Текст книги "Трепет. Годы спустя (СИ)"

Автор книги: Чарли Маар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

3 глава

Я на миг теряюсь от этого заявления Амилии. Смотрю на девочку растерянно хлопая ресницами, перевожу взгляд на Рустама и обратно. В груди непритяно тянет, потому что я точно знаю, что она это сейчас специально сделала. Хотела выставить меня безответственной в глазах Рустама. Мне становится настолько обидно, что даже горло передавливает от подступающих слез. Хочется защитить себя и закричать, что все вовсе не так, как она сказала! Но это будет выглядеть глупо, и вообще не понимаю, что меня вдруг стали так выходки этой пигалицы выводить? Держалась же вчера. Хотя сегодня наверное была последняя капля.

– А вот эти овощи, которые ты ешь, они тогда откуда? – спрашивает Рустам у дочери, невозмутимо отпив сока. – Я был в душе минут пятнадцать-двадцать, если бы Яна попросила Валерия их привезти, то он в любом случае не успел бы. А если бы успел, то Яна бы только приступила к готовке. Значит, овощи были здесь со вчера?

– Их вчера Валерий привез по моей просьбе, – тихо вставляю я, наблюдая за зырканьями между отцом и дочерью. От Амилии недовольство буквально огненными волнами исходит.

– Ну, допустим, привез, но ты же мне их не предложила и не приготовила! – фыркает девочка.

– Тебе что, пять лет? – осаживает Рустам. – Ты не умеешь себя обслуживать? Ты же всегда первая кричишь о собственной независимости и самостоятельности, а поесть себе сделать не в состоянии? Даже если допустить, что ты не умеешь готовить, ты немая? Нет языка, чтобы попросить? Что тебе мешало зяглянуть в холодильник и попросить Яну что-нибудь приготовить? На крайний случай, у тебя есть телефон, ты могла позвонить и заказать еду на дом.

Рустам не повышает голос, не злится и даже смотрит на дочь спокойно, но от его слов все равно мурашки бегут по коже. Настолько у него подавляющая энергетика... у моего мужа. Я перевожу взгляд на Амилию и замечаю, что девочнка окончательно теряется. Отставив от себя талерку, она тяжело дышит и кусает губы. Очевидно, не такой реакции от отца она ждала. Ну, то есть от РустЭма.

– Ты все переворачиваешь! Говоришь какие-то крайности! – почти визжит Амилия. – Я здесь гость. Меня могли принять как гостя. А твоя жена даже не додумалась..

Ладонь Рустама опускается на стол с таким треском, что я аж подпрыгиваю на стуле и роняю вилку на пол.

– Как ты разговариваешь, Амилия. Смени тон. Здесь никто не позволил себе повысить на тебя голос, ты же помимо оскорблений еще и смеешь кричать на людей намного старше тебя. И если уж говорить об этикете, то как гостя тебя встретили в аэропорте, довезли до дома и предложили поесть, не зная на тот момент о твоих новых предпочтениях. Ни я, ни Яна мысли не читаем. Ты могла предупредить заранее. И к слову ты не сделала ничего, что полагается делать воспитанным гостям. Ты с нами время проводишь не в первый раз, и ты здесь не чужая, чтобы бояться выйти из комнаты о чем-то попросить.

– Да что ты говоришь?! Не чужая, значит?! Именно такой я себя чувствую! Чужой! Тебе только твоя Яночка нужна, Рустэм, ты только ее защищаешь, ты ведь мог сейчас за меня заступиться, хоть раз за меня, но нет, ты опять на ее стороне! Ты всегда на ее стороне!

Девчока вскакивает со стула, тот с грохотом падает и ударяется. Она вихрем несется из кухни прочь, не обращая внимания на требования Рустама вернуться.

– Амилия, вернись за стол, немедленно! Амилия!

Хлопок – дверь ее комнаты закрылась.

