Текст книги "Трепет. Годы спустя (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Знаешь, Сашка у нас уже есть. И даже Майкл, – хихикает жена. – Может, все-таки одного из них назовем Марсель?

Я вздрагиваю, когда Яна называет это имя.

– Малыш...

– Нет, я серьезно, Рустам. Я ведь хотела так назвать ребенка раньше. Сейчас у меня есть шанс это сделать. Пусть будет Марс – воин.

Снова наклоняюсь, прижимаюсь губами к губам жены и сжимаю ее хрупкие плечи. У меня нет слов, чтобы правильно выразить, как много это значит для меня. Я бы хотел сейчас вложить в нее свое сердце, чтобы она почувствовала все то, что чувствую я. Только так она смогла бы до конца понять меня. Ту любовь и благодарность к ней, которые до края заполняют мое существо.

– Спасибо, тебе, малыш. Пусть будет Марсель...

– А второго, как назовем?

К тому моменту, как возвращается Амилия, мы так и не выбрали имя второму сыну, поэтому предлагаем ей поучаствовать.

– Стефан... А, нет! Роберт или Эдвард – я просто "Сумерки" люблю... А еще можно Аче... "Три метра над уровнем неба" я тоже люблю. Касас такая прелесть! Кстати, Марио! Хотя... Марио Багримов как-то не очень звучит. Роберт или Эдвард лучше!

Мы с Яной переглядываемся и закатываем глаза.

Спасает нас приход медсестры. Открыв дверь, она вкатывает в палату две кроватки с нашими детьми.

– Пора знакомиться? – расплывается в белозубой улыбке полная темнокожая женщина.

В палате тут же воцаряется тишина. Яна и Ами завороженно смотрят на то, как медсестра достает из кроватки сначала одного малыша, аккуратно кладет жене на грудь, а второго подносит мне. Я осторожно беру крохотного сына. Он меньше моего предплечья...

– Это Марсель, – шепчет Яна, пальцем проведя по щечке ребенка. – Какой ты красивый... Какие вы оба красивые...

Я смотрю то на сыновей, то на жену, и все пытаюсь осознать размеры своего счастья, но кажется, это невозможно, потому что его слишком много. Оно пропитывает пространство, пронизывает воздух, вырастает величиной с целый мир.

У Яны слезы текут по щекам. Мой маленький сильный малыш. Сколько ты перенесла...

– А как тебе имя Эмиль, Рустам? Похоже на Амилию. Я как-то читала, что эти имена означают "соперник, не желающий уступать".

– По-моему, очень хорошее имя, малыш.

Услышав это, дочка кривит лицо и громко фыркает, но все же подходит ко мне и осторожно проводит ладонью по животику ребенка.

– Ты только посмотри на этих двух мстителей! – буркает Ами, широко улыбнувшись. – Какие злопамятные! Ну, ничего! Вот подрастешь ты, Эмильчик, мы с тобой вдвоем им покажем. И Марселя тоже на свою сторону переманим!

Яна заливисто смеется.

– Слушайте, можно я вас сфотографирую всех вместе? – спрашивает дочка, достав телефон из кармана джинсов.

– Нет, Рустам, лучше пусть нас сфотографирует медсестра, – отвечает жена и подзывает Амилию жестом к себе. – Садись рядом!

Передав медсестре гаджет, дочка усаживается на кровать. Они с Яной придерживают Марса, Эмиль лежит у меня на руках. Мы вместе смотрим в камеру и улыбаемся. Я еще не знаю, но позже этот момент Яна нарисует на стене нашего дома. Там будет еще много моментов, много людей, дорогих нам. Но самое главное, что там всегда будем мы.

Эпилог

Яна

4 года спустя

"Привет, мам! Снова пишу тебе, как уже делала несколько раз, чтобы рассказать о своей жизни. Я очень надеюсь, что ты получила все мои послания. Мне хочется верить, что где-то там, за пределами нашего разума, есть мир, где ты существуешь. Где живет наш с Рустамом нерожденный малыш, и сын Рустама, Марсель... И там, в этом мире, у него здоровое сердце. И у тебя тоже все хорошо.

