Текст книги "Пара для Рождественоского Дракона (ЛП)"

Автор книги: Чант Зои

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Он потянулся под елку и достал мягкий сверток.

– А это тоже тебе. От меня.

Но ты и так уже дал мне так много! – слова едва не сорвались с губ Эбигейл. Она видела, как важно в этой семье дарить подарки, и никогда бы не обидела свою пару, сказав что-то, что звучало бы как отказ. Она сорвала бумагу, и её глаза округлились.

– Знаю, это немного нагло с моей стороны… – Джаспер придвинулся ближе, по-хозяйски обнимая её за талию. – Я так рад, что она не оказалась на помойке.

Эбигейл погладила плюшевого котенка. Она вспомнила, как запихнула его в сумочку перед тем, как вчера уйти из квартиры. Джаспер, должно быть, нашел его там. У него всё еще был один глаз и три лапы, а мех торчал во все стороны, но при виде него её сердце окончательно растаяло.

– Я тоже рада, что не выкинула его. Он заслуживает второго шанса.

Внезапная мысль пришла ей в голову, и она осторожно пристроила игрушку на рождественскую елку, усадив её среди других украшений.

– Что скажешь?

– Думаю, он выглядит там очень счастливым, – промурлыкал Джаспер и поцеловал её.

Глава 22

Джаспер

Джаспер наблюдал за своей парой. Когда она улыбалась, в его сердце расцветало тепло. Когда она смеялась над проделками Коула, его дракон довольно рокотал. А когда она смотрела на него…

Всё было правильно. Всё наконец-то сошлось. Он и его дракон – и их связь с Эбигейл, сияющая золотая цепь, соединившая их воедино. Его кольцо на её пальце. Её любовь в его сердце.

День пролетел незаметно. Завтрак, затем подарки; обед, после которого взрослые по очереди дремали перед камином, а Коул по очереди прыгал на каждого из них. Джаспер мужественно подменял Эбигейл в этой «прыгательной эстафете»; как он шепнул ей на ухо, теперь он был единственным, кому разрешалось на неё прыгать.

Она вспыхнула, и каждый дюйм его кожи опалило жаром возбуждения. Ему хотелось увести её куда-нибудь, где их никто не увидит. Свернуться вокруг неё кольцом, согреть её кожу своим теплом, целовать и ласкать, пока они оба не утонут в океане наслаждения.

Вместо этого он свернулся в защитный клубок, когда Коул спикировал на него со спинки дивана.

– Р-р-ра-ар!

– Сам ты «р-р-ра-ар», мелкий монстр!

Джаспер развернулся и повалил Коула, когда тот приземлился, принимаясь безжалостно его щекотать. Малыш визжал от смеха и извивался так, что это показалось Джасперу очень знакомым.

– Погоди… оп-па!

Джаспер охнул, когда Коул сменил облик. Маленький дракончик моргнул, потянулся и, клацая по полу неуклюжими когтями, отправился обнюхивать кучи упаковочной бумаги и открытых подарков. Джаспер хмыкнул. Он точно знал, что ищет его племянник.

– Ты не можешь быть голодным. Нет, не ешь эти конфеты, тебе станет плохо.

Он оглянулся на диван, где дремали Опал и Хэнк, надеясь на поддержку. Тщетно. Они либо спали, либо очень искусно притворялись. Ворча, Джаспер подполз к Коулу и отобрал у него коробку шоколада. Коул заскулил, уставив на него умоляющие глаза цвета полночного неба.

– На меня это не подействует, – сообщил ему Джаспер, щелкнув его по носу. – Я не такой мягкосердечный, как твоя мать.

Опал фыркнула со своего места на диване. «Ха! Всё-таки не спит», – подумал Джаспер. Но тут послышался еще один смешок.

Джаспер обернулся и увидел улыбающуюся Эбигейл. Она лежала на животе, положив подбородок на руки, скрещенные на подлокотнике. Её улыбка была самым прекрасным, что Джаспер видел в своей жизни. Вообще всё в ней было самым прекрасным. Смутно осознавая, что некто Коулообразный потихоньку вытаскивает коробку шоколада из его рук, Джаспер смотрел на свою пару. Он мог бы провести так весь день, просто глядя на неё.

