Текст книги "Лидер Культа. Том I (СИ)"

Автор книги: Д. Серый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

– Очуметь, он вернулся!

Когда я вхожу в аудиторию, профессор замолкает, а мои одногруппники вытягивают шеи от любопытства.

По рядам проносится удивленный шепоток, а кто-то и вовсе высказывает изумление вслух.

Ордан Петрофски, профессор психологии и социологии, откладывает указку, опирается на кафедру и одаривает меня своим фирменным взглядом.

Высокий, худощавый, кучерявый. Длинное умное лицо. Сорок девять лет, но седина уже нещадно избила бороду и виски.

Он окончил школу в пятнадцать лет, а в восемнадцать уже получил первое политологическое образование. Затем два года ездил по Аркадии и соседним империям, изучая культуру, клиническую психиатрию и общественное устройство разных народов. После чего вернулся в Аркадию, получил в двадцать два года магистра социологии, а в двадцать четыре – степень доктора психологии.

Разумеется, такой ум сказывается на личности и поведении.

Некоторые проницательные люди умеют заглядывать тебе прямо в душу. Студенты Ордана Петрофски, подкованные в психологии, утверждают, что у их профессора для этого слишком чувствительные глаза. Поэтому он смотрит в твою тень.

Я на это отвечаю приглашающей улыбкой. Мало кто способен выдержать взгляд, читающий твои пороки и грехи. Но когда у тебя нет ничего, кроме них, то учишься не бояться, а сочувствовать тем, кто видит тебя насквозь.

На нас двоих сходятся взгляды всей аудитории. Чувствуя, что должен что-то сказать, я киваю на броский дихотомический костюм профессора.

– Вам идет.

Черно-белый, разделенный ровно на две части. В стиле экстравагантного Петрофски.

Улыбнувшись, профессор благодарно кивает. По свойственной психологам привычке во время разговора он склоняет голову набок.

– Опоздали на метро, Домин?

Обычно после своего фирменного взгляда Ордан больше никогда не смотрит собеседнику в глаза. Но со мной он почему-то делает исключение. Возможно, поэтому я прослыл среди студентов академии "любимчиком" Петрофски.

Я качаю головой:

– Сигареты сами себя не покурят.

Профессор вежливо усмехается:

– Я скучал по вашему юмору, Константин.

Поворачиваясь к аудитории, он делает приглашающий жест рукой.

Все.

Никаких назойливых вопросов, громких возмущений, ядовитой иронии или угроз не допустить тебя к зачету, которыми другие уязвленные лекторы и преподаватели посыпают тебе дорогу в первый день после твоего полугодового отсутствия.

Даже думать не хочу, что мне устроят на лекциях и практике. Но Петрофски хотя бы задал нейтральный настрой.

Во время моего первого года обучения какой-то старшекурсник подметил: "Ты можешь или любить Петрофски или ненавидеть. Но неуважать его невозможно".

Пока я поднимаюсь к пустым верхним рядам, на меня пялятся на как тигра-альбиноса в зоопарке. С любопытством и опаской.

– Я думала, что его давно исключили…

– Все так думали…

– Интересно послушать, что ему скажут остальные профессоры…

– А деканша?

– О, это будет прожарка с черной корочкой!

Когда я прохожу мимо, одному из "зрителей" простой болтовни оказывается недостаточно. Пока Петрофски подключает электронную доску, этому гению хватает ума и наглости сунуть руку в клетку с тигром.

– Что-то многовато внимания уделяют зазнавшемуся трусливому простолюдину, не находишь? – нарочито громко спрашивает какой-то аристо у своей соседки.

Выдающийся нос, острые скулы, квадратная челюсть. По-дорогому небрежная прическа и родовая печатка на большом пальце. Последнее чистой воды позерство новотитулованных аристократов.

Останавливаясь у его стола, я озадаченно оглядываюсь. Мой взгляд ловит соседка любителя поязвить, симпатичная зеленоглазая рыжуля с явными корнями из северных княжеств.

– Мне показалось или где-то залаяла завистливая шавка?

Я подмигиваю рыжуле, которая очаровательно прыскает в ладошку. Лица одногруппников вытягиваются от услышанного, шепотки сходят на нет.

