Текст книги "Трепет. Годы спустя (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

29 глава

Яна

– Ты привез меня на озеро? – спрашиваю растерянно, потерев глаза кулаками.

– Исполнять мечты никогда ведь не поздно, – мягко улыбается Рустам, после чего выходит из авто и помогает мне выбраться тоже.

Я глубоко вдыхаю свежий вечерний воздух, пропитанный запахом хвои, земли и воды. Это место пахнет воспоминаниями. Именно сюда Рустам привез меня на наш первый совместный отдых в Америке. Потом ездить на озеро стало нашим ритуалом. Я даже представляла, как мы будем кататься сюда всей семьей, когда у нас родится ребенок.

– Не поздно. Совсем нет. Но мы ведь... ничего из вещей с собой не взяли.

– Я обо всем позаботился. И домик арендовал наш любимый, и вещи кое-какие собрал, пока ты была в душе утром.

Муж подходит ко мне сзади и крепко обнимает.

– Так что, ни о чем не переживай.

И когда он только успел все организовать? Самое главное, я действительно ни о чем не подозревала. Ни словом Рустам не обмолвился о поездке.

Прикусываю губу и сладко улыбаюсь, откинувшись головой на плечо мужа. Сюрприз удался. И ведь это не просто какое-то неопределенное место. Сюда я хотела поехать с ним вдвоем после больницы, и вот мы здесь, вместе. Все у нас будет хорошо.

Мы довольно быстро заселяемся в домик. Несмотря на то, что озеро находится глубоко в лесу и далеко от города, здесь все автоматизированно. Рустам вводит номер брони на небольшом приборе, встроенном возле двери. Щелчок – нижняя часть прибора открывается, Рустам забирает ключ и открывает входную дверь.

Хоть мы были в этом домике десятки раз, сегодня все иначе, потому что мы другие. Потому что мы пережили трагедию, сделавшую нас другими, потому что потеряли и вновь обрели друг друга.

Как обычно Рустам разжигает камин, а я раскладываю по ящикам вещи, которые муж успел собрать в тайне от меня. В маленьком холодильничке в кухне я обнаруживаю полно еды – обычно его всегда заполняют заранее перед приездом гостей.

– Чем хочешь заняться? – спрашивает муж, когда я достаю бутылку минералки и плескаю немного в стакан.

– Не знаю, можно прогуляться к озеру, затем поужинать и посидеть на веранде.

Мне хочется тихого счастья. Ведь, несмотря на трудности, мы имеем право быть счастливыми? Наслаждаться любовью, тишиной и друг другом.

– Тогда накинь кофту и пойдем гулять.

Возле озера царит покой и безмятежность. Домики здесь располагаются довольно далеко друг от друга, поэтому отдыхающие между собой практически не пересекаются. Каждый приезжий получает свой маленький мир из покоя, природы и красоты. Я с наслаждением разглядываю деревья, нависшие над прозрачной гладью, сине-розовое небо, укрывающее собой леса и горы вокруг. Рустам идет рядом и прижимает меня к себе, чтобы я не замерзла – по вечерам и ночам здесь всегда холоднее, чем в городе.

Именно его близости мне не хватало в тот раз, когда я приехала сюда после клиники одна. Да, я могу жить без Рустама, могу справиться с болью, но с ним мой мир теплее и ласковее, и я знаю, что его мир, где есть я, тоже лучше.

– Что ты решила насчет росписи того дома? Будешь браться за дело или нет?

– Пока не уверена, – неопределенно пожимаю плечами, поднимаю камешек с земли и бросаю в воду. Наблюдаю, как он, подпрыгивая, образует круглешки разного размера на воде.

Мы съездили с Рустамом в новый дом его знакомого. Работы там очень много, если возьмусь за проект, ни на что другое у меня времени не будет хватать, но с другой стороны, это отличная возможность вернуться в колею. Пока я бродила по белоснежным коридорам особняка, меня посетило множество идей оформления стен. Мне кажется, некоторые из них понравились бы заказчику.

– Думаю, смогу дать четкий ответ, когда мы вернемся домой. Мы, кстати, тут надолго?

– Как ты захочешь, малыш.

– Правда? А если я захочу навсегда здесь остаться? – хитро улыбаюсь мужу, но он отвечает на полном серьезе:

– Тогда мне придется купить это место.

