Текст книги "Книжный бойфренд (ЛП)"

Автор книги: Дана Джей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

37

ВЭЙЛ

Наконец она знает правду обо мне, понимая, на что я ради нее способен и чем готов пожертвовать. Но почему такая реакция? Откуда эта растерянность? Ведь она сама все это написала. Как автор темных романов, она должна понимать смысл собственных историй. И должна быть очарована тем, что я воплотил в жизнь по ее фантазиям.

– Пойду помою руки, – спокойно говорю я, бросая на нее взгляд. Меня немного разочаровывает выражение ее лица. – Идем со мной, у нас еще осталось вино, – беру ее за руку и нежно целую. Я чувствую, как она дрожит. Знаю, что она взволнована. Скоро она все поймет.

Скоро по-настоящему увидит меня.

Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Бешеный стук ее сердца отдается в моей груди. Прекрасный ритм – взволнованный, неуверенный, но это пройдет. Она моя, и я ее защищаю.

Отпуская, беру за руку и веду из спальни на кухню. Розмари застыла от шока. Ей сложно сразу все осознать. Она все еще в замешательстве, но это нормально. У меня есть время, я помогу ей принять эту новую реальность.

Пока мою руки, слышу, как она тихо шепчет: – Мы должны пойти в полицию.

– Полиция не сможет защитить тебя так, как это делаю я. Никто не сможет, – подхожу к ней, останавливаюсь напротив и смотрю в глаза. – Понимаешь, о чем я? Я всегда буду рядом. Сделаю твою жизнь еще слаще. Навсегда.

Ее глаза полны слез, губы дрожат. Она так прекрасна в своем отчаянии, и только я могу ее исцелить.

– Или… Я сделал что-то не так?

Нет, это невозможно – я все сделал правильно. Все только для нее.

– Я сделал твою жизнь хуже? – останавливаюсь на мгновение.

Внезапно раздается звуковой сигнал – ноутбук перед нами загорается, оповещая о входящем вызове. Я подхожу к устройству и толкаю его к ней. Вижу, что она не в состоянии адекватно реагировать, поэтому действую за нее.

– Кто это?

– Мой издатель, – бормочет она, все еще в шоке.

– Ответь, – говорю я и нажимаю кнопку прежде, чем она успевает возразить.

На экране появляется женщина, которая одаривает нас взволнованной улыбкой. При виде моей королевы она вскрикивает: – Розмари, у меня для тебя важные новости! – ее почти переполняет эйфория. – Ты на вершине! Ты это сделала! Ты автор бестселлеров!

Что?

Моя Розмари сделала это!

Я улыбаюсь и хлопаю в ладоши. Горжусь как никогда. Все, что я делал, каждое решение, каждый шаг – все это привело ее сюда. Привело нас сюда.

Розмари смотрит в камеру, пытаясь изобразить профессиональную улыбку, но только я вижу ее неискренность. Выглядит почти идеально, но я замечаю пустоту. Она не может скрыть от меня свои истинные чувства.

– Ты уверена?

– Да! Конечно, я уверена! Почему ты сомневаешься? – спрашивает женщина на экране. Но затем она прищуривается. – Что это за красные пятна у тебя на лице?

Прежде чем Розмари успевает ответить, я делаю шаг вперед и встаю рядом с ней: – О, это пустяки. Мы только что приготовили спагетти Болоньезе, и соус, наверное, был слишком острым. Она забрызгала все вокруг.

Это именно то, что ей нужно услышать,и в сочетании с очаровательной улыбкой рыбка непременно клюнет. Когда женщина на экране смеется, я понимаю: все в порядке.

– Вы бы видели спальню, – шучу я.

– О, а кто вы? – с любопытством спрашивает она.

Настал момент, которого я ждал. Я слегка наклоняюсь вперед, кладу руку на колено Розмари и отвечаю: – Я ее парень.

Она с трудом сглатывает, они оба, а я с улыбкой облизываю губы, наслаждаясь представлением, которое только что устроил.

– Меня зовут Вэйл. Приятно познакомиться.

