Текст книги "Грум-заступник. Тайны Брушвитца (СИ)"

Автор книги: Дан Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Немного за полночь, караван из двух повозок свернул с тракта на просёлочную дорогу, а затем проехал ещё около пяти вёрст. Грум был приятно удивлён, что следующие за ним люди Лиорика не остановились где-нибудь на ночлег при первых сумерках, а предпочли держаться рядом, несмотря на ночь и усталость. Но тому могла способствовать понятная причина – солдаты вряд ли самостоятельно найдут место гибели своих товарищей, поэтому решили не упускать телегу с огром из вида. Дальше двигаться было бессмысленно, так как в потёмках различать растительность не представлялось возможным, и, дабы не пропустить нужные заросли лещины, Грум соизволил устроить привал до рассвета.

Костры не разводили, долгих разговоров не затевали – быстро поужинали в сухомятку и улеглись спать в кузовах своих телег. Как только развиднелось, они снова поспешили в путь.

Кустарники орешника встречались часто, но они были незначительных размеров и смешаны с другими видами схожих растений, потому Грум счёл маловероятным, чтобы Сол взял за ориентир лещину в такой местности, ведь огр знал, что далее есть нужные заросли погуще и помасштабнее, и не стоит тратить время на проверку каждого кустика. Вскоре по обе стороны дороги глазу только и попадалась лещина, всё плотнее смыкая ряды, тем самым вытесняя другие лиственные породы, и тут уже огр всматривался придирчивее, в поиске проходов, в которые могла протиснуться повозка с широким корпусом.

Заметив перспективный проём в сплошной стене кустарника, Грум двинулся проверить. Хоть смятая ранее трава и успела подняться, огр без проблем увидел под ней потревоженную копытами и колёсами землю. Осведомив товарищей о найденных следах, он пошёл дальше. Миновав заросли, Грум вышел на небольшую проплешину среди деревьев и сразу же обнаружил искомое – пять мёртвых тел и телегу. Три солдата лежали вокруг затухшего костра, ещё два трупа прислонены к распряжённой повозке. Никого не дожидаясь, огр принялся исследовать полянку.

Зоран, Кьярт и двое солдат вышли из кустов, намереваясь с ходу тоже поучаствовать в осмотре, но Грум предельно ясно дал им понять, чтобы они оставались на месте и не мешали. Все четверо беспрекословно повиновались грозному огру, наблюдая со стороны за его действиями.

Грум неспешно осмотрел тела, заглянул в кузов брошенной телеги, рыскал по окрестностям, а затем заговорил, по большей мере обращаясь к людям Лиорика:

– Ваших товарищей зарезали во сне. Сделал это Сол или разбойники – неизвестно. Но освободил пленников явно он – у повозки валяются перерезанные ножом верёвки. Вон те двое, – здоровяк указал на привязанных к колесу мертвецов, которым сам когда-то переломал дубиной ноги, – были убиты своими же, так как являлись для них обузой. Потом Сол поскакал в Брушвитц, а остальные, прихватив лошадей, ушли вглубь леса. Я собираюсь найти их.

Солдаты переглянулись, а затем один из них сказал:

– Мы пойдём с тобой. Хотим отомстить.

Грум, не раздумывая, согласно кивнул. Хотя он совсем не знал этих воинов, но этим своим поступком они обрели в глазах огра уважение, и отказать их справедливому желанию ему было бы для самого себя оскорбительно и неприемлемо.

– Давайте сперва погрузим погибших, – молвил здоровяк. – Удивительно, что звери ещё не тронули тела. Видимо, потому что свежие – запах не распространился по округе.

Они вынесли мёртвых солдат к дороге и уложили во вторую телегу, прикрыв кузов парусиной. Взяли необходимые вещи и приготовились к отбытию. Завидев, что Зоран тоже снаряжается в путь, Грум расстроил парня – кому-то нужно было остаться, дабы присмотреть за повозками и лошадьми, и выбор огра пал на него. Забросив на плечо дубину, Грум повёл свой маленький отряд по следу разбойников.