– Я же пошутила! С ума сошел? – стукаю Рустама кулачком в плечо, а он подхватывает меня на руки и начинает кружить.

– Давно уже.

Я смеюсь и визжу, обнимая мужа за шею.

Мой трепет. Мое безумие. Моя любовь.

Мы еще долго дурачимся на берегу озера, бросаем камни в воду, я рисую различные узоры ботинком на песке, и где-то спустя час мы возвращаемся в домик, чтобы поужинать. Дрова в камине мелодично потрескивают, когда Рустам наливает себе бокал вина, а мне стакан сока – я решила не пить алкоголь, пока точно не выясню насчет беременности. Ужин мы разогреваем в микроволновой печи. Для нас к приезду приготовили отличные стейки и овощи.

– Потанцуем, Ян? – неожиданно спрашивает муж, когда мы заканчиваем ужин. Он поднимается с кресла, включает музыку на магнитоле и протягивает мне руку. Помещение гостиной заполняет мелодия песни, которая играла на нашей с ним свадьбе.

Это наш танец.

"Сегодня только мы с тобой... Сплетаем полосы дорог... Я отдаю тебе любовь... Стелю ее у твоих ног..."

– Я тебя люблю, – в который раз за прошедшую неделю говорю Рустаму, поднимаюсь с кресла и тесно прижимаюсь к нему.

– Я тоже тебя люблю, малыш. Очень.

Мы кружимся в танце медленно, неспешно, смакуем каждый вдох и выдох друг друга, каждый удар сердца и шаг. Пламя из камина отражается в наших глазах. Я сразу вспоминаю тот день в доме Рустама, когда он ласкал меня у камина, а я рисовала. Тот день, когда мне стало чуть легче дышать. Мне хочется его повторить, только на этот раз я не стесняюсь и не сомневаюсь, а точно знаю, какого мужчину выбрала и с каким хочу остаться навсегда.

Отстранившись, начинаю плавно покачивать бедрами, расстегивая пуговицы на блузке.

– Что ты делаешь? – хрипло спрашивает муж, внимательно следя за каждым моим движением своими темными глазами.

Я говорю ему в ответ то, что сказала много лет назад самой себе, когда мой мир перестал быть серым и дождливым, окрасился красками любви и страсти к нему.

– Живу.

********

РУСТАМ

Я смотрю, как Яна танцует. Пламя камина отражается в её бёдрах, волосах, глазах. Огонь танцует вместе с ней, просачивается через поры кожи и становится с ней единым целым. Самая красивая женщина на Земле, состоящая из огня и страсти, принадлежит мне. Я люблю ее так, как не любил ни одну женщину в своей жизни. И я никогда не смог бы быть до конца счастливым, если бы Яна ушла от меня навсегда.

Знаю, что и держать бы ее не смог. Не хочу, чтобы она страдала. Поэтому для меня так значимо, что она сама вернулась и захотела быть вместе. Сколько раз, пока Яна жила у Анны, я порывался на все наплевать, приехать за ней и забрать домой – силой, криками, руганью, да как угодно, но сдерживался, потому что это только хуже сделало бы. Помогать жене на расстоянии справляться с нашей общей трагедией было невероятно трудно, потому что эти жалкие часы вместе, что у меня были – полное дерьмо. Мне хотелось, чтобы Яна всегда была рядом. Но она попросила время. Я ей его дал. И пусть я не желаю, чтобы жена каждый раз уходила, когда случается беда, каждый раз пряталась от возможной боли и страхов, все же считаю, что это время порознь пошло на пользу нам обоим. Мы стали больше ценить друг друга и понимать. Яна окончательно приняла тот факт, что дочка для меня дорога и ее трудности никогда не станут для меня незначимыми. Я же смог наладить контакты с Амилией. В этом моя жена была права – мне нужно было время надеине с дочерью, чтобы та окончательно успокоилась. Ами действительно изменилась. Жаль, что причины для изменений очень печальные.

Когда на Яне не остается ничего из одежды, она плавно подходит ко мне, покачивая бедрами, кладет ладони на мою грудь и начинает водить ими вверх-вниз, разжигая мое желание еще сильнее, которое и разжигать особо не нужно, потому что я всегда ее хочу. А когда думаю о том, что, возможно, в ней сейчас растет наш ребенок, у меня вовсе глаза заливает от страсти и первобытных чувств – моя, мое, мои.

