Текст книги "Трепет. Годы спустя (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

12 глава

Яна

– Мы ничего не ели и не пили, – отвечает вместо меня Амилия, чуть подавшись вперед корпусом. – Даже воду нам не давали эти мудаки.

– Ами! – я осекаю девочку, которая лишь фыркает.

– Ну а что? Как их еще назвать?

Она без конца косится в сторону Максима, изучая его заинтересованным взглядом. Понятное дело, внимание его хочет привлечь типа взрослыми разговорами. Это даже смешно, потому что Ами всего четырнадцать. Неужели она думает, что такой взрослый парень действительно обратит на нее внимание? Это вообще незаконно... Хотя подросткам свойственно алогичное мышление, в верности которого они уверены обычно на все сто. И, наверное, юным девушкам часто нравятся взрослые парни, потому что есть в них что-то – зрелость и особое обаяние, сила и самодостаточность. Это даже на интуитивном уровне чувствуется. Но вот насчет Зверга я бы еще могла поспорить. На мое мнение о нем все же накладываются фрагменты из прошлого.

– Пристегнитесь, – командует Макс, усмехнувшись словам Ами. – До дома твоей подруги отсюда путь неблизкий, Ян, так что остановимся по дороге и возьмем что-нибудь перекусить и попить.

Я киваю, вытягивая ремень безопасности, и тут же стреляю требовательным взглядом в сторону Амилии, которая в свою очередь пристегиваться не торопится.

– Ладно-ладно, – закатывает она глаза и тоже тянется к ремню.

– Как дела, Ян? – спрашивает Макс примерно через минут десять пути. При этом он смотрит на меня через зеркало заднего вида. Мне не очень комфортно от его взгляда, но я напоминаю себе, что Рустаму доверяю, а он бы не стал рисковать нашей с Ами безопасностью, так что волноваться не о чем.

– Все хорошо. Живем сейчас в Америке преимущественно. У тебя как? – последний вопрос задаю в основном из вежливости, но еще и потому, что пытаюсь прощупать почву. Должна же я тоже убедиться в адекватности и порядочности Максима. Машинально кошусь взглядом в боковое зеркало. Позади нас едет Валерий, я вижу фары его машины в отражении. Это чертовски успокаивает. – Слышала, у тебя теперь свои спортивные клубы имеются. И даже хоккейная команда.

– Верно, – парень кивает. – Дед мне завещал приличную сумму. Из-за долгов отца пришлось распродать все наше имущество. Если бы не дед, мы с мамой временно банкротами бы остались. Его деньги помогли на ноги встать и ей, и мне. Ты знаешь, после той истории с отцом, она всех клиентов растеряла. Долго потом не могла базу новую собрать. Многие задачи я на себя взял, чтобы маме легче было.

Удивительно, что Максим говорит абсолютно спокойно и без обид. Во всяком случае я не слышу в его голосе ни ноток желчи, ни осуждения, хотя именно мой муж повинен в том, что его отца в итоге закрыли. Конечно, Зверг-старший тот еще ублюдок, и сам Макс тогда поступил плохо, но я никогда раньше не задумывалась, как действия Рустама повлияли на маму Максима, ее жизнь, ее дело. Она ведь юрист. Такие проблемы с законом у супруга не могли не отразиться на ее деятельности.

– Сейчас уже хорошо все.

– Рада за тебя.

– Правда? – усмехается Зверг.

– Честно.

– Спасибо, Ян. Это тоже искренне.

Я снова ловлю на себе его взгляд, а еще заинтересованный взгляд Амилии сбоку. Она будто спрашивает "а что происходит?" Ну, нет уж. Рассказывать я ей ни о чем не собираюсь. Пусть прошлое останется в прошлом, да и незачем Ами об этом знать. Макс довезет нас до Нимб и потом исчезнет из нашей жизни навсегда. Я рада, что он раскаялся, и что не собирается мстить Рустаму или мне, но на этом все.

Как Максим и обещал, спустя минут тридцать мы останавливаемся у какого-то кафе. Он моргает аварийками Валерию, после чего выходит из машины.

– Макс, эммм... Ами не ест мясо, поэтому возьми что-то без него, – тянусь к сумке, чтобы достать кошелек, но Зверг лишь скептически выгибает бровь, посмотрев на девочку и затем на мои манипуляции с сумочкой.

