Текст книги "Лидер Культа. Том I (СИ)"

Автор книги: Д. Серый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 42

– Ты, что, собирался зайти в женский туалет, извращенец?

Я делаю шаг назад, пропуская в коридор очередную компанию студентов, закончивших факультативы раньше времени.

На этот раз это трио аристократок.

– Я ищу свою подругу, – бросаю взгляд за макушки девушек, – думал, она здесь.

– Как видишь, среди нас твоих подружек нет!

Дверь звучно захлопывает невысокая жгучая брюнетка. Ободок в волосах, подчеркнутые макияжем карие глаза, надутые губы и грудь, искусственный загар. Даже студенческая форма стилизована: высокие сапоги, юбка с рюшками, пиджак с глубоким декольте.

Типичная "бимба".

Другие аристократки перешептываются. Они узнают меня.

Недовольство на лице брюнетки сменяется удивлением и заинтересованностью.

– Значит, ты и есть тот самый Домин? Я думала, тебя уже исключили!

– Все так думают, но вынужден разочаровать.

Бимба усмехается и представляется Роксаной Жатовой. Имена ее стеснительных подруг даже не пытаюсь запомнить.

– Ну, и каково же быть третьей стороной в любовном треугольнике?

Жатова по-детски заглядывает в мое лицо, пытается прочесть мою реакцию.

– Захватывающе, – киваю я. – Только проясните, в каком именно.

– А у тебя их много?! – удивляются аристократки.

Я загадочно пожимаю плечами. Не рассказывать же про свой культ и верующих.

– А ты не так прост, как кажешься, Константин! – лукаво прищуривается Роксана. – Я имела в виду Корневу и Шакалова…

– Кого?

До меня не сразу доходит. Уже сложившаяся в голове картинка обрастает новыми деталями.

«Только попробуй еще раз приблизиться ко мне или моим подругам, и я заставлю тебя пожалеть об этом! Козел!»

Я думал, что Корнева решила не ждать и действовать на опережение…

«Полгода назад ты был куда тише и покладистее… я здесь именно за тем, чтобы показать тебе твое место, наглый пес!»

…но Молофей имел в виду не наш с ним конфликт в аудитории. Он даже не исполнял волю Корневой.

Он действовал по собственной инициативе.

– Весь курс давно знает, что Молофей к ней неровно дышит, – усмехается бимба. – Это легко заметить, если, конечно, не пропадать из академии на месяцы.

Я смеряю девушку холодным взглядом. Она будто не замечает этого. Подступает ближе, упирает накладной ноготок в мою грудь.

– Ты обедал сегодня в компании Корневой и ее свиты. Ты сделал то, на что Шакалов не мог осмелиться годами! Неудивительно, что он натравил на тебя своих ручных песиков…

На моем лице отражается изумление. Взгляд в корень ситуации – это последнее, что ты ожидаешь от простоватой на вид бимбы.

– Дай угадаю: ты их и пальцем не тронул? – добивает меня Жатова. – Это похоже на Молофея!

От вида моей физиономии аристократка заходится в звонком смехе, подружки поддерживают ее.

– На твоем месте, Константин, я бы перевелась в другое место, – Роксана строит жалостливую гримасу. – Куда-нибудь, где поменьше аристократов и побольше простолюдинов…

Делая шаг, я нависаю над оборзевшей бимбой.

– Только после тебя.

Попятившись к подругам, Жатова вдруг улыбается.

– Теперь я понимаю, что Корнева нашла в тебе!

Прежде, чем я успеваю среагировать, бимба бросается ко мне и щелкает по носу.

– Удачи, Домин! – бросает Роксана. – Мы скрестим за тебя пальчики!

Вместе с хихикающими подружками Жатова уносится быстрой, совсем не аристократичной походкой на грани бега.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не догнать ее не переломать эти самые пальчики. Но за такой финт меня точно исключат. Не поможет даже Приказ ректору прогуляться по академии голым.

Стоит пояснить, что этот жест происходит из культа Перуна. "Поражение всегда быстрое и неожиданное, подобно молнии".

Главнокомандующие, генералы и просто старшие по званию военные использовали его по отношению к младшим солдатам, чтобы напомнить быть внимательным и держать ухо в остро. Но в наше время этот жест считают непрофессиональным. Потому используют его только родители по отношению к глупому ребенку.