Все, что в ней есть, вся она целиком – идеальная и принадлежит мне.

Подхватываю жену на руки и несу к кровати. Она нежно касается моих губ губами и слегка прикусывает.

– Люблю тебя. Люблю... Люблю тебя!

– И я тебя люблю, малыш. Хорошо, что ты со мной.

Уложив ее спиной на постель, проникаю языком в рот, пальцами сжимаю голые бедра.

Никогда не перестану любить ее и хотеть. Мое безумие. Голод, который невозможно утолить.

Она приглашающе разводит бедра, что позволяет мне рукой ласкать ее тело, как Яна это любит больше всего. Я собираю влагу на половых губах, скольжу пальцами в нее, слегка надавливаю на клитор, чтобы усилить наслаждение. Жена хрипло стонет и выгибается мне навстречу. Я тут же опускаю голову к груди и втягиваю в рот сосок, посасываю и покусываю его, затем выпускаю и принимаюсь за второй, не прекращая ласки пальцами.

Не собираюсь доводить Яна до оргазма руками. Мне нравится, когда она кончает от моего члена, поэтому, почувствовав, что она вот-вот взорвется, перестаю двигать пальцами и расстегиваю ширинку. Яна хнычет – ей не нравится, что я остановился.

– Сейчас все будет, малыш.

Вхожу в нее до упора, от кайфа прикрыв глаза. Всегда маленькая и тугая. Всхлипывает и стонет, отчего мне еще сильнее ведет голову. Я лювлю ее всхлипы ртом и трахаю. Медленно, плавно, растягивая удовольствие. Она ерзает по матрасу, принуждая меня ускориться, но я не тороплюсь.

– Сильнее... быстрее... – выдыхает жена мне на ухо, сжав пальцами плечи.

– Потерпи...

– Не хочу! – сильно впивается ногтями в кожу.

Больно, но я смеюсь. Нетерпеливая какая.

Постепенно начинаю двигаться быстрее. Крики Яны усиливаются. Она хаотично крутит головой на подушке, пока ее тело не прошивает судорогой. Я сам кончаю, наблюдая за кайфом, который испытывает моя жена.

Мы тяжело дышим, целуем друг друга и улыбаемся. Покой, которого мне так не хватало, когда ее не было рядом, теперь полностью заполняет все мое существо.

30 глава

Яна

Спустя две недели становится понятно, что я не забеременела. Точно не знаю, радуюсь или расстраиваюсь на этот счет. Наверное, больше мне все-таки грустно, но я стараюсь справиться с этой грустью, и Рустам мне помогает. Мы часто куда-то выбираемся вместе, много разговариваем, муж созванивается с Амилией, чтобы узнать как обстоят дела. Слава богу, лечение Эдие пока проходит успешно. Ами постепенно адаптируется в чужой стране, временами просит Рустама передать мне телефон. Мы говорим с ней в основном о болезни ее матери, еще Ами спрашивает, как у нас дела с Рустамом и не ссоримся ли мы больше. Мы не ссоримся, у нас действительно все хорошо.

За тот проект дома, который предлагал мне взять знакомый Рустама, я все же берусь. Нервничаю, что не справлюсь, но, как оказывается позже, зря. Заказчик в восторге от предложенных мной идей и еще долго не может определиться, что выбрать. В итоге мы останавливаемся на макро-цветах. Я очень горжусь данной своей работой, на которую у меня уходит несколько месяцев. Эти месяцы позволяют мне не зацикливаться на мыслях о ребенке, а как-то неожиданно для нас с мужем выходит, что тест показывает две заветные полоски.

Как же я паникую в самом начале. Мы с Рустамом объезжаем все возможные больницы, лишь бы убедиться, что все у нас в порядке.

Больше всего мне запоминается один прием у врача, которого в итоге я выбираю, как своего лечащего на весь период беременности.

"– Я уже говорила, что у меня в прошлом был выкидыш. И теперь я нервничаю, – сказала я тогда, спускаясь со смотрового кресла. – Какова вероятность, что подобное повторится?

