Текст книги "Пара для Рождественоского Дракона (ЛП)"
Автор книги: Чант Зои
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Эбигейл
Эбигейл переминалась с ноги на ногу, пока Джаспер поднимался по лестнице. Это была такая глупая затея. Боже, худшая идея в ее жизни. Зачем она это делает?
Голова Джаспера показалась в проеме люка, и вот он – ответ. Ради него. Потому что рядом с ним она чувствовала себя так, как ни с кем и никогда прежде.
Потому что она была так близка к счастливому Рождеству, что это пугало до боли.
Она внимательно наблюдала за Джаспером, пока тот забирался в маленькую каморку на чердаке. Она знала: сейчас всё пойдет наперекосяк. Сердце бешено колотилось где-то в горле.
Похожие на тлеющие угли глаза Джаспера изучали комнату. Стены облупились, старая дешевая краска свисала лоскутами. Теплоизоляции не было – Эбигейл не просто так осталась в пальто, и теперь их дыхание смешивалось в белые облачка пара.
Ни мебели. Ни ковра, ни обоев. Даже свет, проникающий через три маленьких круглых окошка, казался приглушенным и плоским.
Эбигейл прикусила губу, гадая, как скоро Джаспер поймет, где находится, и какова будет его реакция.
– Здесь... мило, – дипломатично произнес он. Эбигейл сдержала нервную улыбку. Он осторожно обошел люк и застегнул на ней пальто. – Это... – она видела, как он мучительно пытается найти хоть что-то лестное о холодном пустом чердаке. – Погоди. Где мы?
– Над магазином. – Эбигейл покачивалась с пятки на носок.
– Но над магазином ничего нет. Снаружи кажется, что там всего два этажа. Единственное, что выше – это... – глаза Джаспера расширились. У Эбигейл всё затрепетало внутри, когда он бросился к ближайшему окну. – Эбигейл, скажи мне честно... я сейчас смотрю на городскую площадь через живот Санта-Клауса?
– Да! – Эбигейл прикрыла рот рукой. Это прозвучало слишком восторженно. Потому что она была в восторге от этой маленькой глупости. Тайком пробраться на чердак магазина, как пара подростков. Идиотизм. Так почему же у нее кружится голова?
Потому что ты хочешь, чтобы это сработало. Потому что ты веришь, что это возможно, и это – самая большая глупость из всех.
Она тряхнула головой, пытаясь прогнать этот едкий, злобный внутренний голос, и закусила губу. Когда она подняла взгляд, Джаспер смотрел на нее с явным сомнением в глазах.
Джаспер засунул руки в карманы и медленно обвел взглядом чердак, нахмурив брови.
– Это не... – он замолчал и потер лоб, призывающе глядя на Эбигейл. Затем он вздохнул и обвел комнатушку рукой. – Так ты видишь Рождество? Праздничное и веселое снаружи, пустое и холодное внутри?
Эбигейл открыла рот от изумления. Тут же захлопнула его и обхватила себя руками.
– Нет! – выпалила она. – Нет, я просто... я хотела... – она замолчала и тяжело сглотнула, пытаясь унять внезапную тошноту в желудке. Когда она заговорила снова, ее голос был совсем тихим. – Я думала, тебе понравится. Что ты решишь, что это... забавно.
И посмотри, к чему это привело.
Джаспер решил, что она задумала это как своего рода выпад против Рождества. Против него. Она не могла заставить себя взглянуть на него, помня то потрясенное выражение, с которым он осматривал чердак. С которым он смотрел на нее.
Что он теперь о ней думает? Каким монстром он ее считает?
Ее плечи поникли.
– Эбигейл...
Она не слышала, как Джаспер подошел, но внезапно его руки сомкнулись вокруг нее, окутывая теплом и силой. Она сделала глубокий, неровный вдох, пряча лицо у него на груди.
Рука Джаспера нерешительно легла ей на голову, мягко поглаживая волосы. Его сердце стучало прямо у ее щеки.
– Я думаю, это чудесно, – прошептал он. – Я думаю, ты чудесная. Спасибо, что привела меня сюда.
– Ты благодаришь меня за то, что я чуть не лишила тебя головы лестницей, а потом заставила думать, будто я тебя оскорбляю?