Проблема в том, что Жатова мне не командир и не мать.

Оставлю зарубку в памяти.

Я оглядываю пустой коридор с развилкой, затем проверяю интерфейс Системы.

Действие Приказа окончено.

Вариантов немного. Но ошибка будет стоить мне отчисления из академии.

Приняв решение, я захожу в мужской туалет.

Ни души.

Проверяю кабинки. Вторая заперта. Снизу никого не видно.

Захожу в первую кабинку, забираюсь на унитаз и заглядываю в соседнюю.

Голая, поджавшая на унитазе ноги деканша встречается со мной взглядом.

Я подмигиваю:

– Соскучилась, малышка?

Мегерова срывается к двери. У нее уходит слишком много времени, чтобы дрожащими руками отпереть щеколду.

У меня даже возникает желание спуститься и помочь женщине.

Наконец голая деканша выбирается из кабинки. Теперь ее цель – выход.

– Стоять.

Навык «Приказ» активирован…

Я отмахиваюсь от сообщений и спускаюсь к своей добыче.

Мегерова цепенеет, вытягивается оловянным солдатиком. Только глаза выдают в ней непокорную воительницу.

Моя рука ложится на гладкую нежную кожу широких бедер.

– Достаточно, Домин! Заканчивай этот цирк! – кривится женщина. – Принеси мне мою одежду, мы вернемся в мой кабинет и вместе подумаем над твоей проблемой…

На моем лице проскальзывает улыбка.

– Ошибаетесь, декан Мегерова. У меня не бывает проблем, лишь временные трудности.

Моя ладонь поднимается выше по талии, вызывает мурашки на женской коже, стискивает упругую зрелую грудь.

Между пальцев выглядывает эрегированный сосок.

– У тебя нет другого выхода, Домин! – Мегерова прикусывает губу, ее сердце трепещет, а дыхание учащается. – Ты все равно никогда не осмелишься…

Я щипаю женщину за сосок. Деканша вздрагивает и отвечает колючим взглядом.

– Брось, Елена, – фыркаю я, – ты должна была читать мое досье. Сирота-невротик с парой десятков приводов в полицию. Ты правда веришь, что существует нечто, на что я не осмелюсь?

В глазах деканши липким ужасом застывает осознание.

Я притягиваю к себе покоренное Приказом женское тело. Правая ладонь ласкает податливую грудь.

Меня окутывает аромат сладких ванильных духов.

– М-м… прошу, господин Домин, не делайте этого…

Мегерова сразу вспоминает предыдущие уроки послушания.

Моя левая рука скользит по нежному бедру, пока не достигает влажной промежности.

– Разве ты этого не хочешь?

– Нет! – отрезает упрямая деканша. – Не в паршивом туалете и не с нищим студентом!

Я показываю женщине блестящие от ее выделений пальцы.

– Твой разум или твое тело. Кто-то из вас меня обманывает.

Елена Мегерова испытывает противоречивые эмоции

Ментальное равновесие Елены Мегеровой расшатывается

Шанс становления верующей повышается!

Система видит Мегерова насквозь.

Мои пальцы начинают массировать половые губы. Рядом с эрогенными зонами и клитором, но не прикасаясь к ним. Дразнящая игра, которая вырастает в невысимую для женщины пытку.

– Ах! Гр-р-р…

Издавая утробное рычание, Мегерова впивается в мои плечи ногтями, прижимается ко мне дрожащим от желания телом.

Я усиливаю напор обеими руками. Моя добыча переходит на сдавленное мычание.

Фатальный финт: укус за мочку уха.

Женская плоть содрогается. В мою ладонь бьет короткая горячая струя.

– Ах-х-х… – стонет деканша в моих руках.

Ноги подводят Мегерову. Я едва успеваю поймать обмякшее тело.

– Неплохо… для… мальчишки! – пытаясь отдышаться, скалится деканша.

Вот же упрямая сучка. Благо, у меня есть опыт обращения с такими. Спасибо Лаверн.

Внезапно за дверью туалета раздаются чьи-то голоса.

Лицо Мегеровой искажается от страха.