– На самом деле, вероятность не так уж и высока, – врач снял перчатки и выбросил в урну. – Дело в том, что чаще всего выкидыш на раннем сроке происходит из-за хромосомной аномалии плода, поэтому организм сам отторгает плод, когда плодное яйцо только успевает имплантироваться в стенку матки. В данном случае, стресс, тонус матки и тому подобное являются просто катализатором процесса отторжения, а не причиной. Самопроизвольный аборт, скорее всего, рано или поздно все равно случился бы. От этого не страховки, но и вероятность повтора довольно мала. Я не вижу у вас никаких нарушений здоровья, которые могут повлечь за собой прерывание беременности, поэтому не стоит себя нагнетать и без конца вспоминать предыдущий случай".

Вы не представляете, как тогда меня успокоили слова врача. Мне стало гораздо легче, потому что он буквально снял с меня багаж вины, и тем самым снял его и с Рустама, и с Амилии. Я готова была его обнимать и целовать за это!

Сейчас моей беременности уже двенадцать недель, и мне предстоит пройти полное обследование, которое покажет, как развивается ребенок для этого срока, а также, есть ли какие-то аномалии.

Чего мы с Рустамом совсем не ожидаем, когда приезжаем на плановое УЗИ и вместе заходим в диагностический кабинет, так это того, что аппарат покажет двойню.

– Монозиготная двойня. Вот, смотрите, – указывает диагност на экран.

Я сначала думаю, что неверно разобрала английскую речь, но когда на экране оттчетливо вижу два ребенка, меня прошивает электрическим током с головы до ног.

– Рустам, ты это тоже видишь? – шепчу растерянно, не отрывая взгляда от экрана.

Мне кажется, я даже не вижу широкую улыбку на лице мужа, ведь я на него не смотрю, а чувствую ее.

– Да, малыш.

Разве такое может быть? Это будто бы наш первый ребенок захотел все же родиться у нас еще раз. Назовите меня глупой или суеверной, но я верю, что это так.

Двойня. У нас двойня будет. Близнецы.

Предела нашему счастью нет. Я готова прыгать и смеяться, но Рустам не позволяет мне совершать резких движений. Даже любовью со мной занимается очень бережно, ласково. Ну, ничего, вот родятся малыши, устрою я ему экстрим-секс.

Мы с ним целыми днями обсуждаем, кто у нас будет – две девочки или два мальчика? Как мы их назовем? Я предлагаю мужу имена: Надежда и Мира или Александр и Михаил. Рустам на все соглашается. Кажется, муж готов кивнуть на что угодно, что бы я ни сказала, лишь бы мне было хорошо. И я ему очень за это благодарна.

Когда в очередной раз Ами сообщает, что у Эдие все хорошо, лечение проходит успешно, и она почти готова к операции, Рустам предлагает мне съездить на Гавайи. Мы заранее консультируемся с врачом, и он дает добро.

Приезжая на Гавайские острова, ты будто попадаешь в другой мир – первобытный, неизведанный, особенно в уголках, отдаленных от городов и деревень, тебе начинает казаться, что ты попал в прошлое. Это место словно рай на земле. Рай для нас с Рустамом и наших малышей.

– Скоро они начнут пинаться, – мечтательно говорю мужу, когда мы идем по берегу океана. Бирюзовые волны мягко касаются наших ног, ветер колышит одежду и волосы.

– Дождаться не могу. Но больше всего мне не терпится их увидеть, малыш.

– Мне тоже. Я все время представляю, на кого они будут похожи? На тебя или на меня?

– Наверняка будут такие же красивые, как ты.

Я звонко смеюсь, от счастья закрываю глаза и подставляю их солнцу и ветру.

– Самое главное, чтобы они были здоровыми и счастливыми. Больше у неба я ни о чем не прошу...

*****

Еще спустя несколько месяцев, как раз к тому моменту, когда внутри моего огромного живота активно пинаются малыши, мы зовем Амилию к себе в гости. Эдие успешно перенесла операцию, и сейчас проходит курс реабилитации. Я знаю, что Рустам сильно скучает по дочке, да и я тоже. Она прилетала несколько раз, но совсем ненадолго, после чего торопилась вернуться к матери. На этот раз мы решили оставить девочку у себя примерно на неделю или две.