– Не обижай меня, Ян. Я сам заплачу.

Дверь с хлопком закрывается. Через окно я вижу, как Валерий подходит к Максу, тот объясняет, что собирается купить еды, затем скрывается в здании кафе. Валера остается стоять у машины, закуривает сигарету и заглядывает к нам, чтобы узнать, все ли в порядке.

– А что вас связывало в прошлом с этим Максом? – интересуется Амилия, наматывая розовый локон волос на палец. – Вы так переглядывались... Так что за тайны?

– Ничего из того, что тебе следует знать.

Потворствовать заинетерсованности девочки в Зверге я не собираюсь. Это не тот случай, когда мы можем обсудить какого-то парня, словно лучшие подружки. Его лучше вообще не обсуждать.

– Взрослые. Как с вами скучно. Я же уже не ребенок вовсе.

– Ребенок.

– А вот и нет.

– А вот и да!

Разговор о ребенке тут же напоминает мне о моем малыше и боли, которая почему-то до сих пор не проходит, хоть и стихла немного. Я украдкой поглаживаю живот и мысленно обещаю малышу, что позабочусь о нем, и что все у нас будет в порядке. Больше я не буду волноваться и дергаться. Дальше только покой и забота о ребенке.

Макс возвращается довольно быстро. Протягивает мне и Ами два бумажных пакета с едой, и бутылки с холодным лимонным чаем.

– На, это тебе, – он бросает девочке еще какой-то розовый пакетик.

Она ловит его, недоуменно поглядывая на Максима.

– Что это?

Тот пожимает плечами.

– Какой-то подарок к пончикам. Я взял, – он чуть наклоняется вперед и приставляет палец к волосам девочки, – потому что сразу напомнило вот эту ху...

– Макс! Ей четырнадцать!

– А, да, прошу прощения. Вот эту херню розового цвета у тебя на голове.

У меня не получается сдержать тяжелый вздох, потому что я чувствую, как Ами рядом напрягается и с силой сжимает розовый пакетик.

– Это не херня. Это волосы! – цедит она.

– Розовые волосы – это херня. Но ничего. Это легко исправить. Волосы можно перекрасить. Не все в жизни можно вот так исправить. Некоторые поступки до конца никогда не исправляются и не прощаются, да, Ян? – он подмигивает мне в зеркале и горько усмехается, после чего достает из своего пакета гамбургер и снова поворачивается к Ами. – Точно мясо не хочешь? Здесь отличные бургеры. Средней прожарки. С кровью, – он демонстративно откусывает кусок от бургера, отчего Амилия кривит губы и начинает выражаться на английском, именуя Зверга всеми возможными американскими ругательствами.

Тот лишь добродушно ржет в ответ, заводит двигатель, и мы снова трогаемся.

– Asshole (пер. мудак), – бурчит девочка, доставая из своего пакета пончик с розовой глазурью.

Розовой... О, боги...

Кажется, больше Макс Амилии не нравится?

13 глава

Яна

Когда мы подъезжаем к дому Нимб и выходим из машины, Макс задерживает меня, схватив за локоть, в то время как Валерий и раздраженная донельзя Ами идут вперед к воротам. Водитель при этом бросает на нас со Звергом недовольные взгляды. Я киваю ему и слегка улыбаюсь, чтобы успокоить.

– Идите, Валер. Я быстро.

Поворачиваюсь к Максиму и аккуратно высвобождаю руку из его захвата.

– Ты что-то хотел?

– Да, – кивает парень, внимательно и как-то смущенно меня разглядывая.

Макс Зверг смущается? Вот это поворот!

– Я извиниться хотел, Ян. За то, что был такой свиньей и обидел тебя. Понимаю, что это не изменить, не исправить. И ты не обязана меня прощать и даже слушать. Но я должен был это сказать. Хочу, чтобы ты знала – сейчас я бы так никогда не поступил. Это было низко и жестоко с моей стороны. Я был неправ.

Слова звучат так неожиданно, что я не сразу нахожусь, что ответить. Говоря все это, парень выглядит искренним и по-настоящему стыдящимся прошлого. Много ли людей действительно способны осознать совю неправоту и попросить за нее прощения? Тем более, когда речь идет о чем-то серьезном.

