Текст книги "Трепет. Годы спустя (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Не все сразу. Потихоньку.

– А если... он откажется? Если не согласится встретиться?

– Если откажется, то он – дурак. Но, думаю, твой муж не дурак. И любит тебя слишком сильно. Так что Рустам наверняка будет очень рад, если ты сделаешь шаг к нему навстречу. Шаг, как любящая и любимая женщина к любящему и любимому мужчине.

23 глава

Яна

Чувствую себя невероятно глупой, пока брожу вокруг телефона, никак не решаясь позвонить мужу или хотя бы написать. Да я же каждый день с ним созваниваюсь, сегодня-то что не так? Наверное все дело в самой цели звонка. Я собираюсь пригласить Рустама на свидание. До чего мы дошли? Даже усмехаюсь, плюхнувшись на постель и закрыв лицо ладонями. Я зову собственного мужа на свидание и нервничаю так, будто мы не были женаты четыре года, будто это был лишь сон, а сейчас мне пятнадцать и это первый понравившийся мне мальчик.

Страх, что Рустам не захочет со мной встречаться просто так, ради времени вместе, отдается сильной пульсацией в висках. Мне хочется верить, что Анна права, и что муж любит меня, поэтому не обвиняет сильно за решение уйти. Хотя бы не так, как я сама себя обвиняю...

Поднявшись с постели, я снова начинаю бродить туда-сюда по комнате. Поливаю цветок, который купила, когда лечилась в клинике. Это мой способ выразить свою заботу о чем-то или о ком-то. Я ведь потеряла ребенка, ушла от мужа и его проблем, но желание заботиться никуда не делось, поэтому я решила начать с малого – купила цветок и стала поливать, наблюдать, как он растет, развивается благодаря моей заботе. Сначала его, конечно, пришлось защищать от Бульдозера – пес готов был снести со столов все, что неровно стоит. Но потом он приучился не трогать мои вещи. Не сразу, а постепенно. Я даже перестала закрывать дверь в комнату.

Отставив лейку и ласково погладив зеленые крохотные листики, я возвращаюсь к кровати, в центре которой лежит мой гаджет. Вспоминается время, когда мы только начали жить с Рустамом, тогда еще даже не спали вместе, он лишь ясно давал понять, как сильно хочет меня. Я тогда писала ему сообщения, и он отвечал. Я писала, потому что звонить не всегда решалась – мне было так страшно из-за возникших к нему чувств, с которыми я долго и безуспешно боролась.

Сейчас я тоже могу ему написать, ведь так? Ничего же нет такого, чтобы позвать мужа куда-то по смс?

Падаю спиной на кровать и хватаю телефон, пока не передумала. Открываю чат и быстро печатаю сообщение.

"Привет. Ты не занят?"

Ответ приходит почти сразу.

"Здравствуй, Ян. Нет, сейчас не занят. Случилось что-то?"

В последнее время Рустам всегда задает этот вопрос, когда я звоню или пишу, будто я не могу звонить ему просто так. Хотя, может, дело именно в том, что так и выходит? Просто так я не звоню, в основном, если что-то нужно или что-то случилось, или если он просил.

Еще очень злит и обижает, что он перестал называть меня "малыш". Такое уже было. Он тогда был перегружен проблемами и тоже не называл меня так. Я паниковала, и теперь вот паникую. Мне казалось, я сильно изменилась за эти четыре года, но стоило возникнуть тяжелой ситуации, как в меня вселилась та Яна, которой я вроде давно перестала быть. Очень тревожная, ранимая, и во всем винящая себя.

"Ничего не случилось. Я... просто хотела узнать, как у тебя дела? Может, вечером встретимся где-нибудь? Поболтаем. Поужинаем".

Пока пишу, пальцы жутко дрожат. А когда ответ на отправленное сообщение не приходит в течение пяти минут, мои нервы начинают трескаться. Почему так долго не отвечает? Он сомневается? Не хочет меня видеть просто так? Я ему больше не нужна?

Вибрация в руках засталвяет меня вздрогнуть. Он все-таки ответил...

С бешено колотящимся сердцем я читаю сообщение мужа.

"Конечно, Ян, давай встретимся. В шесть нормально будет?"

Нормально? Он еще спрашивает?