До этого один Рустам сводил меня с ума своей гиперопекой, теперь же к нему и дочка подключается.

Я рисую на террасе, когда Ами влетает в дом с кучей пакетов, вся запыхавшаяся, со спутанными волосами, словно она бежала несколько километров.

– Что купила? – спрашиваю, отложив кисть и повернувшись к девочке полубоком.

Какая я стала неуклюжая – просто жуть. Спина все время болит, изжога не отпускает. И то в мочевой пузырь, то в печень прилетит удар от моих драгоценных деток, которые, видимо, решили запинать маму еще до рождения!

– Купила все самое полезное. Много овощей и фруктов. Разные злаки, орехи и свежевыжатые соки. Еще молочку купила. Буду делать тебе смузи. Кстати, вы с папой уже подумали о том, чтобы дети были вегетарианцами?

Я закатываю глаза и устало откидываюсь на спинку кресла-качалки. Вот что в Амилии точно не изменилось, так это ее страсть к вегетарианству и конькам. Она буквально одолела нас с Рустамом идеей сделать детей вегетарианцами и обязательно поставить на коньки, когда они подрастут.

– Нет. Мы об этом не думали.

– Ну и ладно, – пожимает плечами девочка, после чего направляется в кухню. – Они ж еще не родились. Успеете еще подумать. Сейчас сделаю ужин. Папа скоро должен приехать.

Я провожаю Амилию взглядом и усмехаюсь. Никакого гнева к девочке я не испытываю. Она старается изо всех сил внести свою лепту в заботу о малышах и даже обо мне. Когда мы ей только сообщили, что у нас будет ребенок, Амилия поздравила нас и искренне порадовалась, а когда узнала, что мы ждем близнецов, то была в таком же шоке, как и мы.

Неторопливо поднимаюсь с кресла и тоже плетусь в кухню. Хочу немного помочь Ами с ужином, а то от безделья я уже с ума схожу. Рустам ничего толком не разрешает мне делать, будто я серьезно больна, а не беременна.

И еще, если я не прослежу за тем, что готовит Ами, то она, как в прошлый раз, скорее всего сделает нам овсянку и овощной салат, а так же фруктовую нарезку – потому что это полезно! Клянусь, если я съем еще хоть один помидор, то сама стану на него похожа!

– Пол вы так и не узнали? – спрашивает Амилия, разбирая пакеты с купленной едой.

– Мы решила не узнавать до родов.

– Нет, ну почему? Разве вам не любопытно?!

– Конечно, любопытно. Но пусть это будет сюрпризом для всех.

Мы вместе готовим ужин. Амилия фырчит, когда я решаю запечь курицу, но не мешает. Примерно через полтора часа с работы возвращается Рустам, первым делом заходит к нам в кухню – мы как раз накрываем на стол. Муж целует нас обеих в щеки, затем усаживается на стул напротив моего живота, обхватывает его своими большими ладонями и тоже целует.

– Пинаются, – довольно улыбается, поглаживая те места, куда ножками бьет один из малышей. – Ами, ты никогда не трогала живот?

Девчока немного смущенно смотрит на нас с мужем, застыв с вилкой в руке, отчего мне становится смешно.

– Она еще не трогала, Рустам. Но может потрогать, если хочет.

– Я могу? – брови Амилии ползут вверх. Она переводит растерянный взгляд на мой живот, который сейчас трогает ее отец. – То есть... вот прям могу?

– Можешь-можешь, – смеемся мы вместе с Рустамом.

Она кладет вилку на стол и осторожно подходит к нам, протягивает руки к моему животу, словно боясь сделать резкое движение, и наконец опускает ладони. Изнутри сразу получает пинок.

– Воу! Прикольно! – хихикает девочка. – Так сильно бьет! Это, ну, больно? – смотрит на меня хмуро.

– Бывает и больно. Но в основном нет.

– Вот когда они родятся, то действительно больно будут щипаться. Особенно если ты не будешь давать им мясо, когда они чуть подрастут.

Амилия презрительно фыркает.

– Что это вы так уверены, что они будут любить мясо? Может, они выберут другой путь? И вообще, давайте есть. Наверняка дети так пинают Яну потому, что голодные.