– Спасибо, Макс. За то, что извинился. Я рада, что ты все понял. И... рада, что ты выбрал иной путь в жизни. Не как твой отец. Это достойно.

Его губы кривятся в усмешке, он кивает и небрежно проводит пятерней по волосам.

– Да. Это был трудный путь, но оно того стоило.

– За то, что помог мне и Рустаму, тоже спасибо.

– Не за что, – отвечает Максим, бросив взгляд в сторону Амилии. – Не знал, что у Багримова есть такая взрослая дочь. Когда он попросил о помощи своей жене и дочке, я сначала подумал, что у вас родился совместный ребенок. Потом Рустам объяснил. А вы еще не решились? – он стреляет глазами на мой живот. – На своего?

Мы решились. Я еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться и не прижать ладонь к животу. Не хочу никому говорить про ребенка, пока о нем не узнает Рустам. Достаточно, что Валера и Ами в курсе. А ведь муж должен был узнать о малыше в первую очередь.

– Пока думаем, – уклоняюсь от прямого ответа, да Максим и не допытывается. Просто кивает и неловко улыбается.

– Яна Андреевна, идемте в дом, – сердито окликает меня Валерий. Я машу ему рукой, после чего прощаюсь с Максом.

– Еще раз спасибо и удачи тебе. Не будь больше таким, как в прошлом.

– Постараюсь, – усмехается парень. – И тебе, Ян, спасибо. Береги себя.

Он садится в машину и уезжает. Мы же вместе с Валерой и Ами заходим в дом, рядом с которым куча охраны. Дом у них просто огромный – Карим приобрел, когда Нимб еще беременна была. Вряд ли здесь всегда такое количество охранников. Думаю, Карим и Рустам позаботились об этом только сегодня из-за случившегося.

– Что хотел Зверг? – хмуро интересуется Валерий, понизив голос и наклонившись к моему уху.

– Просил отпущения грехов за прошлое.

– А, – водитель тихо посмеивается. – Прозрел, значит? Альфа-самец, бл*дь!

– Боже мой, Янка, привет! Я так волновалась! Мне когда Карим позвонил и объяснил ситуацию, я чуть от беспокойства ногти себе не сгрызла! – подруга встречает нас в прихожей, и как только мы переступаем порог, заключает меня в крепкие объятия. – Скорее проходите! Я чай заварила и приготовила свою фирменную фриттату.

Амилию Нимб тоже обнимает. Хоть они и нечасто встречались раньше, но все же виделись и Нимб даже сказала, что Ами чем-то напоминает ей себя в таком возрасте. Вполне верю...

– Валер, вы зайдете?

– Нет, мне ехать надо, – отрицательно качает головой водитель. – Яна Андреевна, вы, если что, на связи будьте.

Валера уходит, а мы с Амилией идем следом за Нимб в кухню. У девочки в руках пакетик, что отдал ей Макс. Она его еще не открывала, но и выбрасывать не стала, хотя я была уверена, что после саркастичных приколов Максима, она его выкинет, как только мы выйдем из машины.

– Пливет, – неожиданно раздается детский голос позади нас.

– Эй, – повернувшись, я сразу начинаю улыбаться. На нижней ступени лестницы стоит сын Карима и Нимб, Артурчик, и смущенно прячет лицо за перилами. – Привет, малыш, – я присаживаюсь на корточки и протягиваю ему руку.

Он делает несколько шажков вперед и вкладывает свою маленькую ладошку в мою, пожимает. Удивительно – у него такие же кудрявые волосы, как у Нимб, но при этом темные, как у Карима. И глаза разного цвета – один карий, а второй голубой. Ну и сотворили же они чудо.

– Ух ты! – вскрикивает Амилия, присаживаясь рядом со мной. Артура она раньше не видела. Нимб, в основном приезжала к нам в гости одна, а когда с Артурчиком, то Амилии не было. – У него разные глаза, Ян! Такое бывает?!

– Да. Это называется гетерохромия, – смеется Нимб, подойдя к сыну и ласково потрепав его по голове. – Малыш, познакомься с Амилией. Это дочка дяди Рустама.