Я шмыгаю носом, потому что из глаз мгновенно начинают течь слезы то ли радости, то ли облегчения. Да я когда угодно готова с ним встретиться, хоть прямо сейчас, в следующую же секунду. И пусть я пока не "малыш", но у нас все обязательно наладится! Все-все! Я очень этого хочу. Мы не могли просто взять и потерять друг друга, потерять нашу любовь.

"Да. В шесть нормально" – нажимаю отправить и утираю слезы рукавом халата.

"Я за тобой заеду. Куда поедем? В "Middle" хочешь?"

"Middle" – это ресторан европейской кухни, в котором мы бывали множество раз. Он не совсем обычный, потому что расположен на веранде и вместо стульев там мягкие подушки на полу, а столики очень низкие, не выше двадцати сантиметров. Я всегда любила это место – оно романтичное и очень уютное, а еще там тихо, вкусно кормят и с веранды открывается потрясающий вид на ночной Нью-Йорк.

Душу греет тот факт, что Рустам предложил пойти именно туда. Все же с этим рестораном связано много светлых воспоминаний, много романтичных моментов, которые дороги нам обоим.

"Да. Я хочу. Я очень хочу".

"Тогда жди меня полшестого".

**********

Я ношусь по комнате, как заведенная, пытаясь выбрать, что надеть к вечеру. Рустам – был первым мужчиной, для которого мне захотелось выглядеть хорошо, первым, для кого я начала прихорашиваться в прошлом, и вот сегодня я снова хочу выглядеть привлекательной, потому что сама забыла, когда встречи с мужем, общение с ним было не ради поддержки, которая от него мне была так нужна, а просто ради любви, ради того взгляда, который четыре года назад свел меня с ума, ради его объятий и поцелуев, ведь мы почти перестали прикасаться друг к другу. Я – потому что боюсь до него дотронуться, Рустам – потому что... я не знаю, почему, может, потому что злится?

В итоге выбираю мягкие светлые брюки полуспорт и голубую блузку. Аккуратно вешаю приготовленные вещи на плечики и теперь размышляю, чем себя занять до вечера? Я же думать ни о чем не смогу, кроме предстоящего свидания...

А вдруг он не один приедет, а с Амилией? Нет, Рустам же понял, что я имела в виду встречу только вдвоем... Наверное.

В дверь громко стучат.

– Ян, мама сказала, что ты дома, можно войти? – это Сашка вернулся с прогулки.

– Заходи, конечно.

Дверь тут же открывается, и вместе с Сашкой в комнату залетает Бульдозер. Пес подбегает ко мне и начинает облизывать руки – так он проявляет свою привязанность. В ответ я глажу его по холке и щекочу морду.

– Привет, красавец. Нагулялся? – улыбаюсь негромкому тяфканью, затем перевожу взгляд на брата.

– Как погуляли, Сашуль?

– Нормально. С пацанами на поле бегали. Стив снова смеялся над моим акцентом, но Бульдозер его потом неплохо погонял. Теперь будет знать, как смеятся, – довольно ухмыляется братишка и садится на пол рядом с псом, скрестив ноги. – Ты сегодня в хорошем настроении, правильно я заметил, Ян?

Все-то он замечает.

– Ты прав, Сашуль.

– Что-то хорошее произошло?

– Можно и так сказать, – отвечаю туманно. Не хочу говорить, что мое хорошее настроение свзяано с Рустамом, точнее, с нашей сегодняшней встречей, потому что Сашку я вообще стараюсь не посвящать в наши с мужем проблемы. Но брат сам до всего догадывается.

– Это из-за дяди Руса? Вы... помирились?

– А ты думаешь, мы руглись?

– Ну, Ян, я же не дурачок. Ты же не просто так у нас живешь. Да и слышал я некоторые ваши разговоры с мамой недавно. Я... знаю, что ты ребенка потеряла, – последнюю фразу брат произносит тихо-тихо и прикусывает нижнюю губу. Мне хочется плакать только от одного печального взгляда Сашки, которым он меня окидывает.

– Потеряла, Сашуль.

– Прости меня, что плохо себя вел, Ян. Тебе плохо было, а я и не знал... И в школе дрался. Если бы я знал, то я бы никогда-никогда не стал вести себя плохо.