Аристо требуется целых три секунды, чтобы осознать мои слова. После чего он, зеленый от злости, подрывается на ноги с рыком:

– Поганый люмпен, как ты смеешь..!

– Шакалов, – раздается тихий, но твердый голос Петрофски, – попрошу воздержаться от разжигания классовой ненависти на моих лекциях.

Память подсказывает полное имя: Молофей Шакалов-младший. Любитель поплевать тебе в спину, никогда не шел со мной на прямой конфликт. Похоже, мое долгое отсутствие придало ему смелости.

– К тому же, – продолжает Ордан, – безусловные признаки человека – недостойная настоящего аристократа цель для нападок, согласны?

Петрофски недолюбливает современные армейские институты и, в особенности, людей, которые используют армию для личного обогощения и трамплина для службы в министерствах с дальнейшим выкупом герба.

Одним из таких людей, по совпадению, является Шакалов-старший. Из генералов армии прямиком на тепленькое место в министерстве образования.

Бросив на профессора пылающий взгляд, Молофей фыркает мне в лицо и падает обратно за стол.

– Я поговорю с отцом о твоем чувства юмора, – шипит Шакалов, презрительно глядя на рыжую соседку. – Возможно, мы поспешили с помолвкой…

Оставляя семейные разборки, я прохожу на свободное место. По чистой случайности оно оказывается прямо за розовой макушкой старосты группы.

– Без конфликтов в первый же день ты, конечно, обойтись не мог! – не оборачиваясь, бросает Делфи.

– Просто кое-кто разжег во мне огонь, – усмехаюсь я, наблюдая, как краснеют девичьи ушки, – а потушить силенок не хватило.

Оборачивается подружка Доры. Розовласка обжигает меня взглядом и одергивает любопытную соседку.

– Раз уж мы подняли эту тему, – дождавшись тишины, берет слово Петрофски, – давайте обсудим сегодня условные и безусловные признаки человека, разницу между ними и как воздействие на каждый из этих видов признаков влияет на поведение людей, в частности, ваших будущих подчиненных, слуг и целовой аудитории…

Следующую четверть часа я то и дело ловлю на себе пышащие злобой взгляды Шакалова. Однако они, как и лекция Ордана, труды которого изучены мною вдоль и поперек, вскоре превращаются в фоновой шум.

Утренний триггер вызывает из памяти сладкий цитрусовый аромат горячего девичьего тела, вид платиновой шевелюры ниже моего пояса и пухлых натруженных губок, ублажающих мой член.

Корнелия Корнева.

Аристократка, которую я встретил сегодня на парковке академии.

Аристократка, с которой я познакомился еще неделю назад в ночном клубе.

Первая высокородная девушка, которую я поимел. Не первая девушка, которая поимела меня. Но однозначно первая, которой удалось меня действительноунизить.

В первую очередь, перед самим собой.

Ее имя я выясню у студентов, наблюдающих за нашим конфликтом, чуть позже. А пока безымянная аристократка лицом, взглядом, голосом, в общем, всем своим видом показывает, что не узнает простолюдина, который раздвинул ей ноги перед рекой на ночной Набережной.

Уязвленная гордость так меня и подталкивает напомнить об этом факте. Однако я говорю совсем о другом:

– Это твоя машина?

– Мне шофер не нужен, – небрежно отмахивается блондинка. – Позвони в секретариат Дома Корневых, может, тебе найдут работенку. Например, мытье полов в каком-нибудь нашем офисе.

Этого ответа, как и вида отрихтованного бампера, мне хватает сполна.

Корнелия Корнева не просто бесчувственная стерва, которая любит унижать и манипулировать людьми.

Она чертова психопатка, которая убила невинного человека и не испытывает по этому поводу ни капли вины или сожаления!

И плевать я хотел на то, что фактически жертва ее наезда выжила. Корнева-то об этом не знает!

Такие люди, как она, как Скрипач, дорвавшись до власти, они представляют угрозу всему человечеству… хотя кого я обманываю?

Мне плевать на абстрактное человечество, на опасных преступников, ненаказуемых аристократов и угнетенных жертв.

Настоящий ужас в том, что каждая встреченная мною дрянь мнит о себе то, чего не имеет и в помине, и представляет себя тем, чем на самом деле не является даже на сотую долю процента.