Весь день они прошагали по лесу, петляя между буреломами, овражками и болотцами, строго придерживаясь отчётливого следа множественных копыт. Грегор с подельниками ехал здесь верхом, выбирая удобный путь для лошадей – будь они пеша, траектория маршрута могла быть более прямой, в направлении юго-запада. Если бы Грум был достаточно уверен в том, что лагерь разбойников находится именно в этой стороне, то сэкономил бы время, но всё же решил не рисковать – вдруг Грегор где-то свернул, к примеру, на юго-восток, и тогда отряду огра пришлось бы возвращаться назад, чтобы заново взять след, а это чревато ещё большей потерей времени. Ближе к вечеру, они таки достигли цели.

Лагерь обнаружили неожиданно, выйдя из чащи на просторную, вытоптанную поляну. Шесть шалашей, выстроенных из жердей, с двускатными крышами до самой земли, покрытыми парусиной, сохлым камышом и шкурами животных, теснились к деревьям, полукругом обрамляя территорию логова разбойников. Напротив неказистых хижин, под навесом, находилась коновязь – сейчас там лежали, поджав под себя ноги, четыре лошади, лениво пожёвывая пучки сена. Там же, около коновязи, были ещё какие-то небольшие постройки, скорее всего, хозяйственного предназначения, и пирамида рубленных дров, с колуном во пне. По центру поляны расположилось кострище, обложенное диким камнем, с приставленной треногой, на которой висел вместительный, чёрный от нагара казан. У места обогрева и готовки пищи, заменяя собой привычные лавки, квадратом уложены толстенные брёвна. Также виднелась узкая просека, уходящая на юг, в аккурат для проезда телеги – по-видимому, ведущая к тракту.

Грум жестом повелел отряду остановиться, затем присесть и оттянуться обратно в кусты. Четыре пары глаз из укрытия принялись рассматривать поляну. Разбойничий стан выглядел обжитым, да и лошади говорили о присутствии хозяев, но почему-то никого из душегубов было не видать. Ну, почти никого – к одинокому, вкопанному в землю деревянному столбу, непонятно служившему каким целям, был подвешен за руки никто иной, как сам Дрозд. Раздетый до пояса, в самих портках, избитый и окровавленный, мужчина едва доставал кончиками пальцев ног до земли и, кажется, пребывал в бессознательном состоянии.

Грум безмолвно приманил соратников ближе к себе, а затем шёпотом поведал им свой план. Оба солдата, обнажив мечи, крадучись подобрались к крайнему шалашу. Огр же, приготовившись к бою, кивнул крысюку. Кьярт выстрелил из рогатки, угодив прямо по казану – раздался громкий, медленно затухающий звон, будто кто-то колотушкой ударил в гонг. Подвешенный разбойник дёрнулся на верёвке, но сразу же замер снова. Прошла минута, звук уже давно рассеялся в пространстве, а из хижин не спешили выходить. Выждав ещё немного времени, прислушиваясь к округе, Грум в полный рост вышел на поляну.

Проверив жилища, тем самым убедившись в отсутствии в лагере ещё кого-то, отряд скопился у столба. Вблизи Дрозд выглядел ещё хуже: опухшее, лиловое лицо измазано кровью, некогда скривлённый длинный нос теперь и вовсе прижат к щеке, успевшие загустеть потоки крови тянулись от подбородка до пупка и дальше, марая красным нижнее бельё. Грум потрепал разбойника по щекам, но тот никак не отреагировал. Тогда огр набрал из бочки ведёрко холодной воды, окотив бренное тело. Помогло – Дрозд очнулся, захрипел, приподнял голову и тщетно попытался расплющить набухшие веки.

– Кто… кхе-кхе… здесь? – еле слышно, через кровавый кашель проскрипел разбойник.

– Грум, – ответил огр.

– А-а-а, – Дрозд криво улыбнулся разбитыми губами, продолжив хриплым голосом: – Нашёл-таки нас, демон.

– Знатно тебя отделали, старательно, – чуть ли не сочувствующе сказал здоровяк. – За какие грешки наказан?

– Паразит твой мелкий, крысолюд, донёс на меня Грегору, что я скарб припрятал.

Насупившись, Кьярт хотел было пнуть грубияна, но Грум рукой отстранил хвостатого друга.

– Где сейчас Грегор?