– Ну что ты, родной... Все в порядке. Я знаю, что тебе жаль.

– Знаешь, Ян, дядя Рус... он хороший. Я бы хотел, чтобы вы помирились, и, может, у вас еще родится ребенок когда-нибудь. Ты с ним счастливее, чем без него.

Не в силах сдержать слез, я притягиваю Сашку к себе и крепко обнимаю.

Мой чуткий, заботливый братишка. Как же я тебя люблю. Как хорошо, что много лет назад я не отказалась от тебя, потому что у нас неродная кровь.

– Мы обязательно помиримся. Я обещаю. И ребенок у нас будет. Обязательно будет, Сашуль.

Пусть это будет другой ребенок – этого уже не изменить, не исправить. Но если выбирать между жизнью, в которой нет Рустама и нет нашего совместного ребенка, и жизнь, где мы снова попытаемся быть вместе, создать что-то новое, нового малыша – я выберу второй вариант. Даже если нам придется подождать. Даже если Эдие не поправится и Амилия решит жить с нами, а не с Майклом. Хотя об этом и думать страшно. Но не потому, что мне не хочется принимать дочь Рустама, а потому что я не хочу ничьей смерти и страданий, которые она за собой понесет.

Рустам приезжает за мной в половине шестого, как и обещал. Минута в минуту. Я все еще не уверена, приехал ли он один, поэтому, когда спускаюсь вниз, первым делом обращаю внимание, есть ли в машине Ами, но вижу только Рустама. Он не выходит из автомобиля, а ждет, когда я подойду сама.

Я медлю, потому что пытаюсь собраться с мыслями и угомонить бешеное сердцебиение. За весь день я так и не придумала, с чего начну разговор. Что скажу ему? Что сделаю? А что Рустам скажет? И скажет ли вообще хоть что-то?

Когда все-таки сажусь в машину и вдыхаю родной запах, муж первым здоровается со мной.

– Привет, Ян.

Я поворачиваюсь к нему и застываю.

– Привет, – отвечаю почти шепотом.

Мы смотрим друг на друга молча около минуты. Никто из нас не нарушает тишины. Мы будто впервые видим друг друга и сейчас пытаемся рассмотреть получше. От меня не укрываются круги усталости у мужа под глазами, заросшие щетиной щеки и подбородок, слегка отросшие волосы, которые сейчас касаются воротника белой рубашки.

– Хорошо выглядишь, Ян, – говорит он хрипло. – И пахнешь вкусно... Пристегни ремень и поедем.

24 глава

Яна

В ресторане я заказываю привычную для себя пасту с грибами. Рустам стейк – он очень любит мясо, в отличие от своей дочери. Общение между нами, пока мы ехали и пока ждем заказ, складывается немного напряженное, либо я себе это придумываю, потому что по-прежнему сильно нервничаю.

– Вот... думаю вернуться к работе, – говорю, когда официант ставит перед нами тарелки с едой. – Успела соскучиться. Пока еще не искала заказы, но планирую потихоньку возвращаться в строй.

– Это хорошо, Ян, – кивает Рустам, отрезав небольшой кусочек от стейка. – Рад, что к тебе вернулось желание работать. Кстати, парочка знакомых спрашивали у меня, берет ли сейчас моя жена заказы. Одному нужно расписать стены в доме. Он купил новый. Я пока не отвечал, но если тебе интересно, можем съездить, посмотреть. Оценишь, готова ли взять настолько крупный проект.

Смотрю на мужа, прикусив губу. Работа – это, конечно, нейтральная тема, которую я выбрала, чтобы не начинать с чего-то болезненного, но то, что Рустам предлагает мне помощь, и что он все еще считает меня своей женой, лавой разливется по сердцу. Анна права. Он так сильно меня любит. А я от него ушла.

– Было бы здорово. Давай посмотрим вместе дом твоего знакомого.

– Тогда я позвоню ему завтра и договорюсь.

Мы снова замолкаем, но несмотря на молчание взгляд мужа почти все время прикован ко мне. В помещении играет одна из моих любимых песен, значение которой наверное только сейчас по-настоящему дошло до моей души.

"Что сильнее – любовь или боль? Что мы выберем с тобой?..."

– А как у тебя дела? Я имею в виду, что мне, правда, интересно. Я хочу знать, как ты?

