Текст книги "Лидер Культа. Том I (СИ)"

Автор книги: Д. Серый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40

Моя правая ладонь ложится на шею девушки, а левая сжимает под юбкой сквозь намокаюшую ткань трусиков половые губы.

Разорвав поцелуй, Корнелия давится стоном, чтобы нас ненароком не поймали.

– Ложь подругам, секс с простолюдином, безответственная ночная езда…

Гнев огнем обжигает мою грудь.

Рука стискивает девичье горло.

– Гадкая девчонка!

Бывшее в моей власти тело блондинки резко напрягается. Корнева пытается сделать вдох, испуганное лицо краснеет от усилий.

Колено выстреливает в мой пах.

Чтобы уклониться, приходится отпустить аристократку.

Держась за шею, Корнелия пытается продышаться.

Корнелия Корнева испытывает злость!

Ментальное равновесие стабилизируется!

Шанс становления верующей снижается!

– То, что было между нами, ни черта не значит! – рычит девушка. – Только попробуй еще раз приблизиться ко мне или моим подругам, и я заставлю тебя пожалеть об этом! Козел!

Поправив студенческую форму, девушка встряхивает платиновой гривой и уходит.

Я бросаю вслед:

– Ты отняла мою жизнь, Корнелия. Теперь я завладею твоей.

Оборачиваясь, Корнева надменно фыркает:

– Чокнутый!

Я провожаю взглядом стройную женскую фигуру, пока она не скрывается за поворотом коридора.

Никаких сообщений от Системы о перманентном снижении симпатии и шанса становления моей верующей. Что это значит?

Корнева играет в дурочку. Ожидаемо.

Тогда я сыграю сразу и прокурора, и судью и палача.

***

Последние занятия с придирчивыми профессорами выжимают меня, как лимон. Удивительно, как еще что-то осталось для похода в туалет?

Итак, план минимум на сегодня выполнен. Остаются факультативы и студенческие клубы по интересам. Сигналов тревоги на телефон я не получал, Система тоже молчит. Значит, могу задержаться и попробовать наладить контакт с подругами Корневой.

Стоит или не стоит? Вот в чем вопрос.

Ударение проставь сам.

Пока я справляю нужду, в туалет заходит еще один студент. И сразу трое за ним.

– Эй, парень, оставь-ка нас!

Я знаю всех троих. Шакалов из моей группы и двое простолюдинов, которые пытались недавно подлезть ко мне. Очкастый толстяк и здоровяк с обезьянней мордой. Третьего, видимо, съели.

– Эм, ну, вообще-то, это общий… – подает робкий голосок четвертый лишний.

– Общего не бывает, – утомленно вздыхает Молофей, – кому-то всегда принадлежит большая часть. Сейчас она принадлежит нам.

Для наглядности философской мысли здоровяк скрещивает на могучей груди крупные руки.

Повесив голову, так и неиспражнившийся паренек покорно покидает туалет. Вот уж терпила во всех смыслах.

Толстяк запирает дверь.

Довольный Шакалов подходит к писуарам.

– Какая удача встретить тебя здесь, Домин!

Стряхивая, я небрежно бросаю:

– О, так это совпадение, что вы шли за мной от аудитории до самого туалета?

Простолюдины напрягаются. Аристо стоит с натянутой улыбкой до тех пор, пока я не заканчиваю мыть руки.

– Полгода назад ты был куда тише и покладистые, Домин, – безрадостно хмыкает Молофей. – Но я здесь именно за тем, чтобы показать тебе твое место, наглый пес!

Высушивая руки, я спокойно наблюдаю в зеркало, как Шакалов отступает к запертой двери. Его миньоны приближаются ко мне.

Толстяк даже принимает убогую боевую стойку.

Подавив усмешку, я строю испуганную моську.

– Пацаны, вы чего? Как же "простолюдины должны держаться вместе" и вот это вот все? Мы же одной с вами крови!

Парни переглядываются.

– Ну, ты типа сам виноват, не тех людей тронул, – пожимает плечами здоровяк.