– Дай воды, горло смочить, – жалостливо попросил разбойник.

Грум велел крысу поднести воды, но Кьярт лишь обидчиво хмыкнул и отвернулся, сложив лапки на груди. Тогда огр сам набрал из бочки живительной влаги, зачерпнув её найденной там же плошкой, и напоил нуждающегося.

Дрозд ещё раз прокашлялся, затем вздохнул облегчённо и принялся отвечать:

– Тайничок мой подались искать. Всё-таки, сволочи, выпытали у меня. Должны скоро вернуться.

– Сколько их?

– Двое. Грегор и Пирс. Последние, кто остался из шайки.

– С вами же в деревне ещё был один, которому повезло сбежать. Где он?

– Этот простачок вынес из лагеря всё ценное, что смог унести на своём горбу, и смылся, пока мы привязанные к забору сидели. Теперь гуляет в какой-нибудь таверне, за наш счёт. И вправду – везунчик.

– Что расскажешь про Сола – это он вас отпустил?

– Да. Он шпионил для барона, приносил из пограничного гарнизона важные сведения, если таковы были. Грегор задолжал ему монет, за новость об огре и крысолюде, хе-хе. Вот Сол и воспользовался моментом, чтобы спросить с Грегора, а тот, хитрюга, предложил вояке сделку – пообещал кругленькую сумму прибавкой к долгу, за наше освобождение.

– Кто убил конвойных?

– Сол.

Грум взглянул на солдат, стоявших рядом, убедившись, что те внимательно слушают, а потом продолжил расспрос:

– Почему он, а не кто-то из вас?

– Сол боялся, что один из них проснётся, пока он будет возиться с верёвками.

– А не врёшь ли ты часом? – неискренне усомнился огр. – С чего вдруг такой разговорчивый? Иль думаешь, избежишь этим правосудия?

Разбойник издал тихий смешок, перешедший в болезненный кашель, затем глубоко вдохнул и вновь закашлялся, обрызгивая Грума кровавыми каплями.

– Не доживу я до виселицы, – наконец сказал Дрозд. – Чувствую, отбили мне требуху, сволочи. А тебе правду говорю, чтобы ты Грегора прикончил, чтобы он не дольше меня прожил. Хе-хе. Вот так, мне терять уже нечего – отлетался.

– Ладно, – удовлетворился сказанному огр. – Побудь ещё чуток на столбе, пока не схватим Грегора, а потом решим насчёт тебя.

– Как скажешь, кхе-кхе… как скажешь.

Грум указал каждому члену отряда своё место, дабы окружить разбойников со всех сторон, только-но те вернутся в лагерь. Велел находиться в засаде тихо и действовать сообща, по его сигналу. Уверившись, что затаившихся по кустам не видно с поляны, огр спрятался и сам.

Время шло к закату, когда из просеки на поляну выехали два всадника. Они спешились. Грегор остался у своей лошади, а Пирс, подтянув ремень на штанах, довольно щерясь приблизился к висевшему на верёвке недавнему товарищу.

– Ну что, живой ещё, старая ворона?! – задорно выкрикнул Пирс. – Нашли мы твоё барахлишко, богатая добыча. Это сколько же ты нас обворовывал, а?! – он ударил подвешенного мужчину кулаком в бок.

Грум не обращал внимания на голосистого разбойника – его взгляд был прикован к Грегору. Атаман, донельзя поредевшей шайки, часто крутил головой по сторонам, будто чуя что-то неладное. Да и возился он с седельной сумкой чересчур долго. А огр дожидался лишь одного – когда тот отойдёт подальше от лошади.

– Отвечай, тварь! – продолжал издеваться Пирс, приложившись к измождённому побоями телу ещё разок.

Извергнув со рта комок крови, Дрозд прерывисто задышал, и как только мало-мальски восстановил дыхание, ответил, растянув порванные губы в злорадной усмешке:

– Я с мертвецами не разговариваю, хе-хе-хе.

И тут Грегор сделал то, чего Грум опасался – мигом вскочил на коня, намереваясь вырваться из западни. Но помешал тому Кьярт – крысюк выстрелил из рогатки, попав лошади в круп. Конь неистово заржал и встал на дыбы, принявшись прыгать на задних ногах. Грегор не удержался в седле и полетел на землю. Избавившись от седока, животное прытко сигануло в просеку.