Неужели это и значит – иметь пару? Как Опал и Хэнку вообще удается делать хоть какие-то дела?

Опал простонала, на этот раз громче.

– Коул.

Мой животик вырос! Я снова хочу кушать! – раздалось в голове.

– Тогда ты будешь кушать ужин, а не мои трюфели из темного шоколада.

Опал сползла с дивана, используя спящего мужа в качестве опоры. Она взглянула в окно.

– Скоро начнет темнеть. У нас всё готово, дорогой?

Она ткнула Хэнка, который пробормотал:

– Ага, всё в порядке.

Джаспер ухмыльнулся Эбигейл. Почти время ужина. В семье Хартвеллов это была лучшая часть Рождества. По крайней мере, по его мнению. И он надеялся, что Эбигейл разделит это чувство.

– Ужин? – Эбигейл посмотрела на него взглядом «пощади!». – Я всё еще сыта после обеда. Мне кажется, я и кусочка больше не проглочу.

– Ну же.

Джаспер подполз к ней и поцеловал, игнорируя юного дракона, который пытался вскарабкаться ему на спину.

– Это Рождество. Наесться до отвала – в этом весь смысл.

– Куда мы идем?

Щеки Эбигейл раскраснелись от подъема на холм за поместьем. Джаспер не мог ей не помочь; он поцеловал её, лишь в последний момент вспомнив, что она задала вопрос.

– Скоро увидишь, – заверил он, заправляя выбившийся локон ей под шапку. – На самом деле… мы пришли!

– Костер?

– Всё готово для домашнего обеда. Приготовленного на самом лучшем пламени, какое только существует.

Хэнк подбежал к ним, неся дракончика Коула на плечах.

– На драконьем пламени. Верно, Коул?

«Да!»

Эбигейл приложила руку к животу и выдохнула.

– Полагаю, это дает мне еще пару часов на переваривание, – пробормотала она с облегчением.

– Вовсе нет.

Джаспер озорно улыбнулся ей.

– Барашек на вертеле будет жариться долго, но ты забываешь про закуски. И аперитивы. И… – он нахмурился. – Аппетайзеры?

– Можно просто «закуски», – Эбигейл ткнула его под ребра.

– Перекусы, значит. Снеки. Канапе?

Эбигейл простонала:

– Я сейчас лопну.

Джаспер обнял её за талию.

– Это Рождество!

– Ты не устаешь мне об этом напоминать, – снова простонала она. – Может, в этом и была причина, по которой я столько лет избегала Рождества. Смерть от объедения.

Он притянул её ближе.

– Не волнуйся. Мы отработаем все калории позже.

Эбигейл хихикнула, краснея, но Джаспер был предельно серьезен. Он заявил на неё права, она носила его кольцо, но он всё еще хотел показать ей свою настоящую сокровищницу. Дать понять, что сможет обеспечивать её вечно. И снова заявить на неё права. И снова, и снова, и…

– Хм?

Кто-то пытался привлечь его внимание. Опал вскинула бровь.

– Хочешь оказать честь, Джас?

– Зажечь костер?

Джаспер посмотрел на сестру, затем на Хэнка и племянника.

– Почему бы нам не позволить Коулу попробовать в этом году? Думаю, он уже достаточно подрос.

Глаза Коула загорелись. Он взревел от восторга и заерзал всем телом, будто одного рева было мало, чтобы выразить чувства. Со вспышкой света он сменил облик, запрыгал и замахал руками:

– Да! Да! Я хочу зажечь костер! Можно, мам? Можно, пап? Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!

– Ему не будет холодно? – прошептала Эбигейл на ухо Джасперу.

У неё был резонный вопрос: Коул носился по снегу совершенно голышом. Будь он обычным человеческим ребенком, это стало бы проблемой.

– Он дракон, – объяснил Джаспер. – Мы горячие ребята. А если он немного подмерзнет, он всегда может… ага, вот, смотри.