Девочка начинает раскладывать по тарелкам еду, как всегда наваливая нам с Рустамом побольше овощей. Все-таки она неисправима.

31 глава

Рустам

Время летит с невероятной скоростью. Приближается день, когда родятся наши с Яной дети, и с каждым новым днем я замечаю, что жена все больше нервничает. Навязчивые мысли, которые она обычно высказывает мне за завтраком, за ужином и перед сном, буквально съедают ее изнутри. Она боится, что что-то пойдет не так во время операции – ей назначили кесарево сечение, так как один из детей лежит неправильно и никак не хочет переворачиваться. Еще Яну тревожит, что она не сможет стать хорошей мамой. Я, конечно, понимаю, что все ее тревоги – это, в первую очередь, действие гормонов, но все равно стараюсь успокоить жену.

– Уже завтра госпитализация Рустам, а потом операция. Я себе места не нахожу, а ты так спокоен!

– Ну, малыш, если еще и я буду дергаться, то все совсем плохо будет. Кто-то из нас должен сохранять спокойствие, так ведь?

Яна бродит по комнате и кусает ногти, подперев одной рукой поясницу.

Выглядит потрясающе с этим животом. Я даже буду скучать по ее беременному облику. Ей он очень идет. И зря Яна переживает о том, что будет плохой мамой. Такого быть не может, потому что это у нее в крови. Все, что должны быть в матери, она совмещает в себе целиком. Не добавить.

– Да я знаю! Просто предстоящая операция никак не выходит из головы, – жена садится на постель и закрывает лицо ладонями. – Просто кошмар какой-то! Ты знаешь, как это страшно?!

Не представляю. Я на самом деле, как мужчина, не могу оценить страх женщины перед родами. Вот страх мужика могу. А нам пиздец как страшно. Но мы боимся, скорее всего, иначе. Ведь это женщине, а не нам, приходится ложиться на операционный стол.

– Малыш, – я присаживаюсь рядом с женой и начинаю массировать ее плечи. Спина и шея у нее в последнее время часто болят. Понятное дело при такой нагрузке. Все-таки моя жена будущая мама двух малявок. – Мне трудно представить, что ты сейчас испытываешь, но ты знаешь, что я рядом, и всегда готов тебя поддержать.

Она вздыхает, прикрывает глаза, наслаждаясь массажем, затем кладет голову мне на плечо.

– Уже измучила эта тревога.

– Все будет хорошо. И с этим мы справимся.

– Во сколько вам с Ами в аэоропорт?

Дочка гостит у нас всю последнюю неделю. Перед госпитализацией Яны мы, разумеется, решаем отправить ее домой. Сейчас Эдие перевели на наблюдение в клинику здесь в Америке, поэтому Ами стало проще летать к нам при желании и возвращаться к матери в любой момент.

– Поедем через полчаса. Ты у меня об этом спрашивала уже миллиард раз.

– Прости. Просто из-за нервов все из головы вылетает.

– Да все в порядке, малыш. Пока мы будем ездить, полежи, отдохни. Я скоро вернусь, – целую жену в губы, затем помогаю устроиться на постели, после чего выхожу из спальни и иду в комнату Ами, чтобы проверить, готова ли дочь.

– Да-да. Все собрала, пап. Не переживай. Скоро буду! – Амилия говорит по телефону с Майклом, когда я стучусь в приоткрытую дверь.

– Маме привет! Давай! Люблю вас! – сбросив вызов, дочка поворачивается ко мне и жестом приглашает войти.

– Готова?

– Ага. Как Яна?

– Нервничает. Но в целом неплохо.

– Понятно... Обещаете, что позовете меня сразу, как можно будет посмотреть на малышей? – она заламывает пальцы и смотрит на меня умоляюще.

– Ну, конечно, позовем. Можешь не сомневаться.

– Хорошо. Я буду ждать. И еще обещай, что позвонишь, как только они родятся?!

– Позвоню, – тепло улыбаюсь, глядя на дочку.

За этот год она сильно повзрослела, стала совсем другой, словно прошлая Амилия и настоящая – это две разные личности. По сути, так оно и есть. Люди могут довольно сильно поменяться, если у них на то есть серьезные причины. К тому же Ами растет. Ей до зрелости еще долгий путь.

– Я пока вернусь к Яне. Через тридцать минут выезжаем.