Пирс, в изумлении наблюдая за представлением, понял причину суматохи своего главаря лишь тогда, когда из леса выскочил огр, сотрясая воздух боевым кличем. Разбойник развернулся и ринулся в противоположную сторону от нелюда, но тут же нарвался в кустах на солдата, получив по лицу рукоятью меча. Взвизгнув по-поросячьи, он завалился на спину и, прижимая ладони к лицу, закричал от боли.

Грегор едва успел подняться на ноги, недоумевающе тряся ушибленной головой, как вдруг снова оказался на земле, но уже лицом вниз, жадно хватая ртом воздух вместе с взбитой пылью. Сверху над ним нависал огр, сильно придавливая туловище человека массивным коленом, принявшись теперь заламывать атаману руки назад.

– Хорошая работа, – похвалил Грум подошедшего крыса.

– Ага, вот только лошадь ускакала, – с досадой произнёс Кьярт. – Придётся искать.

– Зачем? – не понял здоровяк.

– Ты что, не слышал? В седельных сумках сокровища Дрозда.

Подняв Грегора за шиворот, огр направился к центру поляны, попутно ответив крысу:

– Нет времени на поиски, и темнеет уже.

– Жаль, – расстроился крысюк. – Повезёт же кому-то, наверное.

Грум усадил связанного атамана на бревно у кострища, куда притащили и Пирса, а затем пошёл к Дрозду. Обрубив верёвку, огр подхватил стонущего разбойника и усадил его вниз, прислонив спиной к столбу.

– Почему ты их не убил? – рассерженно проскрежетал Дрозд.

– Я не вправе устраивать самосуд, – покачал головой Грум. – В бою – да, безоружного – нет.

– Ты не знаешь Грегора, – продолжал убеждать Дрозд. – Он снова найдёт способ ускользнуть.

– Я позабочусь, чтобы этого не случилось. Прослежу за ним до самого Кронграда, а из тамошней темницы уже не сбежит. Кто знает, может, судьба уготовила Грегору наказание построже, чем лёгкая смерть от моей руки.

– Говоришь, не убиваешь безоружных?! – послышался позади разгневанный голос Грегора. – Так давай устроим поединок! Один на один! Только ты и я! – Затем атаман добавил чуть тише, презрительным тоном: – Если, конечно, не трусишь.

Грум повернулся к нахалу. Лицо огра оставалось невозмутимым, но в глазах пылала ярость.

– Не слушай его, Грум, – вмешался крысюк. – Он выдумал какую-то очередную уловку. Помнишь, Тирон говорил, что по закону с дворянином нельзя драться.

– Простолюдину нельзя бросать вызов рыцарю, – холодно произнёс Грегор. – В нашем случае – рыцарь требует дуэли.

– Он прав, – сказал один из солдат.

– Да, – закивал второй, – такое возможно.

– Но ты вправе отказаться, если не носишь титул, – добавил первый. – Ничего позорного в этом нет, и никто не осудит.

– Ещё какие-то условия? – спросил Грум, не отрывая взгляда от Грегора.

– По правилам, – с усмешкой отвечал атаман, – мы должны биться одинаковым оружием. Дубины у меня нет, так что придётся на мечах.

– Грум, возьми мой, – поспешил с предложением солдат.

Огр вытащил из-за пояса свой тесак, заметно уступающий в длине обычному полуторному мечу, зато имеющий большую ширину и толщину лезвия, а также удобную для нелюда рукоять.

– Чем не меч? – осклабился здоровяк.

– Приемлемо, – уже без особой радости, серьёзным тоном сказал Грегор. – Ещё мне нужен доспех и щит. Всё моё снаряжение в той халупе, – он указал кивком на одну из хижин.

– Это будет нечестно! – возразил солдат. – У Грума нет ни доспеха, ни щита! По правилам, огр должен ставить условия, а не ты.

– Каждый рыцарь имеет доспех и щит, – злобно отвечал тому Грегор. – Это в порядке вещей, и даже в правилах поединка не прописано, ибо дело само собой понятное.