Может быть, я никогда этого не узнаю точно, но вера очень помогает идти дальше, не затухать и не сходить с ума от тоски, которая временами заполняет душу, ведь я больше никогда не смогу коснуться твоих рук, обнять тебя и прошептать, как я люблю и скучаю.

Я уже рассказывала тебе, что у нас с Рустамом родились дети. Мы назвали их Марс и Эмиль. Они подросли и стали очень смешные. Много говорят и достают Сашку с Ами. Рустам их безумно любит, как и я.

Знаю, что долго испытывала чувство вины за свою любовь к мужу, даже сейчас она в какой-то степени присутствует внутри меня. Но я очень надеюсь, мам, что где-то там, далеко, ты меня простила. Мне очень нужно твое прощение и понимание, поэтому в который раз я прошу "прости меня, пожалуйста".

Первый год после рождения малышей было довольно трудно. Я надеялась, что наши мальчики будут спокойными, но в этом плане, нам не повезло. У тебя очень горластые внуки, мам.))) А сейчас, когда они научились говорить, их вообще не угомонить.

Ами и Сашка часто помогают мне с ними. Анна тоже, и Нимб временами наведывается в Америку с Артурчиком и Каримом. В этот раз мы сами решили приехать в Россию. Буквально на несколько дней, а когда собрались возвращаться обратно, с нами увязались все. Семейство Ахметовых решило, что мы слишком мало побыли в Москве, поэтому сегодня мы улетаем обратно всей гвардией.

Год назад мы с Рустамом решили нанять няню, чтобы я могла вернуться к работе. Сама понимаешь, Ами учится в колледже, Сашка в школе, Анна работает и Рустам тоже. Чаще всего мальчишки проводят время со мной, но я стала скучать по рисованию и редким минутам тишины и покоя. Мы стали водить детей в сад, но этого тоже оказалось недостаточно. Бывает они болеют или просто капризничают. Няня очень спасает в такие дни и моменты. Мы наняли прекрасного специалиста, Сесиль, и за год она сама привязалась к детям, как к родным.

Как странно все бывает в жизни. Плохое порождает хорошее. Боль идет рука об руку со счастьем. Мы много с мужем пережили, много потеряли и много обрели. Я благодарна судьбе за то, что та научила нас ценить друг друга, нашу любовь и семью, наших близких. Она научила не только нас с Рустамом, но и других тоже. Я вижу это, глядя на Амилию и Анну.

К следующему месяцу я организую две выставки в поддержку женщин, потерявших детей, и детей, потерявших родителей. Это очень важная для работа, потому что я была на месте и тех, и других. Я надеюсь, ты увидишь ее, мама, и будешь мной гордиться. И я также надеюсь, что кому-то моя выставка поможет. Может, одним она вернет жажду к жизни, другим веру в лучшее, третьим надежду на новое счастье, а четвертым любовь к близким. Я бы очень хотела, чтобы каждая моя работа открывала новую створку в сердце людей и давала им какую-то ценность, которую они унесут с собой. Пусть самую маленькую, но ведь все вырастает, да, мам? Как тот цветок, что я посадила после выкидыша, как наша с Рустамом любовь, как Амилия выросла из взвинченного подростка в добрую и благородную девушку. И я тоже расту. И собираюсь расти дальше вместе со своей огромной семьей.

Знаешь, мне кажется, этому миру не хватает доброты. Но не потому, что сам этот мир злой, просто в нем слишком много боли, с которой у людей не получается справиться. Я хочу сделать этот мир лучше. Хотя бы немножко. Чтобы в нем стало чуть больше тепла, добра и умения прощать и верить. Чтобы все больше людей могли творить любовь, и чтобы эта любовь, свет и трепет оставались с ними годы спустя.

Люблю тебя, мамочка, и никогда не забуду!

Всегда твоя, дочка Яна..."

Перечитав письмо, я сворачиваю листок, достаю зажигалку и поджигаю. Бумага медленно сгорает, ветер уносит пепел в небо. Я смотрю, как крупицы пепла летят в небеса вместе с моими словами.

Надеюсь, они долетят до тебя, мам...