– Молю… – шепчет она.

Ментальное равновесие Елены Мегеровой приближается к критическому!

Шанс становления верующей значительно повышается!

Голоса становятся громче.

Я беру дрожащую от испуга и возбуждения женщину в охапку и в последний момент успеваю заскочить в кабинку.

Кто-то заходит в туалет…

Глава 43

– Ты видел, как Мегерова вела того парня? Не хватало только ошейника с шипами и поводком!

– Ха, готов поспорить, что у нее дома лежит парочка!

Слушая смеющихся студентов, я вопросительно киваю Мегеровой.

Она удивленно пожимает плечами, мол, угадал. Мне даже становится интересно, чем еще богат арсенал академной доминатрикс?

Может, возьму что-нибудь на вооружение.

Манера речи выдает в наших гостях аристократов. Мы с предметом их обсуждения находимся от них всего в пяти метрах.

Если кому-то из нуждающихся вдруг приспичит в туалетную кабинку, нас с голой деканшей легко могут застать с поличным.

– Если подумать, я даже был бы не против, если бы такая женщина, как декан Мегерова, посадила бы меня на поводок! – мечтательно вздыхает один из аристократов.

Мое нутро от таких слов начинает бунтовать. Не потому, что я не понимаю таких людей. Наоборот, меня самого не раз посещал соблазн свалить все на чужие плечи. К сожалению или к счастью, но таких плечей рядом не находилось.

Нет, мои ощущения – это скорее ПТСР льва, выбравшегося из клетки.

– Смотри не взболтни это своей невесте! – усмехается второй. – А то уже она посадит тебя на кое-что другое!

– Я уже обсуждал с ней этот вопрос, – снова вздыхает первый. – К сожалению, она пока не готова к такому…

Мы с Мегеровой презрительно хмыкаем. Смущенная деканша тут же прячет ухмылку.

Мне в голову приходит забавная идея.

Я наклоняюсь к уху своей будущей верующей:

– Хочешь, я позову их?

Испуганная женщина машет головой.

Я беззвучно расстегиваю ширинку на своих брюках и достаю полувставший член.

Мегерова сразу понимает, чего я от нее хочу.

Черные глаза вспыхивают. Женщина проводит ладонью по кожаному стволу и с вожделением прикусывает полную нижнюю губу, точно ребенок при виде любимого лакомства.

Деканша медлит в нерешительности. Но студенты пока не собираются покидать туалет.

Вот у кого теперь нет выхода.

Смиряясь со своей судьбой, Мегерова разворачивается спиной и подставляет мне свой упругий, несмотря на возраст, орех. Видно, что женщина занимается своим телом.

Одной рукой деканша упирается в кабинку, а второй раздвигает смуглые ягодицы. Половые губы приглашающе раскрываются, влажная дырочка игриво подмигивает.

Не сдержавшись, я одним махом засаживаю на половину своей длины. Все-таки не каждый день ты получаешь женщину, о которой мечтают буквально сотни других мужчин. Которые еще и выигрывают тебя по деньгам, статусу и власти.

Как говорили в нашем приюте, когда ты лишался девственности:

«Распахнул врата Китеж-града».

Мегерова от неожиданности охает, поскуливает, пытается сбежать. Я удерживаю женщину за бедра и собственным хриплым мычанием заглушаю ее стон.

– Кхм, с вами там все порядке? – спрашивают насторожившиеся аристократы.

Деканша цепенеет, стенки влагалища испуганно сдавливают мое кожаное копье.

Я ладонью прикрываю рот Мегеровой и медленно продвигаюсь вглубь ее горячего влажного нутра.

– Все путем, парни! Просто туго идет!

– Мерзость! Давай без подробностей!

– Наверняка плебей! Только они могут ляпнуть такое! – отзываются аристократы.

Сдерживая смех, я продолжаю таранить внутренности Мегеровой. Внутренности женщины, о которой мечтают эти высокомерные аристократики.

Декан начинает вилять задницей и стучать меня рукой по бедру. Видимо, совсем туго.

Приходится вынуть член до самой головки и ослабить хватку, дать женщине продышаться. Ее дырочка, словно тоже запыхавшись, судорожно сокращается, целуя моего жеребца в морду.