– Ничего страшного, – спокойно молвил Грум, – обойдусь. Я принимаю твой вызов. Можешь надевать что хочешь.

Пока Грегор с помощью Пирса облачался в металл, Грум, окружённый товарищами, сидел на бревне, методично водя точильным камнем по лезвию тесака и вполуха выслушивая советы.

– Будь осторожен, Грум, – говорил один из солдат. – Не смотри, что он меньше тебя – его с детства приучали к военному делу.

– И у каждого рыцаря есть свои подлые приёмчики, – соглашался второй. – А у этого уж точно, – солдат брезгливо скосился в сторону главаря разбойников.

– Имей в виду, – вновь молвил первый, – щит можно использовать не только для защиты, но и в качестве оружия. Следи за обеими руками.

– Грум, – нервничал Кьярт, – ну зачем тебе всё это надо?! Он и так в наших руках, не дури!

Огр продолжал молчать, не сводя глаз с лезвия тесака, отбрасывающего последние блики уходящего в закат красного солнца.

– Я готов! – выкрикнул Грегор.

Грум медленно поднялся с бревна и развернулся к противнику.

Глава 20

Хотя сумерки принялись интенсивно заволакивать пространство, на поляне всё ещё было достаточно дневного света, чтобы обходиться без дополнительного освещения. Посторонние наблюдатели сместились в сторонку, дабы освободить для поединщиков побольше места в центре лагеря. Повертев запястьем, играючи тесаком, Грум встал в пяти шагах напротив соперника.

Грегор, по каким-то причинам, облачился не в полный доспех. Поножи, наколенники, наручи, налокотники, нагрудник, оплечья и шлем – присутствовали. А остальные защитные элементы: башмаки, рукавицы, налядвенники, набедренник и воротник – кучей лежали у входа в шалаш. Видимо, разбойник отказался от части брони, чтобы облегчить свой вес для манёвренности в бою, но и всецело защитой не пренебрегал. Огр удивился такому выбору своего оппонента, так как в его случае предпочёл бы полагаться только на свою ловкость, а всякие лишние железки попросту стесняют движения тела и мало чем помогут, когда Грум приложится тесаком как следует.

– Есть что сказать напоследок? – поинтересовался здоровяк, бесстрастно глядя на атамана.

Своим внешним видом Грегор не выражал беспокойства: сосредоточенный взгляд, высоко поднятый подбородок, ровное дыхание и, аки у мраморной статуи, гладкое лицо, слегка тронутое однодневной щетиной – будто на обычную тренировку вышел, а не на смертельную дуэль с превосходящим по всем параметрам соперником.

– Время для разговоров окончено, – мрачным тоном ответил рыцарь, без всякой былой злобы и надменности, а затем опустил забрало шлема, выставил перед собой треугольный щит, поднял чуть выше головы меч и принял боевую стойку.

Поляну словно накрыли стеклянным куполом – не было слышно ни пева вечерних птиц, ни стрекотаний насекомых, ни шелеста листвы и никаких-либо других звуков окружающей природы. На самом деле, все здесь присутствующие разумные существа настолько пронялись возникшей ситуацией, что остальной мир вышел за рамки их внимания. Громадный, широченный в плечах огр, одетый в косматые куртку и штаны, стоял неподвижно, с выпрямленной спиной, опустив руки книзу. Его оппонент, застывший в прежней позе – пригнув ноги и наклонившись вперёд, – облепленный металлическими пластинами поверх стёганого поддоспешника, обтягивающих шосс и кожаных сапог, был в два раза меньше габаритами и выглядел подростком, на общем фоне рядом с крупным нелюдом. Затишье затянулось, и напряжение, витающее в воздухе, с каждой секундой промедления кратно возрастало, натягивая нервы до предела. И как только со стороны столба внезапно раздался сухой, натужный кашель, Грегор молниеносно бросился атаковать.

Первый удар, последовавший сверху вертикальным замахом, Грум отразил тесаком без проблем, а затем отбил ещё серию подобных, уже разящих с боков. Не достигнув успеха быстро пустить кровь противнику, рыцарь сразу же отпрянул назад, приняв оборонную стойку, прикрываясь щитом. Но огр не стал ожидаемо нападать, оставшись на прежнем месте. Тогда Грегор снова взял инициативу на себя, ринувшись наносить рубящие удары под разными углами, виртуозно меняя траекторию полёта лезвия, будто в его руке был не тяжёлый полуторный меч, а какая-то сухая палка.