Коул едва дождался разрешения родителей, как тут же обернулся драконом и взмыл в воздух, неистово махая угольно-черными крыльями. Он кружил над костром, оценивая его своими сапфировыми глазами.

– У тебя получится, – прошептал Джаспер и краем глаза заметил, как Эбигейл посмотрела на него.

– Ты так здорово с ним ладишь, – пробормотала она и прижалась к нему плотнее.

Он уже собирался ответить, когда Коул выгнулся в воздухе и выпустил мощную струю драконьего пламени. Костер мгновенно вспыхнул. Хэнк радостно закричал, а Эбигейл начала хлопать в ладоши. Коул завис на мгновение, а затем полуполетом-полушлепком приземлился на снег.

«Я сделал это!» – закричал он телепатически, прыгая от возбуждения. – «Я сам всё зажег! Совсем сам!»

– Ты молодец, Коул! – крикнул Джаспер, чувствуя гордость за племянника. – Поможешь мне заняться ужином?

«Конечно, готовить буду я», – подумал он, игнорируя удивленно поднятые брови Опал. Он должен был накормить свою пару.

К тому же спускалась ночь. Становилось холоднее. Остальные драконы обернутся и полетят размяться, пока ужин готовится, а повар останется у огня… и сможет обниматься с кем-нибудь, кто окажется рядом. Особенно с теплой, соблазнительной женщиной, которой наверняка понадобится драконье тепло.

План сработал идеально. Опал, Хэнк и Коул улетели в ночное небо, а Эбигейл счастливо устроилась под боком у Джаспера, прижавшись так близко, что он был готов бросить затею с ужином и унести её в свою сокровищницу прямо в ту же секунду. Но Опал бы его пришибла. Да и портить Коулу его первый рождественский ужин, зажженный его собственным огнем, было нечестно. Так что, пожалуй, нет.

К тому же у сидения у огня с любимой были свои плюсы. Например, видеть отблески пламени на её лице. Смотреть на её улыбку. Переплетать свои пальцы с её и представлять, как они будут скользить по его коже…

Позже – гораздо позже, чем хотелось бы – остальные вернулись, и вся семья пировала, поедая зажаренного на вертеле ягненка и картофель, испеченный в золе. Коул оставался в облике дракона и ел до тех пор, пока его живот не стал круглым и тугим. Джаспер переводил его телепатическое урчание от сытости Эбигейл, пока она не начала икать от смеха.

Луна была уже высоко, когда костер начал угасать. Коул уснул прямо у огня, растянувшись на спине; ему снились сны, от которых подергивались когти. Опал и Хэнк сидели вместе, умиротворенно глядя на пламя. А Эбигейл… Эбигейл смотрела на Джаспера взглядом, который ясно говорил: она отлично помнит его слова про «отработку калорий».

– Ну что ж, – объявил Хэнк, потягиваясь. – Похоже, пора спать. Счастливого Рождества всем.

Он встал, подхватив сонно ворчащую Опал на руки так легко, будто она была пушинкой.

– Пошли, монстр.

Он наклонился и почесал Коула по голове, и дракончик тут же превратился обратно в сонного четырехлетнего мальчишку.

– Оп-ля, пошли.

Он замер, держа на одной руке дремлющую жену, а на другом плече – спящего сына.

– Вы идете? – спросил он у Джаспера и Эбигейл.

Джаспер встретился взглядом с Эбигейл.

– Мы скоро придем, – ответила она Хэнку, и её щеки порозовели.

Хэнк ухмыльнулся.

– Счастливого Рождества, – сказал он и замялся. – Постойте-ка, – пробормотал он себе под нос, освобождая руку, чтобы похлопать по карманам. – Точно же где-то здесь было… Вот, Джас. Это пришло для тебя.

Он протянул Джасперу карточку и отправился вниз к поместью. Джаспер подождал, пока его обостренный слух не подтвердил, что остальные зашли внутрь. Затем он медленно, дразняще улыбнулся женщине, прижавшейся к его боку.