– Пливет, Амилия. Я Алтул Калимович, – важно отвечает мальчик, отпустив мою ладонь и протянув руку к волосам Ами. – Лозовые. Смешная, – хихикает Артур, а затем звонко засмеявшись, убегает в сторону кухни.

– Ну хоть хренью не назвал, – буркает Ами, пожав плечами.

*********

Пока Нимб раскладывает еду по тарелкам и разливает чай, я иду в туалет, чтобы проверить нижнее белье. Нет ли на нем крови? Слава богу, нет. Боль стихла, что успокаивает меня. Кажется, все обошлось. Теперь главное больше не нервничать и не попадать в опасные ситуации. Я улыбаюсь, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной. Бледная и уставшая. Надо бы поспать. Надеюсь, удастся, учитывая, что я понятия не имею, где именно Рустам, когда вернется, и все ли будет в порядке? Мало ли, на что этот Северов еще способен.

Быстренько умываюсь прохладной водой, после чего выхожу из туалета и направляюсь в кухню.

Амилия сидит за обеденным столом и пьет чай, вокруг нее бегает Артур, то и дело показывая ей какую-нибудь очередную игрушку. Я вдруг отчетливо представляю картину, как наш с Рустамом ребенок будет также бегать возле нее, пытаясь вырвать у сестры кусочек внимания. Надеюсь, к моменту его рождения Амилия примет и полюбит ребенка. Потому что, как строить с ней отношения в ином случае, я не представляю.

Перевожу взгляд на подругу, которая крутится возле плиты, посматривая на сына через плечо и улыбаясь. Нимб нашла свое призвание. Первое – быть мамой и женой. Второе – быть поваром. Кто бы мог подумать, что девушка, не умеющая даже яичницу готовить, однажды научится создавать такие потрясающие, как на вид, так и на вкус, кулинарные шедевры. На столе стоит один из них – фриттата.

Слышу урчание в своем животе – реакция на приятный запах еды и аппетитный вид. Несмотря на то, что в машине у Макса мы поели, я все еще голодна. Конечно, одного перекуса фактчиески за целый день определенно недостаточно.

– Ян, ты чего зависла? – выгибает розовую бровь Амилия, вертя на пальцах какую-то розовую резинку.

Нимб тут же поворачивается ко мне, отложив ложку, которой что-то мешала в кастрюле на плите.

– Давай, садись и ешь. Ты нормально себя чувствуешь? Что-то ты бледная какая-то.

Я машу рукой и усаживаюсь за стол.

– Все нормально. Просто устала. Сейчас поем и прилягу спать, если ты не против, – отрезаю кусочек фриттаты и, насадив на вилку, отправляю себе в рот.

– Конечно нет! Поболтаем завтра. Представляю, какой денек у вас сегодня был.

Артур забирается на колени к матери и обхватывает ее шею руками. А ведь Нимб однажды чуть не потеряла ребенка. И вот он сидит у нее на коленях, обнимает и шепчет "мамочка". Разве это не счастье?

– И не говори...

– Я бы тоже поспала, – встревает в наш разговор Амилия. – Хоть я и не устала вроде, но ощущение такое... странное, в общем.

– Это из-за перевозбуждения, – отвечает Нимб. – А чай я с ромашкой сделала. Он успокаивает. Вам такой как раз сейчас кстати.

Я благодарно смотрю на подругу и делаю небольшой глоток сладкого и ароматного чая. Ами свой уже допила. Она хватает пустой стакан, отодвигает тарелку с почти не тронутой фриттатой, и идет со стаканом к раковине.

– Спасибо, но я, наверное, правда пойду отодхнуть.

– А почему не поела? Не понравилось? – спрашивает Нимб, бросив взгляд на полную тарелку девочки.

– Да нет. Я просто яйца не очень люблю. И мясо, и рыбу тоже.

– Ооо! – вскидывает брови подруга. Я тоже вскидываю свои и развожу руками – мол, как есть, так есть. Ничего не поделать.

– Ну, теперь буду знать... Артурчик, покажи Ами ее комнату. Помнишь, где я тебе показывала? – просит Нимб сынишку, когда Амилия ставит чистый бокал на решетку.