Вот тебе и коллективизм. Он работает до тех пор, пока все сидят в одной помойке. Как только замячит надежда выбраться, начнется бег по головам друзей и товарищей.

Так, а что насчет множественного числа? Шакалов здесь от кого-то еще?

Я демонстративно закладываю руки за спину.

– В любом случае, я не собираюсь с вами драться…

Когда на лицах простаков проскакивает облегчение, я позволяю себе добродушно улыбнуться:

– По крайне мере, не здесь и не при свидетелях.

Мои слова заставляют студентов боязливо отступить и искать поддержки у аристократа.

– Ребят, ну так дело не пойдет! – бросает он. – Если хотите, чтобы я замолвил о вас словечко перед Корневыми, придется замарать ручки. Не чужие – так свои!

Так, а это мне уже не нравится…

Переглянувшись, миньоны Шакалова вздыхают. Толстяк снимает очки.

– Лучше оставить, а то неправдоподобно получится, – со знанием дела говорит бугай.

Выругавшись, толстяк напяливает очки обратно. Догадываясь, в чем дело, я не пытаюсь им помешать. Не вижу смысла.

Подшаг, удар, и бугай отправляет друга в нокаут. Шакалов наблюдает с довольной миной.

Печально вздыхая, оставшийся на ногах простолюдин подходит к умывальнику, прицеливается и с размаха обрушивает на него голову. Раздается неприятный хруст.

Здоровяк, закрывая кровоточащий нос, сползает на пол. Так сказать, остался непобежденным.

Я бросаю взгляд на Шакалова, но того уже и след простыл.

– В мужском туалете драка! Скорее, где дежурные?! – раздается в коридоре знакомый визгливый голос.

– Блеск…

Похоже, шоу начинается. Со мной в главной роли.

Раз такое дело, надо отыграть достойно!

Поправив студенческую форму, я перешагиваю через бессознательное тело и выхожу в коридор.

– Стой на месте! – кричат мне пара подбегающих дежурных.

С другой стороны студенты расступаются, пропускают декана Елену Мегерову, за которой с довольной ухмылкой спешит Шакалов.

Дежурные оттесняют меня в сторону.

– Домин? – хмурится Мегерова и заглядывает в туалет.

Она не выглядит удивленной, преподаватели наверняка давно донесли до нее, что я вернулся в академию.

Однако врядли деканша ожидала, что в первый же день спустя полугода отсутствия лучший студент факультета устроит кровавый мордобой.

Признаться, я сам от себя не ожидал. Но как говорится, факты не врут.

– Это сделал Домин! Как с цепи сорвался! Я все видел и могу подтвердить! – заявляет крутящийся рядом Молофей.

Свидетели, кстати, тоже.

Увиденная в мужском туалете картина вызывает у Мегеровой гамму эмоций. Среди которых женщина выбирает одну.

Гнев.

– Помогите ребятам, – деканша кивает дежурным.

Парни нехотя оставляют меня.

– В мой кабинет! Живо! – бросает Мегерова.

Шакалов ступает было за ней, но женщина властно отмахивается:

– Только Домин!

Растерянный аристо даже не пытается возразить. Знает, что с Мегеровой это чревато.

Любопытные студенты расступаются перед грозной фигурой деканши. Хотя сзади видок получше: обтянутые короткой юбкой бедра сексуально покачиваются при каждом звучном шаге.

Цок, цок, цок…

– Это Мегерова? А что за парень? – шепчутся по углам студенты.

– Это Константин Домин!

– Что, тот самый? Он что-то натворил?

– Кажется, избил кого-то в мужском туалете.

– Вот черт! Это ж надо: свихнуться из-за учебы!

– А что, если он не виноват? Если на него напали?

– Ну, я всегда считала Домина задротом и ботаником, но если он может за себя постоять… боги, как меня возбуждают умные и сильные мужчины!

Перед тем, как зайти в кабинет деканши, я ловлю на себе насмешливый взгляд Корнелии.