На таких людей мне тоже было бы плевать. Если бы они не пытались настойчиво убедить меня в своей правоте. Вот, что по-настоящему раздражает.

Это причина, по которой я собираюсь поставить Корневу на место.

***

Лекция Ордана проходит без эксцессов. Я получаю в свой адрес лишь пару контрольных вопросов с подковыркой. Их цель вовсе не проверка уровня моей подготовки.

Это, скорее, своеобразный способ профессора Петрофски выразить свое негодование по поводу моего долгого отсутствия в академии. Однако мои ответы, выходящие за рамки студенческой программы и ссылающиеся на труды самого ученого, оказывают седативный эффект. Все равно, что почесать злого кота за ухом.

«Так и быть, жалкий лысый человек, на этот раз я тебя прощаю, но в следующий моего великодушия может не хватить!»

На второй лекции по прикладной экономике мне приходится куда сложнее. Толстая выдра с ученой степенью по сарказму даже не удосуживается сводить меня на свидание перед тем, как вытрахать мне все мозги.

На обед в столовую я прихожу изрядно вымотанный. Но вид чинно воркующей за одним из столов компании благородных девиц во главе с Корневой заряжает меня какой-то темной, агрессивной энергией.

Быстро растолкав очередь у раздачи, я делаю заказ у работниц буфета, забираю полный поднос и вскоре падаю на свободное место за столом Корневой.

Беседа моментально сходит на нет. В меня впивается полдюжины озадаченных, оценивающих и откровенно возмущенных женских взглядов.

Корнелия хмурится.

– Мы можем тебе чем-то помочь?

Прямо-таки наглядное пособие по теории социальных масок.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Покосившись на подруг Корневой, я строю притворно-обиженную гримасу.

– Мы давно не виделись, так что мне не хватило тебя утром. Хочу еще. А ты разве не соскучилась по мне?

Звучит, мягко говоря, по-женски, но нужного эффекта я добиваюсь.

У одной аристократки взлетают брови, у другой отпадает челюсть, у третьей случается приступ кашля и так далее. Теперь все внимание переключается на Корнелию, которая прямо на глазах зеленеет от злости.

Я предвкушающе улыбаюсь.

Глава 38

– Корнелия, ты знаешь этого парня?

Окидывая меня небрежным взглядом, Корнева качает головой.

Я усмехаюсь.

– Может, представитесь? – спрашивает озадаченная девушка с необычными зелеными волосами.

Я называю свое имя, на что получаю неоднозначную реакцию.

Первой в себя приходит коротковолосая блондинка с длинными изящными ладонями и южным акцентом.

– Так вот он какой, лучший студент управфака и любимчик самого Петрофски! – лукаво прищуривается она. – Стефания Станкович, будем знакомы, Константин…

Первое замешательство проходит и остальные девушки тоже представляются.

Насколько я понял по фамилиям, роды всех аристократок за столом являются вассалами Корневых, то есть входят в их Дом. Однако близких подруг у Корнелии здесь не больше трех. Потому что только они ведут себя наиболее свободно при обращении к ней, пока остальные две девушки почти не подают голоса.

Пора бы выучить наизусть современную Бархатную книгу. Ведь каждый род в ней потенциально мои верующие.

– Приятно познакомиться, Константин, но ты, похоже, обознался, – говорит Жанна Жаккард, та самая зеленоволосая девушка с придирчиво-высокомерным взглядом. – Думаю, тебе не стоит здесь задерживаться.

– Как невежливо с твоей стороны, Жанна, прогонять гостя, хотя бы и непрошенного! – подмигивает мне Станкович. – Я слышала, что Константин за все прошедшие экзамены пока не получал меньше двухсот баллов из ста. Такой человек просто не может ошибаться!

Стыдно признать, но я не выкупаю, сарказм это или безобидная шутка. Своими манерами Станкович напоминает мне лису, умеющую выворачивать свои слова и действия под любым нужным ей углом.

Я предпочитаю держаться от таких женщин подальше. Потому что Жанна, Юнона и прочие высокомерные стервы всего лишь действуют тебе на нервы, раздражают. Но женщины, вроде Станкович, непредсказуемы и оттого опасны.

Бросая взгляд на непоколебимую Корневу, я добродушно улыбаюсь.