Парни в это время обнаруживают следы Мегеровой:

– Эй, осторожно! Здесь какая-то лужа!

– Дважды мерзость! Вокруг четыре писсуара и четыре кабинки! Каким тупым грязным животным нужно быть, чтобы все равно сделать свои дела прямо на пол!

Деканша прячет от меня лицо. Но я все равно замечаю, как стыдливый огонь обжигает ее ушки.

– Пошли отсюда! Сходим в туалет на втором этаже!

– Надо будет еще рассказать дежурным из студсовета! Пусть разберутся с этим плебейским безобразием!

– Точно! Кажется, я видел их неподалеку…

Доморощенные аристократики наконец-то сваливают из туалета.

– П-подожди! Мне нужно привыкнуть! – подает дрожащий голосок Мегерова. – У меня никогда не было такого большого…

Я подтягиваю к себе разгоряченное женское тело и сдавливаю тонкую шею.

– Ты слышала тех ребят. Хочешь встретить дежурных в таком виде?

– Н-но ты порвешь меня!

Я заботливо целую женщину в макушку.

– Ты справишься, малышка. Я в тебя верю!

– Пошел ты-ы-ы… м-м-м… ох!

Ментальное равновесие Елены Мегеровой приближается к критическому!

Шанс становления верующей приближается к максимальному!

С каждым пройденным сантиметром сопротивление деканши слабеет. На его место приходит податливость и похоть.

Стоит мне упереться в матку и вытащить член, как на обратном пути Мегерова уже сама подается навстречу.

– Ах! Боги! Да! Мн-м-м…

Мне даже приходится снова прикрыть деканше рот, чтобы ее стоны не привлекли лишнее внимание.

Вскоре все сводится к простой, но такой приятной схеме: я трахаю, она подмахивает.

Сознание заполняет звук шлепков наших бедер. Мы двигаемся в унисон. Наши тела сливаются в единый механизм ради одной вечной цели – удовольствия.

Первой кончает Мегерова.

Коротко вскрикивая в мою ладонь, женщина падает на стену кабинку. Ее тело бьет мелкая дрожь.

Поддерживая за талию, я позволяю декану осесть на пол.

Мой член, покрытый ее собственными соками, оказывается перед лицом изможденной, ничего не соображающей Мегеровой.

Я притягиваю кучерявую головку, и женщина, распахивая губки, покорно принимает мое естество в ротик.

– Ам! Уф… слюрп!

Меня обволакивает приятная горячая влага. Нежный язычок начинает игривый танец вокруг чувствительной головки.

С первой попытки Мегеровой удается заглотить моего удава едва ли на половину. Но она не сдается, помогает себе ручками и старательно поливает мой инструмент слюной.

Женщина, на ножки которой мастурбирует половина моего факультета, сейчас с упоением пытается высосать из меня сперму.

От этой мысли я достигаю пика и разряжаюсь в ротик декану.

По телу пробегает приятная истома. Никакого шума в ушах, сердце не пытается выскочить из груди. Мой боец даже не думает падать.

Приятные постэффекты от божественного подарка.

Заметив, как Мегерова с полным ртом морщится, я бросаю:

– Не выплевывай.

До конца действия уже второго заряда Приказа меньше пяти минут. За это время я никак не успею психологически сломать деканшу.

Остается только одно.

Я достаю телефон и включаю камеру.

– Скажи «а-а-а» и покажи пальчиками «победу».

Судя по выражению лица, Мегерова прекрасно понимает, к чему это приведет. Но она не в силах сопротивляться моему дару.

Пара щелчков, и на моем телефоне появляются пикантные фотографии с деканом факультета управления в главной роли.

– А теперь глотай.

Легко исполнив приказ, Мегерова вдруг безумной фурией бросается на меня. Целится в телефон.

Я останавливаю женщину без всякой магии. Сжимаю ее горло и впечатываю в стену туалетной кабинки.

– Удали их или пожалеешь, козел! – рычит деканша.

Разочарованно покачав головой, я показываю женщине экран своего телефона.

– Смотри внимательно, Елена. Одно нажатие – и история с голым деканом факультета управления разлетится по всем чатам Императорской академии.