Тот довольный тем, что ему доверили столь важное дело, спрыгивает на пол и тут же хватает Ами за руку.

– Быстлей пойдем! У тебя комната лядом с моей!

– Какое счастье, – беззлобно бурчит Ами, и спокойно уходит вместе с Артуром.

Мы смотрим им вслед, улыбаясь.

– А ты как, Ян? Не решилась еще на своего? – ухмыляется Нимб, а мне так безумно хочется ей рассказать, что я уже беременна, но я молчу. Сначала Рустаму скажу. Удивительно, что Ами ничего Нимб не доложила, пока я в туалете была.

– Решилась. Думаю, пришла пора.

Мы еще недолго болтаем с подругой, делясь последними новостями. Я объясняю насчет сегодняшнего "приключения", потому что муж толком не успел ей ничего поведать. После чего мы тоже отправляемся спать. В доме есть несколько гостевых спален. Одну из них Нимб приготовила для нас с Рустамом. Другую для Ами.

– Ну не поедете же вы домой ночью?! Кто знает, во сколько они вернутся? Выспитесь здесь.

Нимб права. Куда нам спешить, да и зачем? К тому же я действительно очень устала.

Перед тем, как лечь в постель, отправляю Рустаму сообщение, что очень его люблю и желаю спокойной ночи, но ответа не дожидаюсь, так как засыпаю сразу, как только опускаю голову на подушку.

Просыпаюсь из-за сильной тянущей боли в животе и пояснице, а еще ощущения влажности между ног. Сны мне никакие не снились, поэтому возникает чувство, будто я только-только глаза закрыла.

Резко поднимаюсь на постели и отбрасываю одеяло в сторону. С ужасом замечаю растекающееся красное пятно на нижнем белье.

– Нет, нет... нет... нет, только не это...

Ребенок. Боже...

Мое тело и разум будто парализует. Я никак не могу сообразить, что делать, как быть?! Господи... скорая. Нужно взывать скорую. Мне срочно надо в больницу!

Вскакиваю с постели, набрасываю на себя халат и выбегаю из комнаты. Телефон при этом хватаю с тумбочки и сразу набираю 112.

Вызов принимают быстро. Я начинаю тараторить, объясняя, что именно со мной происходит. Голос срывается от тревоги, в носу щиплет от подступающих к глазам слез.

Я не могу потерять ребенка. Я его не потеряю. Нет. Нет!

Диспетчер пытается меня успокоить, сообщает, что вызов принят и скоро приедет неотложка.

Я прижимаюсь спиной к стене в коридоре и просто сползаю на пол.

Господи... Боже... Как же так... Утром врач проверяла меня. Сказала, что все в порядке. И боль вечером была такая же, как утром. Почему же кровь?! Неужели все так плохо? Но крови так много... Ее так много... Простыня ведь тоже была в крови... Мне нужно что-то делать... Я не могу потерять ребенка. Меня это убьет, Рустама это уничтожит...

Переодеться, сменить белье. Я должна быть готова сразу ехать! Надо разбудить Нимб, чтобы она одолжила мне что-то из своих вещей. И объяснить ей все придется.

А что я скажу Рустаму? Как я ему это скажу? Я не смогу! Не смогу... боже...

Медленно поднимаюсь с пола, прижимая руку к ноющему животу. Слезы градом текут по щекам. Нужно собраться, успокоиться. Иначе только хуже будет.

– Ян? Ты не спишь? – неожиданно раздается голос Нимб со стороны лестницы. – А Рустам и Карим прие... Ян?! Что с тобой?! – она бросается ко мне, заметив, в каком я состоянии. – Что случилось?!

Девушка приобнимает меня и разворачивает к себе так, что лестница оказывается позади меня.

– Я... я была беременна, Нимб. И, кажется ... я потеряла ребенка... – всхлипываю, глядя на подругу. – Рустам не должен знать. Его это убьет. Он и так злится на Ами, ведь из-за ее выходки мы с ней оказались в опасности. Про мою беременность я ему еще не успела сообщить. Я не знаю, что делать! Господи, как мне быть?!

– Что ты сказала?! – за спиной раздается гневное рычание.