Женщина улыбается и неловко откашливается: – Эм, привет, Вэйл. Я Джессика. В любом случае, Розмари, я хотела сообщить тебе новость и сразу же отправлю все подробности. Жаль, что ты не сказала, что у тебя есть парень.

О, она бы непременно это сделала, Джессика.

– Да… мы только начали встречаться, – торопливо отвечает Розмари натянутым голосом, что в большей или меньшей степени соответствует действительности. Но она сильная женщина и уже справляется с ситуацией.

– Что ж, тогда скоро снова свяжемся. Еще раз поздравляю, – говорит Джессика, прежде чем завершить звонок.

– Спасибо, – напряженно бормочет Розмари. Как только экран темнеет, она поворачивается ко мне.

– Мой парень?

Я знаю, она не до конца это осознает, но я настроен серьезно.

– Конечно, – спокойно отвечаю я и целую ее в лоб. – Почему-то сейчас мне захотелось спагетти Болоньезе.

Розмари медленно поворачивает голову: – Серьезно?

– Да, у тебя есть продукты или стоит пройтись по магазинам? Мы сегодня через многое прошли – вполне естественно проголодаться.

Розмари моргает.

– Вэйл… – начинает она.

Я улыбаюсь, удерживая ее взгляд.

– Да, моя королева?

– Ты в своем уме?! – Она вглядывается в мое лицо, пытаясь найти хоть малейший намек на то, что человек перед ней – все тот же мужчина, которого она знала.

Я не перестаю улыбаться, завороженно любуясь ее совершенством.

– В своем уме? О да. И теперь я точно знаю, кто мы такие.

– Черт возьми, в моей спальне находится труп! Это же ненормально! – Ее охватывает настоящая тревога, будто она всерьез опасается за мое душевное здоровье.

Но я не чувствую вины. Вместо этого меня наполняет глубокое, непреодолимое чувство преданности, которое только крепче нас связывает.

– Он беспокоил тебя. Не я. Я решил проблему, как поступил бы любой, кто по-настоящему тебя любит, – говорю я.

Как она может этого не понимать?

– Ты – моя королева. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. И я не вижу в этом ничего дурного, – понижаю голос почти до шепота, одержимый уверенностью в оправданности своих поступков.

В моей голове все предельно ясно. Здесь нет места морали – только любовь.

Любовь настолько глубокая, что ради нее я бы сжег весь мир.

Почему она этого не понимает?

В конце концов, ведь это она написала все эти книги и создала эти фантазии, а я просто воплотил их в реальность.

38

РОЗМАРИ

Ладно, так ничего не выйдет. Все, что я говорю, отскакивает от него как от стенки горох. Вэйл не позволяет ничему встать у него на пути. По его логике, все, что описано в моих книгах, правильно и оправдано. Для него абсолютно нормально убивать или причинять боль, если это делается во имя того, что он называет любовью. Но это не так. И никогда не было так. Я это знаю.

Однако я не знаю, как мне с ним справиться.

Мне нужна передышка. Глубокий вдох и короткий выдох. Нужно собраться с мыслями и сосредоточиться.

Что теперь делать? Лично мне он не причинил вреда.

Вэйл устранял людей, которых считал угрозой. По его мнению, он меня защищал. И в каком-то смысле я это понимаю. Да, он нездоров, но почему-то мне его жаль. Я не могу просто сдать его полиции, потому что тогда и сама окажусь под ударом. Но это неправильно. Все это неправильно.

Мысли возвращаются к моим книгам. Как поступили бы мои героини в такой ситуации? Они были бы храбрыми. Защищали бы своих близких, даже если это неправильно. Не бросили бы их в трудную минуту. Постарались бы спасти и понять. Но это не книга. Это моя жизнь, и я не уверена, хватит ли у меня сил завершить эту историю.

Я смотрю в его светло-карие глаза, где светится искренняя преданность и безумный блеск. Сердце колотится быстрее, но я заставляю себя сохранять спокойствие, делаю еще один глубокий вдох и пытаюсь привести мысли в порядок.