Побледневшая Мегерова забывает как дышать.

– Теперь, когда ты понимаешь свое положение, – продолжаю я, – подумай еще раз и скажи то, что ты должна сказать.

На лице деканши отражается гамма эмоций.

Повисает томительная тишина.

Скоро закончится действие Приказа.

Скоро сюда придут дежурные.

На кону моя учеба в академии.

На конк честь и карьера Мегеровой.

Это игра ва-банк.

Судя по тяжелому вздоху, декан принимает решение.

Она внезапно опускается передо мной на колени и складывает ладони перед грудью.

– Молю, простите меня, господин Домин. Я сделаю все, что вы прикажете!

Воля Елены Мегеровой окончательно подчинена!

Культ: +1 верующий

Задание «Длань правосудия» выполнено!

Открыт новый классовый навык

Глава 44

– Можете делать со мной, что угодно! Пользоваться мною в любое время! Только, молю, господин Домин, не выкладывайте эти фото!

Сломанный шаблон ненадолго вбивает меня в прострацию. Но вид красивой голой женщины, по совместительству властного декана и стервозной сучки, умоляющей на коленях, возвращает меня в реальность.

Я ожидал от Мегеровой простой сделки. Но вместо этого она буквально сама упала в мои руки.

Надо ковать железо, пока горячо.

– Мне от тебя нужно только одно, Елена…

Мысленно прогоняя назойливые системные сообщения, я беру свою новую последовательницу за подбородок. На изящных губах все еще блестят капли моей благодати.

Завороженная женщина ловит каждое слово:

– Не позволяй Шакаловым лезть в мои дела.

Верующая медлит с ответом.

– Х-хорошо, но… – обреченный взгляд на карман, где лежит мой телефон.

– Продолжай.

– Я не всевластна, – вздыхает Елена. – Молофей найдет способ, как подвести вас под отчисление. Если ректор издаст указ, я буду бессильна.

Отпустив деканшу, я привожу свою студенческую форму в порядок.

– Об этом не беспокойся. Когда понадобится, отвлеки от меня внимание Шакалова-папаши. С его сыном я разберусь сам.

– Поняла…

Новая последовательница все еще смиренно сидит на коленях. Домин-младший подсказывает, что с ней можно сделать в этой позе.

К сожалению, у нас нет на это времени.

– Жди здесь, – говорю я. – Сейчас принесу одежду.

По лицу видно, что Мегеровой не нравится эта идея. Но она лишь покорно кивает. Я довольно хмыкаю. Другое дело.

Каждый горазд рассуждать о силе и больших яйцах, пока не встретится с тем и другим лицом к лицу.

Покинув мужской туалет, направляюсь к кабинету деканши. Студенты прогуливаются, отдыхают после факультативов и клубных занятий или готовятся к следующим.

При виде меня они начинают перешептываться. Одни приветственно кивают, другие строят глазки. Даже девушки.

Похоже, мое имя и вправду сейчас на слуху. Неудивительно, если подумать. Лучший студент факультета сначала пропадает на долгие месяцы, даже укореняется слух, что он отчислился, а затем внезапно возвращается в академию. В первый же день провоцирует конфликт с влиятельным аристократом, а после устраивает мордобой в туалете.

Не важно, как это выглядит и чем пахнет. Когда ты привлекаешь внимание, сторонники и оппоненты приходят сами.

По дороге к кабинету я изучаю описание нового классового навыка. Занятно, что Система выдает его за награду, когда, по факту, это следствие роста моего дара за счет нового верующего.

А что, если есть и другие люди, владеющие Системой? И для них она не просто "интерфейс визуальных подсказок для облегчения освоения дара"?

Голос Лидера, I ур.

Собирая вокруг себя все больше последователей, Лидер Культа совершенствует свое мастерство убеждения и увеличивает авторитетность своих слов

Дает небольшой перманентный шанс на активацию эффекта навыка «Приказ» в рамках одной повелительной фразы

Я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Если шантаж входит в "мастерство убеждения", то описание навыка не врет.

Кстати, о наших яйцах.

Когда поблизости заканчиваются лишние уши, я обращаюсь в воздух:

– Эй, гений на Системе! Можешь объяснить мне одну вещь?