– Думаю, Корнелия просто стесняется. Мы провели вместе на последних выходных незабываемую ночь, и она не хочет делиться этим с кем-то еще.

У одной вспыхивают щечки, у другой загораются глаза, третья не может поверить своим ушам. Мои слова вызывают однозначную реакцию у всех, кроме самой Корневой.

Она вытягивает изящную шею, застывая статуей гордой богини с испепеляющим взором. Признаю, выдержки ей не занимать.

Одним словом: аристократка.

Смущенная Амелия Драгунова, миниатюрная брюнетка с алыми бантом на голове и по-детски большими глазами, подает робкий голосок:

– В-вы с Корнелией..?

– Потанцевали в клубе, сбежали от ее вездесущей охраны и прогулялись по ночной Набережной, – невозмутимо киваю я.

Малышка с бантом роняет челюсть. Зеленовласка облегченно выдыхает, а Южная Лисица, отворачиваясь, едва сдерживает смех.

Реакция подруг позволяет Корневой заметно расслабиться. Уколов меня взглядом, она возвращается к еде.

– Вы сбежали от охраны и гуляли вдвоем по Набережной? Прямо как в романтическом фильме? – загораются глазки Драгуновой. – Корнелия, это правда? Скажи, что правда!

Платиновая блондинка отрешенно пожимает плечами.

Меня изучает заинтересованный взгляд Станкович. Кончик розового язычка проводит по подведенным блеском губами. Домин-младший подает признаки жизни, заставляя меня сменить позу, на что прозорливая аристократка отвечает довольной улыбкой.

– Правда-а-а… – выдыхает пораженная Амелия. – Константин, а расскажи, как это было!

– Я бы лучше послушала Корнелию, – вставляет Стефания. – Особенно ту часть ее рассказа, где она вместо драфта стартапов, на который ее якобы собирался взять отец, оказывается в ночном клубе, где знакомится с простолюдином. Неужели бизнес-собрания в таких заведениях – это новая мода?

Аристократки обмениваются испуганными взглядами и затихают. Откладывая столовые приборы, Корнева с невозмутимо-королевским видом поворачивается к Станкович.

– Ты намекаешь, что я солгала вам?

От ледяного тона Корнелии некоторых девушек передергивает.

– Нет, конечно, нет! – Стефания строит испуганную моську, за которой чувствуется насмешка. – Мне правда интересно, как ты оказалась в ночном клубе с простолюдином. Ведь как подругам, которые приглашали тебя на выходные развлечься в караоке, нам немного неприятно такое слышать. Я права, девочки?

Помедлив, девочки кивают вразнобой.

Корнева впивается в меня убийственным взглядом. Типа нашла крайнего. Хотя по факту она реально продинамила подруг, чтобы попрыгать на простолюдинском члене. А одна из этих подруг только и ждала промаха Корнелии, чтобы втоптать ее лицом в грязь.

Женщины…

Глава 39

Корневой не остается другого выхода, кроме как рационализировать экстравагантную логику своих поступков или, по-простому, оправдаться.

– Я…

– Кстати, извините, что прерываю, – перебиваю я, – Корнелия, будь добра, после обеда подкинь мне номер вашего инвестиционного директора. Я где-то потерял его визитку.

Блондинка хмурится, но паззл в ее голове моментально складывается.

Она выдавливает вежливую улыбку:

– Да, конечно. Тебе приглянулся какой-то проект?

Я молча киваю. Первой доходит до Жаккард.

– Ты участвовал в драфте? – удивляется она.

– Там мы и познакомились с Корнелией, – киваю я. – Закончили только под вечер, она, кажется, упоминала какое-то караоке, но я настоял на клубе. После душного офиса хотелось как следует развеяться.

Аристократки недоуменно переглядываются.

– Получается, это ты украл у нас Корнелию? – прищуривается Станкович.

Прощупывает. Нельзя лгать.

– В детстве у меня даже были приводы за воровство, – беспомощно развожу руками, – но я неисправим.

Подмигиваю девушкам. Драгунова, краснея, прячет глазки. Жаккард фыркает. Только Станкович никак не реагирует.

Она не верит в нашу сказку. Но, похоже, решает не давить дальше. Иначе это будет уже настоящий наезд на члена главного рода Дома, то есть на своего сюзерена.