Я медленно выдыхаю, раздумывая, что сказать мужу, чтобы хоть отчасти разрядить обстановку, но он, кажется, не ждет от меня слов, потому что поднимается и уже поворачивается, чтобы идти вслед за дочерью. Нет, этого я точно допустить не могу – разговаривать им стоит только тогда, когда эмоции у обоих стихнут, иначе ничего хорошего из этого разговора не выйдет точно. Кроме того, я честно считаю, что сначала следовало бы нам с ним вдовем переговорить, чтобы я могла высказать все свои подозрения относительно поведения Ами.

Переваливаюсь через стол, хватаю Рустама за руку и тяну к себе.

– Стой, любимый, давай поговорим. Пусть успокоится немного. Да и тебе не мешает.

– Нет, ты слышала ее, Яна? Что она вообще несет?! Как позволяет себе разговаривать?!

– Рустам, – я указываю взглядом на стул, а когда он садится, продолжаю говорить, – думаю, что Амилия ревнут и пытается таким способом привлечь твое внимание.

*************

– Да с чего ты это взяла? С какой стати ей ревновать? Она даже отцом до сих пор меня не называет, – Рустам тяжело вздыхает, потирает лицо ладонями, после чего задумчиво прижимает кулаки к губам. – Я думал, будет легче, но, бл*дь, четыре года в пропасть! Никакого сближения. Она только хуже себя ведет из года в год.

– Постой, любимый, – я протягиваю руку и накрываю ладонью его кулак. – Вспомни, что Амилия говорила сейчас "Ты всегда за нее... Ты за меня не заступаешься..." Ну очевидно же, что она спровоцировала всю ситуацию, чтобы заполучить от тебя кусочек заботы. Просто в ее представлении, заботиться о ней означает заботиться ТОЛЬКО о ней. А я в данном случае угроза.

Мне удается взять себя в руки, наверное, в первую очередь потому, что хочется успокоить Рустама, и кроме меня помочь ему никто не сможет. Как он и сказал – я его успокоительное.

– Ян, мне приятно, что ты такая великодушная, но ее поведение абсолютно недопустимо. Она границы переходит. Эдие и Майкл обязаны были научить ее эти границы соблюдать. Что, по-твоему, будет дальше, если она даже внутри семьи позволяет себе подобные выходки? Впереди старшая школа, затем колледж. С таким отношением к людям, Амилия только в неприятности попадать будет. Что ей мешает поговорить со мной честно, если ее что-то тревожит?

Я лишь тяжело вздыхаю.

– Вот именно, что ничего. Я миллион раз шел ей навстречу, и сам пытался обсудить наши отношения, только она нихрена не идет на контакт. Разговаривает и слушает только тогда, когда сама захочет.

– И все же, Рустам, не стоит давить...

– Ее стоит выпороть, лишить любых гаджетов и общения с подружками, чтобы в следующий раз думала лучше.

Вижу, что Рустам сильно злится, но, несмотря на выходки Амилии, мне становится даже жаль девочку. Думаю, она просто не умеет правильно выражать свои чувства и эмоции именно потому, что изначально любые ее капризы исполнялись по щелчку пальцев, и она уверена, что все и всегда будут их исполнять, а с Рустамом это не работает. К сожалению, я понятия не имею, как научить ее вести себя иначе и разговаривать честно. Она не считает меня близким человеком, так что вряд ли позволит лезть к ней с советами, хотя я могла бы попытаться...

– Рустам, она просто трудный подросток, привыкший, что все вокруг нее прыгают, а ты... не такой, как Майкл и Эдие. Она, наверное, тебя не понимает. Сам вспомни, какие у нас с тобой были проблемы, когда я только начала привыкать к тебе, как к мужчине. Ты же ничего не рассказывал, вечно пропадал, и ведь я на свой счет это принимала. Обижалась, истерила, паниковала. Может, в этом плане Амилия чем-то похожа на меня?

Муж поднимает на меня взгляд и усмехается.