14 глава

Яна

Муж практически не слушает, что я отвечаю и изо всех сил пытаюсь ему объяснить между всхлипами. Хватает на руки и несет к машине. Я вцепляюсь в его плечи и кричу, что мне нужно переодеться, что все белье в крови, и что я уже вызвала скорую. Хочу его остановить и хоть как-то успокоить, но по лицу вижу, что не выйдет. Взгляд дикий, губы плотно сжаты. Он на ходу бросает Нимб, чтобы та принесла какие-нибудь вещи в машину. Подруга не спорит, а просто убегает к себе в спальню.

Рустам аккуратно сажает меня на заднее сидение машины. Я замечаю Карима, который выходит из дома следом за нами. Рустам начинает наспех объяснять ему, что случилось, просит присмотреть за Ами. Муж ведет себя так, будто его вовсе не удивляет тот факт, что я жду ребенка... или ждала...

Через минуты три Нимб подбегает к машине и сует мне в салон пакет с вещами и мою сумку.

– Я подумала, что понадобится. Там ведь наверняка документы.

Я благодарно киваю и начинаю вытаскивать белье и одежду. Рустам уже заводит двигатель, бросив на Нимб нетерпеливый взгляд, чтобы та поскорее закрыла дверь и позволила нам уехать. Машины неотложки поблизости я еще не вижу.

– Ян, ты только не паникуй. У меня крови тоже много было, когда я ребенка чуть не потеряла. Карим меня вообще без сознания вез в больницу. Но все обошлось. Не нервничай, ладно? Иначе хуже сделаешь.

Снова шмыгаю носом и вытираю слезы тыльной стороной ладони. Когда мы созванивались с Нимб четыре года наза, когда она лежала в больнице из-за угрозы выкидыша, я и не представляла, насколько ей тогда было страшно и тяжело. Сейчас представляю. Тревога буквально разрывает сердце на части и кислотой разливается в груди.

Дверь захлопывается, машина срывается с места. Рустам не едет, а мчит по дороге. Я вижу, как напрягаются его руки на руле, как неестественно прямо держит он спину.

Быстро надеваю чистые трусики, штаны и майку с кофтой. Грязные вещи убираю в пакет. Мне кажется, или кровотечение стихло? Это хороший признак или же наоборот – все кончено?

– Рустам... прости, что не сказала о ребенке раньше... Я сама только утром точно о беременности узнала. Хотела рассказать тебе вечером, потом... все это случилось с Ами и Северовым... Я боялась тебя тревожить еще сильнее...

– Я знал о ребенке, Ян, – резко обрывает меня муж. – Валера мне рассказал, что вы в больницу ездили. А Северов звонил, когда тебя похитили. Он в твоей сумке фото УЗИ нашел. Только потом крысеныш сбежал. Сначала он там был. Рядом с вами.

Я недоуменно смотрю на Рустама, прижимая ладонь к животу. Так он все знал?

– А почему ты ничего не сказал? Ну, когда приехал за нами. Ты... не рад?

Он резко поворачивается ко мне и окидывает тяжелым взглядом.

– Что за глупости, Ян? Конечно, я рад. Я, бл*дь, счастлив! Был... пока не увидел тебя сегодня у лестницы в слезах.

Прикусив губу до боли, я опускаю взгляд на свои колени. Всхлипы снова начинают разрезать тишину в салоне. Я хочу их сдержать, но не выходит. Да и как это возможно, когда скоро я, возможно, услышу самое страшное – малыша не будет...

– Ян, ты, правда, собиралась от меня скрыть, что беременна была? Если бы я не приехал, то дальше что? Ты бы поехала в больницу на скорой и потом наврала бы? Это я о том, что ты говорила своей подруге в доме.

Я судорожно качаю головой и прижимаю ладонь ко рту. Он же все слышал...

– Это истерика. Я с психу сказала, любимый... Я бы не стала тебе лгать... прости, пожалуйста. Прости меня!

– Все. Успокойся. Не плачь. Я ни в чем тебя не обвиняю. Только не тебя.

До больницы мы доезжаем минут за двадцать, хотя мне всегда казалось, что от дома Нимб до медгородка довольно приличное расстояние. Рустам так гнал, что мы буквально летели по дороге, а не ехали. В здание он меня тоже заносит на руках. Даже спорить с ним бесполезно.