Перед отъездом из России мы с Рустамом решили сходить на кладбище и положить близким цветы. Сначала зашли к маме, теперь пойдем к Марселю. Муж как обычно кладет машинку на памятник, только теперь рядом с этой машинкой он ставит еще одну. Это для малыша, которого мы потеряли. Его мы никогда не забудем. Взявшись за руки мы долго молчим. У нас есть эти минуты молчания, когда можно потосковать о близких. Близнецы сейчас с Сесиль, Амилией и Нимб. Они ждут нас у Карима и Нимб дома, чтобы вместе отправиться в аэропорт. Подруга рассказала мне, что снова беременна. Их сыну Артуру уже почти восемь, вот они с Каримом решили родить еще ребенка. Невольно смотрю на мужа и задумываюсь, решимся ли мы когда-нибудь еще? Наверное, я бы хотела, но позже. Мальчики только начали подрастать, и мне совсем не хочется торопиться с новой беременностью. Все же, пока дети совсем маленькие, это довольно трудный период в жизни женщины, да и мужчины тоже.

– Пора ехать, – тихо произносит Рустам, сжав мою ладонь. – Нас уже ждут.

– Да. Ты прав. Пора. Когда мы приедем в Москву снова?

– Точно не знаю, – пожимает он плечами, запахивает плотнее мое пальто и целует в щеку. – Через пару месяцев, скорее всего.

Мы неторопливо идем к машине, обсуждая будничные дела и планы на ближайшее будущее.

– Иногда очень хочется приехать...

– Да, ты прав. Все-таки, много лет это был наш дом.

– Амилия сказала, что на лето собирается сюда на стажировку. Вроде как ее парень, – это слово муж презрительно выплевывает, отчего я невольно смеюсь, – звал ее на лето сюда. Майкл и Эдие уже дали добро. А я сомневаюсь.

Эдие, кстати, неплохо справляется. Ей всегда требуется наблюдение врачей, но тем не менее, женщина полна жизни. Мы видились несколько раз за эти четыре года. Майкл ей очень помогает. Ами много говорит о них, когда появляется повод.

– Она уже выросла, Рустам. Отпусти поводья.

– Да где выросла, Ян? Ей восемнадцать.

– Помнится, когда мне было восемнадцать, ты уже был по уши в меня влюблен, – намеренно напоминаю мужу, как у нас все начиналось.

– Вот именно! Этого-то я и боюсь!

– Перестань! – хохочу и бью его в плечо, когда мы забираемся в машину. Прохладный весенний воздух врывается в салон вместе с нами, заполняя его свежестью. – Ну, не монашкой же ей быть?!

– Можно подумать, она ею станет!

******

Когда мы возвращаемся, в доме все как обычно. Царит суета. Нимб кормит всех перед отъездом в аэропорт. Эмиль сидит за столом напротив Амилии, перед ним две тарелки: в одной тушеная курица, а в другой кабачок.

– Эмиль, что выбираешь? Курицу "бееее" или кабачок "ням-ням-ням"?

Сын широко улыбается и с криком "Мьаааасооо" хватает тарелку с курицей. Марс тем временем тихонько подкладывает кусочки курицы в тарелку Ами, пока та не видит.

– Эмиль, у нас же с тобой одинаковые имена. Ты просто обязан любить овощи. Они такие вкусные и полезные! – качает пальцем дочка Рустама, но сын лишь звонко смеется.

– Неееть, мьасооо!

– Нет, ну я сдаюсь! – обреченно вздыхает Амилия, откинувшись на спинку стула.

Мы с Рустамом смеемся. Это она еще не обнаружила курицу у себя в тарелке, которую подбросил Марсель.

Увидев нас, дети с визгом срываются со своих мест и бегут к нам обниматься.

– Папа, покатай нас! Мама, пусть папа нас покатает!

Их любимое занятие – кататься на плечах большого и сильного папы. Они готовы этим вечно заниматься, и бывают даже ревут, если Рустам опускает их на пол.

Я так горжусь своими мальчишками. Как и Амилия они растут билингвами. Говорят на двух языках – русском и английском. Правда у этого есть свои сложности из-за звуковых различий, поэтому пока они, бывает, коверкают фонемы, но нас успокоили, сказав, что это выровняется с процессом взросления.

– Вы будете есть? Я на вас тоже сделала, – зовет нас Нимб, помахав тарелками. Карим тут же подходит к жене и целует в щеку.