– Иди сюда, малыш, – чуть отодвинувшись от стола, он протягивает мне руку и тянет на себя, когда я вкладываю в его ладонь свою. Уже через секунду я сижу у Рустама на коленях. Теплые губы касаются моего плеча, затем шеи, пальцы проскальзывают за полы халата и щекочут живот.

– Я тебе уже говорил, какая ты ох*енная, Яна?

– Мне кажется, именно в такой формулировке не говорил, – смеюсь, потеревшись щекой об его бороду.

– Какое упущение. Теперь всегда буду это делать, – голос мужа хрипнет, становится низким и рокочущем. Я чувствую вибрации, когда кладу ладонь на его голую грудь. Мне приходится останавливать его, потому что рука мужчины начинают позволять себе лишнее – пробираться к груди и поглаживать мгновенно твердеющий сосок.

– Прекрати, – хохочу, перехватив его запястье. – Давай дождемся ночи. А сейчас нас ждет день с Ами. Нужно искать способы сблизиться с ней, иначе потом будет поздно.

– Знаю, малыш, ты права, – он утыкается носом мне в шею и тяжело вздыхает. – Еще пару секунд, и я буду готов к бою.

Мне очень смешно, потому что Рустам говорит абсолютно беззлобно, просто действительно любое общение с Ами напоминает сражение.

– Я думал отвезти Амилию на ее любимый каток в спорткомплексе, но придется искать новый.

– Это почему это? – я хмурюсь, так как Рустам верно заметил, что из всех мест, где мы бывали в Москве с его дочерью, именно это она любит сильнее остальных и там всегда ведет себя более расслабленно.

– Знаешь, кому принадлежит сеть этих комплексов?

Я отрицательно качаю головой.

– Как оказалось, Звергу.

– Что?! Звергу старшему?! Он же в тюрьме твоими стараниями.

– Не старшему, Ян. Младшему. Максиму Звергу.

4 глава

Новость о том, что Максим Зверг теперь является владельцем сети спортивных комплексов повергла меня в шок. Особенно учитывая то, что мы действительно часто бываем в этих комплексах вместе с Амилией. Прошло четыре года с нашей последней встречи с Максом, и я понятия не имею, каким он стал за это время, но в моих воспоминаниях он остался тем самым избалованным мажором, считающим, что ему все можно, даже взять себе девушку в качестве любвницы, которая не очень этого и желает.

– Я слышыл про него, специально не узнавал, но кое-что мне передали, – сказал Рустам этим утром, прежде чем мы отправились втроем на "семейные" выходные с его дочерью. – За голову взялся. Пошло ему на пользу то, что я его тогда прессанул и лишил всего. Он ведь мог опуститься, но не сделал этого. Отца посадили, имущество арестовали, но Максим получил наследство от деда. Мог эти деньги спустить, но вместо этого купил спорткомплекс, нанял людей, и спустя год неплохо поднял бабла. Эти деньги снова пустил в оборот, приеобрел новые комплексы, расширил свою деятельность, создав собственную хоккейную команду. Сейчас спонсирует игры, тренера нашел, говорят, за*батого. Но, бл*, это никогда не изменит того, как он поступил с тобой, и никогда не перечеркнет, что у его отца были связи с преступным миром, а значит в какой-то степени Зверг младший с ним тоже повязан. Поверь, я знаю, о чем говорю. Так что к своей семье я его не подпущу. Тем более, он может захотеть мстить. А вы с Амилией – отличный инструмент мести.

Муж, конечно, прав. Я даже спорить с ним не стала и сейчас не собираюсь, даже несмотря на то, что его дочь устраивает очередную истерику из-за того, что мы не везем ее на любимый каток и больше туда возить не собираемся.

– Fucking shit! (пер. Гребаное дерьмо!) – выплевывает девочка, сидя на заднем сидении авто.

– Амилия! – пресекаем мы ее с Рустамом хором.

Она лишь фыркает и отворачивается к окну, надув губы.