Грум постепенно пятился назад, едва успевая отражать яростные атаки рыцаря, казалось, не знавшего усталости. Здоровяк мимоходом подметил, что ещё никогда не дрался с таким искусным фехтовальщиком, и в его разуме впервые промелькнуло чувство тревоги. Конечно, он не раз уже мог попробовать достать оппонента сокрушительным ударом, но всё ещё держал в памяти предупреждение о возможной подлянке, и, скорее всего, она может возникнуть, потеряй огр терпение.

Частое, громкое дыхание эхом отражалось от стенок закрытого шлема, неприятно ударяя Грегору по ушам. Подшлемная шапочка на голове воина настолько пропиталась влагой, что солёный пот уже струился по лицу, попадая в глаза, тем самым вызывая помутнение видимости и невыносимое жжение. Благодаря годам тренировок ему ещё удавалось удерживать высокий темп поединка, но силы всё же неумолимо покидали изнурённое тело и наносимые одеревеневшей рукой удары вот-вот ослабнут, а огр, мелькавший в узких прорезях шлема, за всё время боя исхитрился не допустить ни одной ошибки. Надо изменить тактику, срочно необходима передышка!

Крысюк, не моргая, нервозно наблюдал за ходом сражения, прижав к груди сомкнутые в замок маленькие ладони. Атаман разбойников, казалось, уже целую вечность напирает на Грума и даже не думает отступать. Кьярт всерьёз обеспокоился, принявшись лихорадочно перебирать в голове варианты, способные помочь другу. «Сотворить иллюзию, но какую… Чего враг может испугаться до такой меры, чтобы утратить бдительность хотя бы на одно коротенькое мгновение?!» – таковы мысли роились в его разуме, даже не задумываясь над тем, что проявление магии увидят другие созерцатели сей схватки. Но внезапно положение дел на поляне резко изменилось, да так, что крыс невольно пискнул от неожиданности.

Рыцарь в прыжке взмахнул щитом, намереваясь нанести удар огру по башке, а затем, приземлившись, тут же провёл лезвием понизу, желая повредить противнику ноги, и напоследок сделал выпад в туловище, после чего отскочил назад. Грум изворачивался как уж на сковороде – увёл корпус и запрокинул голову, избежав щита, ощутив на лице дуновение ветра; каким-то чудом в неудобной позиции тела смог поочерёдно убрать ноги от скользящего в полуметре над землёй отточенного лезвия, сохранив устойчивость, а потом ещё изловчился втянуть живот, согнувшись в поясе, почувствовав, как кончик меча упёрся в куртку, едва не прошив её насквозь. Недолго думая, огр пошёл на сближение с противником, осуществив к нему широченный шаг, и мощным пинком пятой в щит отбросил того на пару метров от себя. Грегор припал на колено, инстинктивно продолжая прикрываться щитом, и выставил перед собой в вытянутой руке меч, в надежде, что соперник наткнётся сам. Но тому не суждено было случиться – Грум отбил клинок своим тесаком.

Рукоять предательски выскользнула из ослабевших пальцев, и меч улетел куда-то в сторону. Рыцарю ничего не оставалось делать, как только уповать на свой щит – он завалился набок, подогнул ноги под себя и изо всех оставшихся сил обеими руками прижимал к туловищу треугольную защиту, в которую мгновенно посыпались сокрушительные удары.

Огр безжалостно молотил по щиту не только тесаком, но и ногами, оставляя на том глубокие вмятины и сквозные отверстия в полоску. Досталось также и другим элементам рыцарской экипировки – Грум не гнушался отпускать тумаки, когда та или иная часть тела человека показывалась из-под защитного треугольника. Вот прилетело и по высунувшейся голове, сбив с неё шлем. Решив, что пора заканчивать, здоровяк вырвал из рук побеждённого искорёженный металлический лист, зашвырнув его далеко в лес.