– Хорошо, – наконец произношу я. – Мы идем за покупками. Но сначала нужно избавиться от тела. – Эти слова звучат абсурдно. Они противоречат всему, во что я верю.

Его глаза загораются таким жутким энтузиазмом, что кровь стынет в жилах. Но я не позволяю себе показать страх. Знаю: сейчас я не могу его потерять.

Он наклоняется ко мне, но его близость продолжает давить. Тем не менее, в этой ситуации он проявляет необычайную нежность. Его губы касаются моих, даря трепетный поцелуй, который резко контрастирует с тем ужасом, который он причинил. Все кажется сюрреалистичным.

Он встает, улыбаясь: – Тебе стоит написать об этом книгу, – начинает он, – о том, как героиня готовит из тела болоньезе.

По моей спине пробегает дрожь.

– Нет, Вэйл, даже не думай об этом!

Он поднимает руки, будто успокаивая: – Это была просто идея.

Я уверена – это не просто идея, он бы воплотил ее, дай я лишь малейшее согласие.

– Я знаю, куда мы отвезем тело, и где спрячем Аннабель, – гордо заявляет он.

Я замираю.

– Нет, я не хочу этого видеть. Не могу вынести такого зрелища.

Пережить убийство – уже кошмар, но найти полуразложившийся труп – нет, это выше моих сил.

К моему облегчению, Вэйл кивает, не возражая: – Хорошо. Тогда сделаем так, как было в твоей книге “Французское путешествие во тьме”.

Его глаза загораются при этих словах. Этот человек действительно знает текст наизусть. Даже я не могу вспомнить все детали.

– Мы похороним его глубоко в лесу. Все просто. Нам нужны только пила, лопата и простыня.

У меня перехватывает дыхание. Лопата и простыня – еще куда ни шло, но пила?

– Зачем нам пила?

– Потому что иначе он не поместится в могиле, – буднично объясняет он. Его безразличие все больше начинает меня шокировать.

Мое сознание грозит отправиться в закат, и я вдруг осознаю: меня затягивает в этот кошмар гораздо глубже, чем я могла себе представить.

– Если мы расчленим тело, то получим менее широкую яму, что сэкономит время и силы, – говорит он, элегантно откидываясь на спинку стула. – Нам просто нужно будет сделать акцент на глубину.

Мой разум отчаянно сопротивляется абсурдной реальности, в которую он меня вверг. Происходящее требует полного подавления моей морали. Мне приходится отказаться от всего, во что я когда-либо верила. Я вынуждена играть роль, которую никогда не желала.

Собрав всю волю в кулак, я заставляю себя присоединиться к этому безумию – то ли от страха, то ли от осознания безвыходности ситуации.

– Да, ты прав, – с трудом выдавливаю из себя. Собственный голос кажется чуждым и незнакомым.

– Нам придется выкопать яму не меньше двух метров глубиной.

– Точно, – кивает он с довольным видом. – Это же из книги Остина, да? – В его глазах появляется озорной блеск, словно он только что удачно разыграл школьную шалость.

– На такой глубине звери не учуют запах. А эфирные масла помогут его замаскировать, – механически повторяю я, словно прокручивая в голове кошмарный сценарий.

Я никогда не предполагала, что мои творения воспримут буквально. И вот я здесь, в кошмаре, сотканном из собственных историй.

Острое чувство вины пронзает меня насквозь.

Как же я могла написать эти книги? Зачем придумала все эти жуткие сюжеты? Теперь кропотливые исследования кажутся настоящим проклятием. Но ирония в том, что именно они сейчас помогают мне держаться и дают силы воздействовать на Вэйла, не позволяя ему окончательно выйти из-под контроля.

Но кто, черт возьми, мог подумать, что мы действительно окажемся в такой ситуации?

Это полная чушь! Я всего лишь хотела погрузиться в мир фантазий, в мрачные выдумки, а не оказаться в этом жутком кошмаре. Никогда не думала, что мои слова кто-то воспримет как инструкцию к действию. И теперь я совершенно не понимаю, чем все это закончится.