Я удивляюсь, как она вообще согласилась ехать, потому что после утреннего представления, когда, немного остыв, Рустам все же решил поговорить с Амилией, как и ожидалось, она не стала слушать, и лишь через час заявила, что если мы все же собираемся сегодня "развлечься", то пора бы уже, а то ей очень "скучно" в нашей "хмурой Москве и четырех стенах, где у нее нет никаких прав".

В молле, куда нас привез Рустам, мы решаем пробежаться по магазинам, перекусить в кафе и покататься на катке. Точнее, катается Амилия, а мы с Рустамом стоим у бортиков и наблюдаем за девочкой.

– Она бесспорно талантлива. Почему Эдие не хочет, чтобы она этим профессионально занималась? – спрашиваю, глядя, как уверенно и легко Амилия рассекает ледовую арену.

– Как будто она способна на нее повлиять. Если Ами не захочет сама, никто ее не заставит.

Я вздыхаю, потому что меня печалит тот факт, что девочка тратит свое время на бессмысленные споры и показные истерики, вместо того, чтобы заниматься чем-то действительно стоящим.

– Ты не хочешь прокатиться? – спрашивет муж, бросив на меня многозначительный взгляд.

Конечно, нет. Вдруг я жду ребенка? Если упаду, то это может навредить, а я этого не хочу, поэтому качаю головой.

– Не сегодня.

– Ты в последнее время какая-то странная. Все время кажется, что ты что-то от меня скрываешь.

Мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.

– Тебе просто кажется, любимый.

– Ну, смотри. Ты же помнишь, как хорошо мне раньше удавалось читать твои мысли?

Я шутливо бью его ладонью по плечу и, поднявшись на цыпочки, чмокую в щеку.

– Это было раньше. А сейчас я научилась сопротивляться твоим ментальным способностям.

– Да ладно. Это просто я позволяю тебе так думать, – смеется муж и обхватывает рукой мою талию.

– Ты невыносимый!

– Я бы сказал – безумный. Все, как ты любишь, малыш.

Пока мы обнимаемся и шутим, от нашего внимания уходит тот факт, что Амилия перестала кататься. Мы ее замечаем, когда девочка уже стоит у противоположного бортика и смотрит на нас исподлобья.

– Кажется, ей не нравится, что ты меня обнимаешь, – шепчу Рустаму на ухо. – Видишь? Еще одно подтверждение тому, что это ревность.

– Да, видимо, ты права. Ладно. Давайте посидим в кафе и обсудим этот момент вместе.

– Думаю, вам сначала лучше обсудить это вдвоем. Ей будет приятно, что ты хочешь провести время только с ней. Покажи, что я тебе не нужна, чтобы быть с дочерью, а то она уже невесть что себе напридумывала.

– А ты куда?

– А я пока прошвырнусь по магазинам. Минут сорок вам хватит, чтобы наладить контакт?

– Очень на это надеюсь, – Рустам сдавливает пальцами переносицу, затем наклоняется и целует меня в макушку. – Ладно, беги. Я позвоню, если что.

Прежде чем уйти, машу Ами рукой, на что не получаю ответа, и поспешно покидаю каток. На выходе не удерживаюсь и смотрю на мужа. Он обходит каток по кругу, чтобы подойти к дочери, а та будто специально начинает ехать в другую сторону.

Боже... удачи тебе, любимый...

На самом деле я действительно считаю, что им нужно чаще бывать вдвоем. Отец и дочь. Сначала эти отношения должны закрепиться. Пока этого не произойдет, Амилия не будет воспринимать меня правильно. Так что я не переживаю о том, что оставила их. Мне все равно хотелось пройтись по магазинам одежды. Детской одежды. Может, глупо, ведь я еще не убедилась в беременности, но уже так хочется потрогать маленькие комбинезончики, крохотные носочки и шапочки.

Сама не замечаю, как быстро пролетает время. Я просматриваю вещь за вещью, глажу рукой и представляю, как буду вот так поглаживать животик и спинку нашего с Рустамом малыша, щекотать ножки, пересчитывать пальчики. Наверное выгляжу как сумасшедшая, стоя у витрин с пинетками и улыбаясь.