Она счастливо вздохнула и сморщила нос.

– Что это он тебе дал?

– Открытка. – Джаспер присмотрелся. – Рождественская открытка. Похоже на…

Он уже хотел сказать: «Похоже на открытку из "Щенячьего экспресса"», когда Эбигейл рядом с ним напряглась. Посмотрев на неё, он увидел, что она нервно прикусила губу.

– О, это… Гм. Это открытка, которую я тебе написала, – объяснила она тихим голосом. – Можешь не смотреть, там немного неловко…

– В таком случае я обязательно её прочту!

Джаспер ухмылялся до тех пор, пока Эбигейл не простонала, а затем принялся рассматривать карточку при свете костра. На лицевой стороне был изображен тот самый замерзший пруд, у которого они останавливались во время прогулки на санях, с праздничной каймой и надписью «Счастливого Рождества».

Он перевернул её.

– Это что… – он нахмурился, и Эбигейл тихо охнула. – Мы?

Он протянул открытку. Эбигейл нарисовала на обороте две фигурки с раскинутыми руками. Она что-то зачеркивала, исправляла, обводила снова и снова, но он всё же смог разобрать…

– Это мы, – решил он. – Катаемся на коньках, верно?

– Да, – призналась Эбигейл, пряча лицо у него на плече. – Только я не очень хорошо рисую, у меня всё время не получалось…

Джаспер вгляделся в рисунок. Да, у фигурки поменьше была как будто всего одна нога, а у той, что побольше – как минимум четыре машущие руки, но…

– Мне очень нравится. – Он указал пальцем. – А это наш пар от дыхания на холодном воздухе?

– М-м.

– Похоже на драконье пламя. Вообще, мне кажется, мы оба на этом рисунке выглядим так, будто летим…

Он бережно спрятал открытку во внутренний карман куртки. Он обязательно вставит её в рамку и повесит на самом видном месте дома, что бы там ни говорила Эбигейл. Это было сокровище. Но сейчас… Он вопросительно вскинул бровь.

– Ну что, как насчет этого?

– Насчет чего? О… полета? – её глаза загорелись. – Я в восторге. Это… у меня нет слов, чтобы описать, как невероятно быть там, в небе, вместе с тобой.

– Хочешь еще?

Она подозрительно прищурилась.

– Мы ведь не собираемся идти следом за Опал и Хэнком «через минутку», верно?

– Верно.

– Обратно в твой коттедж?

– И не туда.

Он заставил её потомиться еще мгновение, а затем склонил голову и прижался губами к её шее.

– Сегодня нет метели, поэтому я решил отвести тебя в одно особенное место.

Эбигейл перевела взгляд с него на догорающие угли костра, затем на лунное небо – и снова на него.

– Мне и здесь кажется всё очень особенным.

– Я думал о чем-то более… сверкающем.

– Сверкающем?

Эбигейл моргнула, и Джаспер сдался.

– Моя сокровищница.

Он взял её за левую руку, чувствуя кольцо сквозь перчатку.

– Вся остальная часть. Я хочу, чтобы ты её увидела.

Глаза Эбигейл засияли.

– Там будет… как вчера ночью?

Она прикусила нижнюю губу, и Джаспер громко застонал.

– Боже, я на это очень надеюсь, – сказал он.

Эбигейл широко улыбнулась.

– Это далеко?

– Всего лишь недолгий полет.

К желанию на лице Эбигейл добавилось чистое, детское нетерпение.

– Тогда чего же мы ждем?

Глава 23

Эбигейл

Эбигейл восторженно вскрикнула, когда Джаспер приземлился на пятачок черной скалы на склоне горы. Как он и обещал, полет был недолгим. Достаточно коротким, чтобы ей захотелось еще, но достаточно долгим, чтобы пульс забился чаще. И если Джаспер не шутил насчет своей сокровищницы…

Желание разлилось внутри неё теплым, тягучим омутом.