Вот о чем своим миньонам говорил Молофей.

Шакаловы входят в Дом Корневых.

***

– Я долго терпела твои выходки, Домин, но сегодня ты перешел черту. Я буду вынуждена отчислить тебя!

Акцента у Елены Мегеровой нет, но, судя по смуглой коже, корни ее где-то в южных княжествах, возможно, даже в султанатах.

Тридцать четыре года, самый молодой декан за всю историю Императорской академии. Кучерявые каштановые волосы собраны в высокую деловую прическу. Миндалевидные черные глаза смотрят с безжалостностью. Родинка над губой напоминает мне о Юноне. Хотя грудь у Мегеровой будет посолиднее.

Блузка-безрукавка расстегнута на верхних пуговицах. Игриво выглядывают кружевные края черного бюстгальтера. Когда деканша проходила мимо меня к своему месту за столом, я едва удержался, чтобы не влепить ей по аппетитной заднице.

А эти обтянутые в чулки ножки? На них фантазирует половина мужского общежития. Вторая половина не ограничивается только фантазиями.

Одного необдуманного похотливого взгляда в сторону деканши хватает, чтобы какой-нибудь воздыхатель бросил тебе вызов на дуэль. При условии, что ты аристократ.

Все-таки в бытие простолюдином есть и свои плюсы.

Для меня всегда было удивительно, почему такой секс-бомбе позволяют носить настолько откровенную одежду. Ведь она, по факту, мотивирует студентов нарушать устав академии. Но все довольно просто.

Сперва эмансипированные аристократки задали этот тренд, а затем его подхватили простолюдинки. Он гласит, что женщина вольна делать со своим телом что хочет и одеваться как хочет. А если вдруг ты не согласен, то ты мужлан, сексист, мизогинист и террорист.

Даже ректор Императорской академии не в силах сделать замечание своему сотруднику. Несмотря на то, что последний создает своим поведением объективно опасные прецеденты.

Проблема в том, что эмансипированные женщины хотят только расширения своих прав. Обязанности и ответственность остаются на мужском горбу.

Под моим пристальным безэмоциональным взглядом Мегерова меняет позу. Первоначальные уверенность и напор гаснут.

Отчисление студента происходит только по приказу ректора академии. Это общеизвестный факт.

– Если ты надеешься, что за тебя заступится ректор, то ты ошибаешься, Домин! – фыркает декан. – Какими бы не были заслуги студента перед академией, как бы хорошо он не учился, это не дает ему право нарушать учебный устав! Ты же его, фактически, растоптал!

Я продолжаю молчать. Извилины напрягаются от усердной работы. Еще утром староста моей группы распиналась, как обо мне беспокоится весь профессорский состав академии. Даже Мегерова.

Что изменилось?

– Нарушение порядка в общежитии! Неправомерно долгое отсутствие на занятиях! А теперь избиение двух студентов! – задетая моим игнором, деканша закипает. – Как бы хорошо ты не учился, Домин, но тебе, похоже не хватает ума соблюдать простейшие социальные нормы. Такому, как ты, не место в Императорской академии!

Я не верю в то, что деканшу так задевают мои нарушения. Даже драка. Между простолюдинами. Были прецеденты до этого, и те ребята отделывались временным отстранением или выселением из общаги.

Что изменилось?

Хлопая ладонями по столу, разъяренная женщина вскакивает на ноги.

– Я добьюсь твоего отчисления, чего бы мне это не стоило!

Я с любопытством осматриваю возбужденную Мегерову. Воинственный взгляд, агрессивная поза. Налитая грудь вздымается с каждым вдохом.

Деканша реагирует на произошедшее так, будто вопрос стоит: или я или она…

Картинка наконец складывается.

– Вы устроились на должность декана четыре года назад, – озвучиваю я ход своих мыслей, – по рекомендации человека из министерства…

– Не меняй тему, Домин! – на лице Мегеровой мелькает настороженность.