Это моя главная задача.

– Значит, слушай. Мой дар заставлял Мегерову делать буквально все, чтобы я не сказал. Но ее это не впечатлило. А пара паршивых фоток заставили упасть на колени и молиться мне. Как это, черт побери, работает?

Когда Система рожает ответ, я уже выхожу из кабинета Мегеровой с ее вещами в сумке.

Люди верят в то, что имеет над ними непосредственную власть

Для одного достаточно власти над его телом. Другому придется показать власть над его вещами или тем, что ему дорого. Например, семья или карьера

Выходит, Мегерова поверила в меня только, когда я показал власть над ее карьерой. Практически, взял в руки ее судьбу.

Завлекать людей в культ с помощью грязного компромата или беря в заложники их семью, конечно, заманчиво. Но не думаю, что стоит увлекаться таким.

Хотя бы потому, что непонятно, как в таком случае повышать уровень веры. Сделать больше грязных фоток? Нет, это уже банальное унижение…

В общем, задала мне деканша задачку академического уровня!

Возможно, здесь поможет новый навык. Хотя после уточняющего вопроса Системе его польза видится мне сомнительной.

Параметр "небольшой" в описании шанса срабатывания означает приблизительно пять процентов. Так что можно вообще забыть про существование этого навыка.

Сработает – приятно, но полагаться на него нельзя.

Однако моя главная проблема сейчас не в навыках. Она в моем положении.

Мегерова обеспечит прикрытие моей задницы, но ненадолго. Чтобы решить конфликт с Шакаловым, нужно разообраться с главной зачинщицей – Корнелией Корневой.

Пожалуй, хватит с меня детских игр.

Пора выбираться из песочницы и браться за культ всерьез.

***

Маяковскому приходится лавировать между осколками стекла и засохшими кровавыми лужами. Попутно сдерживая рвотные позывы из-за сладковатого запаха мертвечины.

Ни тому, ни другому занятию нисколько не способствует утреннее похмелье. Скорее наоборот.

– Есть какие-то успехи, господин Маяковский?

Да, с твоей мамой.

Очень хочется так ответить, но нельзя. Во-первых, потому что это спрашивает непосредственный наниматель. Во-вторых, потому что наниматель Маяковского – некий Сатоши, более известный, как Правая рука Главы преступной гильдии "Гидра" по прозвищу Ревизор.

Саппонец ростом не больше метра семидесяти. Строгое лицо с усами и бородкой, вышколенная осанка. Неопределенный возраст, может быть равно как тридцать, так и пятьдесят лет. Темный, сшитый на заказ костюм-тройка и наручные часы выдают приверженца классических вкусов.

Сатоши появился из ниоткуда около десяти лет назад. В кратчайшие сроки он продвинулся от рядового братка до Старшего банды. На этой позиции саппонец отличился во время последней криминальной войны пять с половиной лет назад.

На этой же войне при странных обстоятельствах погиб предыдущий Правая рука. Место стало вакантным, потому за самоотверженность и преданность Сатоши назначили новым Правой рукой, рупором Главы Гидры и, фактически, лицом всей гильдии.

Все верно, босс Гидры скрывает свою личность с момента основания гильдии. Более двадцати лет подряд. Все указания он раздает через телефонные звонки, но слышат люди только искаженный устройством голос. Проверяет качество исполнения уже лично Ревизор.

Сатоши единственный человек в Гидре, который знает личность Главы. Маяковский же единственный человек, который способен выяснить это у саппонца.

Поэтому в клубе "Симфония" Ревизора сопровождает охрана из четырех человек. Трое амбалов примитивного вида со своим Старшим по кличке "Математик".

Крупный бритоголовый мужчина лет тридцати с подозрительным, даже нервирующим взглядом. Такое впечатление, что стоит Маяковскому сделать чересчур резкое движение – и лысый расстреляет его на месте.

По всем этим нелицеприятным причинам Маяковский не может ответить на вопрос так, как ему хочется.

– Успехи появятся, как только вы дадите мне сконцентрироваться.

Саппонец поднимает руки в примирительном месте.

Маяковский возвращается к осмотру места преступления.

Три дня назад в клубе "Симфония", располагающемся в подвале заброшенного здания в районе Хай-Града, произошла бойня.