– Моей жене нужна помощь! Она беременна, но у нее началось кровотечение! – выпаливает он врачам и медсестрам в приемном покое.

Его сразу просят положить меня на каталку и показывают комнату ожидания, где он может подождать, пока меня осмотрит врач.

– Я с ней хочу пойти, – рыкает муж на одну из подошедших к нему медсестер.

– Не глупите, мужчина. Вас будут держать в курсе. Лучше возьмите себе кофе и успокойтесь. У нас тут периодически вот такие взвинченные папаши появляются. Еще в отделении на этаже вас не хватало!

**********

Полчаса ожидания.

Такие долгие полчаса. Как вечность.

Осмотр врача, забор анализов, УЗИ, капельница... И Рустама нет рядом. Он сейчас где-то там, в комнате ожидания, как тигр в клетке. Я уверена, рвется сюда, но его пытаются успокоить, угомонить и просят подождать врача, который сам к нему спустится и все расскажет. После того, как расскажет мне...

– Еще раз доброй ночи, Яна Андреевна, – в палату, где я, дрожа от страха и тревоги, лежу под капельницей на кровати, заходит врач, Алескей Антонович – он же осматривал меня чуть ранее. Высокий, статный мужчина, около сорока лет. В его руках планшетка, видимо, с моей историей болезни. Он опускает в нее взгляд, и долго-долго молчит. Очень долго... затем медленно переводит тяжелый взгляд на меня. – Яна Андреевна... мне очень жаль, но беременность сохранить не удалось. У вас случился самопроизвольный аборт с полным отторжением плодного яйца. Сейчас вам колят антибиотики и противоспалительные, чтобы...

Я его не слушаю.

Больше не слушаю.

Потому что не хочу слушать. Я сейчас даже дышать не хочу. Хочу исчезнуть. Навсегда. Закрываю глаза, чтобы темнота подарила мне жалкую иллюзию забытия и одиночества. Сглатываю с трудом – горло сдавило. Слезы текут по щекам, но я их не вытираю. Пусть текут.

Это я виновата. Я должна была поехать в больницу сразу, я не должна была отпускать Валерия – пусть довез бы меня сам до квартиры, и никакого похищения не было бы. Я должна была сделать хоть что-то, но не сделала. Я не сохранила ребенка. И теперь его у нас не будет.

– Яна Андреевна? Вы меня слышите? Вам дадут успокоительные, а завтра мы с вами поговорим, хорошо? Не нужно сильно плакать. У вас все еще обязательно будет. Это я вам обещаю, как врач. Вы здоровая и молодая. Родите еще своего малыша, и не одного. Просто в следующий раз, будете планировать беременность.

Я все еще лежу с закрытыми глазами. Чувствую, как прохладная рука мужчины скользит по моей щеке, вытирая слезы.

– Ваш муж просится к вам. Сейчас он поднимется.

Я качаю головой и всхлипываю.

Нет. Нет. Только не Рустам. Что я ему скажу? Как мы это переживем?!

Хочу остановить врача, крикнуть, чтобы не позволял никому подниматься в палату, но сил нет, и он уже выходит.

Я поворачиваюсь набок и тихо плачу. Нос закладывает, глаза горят, а рука все еще тянется к животу, чтобы погладить. Только там больше нет ребенка.

Мне так холодно и одиноко. Так хочется согреться. И хоть я не представляю, как говорить о случившемся с Рустамом, как вынести и свою, и его боль одновременно, мне он необходим. Сейчас я понимаю, что он мне невыносимо нужен. Хочу, чтобы он лег рядом, обнял меня и сказал, что все будет хорошо, что мы справимся, что я ни в чем не виновата.

Я лежу так долго. Минута, две, три... десять... Приходит медсестра и снимает капельницу. Вкалывает мне успокоительное, а Рустама все еще нет. Он не поднялся. Почему? Не хочет меня видеть?

– Скажите, – зову слабым голосом медсестру, когда она уже подходит к двери, намереваясь выйти, – а вы... не знаете, где мой муж? Он был в комнате ожидания. Не могли бы вы его позвать?

Женщина поворачивается и смотрит на меня с сочувствием.

– Кажется, ваш муж ушел после разговора с врачом.