– Магистр делового администрирования, кандидат экономических наук, – продолжаю я, наблюдая за реакцией женщины. – Неплохо для женщины вашего возраста, но довольно скромно на фоне остальных профессоров академии. Объективно, на пост декана факультета управления есть кандидатуры лучше. Вы уступаете им во всем, кроме, пожалуй, одного…

Я окидываю оценивающим взглядом сексуальную фигурку Мегеровой.

На моем лице вызревает улыбка.

– Человек, который посадил твою аппетитную попку в кресло декана Императорской академии – это Шакалов, правильно?

Женщина меняется в лице.

Я прав.

Как обычно.

– Не понимаю, о чем ты, Домин! – встает в позу деканша. – И не смей обращаться ко мне, как к своей подружке! Для тебя я декан Мегерова!

Я скептично заламываю бровь.

– То есть, если я спрошу в какой позе Шакалов предпочитает тебя драть, ты не ответишь?

Навык «Приказ» активирован!

Время действия: 14:59…14:58…

Возмущенная женщина роняет челюсть. И тут же захлопывает ротик.

Борется с Приказом.

– Его! Чтоб тебя! – выдыхает наконец Мегерова.

– Что значит "его"?

Декан усмехается.

– Шакалов предпочитает, чтобы драли его.

Я впадаю в прострацию. Даже не знаю, что здесь можно сказать. Такое поведение мужчины просто не укладывается в моей голове.

Пока я пытаюсь справиться с когнитивным диссонансом, Мегерова обходит стол в форме буквы "Т" и присаживается передо мной на столешницу.

Нас разделяют друг от друга жалкие полметра.

– Мой опыт подсказывает, что брутальные и сильные мужчины, вроде тебя, Домин, – Мегерова расплывается в коварной улыбке, а ее туфелька игриво поднимается по моему бедру, – глубоко внутри очень нежные и чуткие мальчики…

Загипнотизированный видом задирающейся юбки деканши, я слишком поздно замечаю, что мое мужское сокровище оказывается под прицелом острого каблука.

– Со мной ты можешь быть самим собой, Костя, – смуглянка подается вперед, точно для поцелуя, и переходит на жаркий шепот. – Я научу тебя получать от своего тела такое удовольствие, которое ты и представить не можешь!

Я медлю, словно раздумывая.

– Спасибо за предложение, но на свой первый массаж простаты я планирую пойти лет через двадцать, – корчу рожицу.

Без особых усилий спихиваю ногу Мегеровой. Она едва не падает.

– Ну и дурак! – одергивая юбку, выплевывает деканша. – Тебе все равно не избежать отчисления! И не важно, что я тебе сейчас рассказала! Твое слово против моего, Домин!

Получено задание: «Длань правосудия»

Цель: сделать декана Елену Мегерову последовательницей культа и сохранить свое место в академии

**Награда: новый классовый навык

Неожиданно, но как нельзя кстати.

Наигранно вздыхая, я поднимаюсь с кресла. Покопавшись в карманах, бросаю на стол студенческий билет.

– В таком случае, сами отдайте его ректору.

– С удовольствием!

Женская рука тянется к документу, но я успеваю отодвинуть его.

– Голой.

– Что? – хмурится Мегерова.

– Пройдись по академии и положи мой студенческий билет на стол ректору абсолютно голой.

Руки деканши начинают против воли хозяйки расстегивать блузку, оголяя черный кружевной лифчик и чувственные груди.

Глаза Мегеровой округляются от ужаса и осознания своей участи…

Глава 41

– Я не знаю, как ты делаешь это со мной, но тебе лучше остановиться, пока не поздно, Домин!

Угроза никак не вяжется с дрожащим от страха голосом.

Сейчас идут факультативы, клубное время, поэтому в коридорах третьего этажа Императорской академии не видно ни души.

Только эхо от стука каблуков голой деканши разрывает гнетущую учебную тишину.

На такую ситуацию я и рассчитывал, когда отдавал Приказ.

– Для тебя господин Домин.