Два десятка застреленных трупов. Все члены Гидры.

По официальной версии гильдии и, следовательно, подкормленных полицейских, в случившемся виноват Старший банды, отморозок по кличке Скрипач.

Если знать его биографию, то легко можно поверить в его вину. Застолье, веселье, кто-нибудь говорит что-нибудь не то, другой поддерживает, и вот у Скрипача срывает крышу.

Раздается выстрел, затем второй, начинается суматоха, а отморозок в пьяном угаре поддается животным инстинктам и угандошивает всю свою банду.

Звучит складно. Но будь это правдой, Ревизор не нанял бы Маяковского разобраться в произошедшем.

И дело даже не в том, что он частный детектив. Это лишь следствие куда более экстраординарной части биографии Маяковского.

Он снимает перчатку с левой ладони. Грубое отекшее лицо пятидесятилетнего детектива с мешками под глубоко посаженными глазами морщится от привкуса дерьма, в котором ему предстоит копаться. ^59636a

Короткие пальцы опасливо касаются липкой столешницы.

В голове вспыхивает цветной калейдоскоп. Маяковского выворачивает наизнанку.

– С вами все в порядке? – без тени сочувствия или присущего саппонцам акцента спрашивает Ревизор.

Переживает за вложенные денежки, желтомордый.

– Это как… со штангой… – отплевываясь, отзывается согнувшийся пополам детектив. – Взялся неразогретый – начинает кружиться голова, рвутся мышцы и отваливается жопа. Надо просто размяться…

Саппонец отстраненно кивает. Ему откровенно плевать на прелюдии, главное – результат. Но разминка перед работой звучит всяко деликатнее, чем похмелье после недельного запоя.

Со второй попытки удается увидеть чуть больше.

– Он стрелял в них… – голос Маяковского хрипит из-за сухости во рту. – Этот Скрипач… перестрелял своих людей, как скот…

Охрана Правой руки хмуро переглядывается.

– Вы уверены, что это сделал именно он? – заламывает бровь Ревизор.

– Если вы не верите мне, мы можем на этом закончить! – отвечает детектив.

Резче, чем хотелось бы. Сказывается похмелье и гнетущая атмосфера места преступления, к которые Маяковский чувствует иначе, чем обычные люди.

Один из амбалов Математика делает угрожающий шаг в сторону детектива. Ревизор жестом останавливает его, позволяя Маяковскому расслабиться.

– Вопрос не в том, верю ли я вам, – вкрадчивым голосом объясняет саппонец. – Вопрос в том, видите ли вы все детали картины?

Маяковский не отвечает. Правая рука Главы Гидры знает о произошедшем куда больше, чем пытается показать. В таком случае проще засунуть свое мнение поглубже и молча выполнять свою работу.

К чему Маяковский и приступает.

– Некоторые пытались спастись… одному даже удалось ранить Скрипача… – вещает детектив, пока его ладонь перебирает осколки посуды. – Но он всех добил. После чего направился туда…

Маяковский указывает в сторону рабочих помещений.

– Ведите, – кивает Ревизор.

Отряхнувшись, детектив шагает в нужном направлении. Позади пристраиваются люди Математика. Лысый с саппонцем замыкают.

– Мне, конечно, нравится, когда мне дышат на ушко, – оборачивается Маяковский, – но не двухметровые мужики!

Проблема отнюдь не в клаустрофобии или вредности. Способность Маяковского требует концентрации. Интимная близость с бандитами последнее, что помогает этому.

Покосившись на саппонца, Математик нехотя отзывает к себе насупившихся громил.

Дышать становится заметно легче.

Пальцы скользят по шероховатой стене. Детектив описывает увиденное:

– Скрипач убил здесь еще одного…

– А то не видно! – хохочет один из охранников, указывая другим на засохшее пятно крови.

Полиция давно увезла трупы. Однако место преступления по просьбе "кормящей руки" больше не трогала.

Все ради этого момента. Однако вряд ли рядовые братки слышали о детективе, с которым сотрудничает Гидра. А если и слышали, то не верят в его сверхъестественные способности.

Один из них это только что и показал.

Маяковский демонстративно останавливается и замолкает.