Эбигейл зажмурилась. Она не открывала глаз, даже когда Джаспер взял ее за подбородок и заставил поднять голову.
– Моя голова всё еще на месте, но это не помешало мне повести себя как идиоту. Простишь меня? – он поцеловал ее в кончик носа, затем коснулся губами век. Ее нос защекотало от его дыхания. – Это самое милое и сексуальное, что кто-либо когда-либо для меня делал, – прошептал он и поцеловал ее.
Эбигейл растаяла в этом поцелуе. Она ему не верила – ее идея была нелепой, глупой и едва не закончилась катастрофой, в ней не было ничего милого или сексуального. Но если этот дурацкий план заставил его захотеть поцеловать ее... что ж, с этим она могла смириться.
Губы Джаспера были мягкими, и с каждой секундой всё ее тело тоже становилось мягче: узлы напряжения в плечах рассосались, тяжесть во лбу исчезла, и даже боль в ногах от целого дня беготни за покупателями притупилась.
Она провела ладонями по груди Джаспера, впиваясь пальцами в ткань пальто, чтобы почувствовать мускулы под ним. Тихий стон счастья сорвался с ее губ.
Руки Джаспера на ее талии сжались крепче. Его язык скользнул между ее губ, и стон Эбигейл превратился в восхищенный вздох. Она прижалась к нему всем телом, комкая пальцами его куртку и поднимаясь на цыпочки, пока их поцелуй становился всё более страстным.
Джаспер обхватил ее за талию и, воспользовавшись ее неустойчивым положением, отклонил назад, прижимая к стене чердака. Эбигейл прикусила его нижнюю губу, заставив его простонать. Они были прижаты друг к другу так плотно, что она почувствовала его возбуждение. Она качнула бедрами навстречу ему, и волна возбуждения пронзила ее. Как этот мужчина, которого она встретила всего несколько дней назад, ухитряется заставлять ее чувствовать себя так хорошо в самое паршивое время года?
Она скользнула рукой выше, через его ключицу, пробираясь пальцами под шарф, чтобы коснуться шеи. Ее кончики пальцев задели щетину под челюстью, и его пульс отозвался на ее прикосновение – частый, неистовый.
Джаспер пробормотал что-то, чего она не разобрала, но почувствовала вибрацию пальцами.
– М-м? – беззвучно спросила она, и он ответил стоном. Он сделал шаг вперед, упираясь одной рукой в стену, и в этот момент...
– Ох! – Эбигейл дернулась вперед, когда ледяная вода каскадом обрушилась ей за шиворот. Она потекла по спине, словно морозные пальцы, впивающиеся в кожу. Содрогаясь, Эбигейл попыталась смахнуть воду, извиваясь, чтобы ледяные струи не пробрались ниже. Она потеряла равновесие, и нога соскользнула.
Джаспер тут же подхватил ее. Он притянул ее к себе. Эбигейл зашипела, когда он прижал теперь уже липкую и холодную тунику к ее спине.
– Уф... Что за чертовщина? Откуда это взялось?
Джаспер отпустил ее, но придерживал за талию. Он поднял руку, которой упирался в стену, и встряхнул ею, разбрызгивая капли.
– Стена насквозь мокрая, – пробормотал он. – Ты как... берегись!
Эбигейл обернулась, чтобы посмотреть на стену. Стоило ей сдвинуться, как половица под ногами застонала. Джаспер оттащил ее назад, поставив ближе к люку.
Он быстро опустился на колени и постучал по полу.
– Здесь мы над балкой, кажется – тут должно быть прочнее.
– Спасибо, – выдохнула Эбигейл. Она уставилась на половицы. С виду они были в порядке, но на мгновение ей показалось, что пол уходит из-под ног. Что, черт возьми, происходит?
Эбигейл вытерла шею, стараясь убрать как можно больше воды. Ощущение было такое, будто ей на спину вылили ведро. Но откуда здесь столько воды?
Она выудила телефон из сумки, вытерла руки о пальто и включила фонарик. Резкий свет диода осветил то, чего не было видно при тусклом свете с площади.
Стены и потолок чердака блестели от воды. То, что Эбигейл приняла за липкость немытого пола, оказалось водой, пропитавшей доски.