– У меня есть только аромамасла и льняные полотенца в шкафу, – говорю я.

Вэйл улыбается почти радостно: – Не волнуйся. – Он наклоняется вперед, его глаза горят энтузиазмом. – Все уже в багажнике.

Разумеется, он продумал это заранее – как я могла усомниться? Сарказм отступает. У меня кружится голова от осознания того, насколько далеко все это зашло. Очевидно, Вэйл всегда на два шага впереди, а я невольно втянута в его болезненную реальность – хочу я того или нет.

39

РОЗМАРИ

Он оставляет меня в кресле и уходит в спальню, чтобы упаковать тело. Я слышу его движения: скрип открывающихся шкафов, где он ищет льняные полотенца, затем глухой звук – это он осторожно оборачивает безжизненное тело тканью. Наконец раздается скрежет, означающий, что он закончил.

Вэйл выходит из спальни, неся на плечах тело, плотно завернутое в несколько простыней. Его лицо остается спокойным, почти деловым.

– Пошли, – бросает он.

Он думает, мы отправляемся на вечернюю прогулку? Я машинально поднимаюсь.

На улице темно и прохладно, и я обхватываю себя руками. За домом находится небольшой сарай. Внутри почти пусто – лишь несколько инструментов, но ничего такого, что могло бы действительно помочь в нашей ситуации. Однако у Вэйла уже есть план.

Он укладывает тело в тележку. Отвратительный громкий звук, с которым голова ударяется о металлическое дно, заставляет меня содрогнуться. Но я молчу – сказать нечего. Он подкатывает тележку к машине и открывает багажник, доставая лопату и электропилу. Затем плавным движением бросает инструменты на труп и поворачивается ко мне: – У тебя там фонарик. Включи его.

После недолгих колебаний включаю фонарик. Яркий свет на секунду ослепляет, и я направляю луч в сторону сторону леса.

В происходящее невозможно поверить.

Без единого слова я иду за ним в лес. Сердце готово выпрыгнуть из груди, но тело движется словно само по себе. Каждый шаг в темноту – это не просто движение вперед, это прыжок в бездну, откуда, как мне кажется, нет возврата. Мы молча пробираемся между деревьями.

Вэйл толкает перед собой тележку, в которой, словно старый мешок с картошкой, находится тело. Глухой стук – это голова ударяется о дно тележки – и грохот колес, наезжающих на камни и корни, эхом разносится в ночной тишине. Фонарик в моей руке отбрасывает перед нами световой конус, который с трудом пробивается сквозь темноту.

Наконец мы останавливаемся на поляне – достаточно далеко от любых следов цивилизации, чтобы никто ничего не заподозрил. Вэйл поднимает тело и с тяжелым стуком опускает его на землю.

И снова я молчу. Ничего не могу сказать. Вэйл достает электропилу, включает ее и начинает расчленять тело Джимми. Звук пилы, вой мотора, когда ломаются кости и разрезаются ткани...

Мне нужно взять себя в руки.

faron young –

it’s four in the morning

Я стою как статуя и ничего не могу сделать, только смотреть, как Вэйл по частям разрезает тело. Затем он поднимается, берет лопату и начинает копать глубокую яму. Судя по тому, как уверенно он работает, это не первый его опыт. Земля разлетается в стороны под мощными ударами лопаты.

Внезапно я слышу мелодию – он напевает. На моем лбу появляются морщинки от изумления.

– Какого черта ты делаешь? – раздраженно спрашиваю я.

– О, ты что, не знаешь эту песню? – отвечает он, продолжая напевать. – Сейчас четыре утра.

– Вэйл, пожалуйста, – тихо прошу я.

– Что? Фаррон Янг написал песню, которая идеально подходит для этой ситуации.

Когда яма становится достаточно глубокой, он начинает бросать в нее части тела. Затем тянется к моему маленькому флакончику с аромамаслами и бросает его в могилу. Аромат лаванды и эвкалипта нелепо смешивается с запахом лесной прохлады, земли и смерти.