Правая рука Главы Гидры что-то шепчет на ухо Математику. Нехотя кивая, лысый обращается к скептику:

– Тебе лучше подежурить у входа, снаружи.

– Н-но я…

– Один…

Скептик пулей покидает процессию.

Если Математик начал считать, ты не захочешь, чтобы он остановился.

Маяковский идет дальше. Останавливается у открытой комнаты. Внутри постель со скомканным бельем.

– Здесь находилась женщина, – сплевывает детектив. – Против своей воли.

Бандиты остаются равнодушными. Конечно, сколько таких женщин на счету каждого из них?

– Потом он пошел сюда…

Маяковский приводит процессию в контору ночного клуба. Здесь обнаруживается очередной кровавый след.

– Это был последний из банды, – сообщает детектив, ощупывая найденную гильзу. – Он прикрывался девочкой… кажется, дочерью той женщины… что-то произошло, и Скрипач выстрелил в своего человека… а девочка… стоп!

Маяковский резко выпрямляется, чем заставляет подкинуться на месте и настороженно осмотреться охрану Ревизора.

– В чем дело? – хмурится саппонец.

Детектив бросается мимо него к выходу. Пристально изучает коридор, затем комнату с кроватью.

Члены Гидры молча наблюдают за ним.

– Все это время, – говорит наконец Маяковский, – Скрипача сопровождал какой-то человек!

Глаза Правой руки вдруг оживают. Кажется, детектив нащупал то, нужно боссу Гидры.

– Этот человек помог девочке, затем вместе со Скрипачом пошел дальше…

Видения приводят Маяковского в кабинет владельца "Симфонии".

Рабочий стол, мини-бар, диван… ничего примечательного.

– Диван! – указывает детектив.

Люди Математика быстро убирают мебель в сторону. Под ногами хрустят осколки виниловой пластинки. За потайной дверцей обнаруживаются сейф.

На этот раз срабатывают отнюдь не сверхъестественные способности, а банальный опытный глаз детектива, заметивший следы на полу от ножек дивана.

Маяковскому не составляет труда подобрать код.

Голая ладонь ощупывает пустые полки.

– Здесь были деньги… и музыкальная пластинка…

Мрачнолицый детектив поворачивается к Правой руке Гидры.

– Ваш человек продал маленькую девочку за вшивую музыкальную пластинку!

Ревизор в ответ качает головой:

– Каждый раз ваши способности, господин Маяковский, просто… поражают.

Посверлив саппонца взглядом, Маяковский уходит из кабинета.

Процессия останавливается в главном зале.

– Скрипач вместе с этим человеком вернулись за женщиной с девочкой, – детектив ощупывает двери. – Они повели их на улицу…

– Пока что ограничимся этим местом, – перебивает Ревизор, указывая на ночной клуб. – По вашим словам выходит, что Скрипач помогал этому человеку, правильно?

– По словам муравьев, их сжигает небесный огонь. Тогда мальчик с лупой – внебрачный сын Перуна, правильно?

Не дожидаясь ответа, Маяковский проходит к бару.

– Когда Скрипач с тем человеком возвращаются, они садятся за стойку… выпивают… – детектив хмурится. – После чего Скрипач стреляет себе в голову.

На какое-то время в клубе повисает тишина.

– Занимательно, – хмыкает Правая рука Гидры. – Можете описать, что говорит этот таинственный человек или как он выглядит?

Помедлив, будто прислушиваясь к внутреннему голосу, Маяковский качает головой.

– Дважды нет.

Саппонец недобро прищуривается. Хотя казалось бы, куда больше?

– Я считаю ваш гонорар достаточно справедивым и его удвоение несколько выходит за рамки приличия…

– Чтоб вас! Я не набиваю себе цену! – детективу стоит больших усилий не сорваться на мат. – Я буквально не могу увидеть то, что вам нужно!

– Вам что-то мешает?

– Да! Этот человек… его фигура, даже его слова… они как будто зацензурены!

Чувство бессилия вырывается наружу во вспышке злости. Маяковский отчаянно бьет ладонью по барной стойке. Паршивое чувство, когда не можешь сделать свою работу, единственное, что остается в твоей поганой жизни, как надо.