– Черт, – прошептала она.
– Хуже всего в том углу. – Джаспер указал пальцем. Он нахмурился, вполголоса выругавшись. – Думаю, крыша повреждена...
– ...Но никто не заметил, потому что манекен Санты всё закрывает. Тепло из магазина поднимается вверх, топит снег на крышной декорации... и вода течет прямо внутрь. – Эбигейл прикусила щеку. – Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Как давно это продолжается?
Джаспер присел и коснулся пола рукой. Он с силой ударил по особенно темному пятну. Звук был как от гнилой тыквы.
– Достаточно долго, чтобы дерево стало как губка.
– Если бы мы стояли на полфута левее, то могли бы провалиться, – прошептала Эбигейл. В животе всё сжалось от холода.
– Эбигейл... – Джаспер осторожно встал и обнял ее за талию. – Нам пора спускаться.
Он заставил ее спускаться первой. Спеша вниз, Эбигейл коснулась нескольких перекладин. Раньше алюминиевая лестница казалась ей просто холодной – теперь же она заметила на ней капли воды. Не конденсат. Талый снег.
Спустившись, она сжала кулаки и глянула вверх. Джаспер следовал за ней, но она не могла его ждать. Нужно было проверить остальные комнаты.
– Проклятье.
Когда Джаспер нашел ее, она стояла на столе в кабинете мистера Белла, простукивая потолок. Штукатурка отваливалась влажными кусками при первом прикосновении. Она встретилась с ним взглядом.
– Не только чердак. – Эбигейл застонала, слезая со стола. – Декорация, должно быть, слишком тяжелая для крыши. Может, плитка треснула, или кто-то вбил гвоздь не туда, но... весь потолок промок. Как, черт возьми, никто этого не заметил?
Вина скрутила ее быстрее, чем она успела ее отогнать. Ты должна была заметить. Ты же знаешь, что мистер Белл плюет на технику безопасности. Ты обязана сама за всем следить. Ты, ты, ты...
Эбигейл с силой прижала основания ладоней к глазам, заставляя голос замолкнуть.
– Нам нужно выйти на улицу, – пробормотала она. – Мне здесь не по себе, когда я знаю, сколько воды скопилось в перекрытиях.
Она опустила голову и поспешила к выходу мимо Джаспера. Он положил руку ей на поясницу, идя в ногу с ней, пока они спускались на первый этаж. Эбигейл старалась не вздрагивать. Она знала, что он хочет ее утешить, но новость о протекающей крыше натянула ее нервы так, что она готова была лопнуть.
А завтра – сочельник. И если с крышей всё совсем плохо, если мистеру Беллу придется закрыть магазин...
Она зажмурилась, толкая входную дверь в переулок. Холодный воздух обжег лицо. Если магазин закроют... что мне, черт возьми, делать завтра?
Джаспер развернул ее к себе. Она попыталась взять лицо под контроль – слава богу, годы работы в торговле научили ее хотя бы этому, – но он, должно быть, почувствовал ее отчаяние. В его глазах, теплых, как угли, отразилась тревога.
– Это не твоя вина, Эбигейл. Тебя нельзя винить в том, что ты не замечала этого до сих пор – никто из твоих коллег тоже ничего не видел, верно? И если ты переживаешь, что босс разозлится из-за того, что ты шаталась тут после закрытия – черт, да он должен понимать, что это счастье, что мы нашли течь. Лучше сейчас, чем когда магазин будет набит покупателями.
Эбигейл покачала головой.
– Я не об этом беспокоюсь. Я... – она обхватила себя руками, когда ночной холод впился в кожу, и снова принялась кусать щеку изнутри. Теперь, когда у нее было несколько минут подумать, она не боялась гнева мистера Белла. В это время года в магазине такая кутерьма, что некогда вздохнуть, не то, что смотреть в потолок. А если бы кто и заметил капли, то списал бы это на талый снег, который покупатели заносят на обуви.
Нет. Проблема была не в этом.
Она застонала, закусив щеку.
– Завтра сочельник. Я должна работать весь день. Но теперь...
– Эй. – Джаспер взял ее лицо в ладони. Он погладил ее по щеке большим пальцем, пока она не перестала кусать ее. – Ну, будет у тебя выходной. Разве это так уж плохо?