Работа занимает несколько часов. В какой-то момент небо на востоке начинает светлеть. Наконец Вэйл засыпает яму землей, укрывая то, что осталось от тела, толстым слоем травы, листьев и всего, что дает лес. События этой ночи будут навеки похоронены с последним взмахом лопаты.

Закончив работу, он вытирает пот со лба и распрямляется. На обратном пути мы молчим. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе, но все, что я ощущаю – ледяной холод его прикосновения. Дорога домой кажется бесконечной.

Наконец мы – оба изможденные – добираемся до коттеджа. Не произнося больше ни слова, мы направляемся в гостиную – диван становится моим единственным пристанищем. Спальня теперь недоступна, и, вероятно, останется такой навсегда.

Мы ложимся на диван. Вэйл прижимает меня к себе, и хотя я чувствую тепло его тела, внутри меня разрастается чудовищное одиночество.

40

ВЭЙЛ

Несколько дней спустя …

Сегодня у меня для нас особые планы. Недавно я узнал кое-что важное. У Розмари есть темная, жуткая тайна. И я понимаю: именно она сформировала ту женщину, которой Розмари сейчас стала.

Но я не был бы тем мужчиной, что по-настоящему ее любит, если бы не решил эту проблему за нее. Я люблю эту женщину – она знает это и должна это чувствовать. Именно поэтому я так поступаю. Ради нас.

Мне нравятся наши маленькие игры, то, как мы оживляем ее истории. Я читаю отрывки из ее книг, и мы их воспроизводим. Она делает вид, будто противится, но в глубине души я уверен – ей это нравится. Она жаждет темных фантазий, даже если не может признаться себе, насколько они ее привлекают. В конце концов, ведь именно она воплотила это в своих книгах.

Это ее мысли, ее тайные мечты, а я… Я лишь послушная марионетка, исполняющая ее волю. Все, что создает моя Розмари, становится для меня непреложным законом.

Тяжелым шагом пробираюсь сквозь листву, хрустящую под ботинками. Холод обжигает лицо, но меня это не тревожит. Я пребываю в состоянии возбуждения, почти эйфории от предвкушения сегодняшнего вечера. Ее нет дома – она отправилась по магазинам, даже не подозревая о том, что я готовлю для нее нечто особенное. То, что еще сильнее нас сблизит. После этого вечера она будет любить меня еще больше. Поймет, что все, что я делаю, – только ради нее. Я избавлю ее от мрачных мыслей, которые терзают ее душу.

Я тащу тяжелый мешок – его вес ничто по сравнению с тем, что нас ждет впереди. Он оставляет следы на тропинке, пока я приближаюсь к коттеджу. Это место – наше убежище. Здесь мы раз и навсегда покончим с ее прошлым. Призраки, годами преследовавшие ее, наконец-то исчезнут. И она обретет свободу – свободу от тьмы, живущей внутри нее.

Я открываю старую дверь коттеджа – она тихонько поскрипывает, впуская меня внутрь. В комнате тепло, но пусто. Но это ненадолго. Я бросаю мешок на пол – от глухого удара в воздух поднимается пыль.

Все готово.

– Розмари, – шепчу я в пустоту.

Она скоро вернется. Скоро все поймет.

И тогда она по-настоящему полюбит меня.

41

РОЗМАРИ

Невероятно странно и морально неприемлемо осознавать, что рядом со мной находится убийца. И все же это правда, я отчетливо это понимаю. Однако вопреки всему я странным образом привязалась к нему.

Безумие окружает нас повсюду, и Вэйл – часть этого безумия. Но такова действительность, в которой я сейчас существую. Изменить ее невозможно, как бы я ни старалась. Хотя нет. Однако такой шаг усложнит все до невозможности.

Вэйл приложил немало усилий, чтобы вызвать во мне эти чувства. Он объявил всему миру о наших отношениях, вдохновлял меня на создание историй своим особенным способом и помог увидеть темную сторону моих слов. Несмотря на его явные отклонения, я знаю: он готов на все ради моей защиты, даже переступить через других. И он уже это доказал.