– Вы что же с Рустэмом ребенка решили завести? – голос Амилии неожиданно раздается за спиной, а следом громкой мелодией оживает мой телефон в сумке.

*************

Звонит Рустам. Я даже не удивлена. Наверняка Амилия от него сбежала или еще что-то вроде того.

– Секундочку, Ами, – говорю девочке, пока проигнорировав ее вопрос про ребенка. Вместо этого снимаю вызов мужа. – Да... Она со мной... Сейчас мы поднимемся.

Тяжело вздыхаю, положив пинетки обратно на полку, и поворачиваюсь к девочке, которая нетерпеливо вглядывается мне в лицо.

– Ты зачем от отца ушла?

– Я не уходила от Рустэма, – она передергивает плечами и кривит губы. – Я в туалете была. А затем увидела тебя. Здесь. И ты не ответила на мой вопрос? Вы планируете ребенка? Или... ты уже беременна? – взгляд ее опускается мне на живот, отчего внутри становится неуютно. Как-то не хочется посвящать Амилию в подозрения насчет собственной беременности. Она и так ревнует и нервничает, еще и этой новости ей сейчас не хватает.

– Рано или поздно мы с твоим отцом должны будем задуматься о ребенке, Ами, – говорю осторожно, указывая рукой на выход из отдела детских вещей.

Впрочем, моя осторожность никакого эффекта на девочку не производит, потому что она все равно хмурится и раздраженно ворчит:

– Прекрасно. Мало мне тебя, так у него еще и ребенок родится! От тебя! Он, наверное, в зубах его таскать будет! ТЫ же его родишь!

В ее голосе столько неприязни и горечи, что мне становится окончательно не по себе. Ну, хорошо, она ревнует, но откуда столько злобы? Я же ей ничего не делала плохого! Я не настраиваю Рустама против. Не ненавижу ее маму, к ней стараюсь относиться хорошо, так почему она так недоброжелательна, что у нее аж зубы скрипят?!

– Боже, Ами, когда у нас родится совместный ребенок, это никак не отразится на ваших с Рустамом отношениях. На них больше отражается твое поведение. Как и на нашем с тобой общении. Почему я тебе так не нравлюсь?

Мы выходим из магазина одежды и движемся в сторону эскалатора. Кафе, где нас ждет Рустам, находится на третьем этаже.

– Это не ты мне не нравишься. Это я Рустэму не нравлюсь. Из-за тебя, конечно. Он все время нас сравнивает. Думаешь, я ваши разговоры не слышу? Слышу прекрасно! Какая ты хорошая, Яна. Ты самая-самая. Какая Амилия не такая! Как с ней тяжело! Это я в вашей жизни появилась совсем не вовремя четыре года назад. Мама мне объяснила, что у вас своя семья. И что я все же чужой человек, и мне не следует особо рассчитывать на глубокую привязанность с твоей стороны или со стороны Рустэма. Я ей не поверила сначала, но все оказалось именно так. Он... холодный, закрытый, сложный... Какой он с тобой, и какой со мной?! Всякие нежности и внимание – это только тебе. А я вроде обязанности. Тебя он любит, просто, а меня нет. И никогда не полюбит. Я никогда не стану настолько же важной частью его жизни, как ты и ваш будущий ребенок.

Меня настолько поражает сказанное Амилией, что я в шоке застываю перед эскалатором, не зная, что на это ответить вразумительного. Что бы я ни думала по поводу поведения девочки, я никогда не привязывала к нему Эдие. Никогда. И Рустам тоже. Меня даже потряхивает от осознания того, что мать Ами приложила руку к сформировавшемуся отношению дочери к отцу.

– Амилия... – я зову ее, хотя она уже встала на эскалатор и поднялась чуть выше. – Все совсем не так...