Рустам слегка прищуривается, будто сомневается, стоит ли со мной говорить об этом, но потом все же отвечает.

– Нормально, Ян. Работы полно, есть кое-какие проблемы, но, в целом, я справляюсь.

– Амилия сегодня дома осталась? Одна?

– Да, – муж кивает и делает небольшой глоток кофе. – Сейчас с этим нет проблем. Она спокойно остается одна. К тому же, ты знаешь, что на работе я иногда до глубокой ночи задерживаюсь, так что и выбора у нее особо нет.

Я не хочу сейчас расспрашивать подробности об Амилии и Эдие, потому что в принципе боюсь затрагивать эту тему. Все должно быть плавно, постепенно. Все наладится обязательно.

Дальше мы говорим обо всем на свете. Обсуждаем еду, музыку, вспоминаем хорошие моменты из прошлого. Я еще раз благодарю его за помощь с Сашкой. Напряжение хоть полностью и не исчезает, все же его становится меньше. Оно возвращается лишь тогда, когда мы выходим из ресторана и снова садимся в машину.

– Тебя к Анне отвезти? – спрашивает Рустам.

Прикусив нижнюю губу, я киваю.

На часах десятый час, но к Анне я ехать не хочу. Не хочу расставаться с Рустамом. Вообще никогда больше. Что если я предложу ему поехать еще куда-то? Или, например, домой? Это, конечно, не медленно и постепенно, и не знаю, насколько это правильно, учитывая то, что я весь вечер старалась избегать в разговоре болезненных тем. Но, может, он тоже не хочет меня отпускать? Муж так смотрит на меня. Я этот взгляд помню. Голодный и измученный. Но вдруг я ошибаюсь?

Пока мысленно борюсь с сомнениями, мы доезжаем до дома Анны. Рустам выходит из машины и помогает мне тоже выбраться. Молча мы идем подъезду, а я все никак не решаюсь спросить...

– Спокойной ночи, Ян? – произносит он тихо, когда мы останавливаемся возле подъездной двери. Я нервно тереблю ключи в руках, глядя на мужа снизу-вверх. Такой красивый, что дух захватывает.

– Спокойной ночи, – наконец шепчу я, затем поднимаюсь на цыпочки, опираюсь ладонями о его грудь и осторожно целую в щеку.

"Останови меня сейчас, Рустам. Не отпускай. Я слабая трусиха. Никак не могу решиться. Боюсь твоего отказа. Помоги мне..."

Медленно разворачиваюсь и делаю шаг к подъезду, но не успеваю открыть дверь, потому что меня резко дергают назад, подхватывают на руки и прижимают спиной к стене дома. Губы мужа накрывают мои. Пальцы до боли сжимают бедра. Я роняю ключи на землю и, будто утопающий, хватаюсь за его плечи и жадно вбираю в себя вкус его губ, как воздух.

– Не уходи... только не уходи... Пожалуйста, – всхлипываю между поцелуями. – Давай сегодня будем вместе. Пожалуйста... Прошу тебя...

– Ты такая красивая, Яна. Я так по тебе соскучился, малыш, – хрипло отвечает Рустам, затем отрывает меня от стены и несет обратно к машине. Сажает внутрь, поднимает ключи, что я уронила у подъезда, и сам забирается в салон. Снова целует меня жадно и отчаянно. Я отвечаю ему так же. Плачу, потому что слишком много эмоций рвется наружу. Он назвал меня "малыш".

– Куда мы поедем?

– Куда ты хочешь?

– Я хочу домой.

******

Подъехав к нашему дому примерно через минут сорок, Рустам нелепо паркуется под деревом, выходит из авто и быстро вытаскивает меня тоже. Мы почти всю дорогу целовались. Не говорили, не обсуждали наши проблемы, а просто целовались, не в силах оторваться друг от друга. Как я могла забыть, что он – мой воздух, мой дом, мое безумие.

Когда он несет меня по ступеням крыльца, открывает дверь и вваливается внутрь, я вовсе не думаю, что не была здесь несколько месяцев. Я думаю лишь о том, что где бы мы ни были, Рустам всегда был тем человеком, рядом с которым я чувствовала себя, как дома. Именно благодрая ему я впервые почувствовала себя живой после смерти мамы, именно он стал моим спасением, когда возникли проблемы с Сашкой и с моим биологическим отцом.