Да. Слово едва не сорвалось с губ, но Эбигейл стиснула зубы.
Джаспер был потрясающим, но завтра был сочельник. Он захочет провести его со своей семьей, а не с ней. А она не могла сидеть дома весь день, не зная, куда себя деть. Просто не могла.
Она глубоко вздохнула. В лучшем случае – с магазином всё в порядке. Завтра они откроются как обычно. Двойная смена, никакого свободного времени. Может, она даже поработает лишние часы, убираясь наверху.
В худшем же случае...
– Мне нужно позвонить боссу, – отрывисто сказала она, чувствуя, как плечи сводит судорогой. Джаспер всё еще держал ее, но его прикосновение больше не расслабляло. Напротив, она чувствовала, как внутри всё закипает. И с каждой мыслью о завтрашнем дне становилось только хуже.
Голос Джаспера прервал ее мрачные мысли.
– Скажи, чем я могу помочь.
Он пристально смотрел ей в глаза. В его взгляде не было и тени притворства. Он не переминался с ноги на ногу, мечтая уйти, не скрывал нетерпения из-за того, что их свидание было прервано потопом на чердаке.
От этого то, что Эбигейл должна была сказать, стало еще тяжелее.
– Мне нужно, чтобы ты ушел, – выдавила она.
Джаспер переместил руки ей на плечи. Мгновение он молчал. Затем сжал их крепче. Желваки на его челюсти напряглись.
– Я не оставлю тебя разбираться с этим в одиночку.
– Что ж, очень жаль. Придется. – ледяной ветер свистнул в переулке. Эбигейл отстранилась от Джаспера, застегивая пальто до самого подбородка. – Это... это была плохая идея. Всё это. И я не могу выносить твое присутствие здесь прямо сейчас, вдобавок ко всему остальному. Пожалуйста.
Джаспер потянулся к ней – но затем сжал кулаки и глубоко засунул руки в карманы куртки. Ей показалось, или он дрожит?
Ему холодно. Должно быть, так. Они оба продрогли до костей, вымокли на чердаке и замерзли на ветру.
– Тебе пора домой, – сказала она. Слова прозвучали резче, чем она хотела, и она поморщилась. Ей стоило злиться на себя, а не на него. На самом деле она не хотела, чтобы он уходил. Точнее, раз уж ему приходилось уйти, она хотела бы, чтобы он пошел к ней домой и ждал ее там.
Она открыла рот, но в горле пересохло. Она не смогла это произнести. Не сейчас, не после всего случившегося.
– Ты хочешь, чтобы я ушел, – голос Джаспера звучал пусто.
Эбигейл не могла говорить. Она лишь кивнула, чувствуя, как онемела шея. Джаспер резко выдохнул. На мгновение показалось, что он хочет что-то добавить, но он лишь вздрогнул и зашагал мимо нее, слегка спотыкаясь на заваленной мусором земле.
Эбигейл хотелось провалиться сквозь землю. Она повернулась вслед Джасперу, словно цветок, безнадежно тянущийся к солнцу.
– Джаспер, я...
В конце переулка Джаспер споткнулся, оперся о ближайшую стену – и не оглянулся. Между одним ударом сердца и другим он исчез.
Она смотрела в пустоту, где он только что стоял, и лед сковывал ее сердце. Перед глазами всё поплыло.
Он ушел.
Дыхание перехватило, и внезапно она перестала слышать что-либо, кроме собственного пульса, бившего в ушах как барабан. Она закрыла лицо руками и заставила себя дышать медленно.
Нужно позвонить мистеру Беллу. Вот что сейчас важно. Позвонить мистеру Беллу и надеяться, черт возьми, что завтра магазин будет открыт.
Это самое важное. Ведь так?
Глава 12
Джаспер
Проклятие сотрясло его, как терьер крысу. Джаспер вцепился в своего дракона, отчаянно пытаясь удержать его – но сокрушительная мощь, овладевшая им, была слишком велика.
Он сейчас превратится. Либо так, либо... Нет!
Чешуя с треском проступила сквозь кожу. Джаспер зашипел и загнал ее обратно. Он придавил своего дракона и удерживал его, даже когда дрожь стала почти невыносимой.