– Если что, я буду все.

Через два часа мы сытые и счастливые проходим регистрацию на рейс. Сашка и Анна в Америке ждут – не дождутся нашего возвращения. Они с нами не полетели, потому что у Сани была неделя важных тренировок – мой братишка активно занимается боксом и показывает отличные результаты. Мы с Рустамом обещали, что по прилете позовем их к себе на барбекю. Анна придет со своим мужем, Алеком. Они поженились год назад, до этого встречались около двух лет. Алек хороший мужчина. Нам с Рустамом он нравится, и с Сашкой они дружат. Я очень счастлива за Анну и за то, что в жизни у нее наконец все сложилось.

Перелет из России в Америку долгий, поэтому мы сильно устаем с детьми, но вернуться домой всегда так приятно, что усталость как рукой снимает.

Алек, Анна и Сашка приезжают к нам в дом и приносят подготовленные блюда, чтобы нам не пришлось с этим заморачиваться. На заднем дворе у озера мы организуем лежаки и кресла-качалки, чтобы все могли разместиться. Алек и Карим жарят мясо, Нимб о чем-то строго говорит сыну, наши мальчишки прыгают вокруг Сашки и Амилии, а мы с Рустамом стоим в стороне и смотрим на нашу семью. Какая она стала большая и счастливая...

– Эту картину тоже нужно будет нарисовать, да, Ян? – улыбается муж, накрыв мои плечи пледом.

Я улыбаюсь ему в ответ, затем переводу взгляд на стену нашего дома, которую я разрисовала. На рисунках запечтлены фрагменты всей нашей жизни. Каждый раз, когда я смотрю на них, меня будто отбрасывает в прошлое, в эти самые моменты.

В углу мы с Рустамом стоим под дождем... Это было в тот день, когда он вытащил меня из машины Максима Зверга. В голове вспышками мелькают события того дня...

"Проходит минута, вторая, третья. Дверь с моей стороны открывается и меня выдергивают наружу прямо под дождь. Холодные капли начинают беспощадно хлестать по лицу, выводя меня из ступора, возвращая чувствительность и здравый рассудок.

Я поднимаю глаза. Сначала взгляд упирается в шикрокую грудь, обтянутую влажной белой рубашкой. Под намокшей полупрозрачной тканью видна густая поросль темных волос. Моя ладонь лежит поверх груди. Я смотрю на свою руку, но она словно чужая. Словно кто-то другой, а не я, чувствует, как под ладонью бьется сердце, как грудь вздымается от частого сбившегося дыхания.

Я скольжу взглядом выше, прохожусь по небритому подбородку, четко очерченным губам, крупному носу, пока не встречаюсь с темными глазами отчима, прожигающими во мне дыру.

– Ты... – хрипит мужчина, после чего его рука ложится на мой затылок, больно сжимает и тянет на себя. Я утыкаюсь лбом в его лоб, нос вжимается в его нос, а губы почти касаются губ отчима. – Почему с тобой всегда так сложно. Ты никогда меня не слушаешь, Яна. Ты... просто... мое безумие".

Дальше мы в тире. Рустам учит меня стрелять...

"Меня снова колотит от его близости, а сейчас нужно ведь будет стрелять...

– Чшш... малыш. Все хорошо. Ничего не бойся. Я помогу тебе, – поднимается и хрипит мне в ухо, словно не понимает, что дрожу я вовсе не от страха перед стрельбой. Он так действует на меня.

– Готова?

– Да... – выдавливаю, делая глубокий вдох и стараясь думать о пистолете в руках и мишени, а не о мужчине, прижимающемся к спине и ягодицам.

Он поправляет наушники, затем снова кладет руки поверх моих.

Первый выстрел звучит абсолютно неожиданно, хотя я все делаю, как говорит Рустам, просто я будто не ожидаю этого. Будто резко во мне образуется пробоина, из которой начинает литься адреналин. Отдача сильная, но Рустам крепко держит мои руки.

– Вооох, – выдыхаю я, после чего из горло вырывается нервный смешок.

Рустам тоже смеется, наклонив голову чуть ниже и обдав мою щеку теплым дыханием.

– Еще разок?

Я киваю.