Атаман повернулся на спину, раскинул руки в стороны, выпрямил ноги и облегчённо вздохнул, равнодушным взором уставившись в потемневшее небо. По его влажному лицу из разбитого носа струилась кровь, змейками уползая по щекам куда-то вниз, стремясь к земле. Где-то отдалённо слышались улюлюканья и неразборчивая речь, а потом над ним навис огр. Искажённая яростью клыкастая морда перекрыла вид на небо, в лапище нелюд держал занесённое для последнего удара широкое лезвие тесака. Грегор сомкнул веки, смиренно дожидаясь смерти.

«Руби, руби, руби!» – в унисон возбуждённо голосили солдаты. «Грум, он нужен герцогу!» – пытался перекричать гомон вояк крысолюд. «Руби, руби!» – продолжали требовать жаждущие крови бойцы, заглушая голос Кьярта. Огр выждал короткую паузу, а затем, с диким рёвом, что есть мочи ударил.

Наступила тишина. Наблюдатели безмолвно стояли с выпученными глазами, пребывая в полном недоумении от произошедшего. Вместо того, чтобы раскроить атаману череп, Грум разрубил пополам лежавший рядом шлем. Затем огр посмотрел на солдат, будучи уже совершенно спокойным, со своим привычным невозмутимым видом, и негромко сказал:

– Оттащите его в хижину. Сегодня заночуем здесь.

– Святая Троица, вот это было зрелище! – восхищался один из солдат, тут же приступив к исполнению приказа огра. – Все обзавидуются, что не были на моём месте, когда расскажу.

– А видел, как Грум уворачивался от меча?! – спросил второй у первого, взявшись за ноги рыцаря.

– Ага, никогда такого не забуду, – отвечал тому первый, ухватив Грегора под руки. – Поверил бы теперь кто на слово. Я бы себя треплом считал, услышь правду чужими ушами.

Кьярт подошёл к другу и похлопал того по предплечью, ибо до плеча не доставал, и, улыбаясь, произнёс:

– Отлично справился, молодец. Ни капельки в твоей победе не сомневался.

* * *

Солдаты отнесли Грегора в шалаш, приставив к нему Пирса, дабы врачевал своего атамана как может, а сами расселись у входа, вновь обсуждая прошедший бой. Грум же взялся разводить костёр на уготовленном кострище, а крысюк просто слонялся по лагерю от безделья.

– А этот, похоже, окочурился! – молвил Кьярт стоя у тела Дрозда, пнув его для проверки.

Грум бросил в разгоревшееся пламя охапку дров, взятых из запасов разбойников, а затем неспешно двинулся к столбу. Дрозд действительно оказался мёртвым: через узкие щёлочки опухших век виднелись белки закатившихся глаз, из полуоткрытого рта не исходило выдыханий, да и другие признаки жизни отсутствовали. Оставалось только загадкой, в какой момент тот испустил дух – во время дуэли или уже после. Но и это мало кого волновало из присутствующих.

– Будем закапывать? – поинтересовался крыс.

– Нечего утруждаться, – отмахнулся здоровяк. – О нём позаботятся лесные звери.

Поужинав наспех приготовленной пищей, отряд распределился на пары для ночного дежурства. Первыми бодрствовать согласились солдаты, поэтому огр с крысолюдом подались отдыхать в пустующие халупы. А на утренней заре начались сборы к отбытию.

Пока солдаты набивали седельные сумки бесхозным добром, Грум усадил вялого Грегора на коня, и, дабы атаман не свалился по дороге, примостил рядом Пирса, связав обоих одной верёвкой. Кьярт же был раздосадован тем, что лошадка с сокровищами Дрозда так и не вернулась в лагерь. Один из солдат промолвился, что вещи потерпевшего поражение в поединке по праву трофея достаются победителю, отчего настроение у крысюка приподнялось. Грум, как всегда, воротил носом, отказываясь от барахла главаря шайки, но Кьярт, не слушая того, запихал латный доспех в отдельный мешок, не обращая внимания на то, что многие его части пришли в негодность. Также в мешок отправился меч Грегора, вместе с ножнами, и кое-какие другие найденные в хибарах предметы, не имеющие никакой ценности. Не задерживаясь больше ни на минуту, отряд покинул разбойничье логово.