Он не видел, куда идет. Улица кружилась перед глазами, цветные огни тошнотворно кренились.
Мне нужно убраться из города. Никто не должен видеть…
Джаспер вскрикнул, когда его охватила очередная разрывающая душу судорога. Он побежал. Когда огни сменились тенями, а прямые углы зданий – изгибами и острыми краями снега и скал, он отпустил себя.
Дракон Джаспера вырвался наружу. Его когти вонзились в снег, скрежеща по твердому камню, а в следующий миг он уже был в воздухе, и ледяной ветер раздувал его крылья. Он летел.
Он быстро набрал высоту, летя уверенно и мощно, загребая воздух крыльями. Под ним проносились горы, холодные и далекие. Пики и долины его детства. Дракон знал каждую из них, каждую скрытую пещеру и каждый тайный ручей с талой водой. Его территория. Его дом. Вот только... кем он был? Драконом или человеком?
Дракон закричал в ночи. Джаспер закричал вместе с ним, и этот звук, казалось, заставил его очнуться.
Он всё еще был здесь. Он всё еще был собой. Это было просто превращение. Такое же, как десятки тысяч раз до этого.
Там... Мерцающие огни заполнили долину, словно кто-то рассыпал в горах драгоценные камни, и они скатились по склонам, собравшись в одну красивую, сияющую груду. Pine-Valley. Сто тысяч огней, тысяча человеческих душ – и одна из них звала его, так нежно и с такой тоской, что сердце болело от разлуки с ней.
Его пара была там, внизу. Эбигейл. Милая, колючая, прекрасная – и она прогнала его.
Его дракон снова взревел, вспомнив, как она отстранилась от него. Всё, чего он хотел – это обнять её, помочь ей. Он бы не мешался, пока она звонит менеджеру, но она этого не хотела. Не хотела его. Она оттолкнула его – она...
Дракон был огромен и могуч, но его душа подчинялась инстинктам. Глубоко внутри человеческое «я» Джаспера нахмурилось. Он знал, что в случившемся было нечто большее, чем просто отказ.
Но сейчас главным был дракон. В человеческом облике он игнорировал желание своего дракона улететь вместе с Эбигейл, и теперь было слишком поздно. Огненная душа дракона раскалывалась. Всё, что хотела сказать его человеческая сущность, терялось в реве зверя.
Джаспер отвернулся от сверкающего города и улетел в ночь.
Глава 13
Эбигейл
Грудь Эбигейл сдавило от боли.
Мистер Белл примчался на ее зов с неистовой скоростью человека, решившего во что бы то ни стало найти виноватого. Он прибыл в рекордно короткие сроки, раздуваясь от неверия в то, что ситуация настолько серьезна, как она описывала, и будучи более чем готов отчитать ее за то, что она тратит его время. Когда он увидел воду, сочащуюся по стенам и потолку, его глаза сузились до гневных щелок.
Затем, к ее удивлению, он сам залез в техническое пространство над чердаком, чтобы найти место протечки. Открытие того, что его племянник, нанятый для установки рождественской инсталляции, крепил её, вбивая гвозди прямо сквозь кровлю, довело его ярость до точки кипения – но он не направил её на Эбигейл.
Вместо этого мистер Белл хлопнул ее по плечу и фактически поблагодарил за то, что она сообщила о проблеме.
Она смотрела, как он уходит, тяжело топая, и чувствовала себя так, будто из нее вынули все внутренности. Он не накричал на нее. Даже не рыкнул. Она была готова и к тому, и к другому – замерла в ожидании, когда ситуация перерастет в болезненные обвинения и упреки.
Но… ничего. И вместо облегчения Эбигейл почувствовала тошноту. Она сорвалась на пустом месте. Джаспер, вероятно, считает ее сумасшедшей, и он прав.
Что, черт возьми, с ней не так?
Она обхватила себя руками и поспешила на городскую площадь. Было уже за два часа ночи, город опустел; даже большая часть рождественских огней была выключена. Если прищуриться, можно было притвориться, что холодную площадь освещают только обычные уличные фонари. Притвориться, что никакого Рождества вовсе нет.
Эбигейл засунула руки поглубже в карманы. Джаспера нигде не было.