Без железных доказательств это равносильно самоубийству.

Я бросаю взгляд на Корневу. Помедлив, она едва заметно благодарно кивает, затем возвращается к еде. Хотя видно, что после таких выпадов ей кусок в горло не лезет.

Впервые вижу взаимоотношения членов аристократического Дома. Любо-дорого смотреть. Однако все же приходится спасти Корнелию из чужих лап.

Потому что она моя добыча.

– Ты сидел в тюрьме? – округляются и без того большие глазки Амелии.

С ответом меня опережает зеленовласка:

– Привод в полицию вовсе не означает, что человек отбывал срок в тюрьме, Амелия, – снисходительно поучает она.

– К слову, любопытно, что такой человек, простолюдин да с полицейскими приводами, забыл на бизнес-собрании Корневых? – вставляет Стефания.

Похоже, кому-то жмет его длинный нос.

– Позволь узнать, Стефания, – ожидаемо, встревает Корнелия, – а с каких пор гости Корневых обязаны отчитываться перед Станковичами?

По тону девушки это вопрос из тех, за неправильный ответ в которых сфинкс откусывает твою глупую голову.

– П-прошу прощения, я неправильно сформулировала вопрос! – включает "дурочку" южанка. – Разумеется, гости Корневых ничем не обязаны Станковичам!

Никак не пойму: либо ей недостает инстинкта самосохранения, либо наоборот.

Корнелия в ответ довольно кивает. Я делаю глоток своего виноградного сока и говорю:

– Раз уж речь зашла о том, что я делал на собрании Корневых… – замечаю настороженный взгляд Корнелии. – У меня есть свободные для инвестиий деньги, так что если у ваших родов тоже запланированы в ближайшее время драфты стартапов – с радостью приму приглашение.

Аристократки удивленно переглядываются. Корнева хмурится. Она понимает мои намерения.

Светить большими суммами сразу после убийства Скрипача глупо. Но еще глупее будет не воспользоваться сложившейся ситуацией. Ведь Корнелия, признавая меня как гостя своего рода, тем самым разрешает и даже подталкивает своих вассалов к сотрудничеству со мной.

Проклятье, да за простую возможность войти в дом и познакомиться с членами даже вассального рода большинство простолюдинов собственных детей продадут!

А мне же для этого не надо ничего ни продавать, ни даже лгать. Ведь свободные деньги у меня и вправду имеются. Только я не обещаю, что обязательно вложу их в предложенные аристократами проекты.

– А ты наглый для простолюдина! – недовольно хмыкает Жаккард.

– У меня есть и минусы, – скромно пожимаю плечами.

Драгунова прыскает в ладошку.

– А если не секрет, – говорит она, – сколько у тебя денег? Ну, свободных для инвестиций?

Судя по заинтересованному женскому взгляду, тону и манерам мне уже предлагают конкретный проект для вложений.

Я вежливо улыбаюсь:

– Уж точно больше ваших карманных.

Аристократки за столом неожиданно взрываются звонким смехом. Брюнетка с бантиком кривится и, обиженная, откидывается на свой стул.

Мою спину обжигают десятки завистливых взглядов. Насколько я успел выяснить, многие аристократы не прочь встать в услужение Дому Корневых. А здесь какой-то простолюдин сидит за одним столом с благородными леди, так еще получает их внимание и улыбки!

Проблема здесь не только в чужой зависти и ее последствиях, но банально в том, что я не понимаю причины для веселья.

Замечая мое недоумение, отсмеявшаяся Жанна берется пояснить:

– Наша маленькая транжира, – Драгунова фыркает на этих словах, – очень любит погулять на выходных в ресторанах или бутиках. Но последний семестр окончился для нее не очень хорошо. Поэтому, чтобы наша во всех смыслах дорогая Амелия больше не отвлекалась от учебы, родители на время лишили ее ежемесячных дотаций.

– Так что теперь у кого угодно денег больше, чем карманных у Амелии! – по новой прыскает Стефания.

Драгунова по-детски надувается, так, что я тоже не сдерживаю улыбки. Она оказывает на девушку расслабляющий эффект.