Джаспер сменил облик. Эбигейл протянула ему одежду, и он взял её, но надевать не стал. Ухмыльнувшись ей через плечо, он подошел к огромному валуну, встроенному в склон горы. Размером с дверь, черный и гладкий, он таинственно блестел в лунном свете.

Луна ласкала и самого Джаспера, очерчивая сильные мышцы его спины и бедер, выделяя плечи и бицепсы, когда он поднял руку к камню. Он помедлил, оглянувшись на Эбигейл. В серебристом свете ночи всё казалось призрачным, но его глаза по-прежнему горели углями – красным и золотым. В этот миг в них читалась уязвимость.

– Я никогда никого сюда не приводил, – прошептал он.

Эбигейл подошла и взяла его за руки. Узы их связи запели, когда Джаспер провел большим пальцем по её кольцу.

– Покажи мне, – прошептала она. – Я хочу знать о тебе всё.

Он улыбнулся, снова поднял руку, и гора пришла в движение.

Золотые нити обвились вокруг краев каменной двери, словно корни, прорастающие из самого сердца горы. Они отодвинули валун, открывая вход в темную пещеру.

– Дамы вперед, – сказал Джаспер. Он сжал руку Эбигейл, и та нахмурилась.

Его улыбка была робкой. Он то и дело облизывал губы, а во взгляде всё еще таилась настороженность.

– Джаспер, я уже выбрала тебя, – произнесла она, положив ладонь ему на грудь. – Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Тебе не нужно нервничать.

Джаспер глубоко вздохнул.

– Я знаю. Просто… – Он зажмурился и поморщился. – Сама увидишь.

Он повел её внутрь. Пещера оказалась гораздо глубже, чем казалось снаружи, она уходила в самое чрево горы. Эбигейл боялась оступиться в темноте, но как только последний луч лунного света исчез, вспыхнул другой свет. Стены пещеры были усеяны золотыми нитями, похожими на папоротник, и они – светились.

Эбигейл присмотрелась. Не папоротник; золото складывалось в узоры, напоминающие морозные кристаллы на окне.

– Это прекрасно, – пробормотала она.

– Да-а, – неуверенно отозвался Джаспер. – Это – прекрасно.

Эбигейл прищурилась. Интересно. В магическом золотом сиянии он уже не выглядел нервным. Скорее… смущенным?

«Чего может стесняться дракон?» – пронеслось у неё в голове.

Затем они повернули за угол, и она всё поняла.

Эбигейл ахнула. Она просто не смогла сдержаться. Сокровищница Джаспера была невероятной. Огромная каверна, заваленная горами золота и драгоценных камней. Предметы невообразимой ценности… и все они были выдержаны в одной тематике.

Она повернулась к своей паре с широко раскрытыми глазами.

– Джаспер…

– Я знаю, – он поморщился. – Тогда это казалось отличной идеей. Боже, как стыдно… это даже хуже того свитера…

Он закрыл лицо руками. Эбигейл не выдержала и расхохоталась, отчего он застонал еще громче.

– Джаспер, прекрати. – Она убрала его руки от лица и указала на груды сокровищ. – Это же… это чудесно. Не смей стыдиться.

– Но они же… – Джаспер скривился. Эбигейл ласково коснулась его щеки.

– Чудесные. Прекрасные. Джаспер, как я могла подумать что-то другое?

Взяв его под руку, она принялась осматривать сокровищницу. Золото и камни – это было традиционно, она знала. Но Джаспер не был традиционным драконом. Он был Рождественским Драконом.

Она во все глаза смотрела на горы рождественских украшений всех мастей: шары, колокольчики, ажурные звезды – и всё это из чистого, сияющего золота. Цепи, больше похожие на мишуру и гирлянды. И даже…

Эбигейл опустилась на колени.

– Это что… Рудольф? – спросила она, поднимая золотую фигурку и протягивая её Джасперу. – С рубиновым носом?

Джаспер смотрел на неё совершенно потерянно.

– Да, – признался он. – Но… ты улыбаешься. – Он помедлил. – Тебе… тебе правда нравится?

Улыбка Эбигейл стала еще шире.