Ты и вправду думала, что он останется ждать? – корила она себя. Прошел час с тех пор, как она велела ему уйти. С какой стати ему оставаться? Признай это. Ты всё испортила, как портишь всегда и всё.
Пальцы нащупали что-то в глубине кармана пальто. Мобильный телефон. На мгновение она задумалась о том, чтобы позвонить ему. Утром они обменялись номерами.
Боже, неужели это было только сегодня утром? Эбигейл покачала головой. Казалось, прошла вечность. Так всегда бывает, когда ты всё рушишь. Мир раскалывается на «до» – и «после», когда уже ничего нельзя изменить.
Она оставила телефон в кармане, убеждая себя, что звонить нет смысла: он, скорее всего, уже на полпути к дому своей семьи.
Эбигейл вздрогнула, когда застрявшая капля талого снега скатилась ей за шиворот. Она вздохнула. Настоящая причина, по которой она не звонила ему, заключалась в том, что ей было страшно. Она сама прогнала его; а что, если он даже не поднимет трубку?
Лучше не знать, чем получить подтверждение, что он не хочет иметь с ней ничего общего.
24 ДЕКАБРЯ СОЧЕЛЬНИК
В первые мгновения после пробуждения Эбигейл не могла понять, что не так. Затем она перевернулась на бок и открыла глаза.
О.
Она была в постели одна. Вот и всё.
Эбигейл села, моргая, пока взгляд не прояснился. Будильник надрывался; она выключила его, подавляя желание зашвырнуть его в другой конец комнаты.
Она всего трижды просыпалась рядом с Джаспером. И всё это время, каждую минуту каждого дня, она знала, что это закончится плохо. Так и случилось. Так почему же ей так паршиво?
В памяти всплыло лицо Джаспера. Выражение его глаз, когда она велела ему уйти – будто она дала ему пощечину. То, как он зашагал прочь, даже не оглянувшись, словно отчаянно хотел сбежать от нее.
Горечь подступила к горлу. Конечно, он не оглянулся. Не после того, как ты с ним обошлась. Он наверняка думает, что ты психопатка. Устроила истерику из-за своей дурацкой работы…
Кожа покрылась холодным потом. Магазин. Она стиснула зубы и сжала кулаки так крепко, что костяшки побелели, пытаясь отогнать волну тревоги. Видишь? Опять паника. Как у сумасшедшей.
Эбигейл глубоко вздохнула, напоминая себе, что она позвонила мистеру Беллу после того, как Джаспер ушел. Ты хотела сказать – после того, как ты его выставила, – она поморщилась.
Она быстро проверила телефон. Сообщений нет. Ничего от мистера Белла, а значит, нужно поторапливаться и идти на работу как обычно.
И ничего от Джаспера.
Она подождала, пока не взяла себя в руки, а затем проследовала в ванную и включила душ. Вода ударила по голове и плечам, окончательно спутав мысли.
Ничего удивительного. Ты знала, что это не продлится долго, и знала, что сама станешь причиной краха. Так что просто смирись. Ты знаешь, что делать. Вернись к рутине. Вернись к работе. Забудь обо всём…
Эбигейл стукнулась лбом о стену душевой. Черт, черт, черт…
К тому времени, как она вышла из душа, а кожа горела от горячей воды, в голове стоял густой туман несчастья. Единственным спасением было то, что раз распоряжений от руководства не поступало, нужно было полагать, что магазин открыт. Если магазин сегодня закрыт… боже, она не знала, что будет делать.
Она глубоко вздохнула.
– Как будто мистер Белл когда-нибудь закроет магазин в сочельник, – успокоила она себя. Её голос звучал тонко в пропитанной паром ванной, и она тряхнула головой. Декабрь был месяцем самых больших продаж. Даже если бы крыша полностью развалилась, мистер Белл заставил бы её и Кэрол продавать штампованные безделушки прямо на обочине дороги. Всё будет хорошо. Всё будет нормально.
Кроме них с Джаспером. Но из-за этого даже расстраиваться не стоит. Она знала его всего несколько дней. Невелика потеря. Черт.