– Может, хотя бы поделишься, как ты зарабатываешь? – спрашивает она. – Не подумай, что я лезу в твои личные дела. Просто я сама никак не могу совместить учебу в академии с работой, а до стипендии я пока не дотягиваю…

Аристократка наигранно вздыхает.

– Я пока тоже не нашел, – пожимаю плечами. – Поэтому приходится забирать деньги у плохих богатых и отдавать хорошему себе.

Не всем за столом моя шутка приходится по вкусу.

– И кто же для тебя плохой богатый? Кто не делится с тобой? – загибает бровь Жанна.

Я наклоняюсь через стол. Зеленоволосая аристократка напрягается, вытягивает шею и замирает, загипнотизированная моим пристальным взглядом.

– Тот, кто отнимает мое.

Девушка шумно сглатывает. Хотел бы я, чтобы в этот момент ее рот был заполнен моей благодатью… хотя день еще не закончился, а у Приказа все заряда.

К слову, какое совпадение: три заряда и три подружки Корневой. Будто сами боги мне намекают…

– Я не люблю философские беседы! – Драгунова бросает на Жаккард ревнивый взгляд. – Лучше расскажи нам что-нибудь смешное, Константин!

Откинувшись на стул, я кладу в рот кусок сочного куриного рулета и жую, глядя на обнаглевшую брюнетку. Постепенно она начинает чувствовать себя неловко.

– Я не клоун, чтобы развлекать публику, – прожевав, я указываю на аристократку вилкой. – К тому же, вы не потяните даже клоунский гонорар.

Амелии от возмущения не хватает воздуха. Она ищет поддержки у подруг, которые старательно прячут улыбки.

Вдруг Корнелия надевает высокомерную маску.

– Если тебе, Константин, не нравится наша компания, ты всегда волен уйти!

Аристократки тут же меняются в лице. Они могут только догадываться, какие отношения связывают нас с Корневой. Поэтому они гончими на изготовке ждут первого приказа хозяйки растерзать жертву.

Я спокойно заламываю бровь:

– Почему это я должен уходить из-за своего стола?

От такой наглости платиновая блондинка даже на секунду теряется.

– Потому что этот стол всегда занимаем мы! – приходит на помощь Жаккард.

– Я здесь ем, значит, этот стол мой, – отвечаю с невозмутимым лицом и закидываю в рот кусочек орехового сыра.

Аритократки растерянно переглядываются. Неприятно внезапно потерять свою территорию. Но это их промах: нечего доморощенным девицам тягаться с сиротой из приюта, где из-за нехватки мест и яиц приходится есть на полу, а некоторым слюнтяям и вовсе с пола.

Отойдя от шока, Станкович качает головой:

– Ах, девочки, опасное это дело: дергать тигра за хвост…

Стефания наклоняется в мою сторону и кладет подбородок на ладони.

– Ко мне можешь обращаться на "ты", тигр-р-р!

Эта южная мурчащая "р" ласкает уши и заставляет мурашки выплясывать вальс на мошонке.

Похоже, Станкович решает сменить подход. Я уже говорил, что она опасная женщина?

Покосившись на Корневу, зеленоволосая Жаккард расценивает ее молчание по-своему и кивает:

– Ко мне тоже.

Все еще обиженная Драгунова задирает носик:

– Меня можешь звать Амелией Прекрасной или, гм, Непревзойденной! Например: "О, Сияющая Амелия, вы затмеваете сегодня само солнце! Позвольте же мне сводить вас отобедать в хороший ресторан, купить вам новую сумочку и дать денег на прочие мелкие расходы, разумеется, безвозмездно"!

Над столовой разлетается новый взрыв женского смеха, к которому присоединяюсь и я. Благородным леди приходится даже просить прощения у окружающих и дежурных из студсовета.

Наша беседа продолжается в том же ключе. Обсуждаем разные темы, я все же рассказываю забавные истории из сиротской молодости, аристократки подкалывают друг друга, прощупывают меня, а я их. К сожалению, не руками.

Несмотря на то, что сел последним, обед я заканчиваю первым. Пока Корнева не получит по заслугам, аппетита мне не видать.

Напоследок, когда аристократки наперебой просят меня не покидать их компанию, я купаюсь в завистливых взглядах и шепоте окружающих студентов.

Мне даже приходит в голову, что это один из аристо с задетой гордостью решает догнать меня в коридоре и выяснить отношения.