Трудно сохранять хладнокровие в таких чувствах. Я разрываюсь на части, испытываю страх, который часто перерастает в панику, а потом вновь погружаюсь в эйфорию от того, что меня любят. Но каково это – быть загнанным в угол, не имея возможности поступить иначе? Он нездоров, и я не могу просто отдать его в руки закона. Это все разрушит, и от одной этой мысли перехватывает дыхание.

Я сама создала этого персонажа, своего книжного бойфренда, и теперь он стал реальностью. Я стремилась к этому, и вот он здесь.

Я изо всех сил пытаюсь сохранить силу духа и ослабить хватку его любви. Порой мне кажется, что у меня получается и я одерживаю верх. Но бывают дни, когда я не выдерживаю и сдаюсь под тяжестью происходящего.

В супермаркете я выбираю упаковку маршмеллоу – мы могли бы вечером поджарить их у камина.

– Боже, я думаю об этом, как о самых обычных отношениях, – проносится в голове, пока я кладу сладости в корзину. Повседневность этого момента обманчива, словно мираж, готовый рассыпаться в любой момент.

– Здравствуйте, Розмари, – раздается приветливый голос. Я поднимаю глаза: кассирша смотрит на меня как ни в чем не бывало. Ну, почти. Я заставляю себя улыбнуться.

– Привет, как дела?

– Спасибо, все хорошо, – отвечает она и неожиданно задает вопрос, от которого мое сердце замирает.

– Вы слышали про Джимми?

Меня охватывает паника. К горлу подкатывает тошнота, а по спине пробегает холодок.

– Нет… А что случилось?

– Он пропал несколько дней назад. Никто его не видел и ничего о нем не слышал, – произносит она, и я чувствую, как от лица отливает кровь.

Конечно, он исчез. Эти слова обрушиваются на меня, словно удар. Я стою здесь, слушая и зная, что убийца Джимми ждет меня дома. Сколько еще я смогу продержаться, прежде чем все раскроется?

– Пропал? Как можно исчезнуть в таком маленьком городке?

Моя рука машинально ныряет в карман пальто, перебирая ключи от машины. Сердце колотится, и я изо всех сил стараюсь не выдать волнения.

– Мы не знаем, – пожимает плечами кассирша. – Это действительно странно. Джимми вдруг перестал выходить на работу, а перед этим рассказывал, что его преследовал мотоциклист, – продолжает она.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– А у вас… у вас здесь нет камер наблюдения? – спрашиваю я едва слышно, затаив дыхание. К счастью, она не замечает, как дрожат мои руки в карманах. Тошнота накатывает волнами, с каждой секундой становясь все сильнее.

– Наш босс слишком жаден, чтобы их чинить. Камеры не работают уже много лет. Говорит, что в магазине так мало краж, что ремонт не оправдает затрат. Если бы он их починил, мы бы хоть что-то знали, – она с досадой качает головой.

У меня словно гора свалилась с плеч. Жар разливается по телу, а голова кружится так сильно, что приходится держаться из последних сил. Ноги подкашиваются, но я молча киваю, не решаясь произнести ни слова.

– О, смотрите, там его мать. Бедная женщина, должно быть, с ума сходит от неизвестности. – Она бросает сочувственный взгляд в указанном направлении, а я с трудом сглатываю ком в горле.

Боже, что же мы натворили?

– Ладно, Розмари, не буду вас задерживать. Мне нужно работать, – снова улыбается она своей дружелюбной улыбкой. И от этой улыбки, в этой обыденности происходящего, у меня едва не подкашиваются колени. – О, и поздравляю с тем, что вы автор бестселлеров! Я слышала новости, – быстро добавляет она, затем отворачивается и уходит.

Я замираю. Слова о Джимми, его матери и моем успехе сливаются в голове в жуткую какофонию триумфа и ужаса. Я оказалась зажата между правдой и тем, во что они верят.