Снова звучит выстрел.

Рустам целует меня в шею...

И еще один.

Его губы прикусывают мочку уха...

– Я знаю, что ты злишься на меня. За мою любовь, за желание. Знаю, что ты чувствуешь, малыш. Но ведь дело не совсем во мне, да, Яна? Ты злишься на себя. На свои чувства, которые отвергаешь. Знаю, как больно тебе было, когда мама заболела, когда умерла, и знаю, как больно тебе сейчас. Ты думаешь, что предаешь ее, но это не так. Ты самый верный и искренний человек на Земле, и твоя мама об этом знала. Жизнь продолжается, Яна. Перестань хоронить себя в своей боли и ложных стремлениях, в своих сомнениях и страхах, толкающих тебя на неправильный путь. Я знаю, ты обещала маме многое, но меньше всего на свете она бы хотела, чтобы ты была не собой, и чтобы ты страдала.

Еще выстрел. Из глаз начинают течь слезы.

– Не хочу, чтобы ты эту боль в себе держала.

– Замолчи...

– Я знаю, что пугает и причиняет тебе боль сильнее всего.

– Не говори... ничего...

– Я знаю, почему ты перестала рисовать. Да, я заметил, Яна.

– Рустам...

– Ты думаешь, что твоей маме стало плохо на твой день рождения, потому что она узнала твою тайну.

– Замолчи!

Еще два выстрела.

– Она не знала, малыш".

Слезы собираются в уголках глаз от этих воспоминаний. Как много у меня не было бы, если бы я тогда решила отказаться от чувств к Рустаму. Большой семьи, моих мальчишек... Я не знаю, как сложилась бы моя жизнь, но точно знаю, что это было бы совсем не то, что у меня есть сейчас. Абсолютное счастье...

В другой части рисунка день нашей свадьбы. Рустам держит меня на руках...

" – Я тебя всегда буду любить... Целую вечность, малыш... И больше, если понадобится... Спасибо, что согласилась стать моей женой.

Обхватив мужа за шею руками, нежно целую его в губы.

– Я тоже буду любить тебя целую вечность... Спасибо, что нет перестал бороться за меня...

Музыка начинает играть – наш первый танец должен сулчиться сейчас.

Мой первый танец в качестве официальной жены Багримова Рустама Довлатовича..."

Нас следующем рисунке я беременная сижу на стуле, напротив меня Рустам, а Амилия трогает живот...

Следующий фрагмент – мы в больнице все вместе и с нами уже наши близнецы... Анна и Сашка впервые держут мальчиков... Нимб, Карим и Артур стоят возле кроваток... Мы с Рустамом и мальчиками в парке, Эмиль и Марсель бегут по траве с шариками и мороженым в руках...

– Да, ты прав, любимый, сегодняшнего дня очень не хватает на этой стене. Пожалуй, я нарисую и его тоже...

Идея выставки, которую я готовлю для женщин, потерявших детей, и детей, потерявших родителей, содержит примерно такой смысл – они смогут нарисовать мир для своих родных, смогут создать на картине другую жизнь для любимых, чтобы те могли вновь ожить на их рисунках. Как прошлое оживает, когда смотришь на фотографии... Каждый сможет прийти и попросить нарисовать своего родного человека на огромном полотне, которое я вывешу в выставочном зале. Я собрала лучших художников Нью-Йорка для участия в этой выставке. Вместе мы вдохнем жизнь в картину и подарим веру и надежду тем, кто ее потерял.

– Папа! Папа! Смотри, здесь лягушка! – визжит Марсель, показывая пальчиком куда-то на берег озера.

Муж тут же идет к нему. Мое сердце разрывается от счастья и любви, когда я смотрю на них. Вот Рустам подхватывает Марса на руки и что-то ему говорит, Эмиль сразу начинает проситься на руки тоже. Предзакатное солнце окрашивает их лица оранжевыми цветами. Пожалуй, этот момент тоже нужно нарисовать...

Сейчас, глядя на все, что я обрела за последние годы, я ощущаю невероятный трепет во всем теле. И я надеюсь, что мои близкие ощущают его тоже.

Помахав мальчикам и Рустаму рукой, я плотнее запахиваю плед, и бегу к своей семье...