– Слова – ничто, Яна. Зачем мне твои слова, если я все своими глазами вижу и чувствую. По-твоему я идиотка? – брякает девочка и, как только лестница эскалатора подносит ее наверх, поспешно идет вперед, не дожидаясь меня.

Кажется, придется обо всем рассказать Рустаму, чтобы тот поговорил с бывшей женой. Это ни в какие ворота не лезет! Зачем она так поступила? Я же помню, как она винила себя в потерянных десяти годах между отцом и дочерью, так чего теперь добивается?!

Рустам ждет нас в кафе за столиком, куда мы входим по очереди. Сначала Ами, затем я. Он лишь бросает недовольный взгляд на дочь, но я делаю жест рукой, пытаясь показать, чтобы он ничего ей сейчас не говорил.

Заказ официант уже принес – овощное рагу для Амилии, мясо и пасту для нас с Рустамом.

– Все нормально? – интересуется муж, переводя взгляд с хмурой дочери на меня.

– Нормально, – отвечаю мягко улыбнувшись, а одними губами произношу слово "потом". Рустам кивает и берется за столовые приборы. Я же решаю поднять разговор о концерте. Я не забыла о том, что обещала Амилии поговорить с отцом насчет него. И сейчас хочется хоть чем-то дать девочке понять, что мы вовсе не считаем ее чужой. И она занимает в жизни Рустама такое же важное место, как я, и какое будет занимать наш с ним ребенок.

– Рустам, Ами не говорила тебе про концерт?

– Что за концерт? – спрашивает муж, отпив чая и нацепив макароны на вилку.

– Какого-то известного современного исполнителя. Ее пригласили московские знакомые. Она очень хочет пойти.

Амилия бросает на меня взгляд исподлобья, затем снова возвращается к ковырянию овощей в тарелке.

– Какие знакомые тебя позвали, Амилия?

– Мы общаемся в интернете.

– Этого недостаточно, – Рустам отрицательно качает головой. В принципе, я этого и ожидала.

– Мы могли бы пойти вместе. Все вместе, – предлагаю добродушно. Ох уж это мое добродушие, на которое девочка раздраженно закатывает глаза и чуть ли ни носом утыкается в тарелку.

– А когда концерт?

– Послезавтра вечером, – буркает Ами.

– Тогда у меня не выйдет. Работы много. Ян, может, ты с Амилией сходишь? Валерий вас отвезет и заберет.

Тут девочка не выдерживает, кидает вилку на стол и поворачивается к отцу.

– То есть все пойдут сами, а я как маленькая с твоей женой?! Чтобы там надо мной все смеялись?!

– Я не отпущу тебя непонятно с кем в чужом городе на ночной концерт. Точка, Ами.

– О, боже! Да как же вы меня бесите!

– Я бы сказал тебе...

– Стой, Рустам, – я протягиваю руку и кладу на его ладонь, как уже делала сегодня утром. Вижу, что муж снова на грани. – Мы с Валерием могли бы довезти Амилию, а потом забрать. Телефон у нее с собой будет. Пусть отзванивается каждые пятнадцать минут...

– Исключено. И ты прекрасно знаешь, почему, Яна.

– Да вы просто достали! Это всего лишь концерт! Все ходят на концерты! Неужели мне и это нельзя! Мало того, что ты меня не любишь, – кричит Амилия на Рустама, – так еще как в тюрьме держишь!

Ответить Рустам не успевает, потому что девочка снова выбегает из-за стола со слезами на глазах и покидает кафе.

Муж спокойно достает телефон из кармана и набирает чей-то номер.

– Да... видишь ее? Проследи за ней.

– Кому ты звонил? – спрашиваю, когда Рустам сбрасывает вызов.

– Валерию. Я его просил подняться еще когда она в туалет ушла и пропала на двадцать минут. Теперь он будет за ней по пятам ходить. Как же я за*бался.

– Рустам, – откладываю столовые приборы и бросаю на мужа тяжелый взгляд. – Поговорить нужно. Об Эдие. Есть кое-что, что ты должен знать.