– ОК, пап.

Через полчаса, как я и сказал, мы с Амилией находимся на пути в аэропорт. Разговаривать с дочерью день ото дня становится все легче. Между нами нет недопонимания и напряжения, которое сохранялось на протяжении нескольких лет нашего общения. Сейчас, слава богу, все хорошо. Еще радует, что у Яны с ней тоже все наладилось. Они довольно часто общаются и спокойно проводят время вместе, когда меня нет.

Мы почти доезжаем до аэропорта, когда звонит Яна.

– Да, малыш, что такое?

– Рустам! У меня воды отошли! Это плохо. Очень плохо! Мне нельзя рожать самой! Нельзя! У меня операция!

Резко сбавляю скорость и выруливаю на обочину.

– Быстро вызывай неотложку. Я сейчас позвоню врачу. И сам скоро приеду.

– Приезжай, пожалуйста, поскорее! Мне страшно!

– Пап, что случилось? – тревожно спрашивает дочь, когда я до хруста костяшек сжимаю руль и пытаюсь хоть немного успокоиться, чтобы доехать до Яны, не попав в аварию.

– Роды начались. Слишком рано. У Яны операция по плану.

Быстро набираю номер врача, наблюдающего беременность жены, и сообщаю, что случилось. Затем снова перезваниваю Яне и спрашиваю, вызвала ли та неотложку. Она говорит, что вызвала и сейчас ждет. Ревет в трубку. Боится, что это плохой знак и с детьми что-то не так.

Блять!

– Я позвоню папе и маме и скажу, что сегодня не прилечу, – быстро тараторит Амилия, когда я разворачиваю машину и еду в обратную сторону.

С Яной всю дорогу на связи, она обрывает вызов только когда скорая приезжает. Уже из машины неотложки звонит и говорит, что на пути в больницу. Я давлю на газ.

Мы долетаем до клиники намного быстрее, чем ехали от дома до аэропорта. Там мне объясняют, что жену увезли на срочную операцию и увидеть я ее смогу только после ее проведения. Остается только ждать. И хоть меня убеждают, что случаи начала родов до назначенной даты операции довольно частое явление, тем более при многоплодной беременности, я все равно, блять, не успокоюсь, пока не увижу, что с женой и с детьми все хорошо.

– Мистер Багримов, у вашей жены доношенная беременность, роды просто начались чуть раньше, но так как один ребенок лежит неправильно, мы не можем рисковать и позволить ей самой рожать, поэтому направили ее на экстренную операцию. Она пройдет довольно быстро. Мы совсем скоро вас позовем.

– Они сказали, что все будет хорошо, пап, я уверена так и будет.

Амилия кладет ладонь мне на плечо и ободряюще сжимает.

*****

Не знаю, что в их понимании значит "скоро", но мне кажется, целая вечность прошла, когда наконец к нам выходит врач с улыбкой на лице. Мы с Ами тут же подлетаем к нему, чтобы узнать, как обстоят дела.

– Поздравляю с рождением сыновей, – говорит врач еще до того, как я успеваю хоть что-то сказать и спросить. – Двое мальчиков. Весом почти три килограмма каждый. Чувствуют себя прекрасно, как и их мама. Можете взглянуть на них. Только наденьте медицинский халат и маску.

У меня родились сыновья... И они здоровы. И с Яной все хорошо...

Не могу поверить. Вроде бы девять месяцев ждал их рождения, но сейчас это, блять, будто не со мной происходит, а в какой-то параллельной реальности. За грудиной щемит, кровь шарахает по вискам, и руки начинают дрожать.

– Пап! Ты чего застыл?! Идем же скорее! Нам разрешили посмотреть! – Амилия дергает меня за плечо, и я только теперь понимаю, что врач уже ушел, а я тупо стою на месте, будто прирос к нему, и не могу пошевелиться.

У нас с Яной теперь есть двое детей. Охренеть какое чувство. Непередаваемое просто.

Кое-как, все еще находясь в абсолютном шоке, я просовываю руки в медицинский халат и надеваю маску. Амилия делает то же самое, после чего мы направляемся к палате, где за большим стеклом в стене лежат новорожденные. У медсестры, что как раз выходит оттуда, я спрашиваю, где дети Багримовых. Она указывает на две медицинские кроватки, стоящие рядом друг с другом. По счастливой случайности они располагаются довольно близко к стеклу. Я могу разглядеть детей, но этого все равно недостаточно. Хочу взять их на руки.