– Нравится?

Она крутанулась на месте. Всё в этой пещере было на сто процентов, нелепо и восхитительно рождественским. Это было так в духе Джаспера.

– Я в восторге, – сказала она ему и повалилась спиной на ближайшую гору золота.

Она ожидала, что это будет как падение на гравий или речную гальку, но вместо этого она словно погрузилась в облако. Золото пришло в движение под ней и вокруг неё, создавая идеальную мягкую опору.

– Это что… ? – начала она.

– Очередная драконья магия? – Джаспер придвинулся к ней, и его глаза засияли ярче любых углей. – Да.

Желание прошило Эбигейл насквозь, и она ахнула. Взгляд Джаспера впился в её губы. Предвкушение превратило тепло внутри неё в белое каление, и Эбигейл медленно облизнула губы.

В мгновение ока Джаспер оказался над ней. Его тело полностью накрыло её.

– Черт возьми, – выдохнул он. – Ты же знаешь, как я это люблю.

Золото под Эбигейл зашевелилось. Краем глаза она видела, как похожие на мишуру нити тянутся к ней.

– Знаю, – подтвердила она и снова облизнула губы.

Глаза Джаспера вспыхнули золотом и багрянцем. Он накрыл её губы своими, исследуя её рот языком. Она отвечала на поцелуй с той же страстью. Её язык дразнил его, играл, искал.

Она жаждала его весь день. Её первое Рождество с Хартвеллами было чередой чудес: счастье, семья, любовь. Желание к её паре росло с каждым часом, превращаясь в мощный, гулкий жар, от которого покалывало кожу.

Она ожидала долгой, ленивой близости, как в последние часы сочельника, когда тела устали, но страсть еще не иссякла. Но она не ожидала этого. Огня, нетерпения. Чистой потребности, раскаленной добела и сияющей золотом. Прекрасной. Правильной.

Она запустила пальцы в волосы Джаспера, углубляя поцелуй. Её кожа пылала, требуя его прикосновений. Одежда казалась слишком тяжелой, удушающей – а он был восхитительно, великолепно наг.

Эбигейл проводила ладонями по груди возлюбленного, скользила ими по спине, впиваясь кончиками пальцев в его мышцы. Он был горячим, твердым и чудесным. Он стонал ей в губы, пока его руки тянули её куртку и рубашку, расправлялись с брюками.

Наконец они лежали кожа к коже. Эбигейл чувствовала биение сердца Джаспера своей грудью, видела, как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Узы их связи пели внутри обоих – золотые и совершенные.

Джаспер смотрел на неё сверху вниз, его взгляд потемнел от вожделения.

– Любимая, – прошептал он. Он переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к золоту над головой. – Ты – моё самое драгоценное сокровище. Всё остальное здесь меркнет по сравнению с тобой.

Его взгляд скользнул по её телу. Везде, где останавливался его взор, кожа отзывалась предвкушающей дрожью.

Эбигейл медленно вдохнула запах своего дракона. Сладость, специи и чистая мужская сила. Она застонала от желания, и Джаспер прижался к ней всем телом. Она плавилась под ним, нежная против его мужской твердости. Она была горячей, нетерпеливой, и он…

Его глаза сияли прямо в её глаза.

– Моя пара, – прошептал он охрипшим голосом. – Я уже отдал тебе сердце своей сокровищницы. Теперь и всё остальное станет твоим.

Золотые цепи – мишура – обвились вокруг её запястий, плотно фиксируя руки. Эбигейл заерзала, наслаждаясь чувством полной власти её пары над ней. Золото обвило её лодыжки, разводя ноги. Она смотрела на Джаспера, приоткрыв рот; желание, бегущее по её венам, было настолько сильным, что зрение затуманилось.

– Всем, что у меня есть, я делюсь с тобой. – Джаспер ласкал её щеку, его руки спускались к груди, к животу, пока Эбигейл не показалось, что она сейчас взорвется от нужды. – Всё для тебя. Моё величайшее сокровище.