Сейчас, когда я отчаянно целую мужа, кусаю его губы, пробегаюсь пальцами по твердым мышцам его груди и живота, я понимаю, кого чуть не потеряла. Свою семью, свой дом, свою любовь.

– Боже, Рустам, не шуми, Амилия же здесь, – пытаюсь успокоить мужа, окончательно потерявшего разум. Сама при этом не знаю, как мой мозг вообще способен сейчас работать. Я же просто с ума схожу от желания принадлежать ему, и дело не только в сексе, которого у нас давно не было. Дело в нем – он единственный, кому я когда-либо хотела принадлежать. Только ему. Вечность.

– Поздно уже, – хрипит муж мне в губы. – Ами наверняка спит.

Очень на это надеюсь. Или хотя бы на то, что девочка сейчас громко слушает музыку в наушниках и не слышит того грохота, что мы создаем.

Ввалившись в спальню, муж ногой закрывает дверь и роняет меня спиной на постель. Здесь все пахнет им. Просто сумасшествие какое-то. Я закрываю глаза и вдыхаю – глубоко и жадно, делаю выдох, а затем снова вдыхаю.

Дома. Я дома. Мы вместе.

– Прости меня, пожалуйста... Прости меня... – всхлипываю, кусая мужа за подбородок, сжимая его щеки ладонями и обхватывая ногами за талию. – Прости, что ушла.

– Тшшш, – шепчет Рустам в ответ, сжав мои руки и вдавив их в матрас. – Все хорошо. Помолчи сейчас. Я люблю тебя, ты ведь знаешь?

Отчаянно киваю, шмыгнув носом, и тянусь к губам Рустама.

– Я тебя тоже люблю. Очень.

25 глава

Яна

Я расстегиваю пуговицы на рубашке мужа, кладу ладонь на его голую грудь, покрытую густой порослью темных волос, веду рукой вниз, пока не достигаю живота. Царапаю его ногтями, затем тянусь к пряжке ремня. Снова кусаю мужа за подбородок, целую в губы, и облизываю. Дыхание Рустама становится тяжелее с каждой секундой. Он проникает в мой рот языком, и чуть отстраняется бедрами, чтобы открыть мне доступ к ремню. Пряжка звякает, когда я расстегиваю ремень, после чего сразу дергаю за "собачку" на молнии.

Моя ладонь накрывает горячий твердый член. Я сжимаю его, на что в ответ получаю глухое хриплое рычание и еще один глубокий жадный поцелуй. Сегодня мы не медлим, мы действуем порывисто и быстро, потому что слишком сильно соскучились друг по другу, чтобы затягивать с прелюдией. Мы еще успеем посмаковать нашу любовь позже.

Рустам стягивает с меня брюки вместе с трусиками, наклоняется и целует низ живота, языком обводит пупок, затем ведет кончиком вниз, оставляя влажный след, пока не погружается между половых губ. Посасывает клитор, а пальцами проникает глубоко в меня. Я выгибаюсь и стону, прикусив губу, чтобы стон не вышел слишком громким. Как же я скучала по его ласкам. Но пальцев и языка мне мало. Я хочу именно его. Всего.

Тяну мужа к себе, опускаю вниз его боксеры, обнажив твердый член, и широко развожу ноги, чтобы ему было удобнее лечь на меня сверху. Он заполняет меня сразу до предела и начинает резко двигаться. Я ощущаю боль смешанную с наслаждением, но постепенно боль исчезает совсем, когда я привыкаю к размеру мужа, и остается только чистое наслаждение, проникающее в меня толчками.

– Я тебя люблю... Как же я тебя люблю...

Мы засыпаем в объятиях друг друга. Точнее, засыпает Рустам, а у меня сразу не получается. Я наблюдаю за ним. Он размеренно дышит, его лицо расслабилось и сейчас выглядит не таким уставшим, каким было, когда муж только приехал за мной. Его умиротверенное дыхание, медленно вздымающася грудь, и тяжелая рука, по-хозяйски лежащая на моей талии – это как настольгия. Грудь щемит от того, как долго я была лишена этого. Сама себя лишила. И Рустама тоже.