Разум отказывается работать, мысли разбегаются. Шум супермаркета доносится как сквозь вату, а свет режет глаза. Все вокруг давит на психику.

Я бросаю тележку с покупками прямо в проходе – больше не могу здесь находиться. Мне нужно срочно уйти.

Спешу к выходу и вижу мать Джимми, вытирающую слезы скомканным платком. Сердце разрывается на части, словно его рвут голыми руками.

Давление в груди нарастает, будто я тону. Почти бегу мимо любопытных взглядов, мне все равно. Огромный супермаркет кажется тесной коробкой, готовой взорваться. Я сажусь в машину и включаю передачу, не думая о парковке. Перед глазами все плывет, слезы застилают глаза.

Доносится сигнал другой машины, но звук исходит будто издалека, из другого мира. Я чувствую лишь боль и всепоглощающее чувство вины. Через несколько метров сворачиваю на заброшенную стоянку и останавливаюсь.

Давящая боль в груди становится невыносимой – я едва могу дышать. Резким движением расстегиваю ремень безопасности и издаю крик. Этот крик рождается где-то глубоко внутри, он пропитан отчаянием и яростью. Кричу от того, что больше не в силах терпеть. От того, что пыталась держаться, сохранять самообладание и делать вид, будто справляюсь. Но это не так. Вовсе нет.

Слезы неудержимо катятся по щекам, пока я колочу по рулю – раз за разом, пока руки не начинают ныть от боли. Опускаюсь головой на руль и наконец позволяю себе прочувствовать все эмоции. Боль, страх, вина – все вырывается наружу.

Плачу и кричу, а тело содрогается под тяжестью того, что больше не в силах вынести. Хотела быть сильной, хотела выстоять, но не могу. Он раздирает меня на части, по кусочкам, и мне неизвестно, сколько смогу еще выдержать.

В разгар эмоциональной бури, когда я все еще всхлипываю, прижавшись к рулю, тишину салона нарушает тихое жужжание. Мой телефон. Реальность возвращает меня обратно, и, с трудом приподнявшись, Я тянусь к нему дрожащей рукой.

Мне пришло сообщение от Вэйла.

Поторопись, у меня для тебя кое-что есть.

Как он смеет писать так, будто у нас все нормально? Будто я не распадаюсь на части?

Пропасть между двумя мирами, в которых я застряла – один с Вэйлом, полный тьмы и безумия, другой, где я пытаюсь выжить – становится все шире.

Я все еще смотрю на сообщение.

Что он затеял на этот раз?

Он не в себе, и мне это прекрасно известно. Именно поэтому я уверена: то, что он задумал, еще глубже затянет в бездну, на краю которой я балансирую.

Читаю сообщение раз, другой, может, даже четвертый, прежде чем закрыть чат. Руки дрожат, и, не раздумывая, открываю клавиатуру. Быстро набираю номер полиции, но, увидев его на экране, просто застываю. Большой палец зависает над кнопкой вызова, а мне кажется, будто Вэйл стоит за спиной и дергает за невидимые нити.

Не делай этого.

Это безумие – я знаю, что его здесь нет, но чувствую его присутствие. Не могу сдать его полиции. И не только из-за него.

Внезапно я осознаю: экстрадируют не только его, но и меня. Потому что, как бы глубоко он ни погряз в этом безумии, я увязла не меньше. Я позволила этому случиться, была рядом, когда он все совершал. Разве со мной не случилось бы то же самое?

Голова тяжело откидывается на сиденье, и я делаю глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю бурю. Быстро стираю номер и откладываю телефон. Полиция – не вариант. Никогда им не была.

Нужно найти другой путь. Вэйла так просто не остановить, особенно без последствий для нас обоих.

Включаю передачу, тихое урчание двигателя возвращает к реальности. Руки все еще дрожат, но я крепко держу руль, пытаясь собраться с мыслями. Я заставляю себя выбросить из головы все тревожные мысли – о матери Джимми, его коллегах и словах кассирши.

Сейчас нельзя поддаваться эмоциям.