Золото откликнулось на его слова. Эбигейл почувствовала перемену через их связь. Раньше сокровищница принадлежала ему, а цепи на руках были знаком того, что он заявляет на неё права. Теперь же золото пело и внутри неё тоже. Каждая его частичка. Её кровь отзывалась золотым звоном.

– О, Джаспер, – выдохнула она. – Мой дракон. Мой единственный, мой сильный, чудесный…

Цепи теперь принадлежали и ей, но они остались на месте. Она сама этого хотела. Хотела отдать ему себя всю, каждую клеточку. Своему Джасперу. Своему дракону. Своей паре. Сейчас и навсегда.

Кольцо пело на пальце. Сердце сокровищницы. Она чувствовала это в собственном сердце. Джаспер был над ней, он касался её, и никогда в жизни она не хотела ничего сильнее.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

Глаза Джаспера были темными от страсти. Он двигался мучительно медленно. Эбигейл дрожала от нетерпения. Разве он не чувствует, как она в нем нуждается? Разве он не ощущает её жажду через их связь – страсть, любовь и изумление, сплетенные так туго, что мир вокруг перестал существовать?

Она заглянула ему в глаза. Он знал. О, он знал.

И она знала, что делать. Она прикусила нижнюю губу. Сильно. Так сильно, что невольно всхлипнула от острой боли.

Джаспер навалился на неё. Она чувствовала его голод, его желание, затопляющее их связь. Он прижал свою мускулистую грудь к её груди. Смял её губы своими. И вошел в неё – так нежно, что ей захотелось плакать от избытка чувств.

Он замер, когда они стали единым целым. Его сердце билось в такт её сердцу, их дыхание смешивалось в прохладном воздухе пещеры. Запах сладких специй наполнил её легкие. Её тело. Её душу.

Они двигались вместе. Каждое движение, каждый вдох, каждый удар сердца. Огонь внутри Эбигейл всё еще был диким, яростным, но Джаспер направлял её. Золото направляло её. И её наслаждение с каждым мигом поднималось на высоты, которые она считала невозможными.

Её пальцы сжались. Каждое ощущение выжигало след в её душе. Она была сердцем сокровищницы Джаспера, и его любовь наполняла её, проникала в каждую пору, неся её, словно звезду в океане вечности. Моя пара. Моя пара. Стук его сердца отдавался в её ушах, и, глядя в глубину его глаз, она знала: её сердце бьется в нем.

Золотисто-красные глаза заполнили всё её зрение. Весь её мир. Темные зрачки, расширенные от страсти, и пламя горячих углей по краям.

– О Боже, Джаспер… ! – ахнула она, и наслаждение захлестнуло её.

Чувственный экстаз подхватил её, как лист в бурном потоке. Волны удовольствия накатывали снова и снова, пока её тело не забилось в сладких судорогах, и она не закричала в беспомощном забвении. Золото крепко держало её под ним, пока он не толкнулся в неё в последний раз, сильнее прежнего, выкрикивая её имя, когда наступила разрядка.

Цепи исчезли, когда они лежали вместе, тяжело дыша. Эбигейл была почти разочарована; ей хотелось, чтобы они остались на ней навсегда – в знак того, что она принадлежит Джасперу. Его собственная. Его пара. Навсегда.

Она обняла его, и блеск золота привлек её внимание. Цепи ушли… но не все. На запястьях остались тонкие, изящные золотые браслеты в виде снежинок и звезд.

– Я твоя, – сказала она Джасперу. Любовь расцвела внутри неё, и она послала это чувство ему через их связь, пока радость наполняла её вены. – Видишь?

Джаспер коснулся браслетов.

– Моя, – прошептал он. Его глаза тлели, глядя в её.

– Счастливого Рождества, Джаспер, – сказала Эбигейл, прижимаясь к нему всем телом. Он обнял её, и она почувствовала себя в безопасности и любви – так, как никогда в жизни.

– Счастливого Рождества, любовь моя, – ответил он.

Эбигейл поцеловала его. Он был прав. Это было самое счастливое Рождество, которое она когда-либо знала.