От переполняющих меня эмоций, заснуть так и не выходит, поэтому я выбираюсь из-под руки мужа и решаю пройтись по дому. Быстро натягиваю белье, голое тело прикрываю халатом, который нахожу в шкафу – все, что осталось после того, как я забрала некоторые вещи к Анне, по-прежнему лежит на своих местах. Ничего не изменилось, словно сам дом ждал моего возвращения.

Мой дом. Я вернулась домой.

Как дурочка брожу по коридорам, касаясь пальцами стен, и улыбаюсь. Выглядываю в окно, откуда открывается вид на озеро, которое я рисовала сотни раз за четыре года. Это наше место. Здесь наша жизнь. Наша любовь. Наша семья. Здесь прошлое, настоящее и будущее сплелись в единое целое. Здесь я хочу остаться навсегда.

Спустившись вниз, иду в кухню, чтобы попить теплого чая и немного успокоиться. Между ног ноет – мы были слишком нетерпеливыми сегодня. И Рустам кончил в меня. Конечно, мы оба сегодня сошли с ума, и никто не подумал о презервативах. Но я не жалею. Потому что ребенка я по-прежнему очень хочу, и у меня нет противопоказаний к новой беременности.

В нашей жизни случилось трагедия. Мы потеряли малыша. Но жизнь на этом не закончилась. И у нас все еще есть возможность создать новую. Главное, чтобы мы оба этого хотели.

Включив в кухне свет, я застываю перед холодильником. Стою какое-то время в ступоре, потому что не могу поверить своим глазам. Магнитами к двери холодильника прицеплен рисунок. Тот самый рисунок ребенка, что раскрасила Амилия, а я в истерике порвала и выбросила. Он аккуратно склеен по кусочкам. И кроме него здесь больше ничего не висит.

Я провожу по рисунку дрожащими пальцами. Слезы катятся по щекам градом. Это Амилия склеила? Почему? Зачем? Я не помню этого. Не помню, чтобы она собирала порванный рисунок и везла его сюда. Не хотела мне показывать? Щемящая боль снова заполняет сердце. Каждый из нас по-своему переживал случившееся и пытался справиться с болью и чувством вины. Не только моя боль имеет значение. Рустаму и Амилии тоже было плохо. И, вполне возможно, гораздо хуже из-за болезни Эдие.

Сделав чай, как и планировала, я еще какое-то время брожу по дому с горячей чашкой, выхожу на улицу и прогуливаюсь вдоль озера, погружаю пальцы в ледяную воду и с наслаждением вдыхаю прохладный ночной воздух.

Наш мир, наше будущее, нашу жизнь... создает не только Рустам, но и я тоже. И пусть в этом мире не всегда будет теплая вода, яркое солнце и приятный ветерок. Если это наш мир, и он нам нужен, значит в нем мы всегда должны быть вместе.

Возвращаюсь к мужу в спальню, скидываю с себя халат, и вновь забираюсь под его тяжелую руку. Я тебя больше никогда не оставлю.

******

Утром, когда просыпаюсь, Рустам уже в душе. Губы расплываются в улыбке, стоит мне уткнуться носом в подушку и вдохнуть запах мужа. Все хорошо. Я дома. И теперь у нас точно все наладится.

Еще совсем рано, но я достаточно выспалась. С Рустамом мне всегда спалось спокойнее, чем без него. Вот и сегодня я чувствую себя полностью отдохнувшей и расслабленной. Поднимаюсь с постели, надеваю халат, и решаю спуститься в кухню, чтобы сделать завтрак. По этому я тоже скучала. Мне всегда нравилось заботиться о нем, готовить, следить за чистотой одежды. За четыре года, несмотря на большие деньги, что зарабатывает мой муж, я так и не превратилась в типичную богатенькую жену, избегающую любую работу. Мне наоборот домашние дела за радость.

На подходе к кухне слышу звон посуды и звук льющейся из крана воды. Так как я уверена, что муж сейчас принимает душ, то сразу догадываюсь, что Амилия тоже встала, и сейчас девочка чем-то занимается на кухне. Может, тоже завтрак готовит?