Ведь кто еще может так бесцеремонно хлопнуть тебя по плечу?

– Эй, Домин, привет!

– Как жизнь, брат?

– Можно сказать, как у сатира в лесу с нимфами, да?

Простолюдины. Конечно.

Один пухлый и прыщавый со странной стрижкой. Другой низкий и челкастый. Третий высокий и статный, почти аристократ, если бы не обделенное интеллектом лицо.

Я знаю этих гавриков. Учатся на моем потоке. Приверженцы догмы, что простолюдины должны держаться вместе.

Только когда на меня катили бочку аристократы, именно студенты-простолюдины ради очков в свою пользу устраивали мне темные и прочие никчемные детские шалости.

К тому же, догма сплоченности относится к слабым и угнетенным. Я же не отношу себя к таковым. О чем прямо и заявляю этим шакалам, которые пытаются ко мне подмазаться.

Если бы не обед в компании аристократок, они бы продолжили шарахаться от меня, как от чумного.

– Ты не прав, Костя!

– Мы, простолюдины, должны помогать друг другу и держаться вместе!

– Да, а то получается, что как только к аристократам подлизался, так сразу забыл о своих корнях. Некрасиво получается, знаешь ли!

Я бросаю взгляд за спины собеседников. Корнева скрещивает руки под грудью и обливает шакалов ледяным голосом:

– Можете начинать подлизываться.

Парни аж подпрыгивают и расступаются перед Корнелией. Что-то извинительно лопочут, косятся на меня, чтобы я представил их аристократке.

Я молчу.

Девушка не выдерживает первой.

– У вас больше нет других дел, кроме как пялиться на меня?

– П-простите, госпожа Корнева…

– Извините…

– Мы пойдем…

Понурив головы, бросая на меня озлобленные взгляды, парни убираются восвояси.

– За мной, плебей! – выдает блондинка и, не оборачиваясь, направляется подальше от людного коридора.

Хмыкнув, я продолжаю идти своей дорогой. Впереди еще две лекции, надо подготовиться…

– Стой! Я не отпускала тебя, Домин!

Вернувшаяся Корнева хватает меня за руку. Замечая любопытные взгляды снующих после обеда студентов, смущенная аристократка отпускает меня. Чтобы тут же встать в позу.

Похоже, сейчас я от нее не отделаюсь.

Сама напросилась.

Прямо у всех на глазах хватаю девушку под попу и закидываю себе на плечо.

– Ты что… ах! Домин! Ты что себе позволяешь, плебей!

Игнорируя удивленные лица и сальные реплики, я направляюсь прочь из людного коридора.

– Эй, это же Корнелия Корнева!

– Забери меня русалки! Если пригнуться, можно увидеть ее трусики!

– Ха, а кто такой смелый, что ворует Корневу?

– Балда, это же Константин Домин!

– Чего?! Тот самый?!

Корнелия Корнева испытывает сильный стыд!

Ментальное равновесие Корнелии Корневой нарушается!

Шанс становления верующей повышается!

Когда голоса затихают, я осматриваюсь. Маленький коридор со служебными помещениями, вроде кладовки.

Сойдет.

Возвращаю Корнелию на ноги. Возмущенная, залитая краской до ушей аристократка принимается толкать меня в грудь.

– Урод! Неудачник! Отброс! Как ты посмел…

Прижимая беснующуюся девушку к стене, я заламываю ей руки и накрываю ее сочные губы своими.

– Мнм… наглое… мфа!.. бесстыжее… мгха!.. грязное… м-м… животное! – вставляет Корнева в перерывах между поцелуями.

– У меня есть и минусы, – вновь впиваюсь в сладкие губки, а моя ладонь соскальзывает под юбку аристократке.

Мои уши ласкает томный женский стон.

Как приличная воспитанная девочка, Корнелия сопротивляется. Когда же внутренний нравственный инспектор ставит ей "удовлетворительно", сексуальное тело обмякает в моих руках.

Аристократка наконец отвечает на мой поцелуй.

Корнелия Корнева испытывает сексуальное возбуждение!

Шанс становления верующей повышается!

Корнелия Корнева испытывает влечение к пользователю!

Шанс становления верующей перманентно повышен!