До просёлочной дороги добрались намного быстрее, без лишних петляний по местности – Грум умело проложил маршрут. Зоран был огорчён, увидев Грегора живым, но поделать парень ничего не мог – пришлось смириться и верить обещанию огра, что атаман уже несуществующей шайки больше их семью не потревожит.

Из зарослей вытолкали брошенную телегу, запрягли в неё приведённых с собой лошадей, погрузили в кузов пленников и другие прихваченные из лагеря вещи. Мёртвых разбойников, некогда привязанных к колесу, оставили на съедение хищникам, которые уже крутились неподалёку, учуяв характерный запашок. Да и тела погибших конвойных, находившиеся в одной из повозок, уже дурно смердели, и двое солдат принялись спорить, кто же из них полезет на козлы, дабы доставить покойных товарищей в Брушвитц.

Пришла пора прощаться с Зораном, ибо в его услугах более не нуждались. Парень, традиционно, пригласил нелюдей в Стрижец, но Грум напомнил, что взял на себя обязанность лично доставить Грегора в Кронград, поэтому времени на посещение деревни, как всегда, нет. Передав приветы домочадцам, огр с крысолюдом по-братски распрощались с Зораном, и парень перед отъездом высказал, что уже остаточно решил связать свою судьбу с армией, потому ждите его скоро в Кронграде, он обязательно наведается в гости.

Три телеги разъехались в разные стороны – две из них направлялись в Брушвитц, а третья двинулась на запад, в деревню Стрижец.

На тракт выбрались засветло, и ещё успели преодолеть значительную часть пути до темноты, а затем Грум решил устроить привал, так как особой надобности переться ночью не было – всё равно придётся в Брушвитце дожидаться герцогских гвардейцев. Свернув на второстепенную дорогу, неизвестно куда ведущую, надыбали подходящее место и обустроились на ночлег. Как полагается, развели костёр, сварили кашу, сытно покушали, потравили байки с солдатами и улеглись спать – спокойная обстановка, а не уже привычная многодневная спешка в погоне за кем-то.

Грума разбудили немного за полночь – настала его очередь дежурить. Огр занял пост у костра и принялся раздумывать, чем бы его себя занять. Вынул тесак, пристально осмотрел пощерблённое лезвие. Хотел было приступить к заточке, но вовремя понял, что этим нарушит сон отдыхающих. Повертел головой, в поиске чего интересного, и нарвался на взгляд Грегора. Атаман сидел чуть в сторонке от костра, будучи привязанным к дереву, но смотрел он не на самого огра, а на оружие в его руках, от которого должен был умереть. Грум отвернулся, сунул тесак за пояс, затем пошевелил веткой угли и, внезапно, негромко спросил:

– Не спится?

Грегор ответил не сразу, но и не затягивал:

– Ещё вчера выспался.

– Наверное, гадаешь, что с тобой будет дальше?

– Нет, мне уже наплевать.

– Ты хороший боец, жаль только, что выбрал путь преступника, – с досадой сказал огр. – Сейчас герцогству как никогда понадобятся умелые воины, а равных тебе я и вовсе не встречал. Некому будет Лейкленд защищать.

– Ты не прав, – покачал головой Грегор. – Разве тебе приходилось раньше биться с рыцарями? Многие мало чем уступают мне. Никакой я не особенный.

– Дело не в сноровке владеть мечом или копьём, драться пеша или верхом, в одиночку или в строю – суть в отваге. Вот ты не побоялся бросить мне вызов, страшному огру, а другие и подумать о таком ужасаются. На пороге война, и воевать придётся не с людьми, а с бездушными железками… и не только с ними. Храбрецы, наподобие тебя, могут вдохновить солдат своим примером, повести их за собой в бой, и те не отступят, покуда ты сам того не пожелаешь. А без лидера даже армия разбежится, дай только повод.

– Как бы там ни было, меня уже это не касается. Темница или каменоломня моя судьба, а не ратные подвиги.

– Да-а-а, дёрнули же демоны примкнуть к этому Эриху. Сомневаюсь, что тебя воспитывали быть разбойником и предателем. Неужели другого выбора не было? Или тебе такая жизнь нравилась?