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я расправляю плечи и делаю последние несколько шагов, пока не оказываюсь в просторном помещнии кухни-столовой. Нам нужно увидеться и поговорить, если я собираюсь строить дальнейшую жизнь с Рустамом, создавать наше совместное счастье, то должна понимать, что Амилия никуда не исчезнет, и мне, в принципе, не за что винить подростка. За плохое поведение она уже попросила прощения. Остается надеяться, что дальше между нами сложатся более теплые отношения. Но это трудно предполагать, ведь я не знаю, какой она стала теперь, после того, как узнала про болезнь своей мамы.

Ами стоит возле раковины ко мне спиной, моет овощи и складывает их в большую тарелку. Первым делом я отмечаю, что ее волосы больше не кислотно-розового цвета. Сейчас они коричневые, почти ее натуральный цвет. Ами одета в блузку и брюки. Значит, сегодня ей в школу. Мне становится стыдно, что я ни разу не поинтересовалась у Рустама, как Амилия совмещает учебу и поездки к матери? И когда именно Рустам перевел ее на обучение в ближайшую к нашему дому школу? Но что теперь жалеть и стыдиться? Вместо этого нужно восполнять потраченное время.

– Привет, – произношу тихо, но Ами все равно пугается от неожиданности, и роняет одну из помидорок на пол.

– Яна? – спрашивает она удивленно. – Ты... здесь? Я не знала.... Привет...

Подняв помидорку, Амилия снова сует ее под струю воды, затем выключает кран и кладет овощ в тарелку к остальным.

– Я... тогда больше овощей помою. Прости, не ожидала, что ты дома. Хотела сделать завтрак, но тут только на нас с папой.

– Все в порядке, Ами. Я потом сама себе сделаю. Ну, или давай помогу тебе? Приготовим завтрак вместе, – спрашиваю девчоку, когда та направляется к холодильнику, чтобы набрать еще овощей.

– ОК, – пожимает она плечами, а затем густо краснеет, когда ее взгляд касается рисунка на холодильнике.

– Это ты склеила? – спрашиваю беззлобно.

– Да. Ты не против?

– Вовсе нет. На самом деле, хорошо у тебя получилось раскрасить. Тебе бы в школу искусств.

– Я подумаю об этом. Хотя я бы больше хотела заниматься катанием. Но все это уже после того, как мама поправится. Ты ведь... знаешь, да? Я имею в виду, про мою маму? – тяжело сглотнув, Амилия достает из холодильника еще пару огурцов, томаты и зелень.

Вот и начался трудный разговор. Если с Рустамом я могла избегать некоторых тем, то с Ами будет странно, если я сейчас сделаю вид, что ни о чем не в курсе. А еще она так смотрит, будто ей важно услышать мой ответ.

– Знаю, Ами. Мне очень жаль, что твоя мама болеет.

Передав мне нож, Амилия достает второй для себя, и начинает резать огурцы, я же принимаюсь за томаты.

– Яна, я... знаю, что твоя мама умерла. Мне папа рассказал, когда я спросила про твоих родных, – произносит девочка тихо. – У нее... тоже был рак?

Говорить о болезни матери тяжело даже спустя пять лет после ее смерти. Это было трудное время и страшное, и у меня не было никого, кроме Рустама тогда. А еще болезнь моей мамы развивалась очень стремительно, поэтому мне было страшно каждую секунду. В любой момент ее могло не стать. Хорошо, что у Амилии есть больше поддержки, и что ситуация Эдие не такая ужасная.

– Да, Ами. У нее тоже был рак, но... у твоей мамы все немного иначе. Ей ставят хорошие прогнозы, поэтому она должна поправиться.

– Да-да, я знаю, – кивает Ами, но голос девочки все равно надламывается, выдавая ее тревогу. – Наверное, ты права. И все же... мне страшно... Тебе было страшно?

– Очень.

– И мне очень. Я даже боялась ехать к ней сначала, когда она мне рассказала про болезнь. Я боялась увидеть ее в плохом состоянии. Боялась, что дела совсем плохи, и меня лишь успокаивают тем, что все наладится. Это нехорошо, что я трушу?

Я качаю головой и перекладываю нарезанный томат в чашку.

– Всем бывает страшно. Ничего в этом плохого нет.

– Я не знаю, где мне лучше находиться. Мне хочется быть рядом, и в то же время пугают ее приступы. Но... я решила, что в Израиль поеду с ней, папа тебе еще не говорил?