– Ты кем себя возомнил, мальчишка? – оборачиваясь, рычит Мегерова. – Освоил какие-то дешевые психологические фокусы и возомнил себя новым императором Константином? Смешно!

Я нехотя отрываюсь от соблазнительно покачивающихся смуглых ягодиц и встречаюсь с пылающим женским взглядом.

– Чтобы подчинить себе женщину, Домин, мужчине не нужны никакие уловки. Достаточно больших яиц! – деканша опускает взгляд и лукаво усмехается. – Хотя единственное место, где ты мог их увидеть, это в порнушке. Я права, малыш?

На языке вертится с десяток достойных и оскорбительных ответов. Но именно это и нужно Мегеровой.

Навык «Приказ» активирован

Время действия: 7:59…7:58…

Сознательно или нет, но деканша тянет время. Которого у меня нет. Если не считать два оставшихся заряда Приказа.

Подавляя навязанные эмоции, я отвечаю спокойной улыбкой.

– У тебя фантастическая необучаемость, Елена. Поразительно, как ты стала кандидатом наук. Хотя, зная теперь о твоей разборчивости в мужских яйцах, могу предположить.

Женщина оступается, едва не падает.

– Наглый пацан! Ты даже представить себе не можешь, какие у меня связи! Тебя не просто исключат из академии! Тебе выдадут волчий билет, с которым все, что тебе останется, это до конца жизни подметать мой двор!

Как ни странно, в этих словах есть зерно истины. У меня между ног сокровище, а не сокровищница, в которую каждый девственник и подкаблучник считает себя обязанным вложиться.

– Я слышу только "бла-бла-бла", – я показываю женщине экран своего телефона. – Часики тикают Елена. Главный вестибюль все ближе. Как и конец первых факультативов. Как думаешь, студенты оценят твою интимную стрижку?

Мегерова прикусывает нижнюю губу.

– Прошу, господин Домин…

Деканша строит жалобную мордашку.

Елена Мегерова испытывает злость и отчаяние

Ментальное равновесие Елены Мегеровой расшатывается

Шанс становления верующей снижается!

– Как-то неискренне, – морщусь я.

Женщина фыркает.

До нас доносятся звуки чужих шагов и голоса. Пока неразборчивые, но скоро их владельцы подойдут достаточно близко, чтобы мы их поняли, а они во всей красе увидели нагую Мегерову.

Деканша бросает на меня испуганный взгляд, но, ведомая Приказом, продолжает модельной походкой идти навстречу позору.

Я останавливаю женщину. Прижимаю к себе похотливое, дрожащее от адреналина тело и с силой сжимаю левую грудь.

– М-м-м… – вцепившись в мою одежду, Мегерова сдерживает болезненный стон.

– Похоже, кого-то отпустили пораньше, – предвкушающе усмехаюсь я.

– Прекрати… Домин… не делай этого! – сердечко деканши трепещет, пышная грудь часто вздымается.

Я пристально слежу за проходом, где вот-вот должны показаться наши зрители. Мои руки уверенно ласкают напряженное женское тело.

Никакого волнения, никакой тряски. Только предвкушающая улыбка. Наверное, со стороны я похож на психопата.

Пусть так. Я не виноват, что это чертовски весело!

Голоса становятся громче.

Деканша сопротивляется. Толкается, вырывается, царапается.

Все тщетно.

Ее честь, ее карьера, ее судьба – все в моих руках.

Сдавшись, обмякшая Мегерова шепчет:

– Молю, господин Домин, хватит…

Елена Мегерова испытывает страх, стыд и возбуждение

Ментальное равновесие Елены Мегеровой расшатывается

Шанс становления верующей повышается!

Из меня вырывается смешок. Сколько наглости, гордости и надменности было в деканше! А что теперь?

Все женщины одинаковы. Покажи ей свою силу – и она станет твоей.

Без исключений.

В последний момент, когда наши зрители уже должны были выйти из-за угла, я толкаю свою будущую верующую в соседний коридор.

– Спрячься и не высовывайся.