Пока она вытиралась полотенцем, что-то в углу привлекло её взгляд. Эбигейл вздохнула. Часть её была рада отвлечься, но другая часть…
– Почему я не выбросила тебя в ту же ночь? – проворчала она на плюшевого котенка, которого «спасла» с крыши магазина в ночь знакомства с Джаспером. Он сидел на стиральной машине, задвинутой в дальний угол.
Бережная стирка, пара дней сушки в душевой и полчаса под феном сделали его еще более жалким. Мех стал пушистым, но набивка свалялась, отчего вид у него был вялый и депрессивный. К тому же у него по-прежнему был только один глаз… и она так и не удосужилась пришить ему лапу.
У Эбигейл всё перевернулось в животе при мысли о том, не видел ли его Джаспер в одну из тех ночей, что был здесь – боже, это было бы так неловко.
Она встряхнулась.
– Какая теперь разница. Ты его, скорее всего, больше никогда не увидишь.
Она быстро оделась. Игрушке место было на помойке. О чем она только думала, пытаясь её починить? Она схватила котенка и зашагала в кухонную зону.
Эбигейл замерла, держа игрушку над мусорным ведром. Единственный глаз-бусинка блеснул в ответ. В груди что-то щемило.
– Черт возьми, – пробормотала она и бросила игрушку на столешницу. Котенок проскользил и остановился рядом с её сумочкой. – Я не могу выбросить даже дурацкую игрушку? Что со мной не так?
Она посмотрела на часы. Полчаса до открытия… если магазин вообще откроется. Тревога грызла её изнутри.
– Что значит – магазин сегодня не открывается?
Эбигейл плотнее обмотала шарф вокруг шеи, пытаясь защититься от ледяного ветра, гуляющего по городской площади. Мистер Белл пыхтел на неё, его белое облако дыхания мгновенно уносилось прочь. Он указал на здание, где поверх рождественской мишуры были наклеены яркие ленты с надписью «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН».
– Небезопасно, Эбби-зайка, – Эбигейл поморщилась от прозвища, но мистер Белл, не заметив, усмехнулся про себя. – Нам категорически запрещено входить внутрь, пока строители не обследуют всё как следует.
– Но сегодня сочельник!
Мистер Белл снова рассмеялся и хлопнул Эбигейл по плечу.
– Поверила бы ты! Мой первый свободный сочельник за двадцать лет. – он счастливо вздохнул и, сияя, снова похлопал Эбигейл по плечу. – И всё потому, что ты работала допоздна, а? Это заслуживает бонуса! Так что прекращай дуться и наслаждайся выходным!
Он засунул руки в карманы и ушел, насвистывая под нос. Эбигейл смотрела ему вслед. Ей это не привиделось. Мистер Белл, у которого за всё время её работы было только два эмоциональных состояния – «угрюмый» и «яростный», – на самом деле светился. И когда он улыбался ей, у неё не было чувства, что он едва сдерживается, чтобы не откусить ей голову.
Я что, попала в «Сумеречную зону»? – подумала Эбигейл и вздрогнула. «Зона» или нет, но это был сочельник. И она не собиралась ждать, пока станет еще хуже.
Первым делом она зашла в продуктовый. Из-за Джаспера – она скривилась – ну, в общем, из-за всего этого она не успела сделать обычные закупки в начале недели. Если она будет смотреть в пол, ей не придется видеть всех этих покупателей, в последний момент скупающих еду. Однако это не спасало её от их голосов. Родители, бабушки, дедушки, дети – все были наполовину взвинчены и наполовину пьяны от радости праздника.
В отделе заморозки Эбигейл вслепую хватала готовые обеды, не удосуживаясь проверить, что именно она складывает в корзину. Главное, что это еда, и этого достаточно.
В конце ряда стоял большой стеллаж с красным вином. К горлышкам бутылок были приклеены маленькие пакетики со специями для глинтвейна. Эбигейл сглотнула.
Нет. Я не вернусь к этому так называемому «решению». Моя Рождественская Система работает лучше всего, когда не включает в себя попойку в одиночку. К тому же… она часто заморгала. Теперь глинтвейн напоминал ей только о Джаспере и о катании с теми очаровательными собаками. Она опустила голову и направилась к кассам.