– Они такие мелкие, – шепчет дочка, положив голову мне на плечо. – Просто крошечные.

– Сейчас ваша жена немного отдохнет, и мы принесем их в палату, чтобы приложить к груди. Там сможете взять их на руки, – улыбается медсестра. – Поздравляю вас. Это большое счастье.

Я еще какое-то время стою у стекла и смотрю на своих новорожденных сыновей. Совсем забыл, как обращаться с такими маленькими детьми. В этом плане у меня нет много опыта. Как бы мне не передалась мнительность Яны, что я стану хреновым отцом.

– Пойдем к Яне, – говорю дочке, которая, в свою очередь, тоже не отлипает от стекла, с задумчивым видом рассматривая детей. – Все в порядке, Ами?

– Ага. Кажется, я только что осознала, что теперь у меня есть братья. Вот это мазафака! У меня никого и никогда не было, а тут целых два брата...

Я улыбаюсь, приобняв дочку за плечи. Даже не хочется делать ей замечание за ругательство. Сам бы с удовольствием матерился от радости на всю больницу.

– Ну, я теперь многодетный отец. Мне нравится это ощущение. Хочется почувствовать его еще раз однажды.

– Ээээ... хочешь попросить Яну еще близнецов тебе родить?

– Когда-нибудь, обязательно попрошу...

*****

Из-за того, что я торопился в больницу, ни цветов, ни игрушек, ни шариков для Яны купить не успел, но это я еще наверстаю. Главное сейчас – увидеть жену и разделить с ней собственную радость, а еще сказать спасибо за тот подарок, что она мне сделала. Самый лучший, на который способна женщина для своего мужчины.

– Привет, малыш, – я первым заглядываю в палату, куда Яну перевезли после операционной. Ами топчется позади.

Жена переводит на меня усталый, но счастливый взгляд. Дежурная медсестра у палат интенсивной терапии предупредила, что пока Яна еще не отошла от наркоза. Чувствительность нижней части тела только начала возвращаться, поэтому какое-то время жена проведет здесь, а дальше ее уже переведут в палату, где она будет лежать вместе с детьми.

– Ты их видел? – спрашивает тихо, не переставая улыбаться. – Правда, они самые красивые на свете?

Мы с Амилией входим в палату и прикрываем за собой дверь.

– Да, мы видели. Они на самом деле самые красивые на планете, малыш, – я присаживаюсь на постель рядом с женой, наклоняюсь и целую ее в лоб. – Спасибо тебе, любимая.

– И тебе спасибо. Ты ведь их отец. Без тебя бы они не получились, – усмехается жена, подмигнув мне.

Мы смотрим друг на друга долго и пристально. В этом миге вся наша любовь и все безумие, которое однажды ее сотворило.

– Кхем... поздравляю, Ян. Я видела малышей. Они клевые, – смущенно произносит Ами, стоя рядом с кроватью и заложив руки за спину.

– Спасибо, Амилия. Не получилось у тебя улететь, да? – смеется жена, на что дочка лишь взмахивает рукой.

– Зато я детей сразу увидела! Медсестра сказала, что чуть позже их принесут.

– Да. Не могу дождаться, – Яна сжимает мою ладонь и начинает ласково поглаживать ее большим пальцем. – Пора определиться с именами, Рустам.

– Слушайте, вы тут побудьте вдвоем, а я пока схожу... за кофе... Ну, в общем, прогуляюсь...

Дочка пятиться к двери – хочет оставить нас с Яной наедине, чтобы бы могли поговорить и провести немного времени только друг с другом. Я благодарно смотрю на нее и киваю.

– Возьмешь мне тоже кофе, детка?

– Ок, пап! Как раз, пока буду ходить, может и детей принесут.

Ами выходит из палаты, а я вновь обращаю свой взор к Яне.

– Так, как их назовем, Рустам?

– Ну, ты же хотела Александр и Михаил. Пусть так будет. Все, что ты захочешь, малыш.

Она ласково берет мои ладони и прижимает к своим щекам.