В коридоре появляется несколько мужских фигур.

– Какие люди! Константин Домин собственной персоной!

– Ты гонишь! Это не может быть он!

– Мужик, о тебе вся академия говорит! Можно пожать тебе руку?

Я улыбаюсь идущим навстречу студентам и пожимаю руки. Пятеро человек, простолюдины, все рады со мной познакомиться.

– Гм, интересный у тебя одеколон… или крем для рук… – понюхав свою ладонь, хмурится щуплый паренек. – Никогда не встречал такого запаха. Как называется?

Женская киска.

– Перед нами сам Константин Домин, а тебе интересно только, каким мылом он моет руки? – вклинивается улыбчивый долговязый блондин по фамилии Зотов. Похоже, лидер в их компании.

Щуплый, понурив голову, отступает.

– О тебе и вправду сейчас судачит вся академия, Константин, – Зотов окидывает меня оценивающим взглядом и, будто что-то решив для себя, довольно хмыкает. – Особенно горячо обсуждают твою последнюю выходку. Декан Мегерова вела тебя, как на эшафот. Нам выражать соболезнования по поводу твоего отчисления или все обошлось?

Не нравится мне этот тип.

Я бросаю взгляд в соседний коридор. Мегеровой и след простыл. Действие Приказа прекратится через пять минут.

Стоит поскорее отделаться от этой компании.

– Я как раз работаю над этим, – вежливо улыбаюсь. – Буду признателен, если дадите мне продолжить.

Ребята переглядываются от неловкости. Один только Зотов продолжает улыбаться, как ни в чем не бывало.

– Тем более, Константин! – пожимает он плечами. – Коли ты собираешься продолжить учебу в академии, мы должны прояснить один момент…

– Какой же?

Долговязый понижает голос:

– По академии ходит слушок о твоем конфликте с Молофеем Шакаловым. Якобы та недавняя драка в туалете – его прямое продолжение. К сожалению, Боков с Кранцем сейчас лежат в госпитале, потому узнать их версию произошедшего я пока не могу…

Похоже, Боков и Кранц – это те продажные дешевки, готовые драться за кость, которую Шакалов даже не бросил им, а лишь поводил перед носами.

Поскольку вопроса не прозвучало, я молчу.

Зотов хмурится.

– Ты можешь подтвердить это? Можешь подтвердить, что Боков с Кранцем действовали по указке Шакалова?

Вот, что мне не понравилось в Зотове. У него однозначно полицейские корни.

Последний раз, когда меня вот так вот допрашивали, был в шестнадцать лет. Из-за грязного дела, которое я все это время старался забыть. Но сперва те воспоминания растормошил Тони, теперь в них ковыряется этот потомственный недосыскарь…

– Хотите узнать, из-за чего случилась драка в туалете?

Я делаю манящий жест рукой.

Заинтригованные парни во главе с Зотовым подступают, готовые слушать.

Я заговорчески понижаю голос:

– Мы не поделили писсуар.

Ребята недоуменно переглядываются. Лучший студент на факультете, всемипризнанный ботаник, который покалечил двух других студентов. Попробуй угадай, шутит он или нет.

Только Зотов, кажется, раскусывает меня и морщится от привкуса.

– В среде, где правят урожденные хищники, – говорит блондин, – можно выжить только создав сплоченную группу из себе подобных. Ты знаешь, Домин, как называют того, кто идет против своих?

Борьба взглядов длится несколько секунд.

Хмыкнув, Зотов отступает. Компания покорно следует за лидером.

Напоследок сыскарский сын бросает:

– Я доберусь до правды, Домин. С твоей помощью или без.

Подковерные игры, коалиции и дешевые интрижки. За время моего отсутствия Императорская академия нисколько не изменилась.

В глубине этажа раздаются голоса других студентов, освобожденных с факультативов и клубных занятий. Скоро они будут здесь.

Навык «Приказ» активирован

Время действия: 0:59…0:58…

Я хмуро оглядываю пустые коридоры.

Где Мегерова?