Голоса давили на неё, пока она стояла в очереди. Она смотрела вниз, сосредоточившись на горе заморозки в корзине, но не могла не слышать разговоры других покупателей. Она была уже почти у самой кассы, когда пожилая женщина впереди неё радостно вскрикнула и потянулась мимо Эбигейл, чтобы поприветствовать кого-то сзади.
– Джанин! Снова за покупками?
Эбигейл буквально кожей чувствовала, как улыбка другой женщины впивается ей в затылок.
– Да! Знаешь, мы уже почти потеряли надежду, что Джаред успеет домой к Рождеству, но угадай, кто объявился сегодня утром?
– О, как чудесно! Вся семья будет в сборе!
Ручка корзины врезалась Эбигейл в пальцы.
– Я одно время волновалась, что он не приедет, какая я глупая! Джаред слишком сильно любит свою семью, чтобы оставить нас одних в Рождество. А ты бы только видела, какие подарки он привез…
Эбигейл казалось, что её голова зажата в тиски. Она глянула на начало очереди.
– Касса свободна, – пробормотала она, надеясь, что женщина поймет намек и поспешит к прилавку. Язык казался толстым и неповоротливым, а в ушах звенело.
Если мне придется еще хоть минуту слушать про счастливые семьи, я закричу, – в отчаянии подумала она.
– О… милочка? – кто-то коснулся её плеча. – Вы в порядке? Выглядите бледновато.
Эбигейл подняла взгляд. Пожилая женщина обеспокоенно смотрела ей в лицо.
– Я в норме, – быстро сказала Эбигейл. Её голос больше походил на рычание, и ей пришлось откашляться. Черт. Вот почему я всегда закупаюсь заранее… – Послушайте, там касса освободилась…
– Проходите на моё место, дорогая, а я пока поговорю с подругой.
За кого эта женщина себя принимает? – кипела про себя Эбигейл, шагая по холодным улицам. Тычет всем в лицо тем, что её муж или сын проехал тысячи миль, чтобы увидеть её в Рождество… а мистер Белл? Я проработала на него столько лет, а он…
Она остановилась у своего дома, внезапно почувствовав себя совершенно измотанной. Он дал мне выходной. Что большинство людей сочло бы за благо. А та женщина в магазине просто была рада. И она позволила тебе пройти без очереди. Её плечи поникли. Она просто была счастлива. И мистер Белл тоже. Он работал в каждый сочельник так же, как и она. И он, вероятно, с нетерпением ждал возможности провести время… со своей семьей…
Все события последних двадцати четырех часов обрушились на неё, как лавина – густая, тяжелая и удушающая. Она толкнула входную дверь подъезда и привалилась к стене, тяжело дыша. Неужели она действительно превратилась в это? В человека, который видит в людях худшее, даже когда они не сделали ей ничего, кроме добра?
Вот для чего тебе Система, – напомнила она себе, пытаясь обуздать разгулявшиеся эмоции. Рождественская Система. Работай, спи и ни с кем не разговаривай, никого не видя, потому что с тобой невыносимо находиться рядом в Рождество.
В груди образовалась дыра, что было глупо, ведь она всё это и так знала. Эти мысли должны были успокоить её. Дать понять, что у неё всё под контролем. А не заставлять чувствовать, что её тело вот-вот разлетится на миллион осколков.
Просто не попадайся никому на глаза. Это лучший вариант. Так никто не разочаруется.
Она сделала прерывистый вдох и судорожно завозилась с замком своего почтового ящика.
Ты не разочаровываешься, когда за тобой никто не приходит. И никто другой не разочаруется, увидев тебя.
Почтовый ящик с грохотом открылся. Зачем она вообще это делает? Она ничего не ждала. Она отменила все подписки на время праздников, и ей редко приходило что-то, кроме рекламы. Никто не хочет с тобой возиться. Ты никого не заслуживаешь.
Она замерла, сердце колотилось в ушах. В ящике что-то было. Белая карточка.
Наверное, записка от арендодателя, – сказала она себе, но в груди что-то встрепенулось. Прежде чем она успела остановить себя, рука потянулась вверх.
Она всё еще была в перчатках. Пальцы не должны были покалывать, когда она брала открытку, если только это не были первые признаки обморожения. Но они покалывали. И когда она увидела, что это такое, дыхание перехватило.
Рождественская открытка от Джаспера.
