355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Брайан Олдисс » Теплица (сборник) » Текст книги (страница 27)
Теплица (сборник)
  • Текст добавлен: 11 апреля 2017, 10:30

Текст книги "Теплица (сборник)"


Автор книги: Брайан Олдисс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 69 страниц)

VII

Большая часть леса утопала в тишине. Но это вовсе не указывало на отсутствие жизни. Все было полно ею. Но возросший уровень радиации, которая уничтожила мир животных, явилась причиной триумфа жизни растений. Неповторимые в своем многообразии, везде царили растения, А растения были немы.

Новая группа во главе с Той двигалась по лесу, ничем не нарушая этой глубокой тишины. После того, как они побывали на Верхнем Ярусе, зеленая кожа их стала темнее. Постоянно помня об опасности, они с максимальной осторожностью продвигались вперед. Их гнал страх. И хотя они не знали, куда идут, движение давало им обманчивое ощущение безопасности. Поэтому они двигались.

Они замерли, увидев белый язык, который медленно опускался вдоль древесного ствола. Волокнистый, грубый и обнаженный, чем-то напоминавший змею, он бесшумно сползал с Верхнего Яруса.

– Сакерберд, – сказала Той. И хотя ее лидерство в группе находилось еще под вопросом, дети – все, за исключением Грэна, собрались вокруг нее и испуганно смотрели на движущийся язык.

– Он не причинит нам вреда? – спросила Фай. Ей было пять лет, и она была на год старше маленькой Фай.

– Мы убьем его! – воскликнул Вегги и высоко подпрыгнул. – Я знаю, как убить его. Я убью его!

– Я убью его, – твердо вымолвила Той, как бы подчеркивая свое лидерство. Она шагнула вперед, одновременно сматывая с талии веревку.

Остальные смотрели с тревогой, не очень-то доверяя умению Той. Большинство из них были уже подростками – широкоплечими, с сильными руками и длинными пальцами. Среди них было трое юношей: умный Грэн, самоуверенный Вегги и тихий Поас. Грэн, самый старший, сделал шаг вперед.

– Я тоже знаю, как поймать его, – обратился Грэн к Той, одновременно наблюдая за опускающимся языком. – Я буду держать тебя, Той, тебе понадобится помощь.

Той повернулась к нему. Она улыбнулась, потому что он был красивым и когда-нибудь станет ее мужчиной. И сразу же нахмурилась, ибо она была лидером.

– Грэн, ты теперь мужчина. К тебе можно прикасаться только во время сезона спаривания. Я сама поймаю его. А потом мы все пойдем на Верхний Ярус, убьем его и съедим. У нас будет праздник. Мы будем отмечать мое лидерство.

Грэн и Той обменялись вызывающими взглядами. Но насколько она была еще не готова взять на себя роль лидера, настолько он не принял на себя – его, честно говоря, не привлекала роль бунтаря. Свое несогласие с ней он старался пока не показывать, Грэн отошел, положив руку на тотем – это маленькое изображение его самого, которое вселяло в него уверенность.

– Делай, как знаешь, – сказал он, но Той уже отвернулась.

На самой верхушке леса сидел сакерберд. Растительное происхождение наложило отпечаток на его разум и нервную систему: их состояние находилось на зачаточном уровне. Однако такое положение компенсировалось огромными размерами сакерберда.

Имея форму двукрылой споры, сакерберд никогда не складывал крыльев. Они у него почти не двигались. И тем не менее, именно благодаря своим крыльям, которые достигали в размахе двухсот метров и были покрыты чувствительными волосками, сакерберд стал хозяином воздушных потоков, господствовавших в этом мире, похожем на большую теплицу.

Осторожно, в любой момент готовый увернуться от возможной опасности, которыми был полон этот лес, язык медленно опускался, аккуратно минуя плесень и грибки. Наконец, он достиг земли, сырой и тяжелой от огромного количества пищи, и, погрузившись в нее, принялся сосать,

– Все, – сказала Той. Она уже была готова к чувствовала, как за ее спиной волнуются остальные. – Теперь – ни звука.

На одном конце веревки был привязан нож. Она подалась вперед и завязала на языке скользящий узел. А потом со всей силы вонзила нож в дерево. В следующее мгновение язык раздулся и увеличился по всей длине: сакерберд начал всасывать землю в свой «желудок». Узел затянулся. Сакерберд и не подозревал, что он уже пленник и не может взлететь со своего насета.

– Здорово! – восхищенно воскликнула Пойли. Она была лучшей подругой Той и во всем старалась подражать ей.

– Быстро, на Верхний Ярус! – крикнула Той. – Сейчас мы убьем его!

И все устремились вверх по ближнему стволу дерева. Все, за исключением Грэна. По своей природе Грэн не был непослушным, просто он знал более легкий путь на Верхний Ярус. И сейчас Грэн сделал то, чему в свое время научился у Лили-йо и Хариса: он засвистел.

– Грэн, пойдем! – позвал его Поас. Грэн покачал головой, и Поас, пожав плечами, полез вслед за остальными.

Сверху, из кроны деревьев, подчиняясь команде Грэна, выплыл дамблер и завис над ним. Ухватившись за него, Грэн засвистел вновь, и дамблер медленно понесся вверх. Грэн прибыл на Верхний Ярус почти одновременно с остальными детьми. Но в отличие от них, взмокших и запыхавшихся, он был бодрым и веселым.

– Ты не должен был этого делать, – сердито сказала ему Той. – Ты был в опасности.

– Меня ведь никто не съел, – ответил Грэн и вдруг похолодел при мысли о том, насколько права была Той. Лезть по дереву было трудно, но безопасно. Парить среди листьев, где полно страшных чудовищ, нападавших молниеносно, было легко и в то же время смертельно опасно. Тем не менее он жив, а все остальные очень скоро оценят его способности.

Белый язык находился рядом. Его хозяин, расположившийся прямо над детьми, непрерывно вращал своими огромными глазами. Сакерберд не имел головы. Между двумя неподвижными крыльями было подвешено тяжелое тело, похожее на мешок, на котором торчали протуберанцы-глаза и семена-луковицы. Между последними – сумка, из которой свешивался язык. Той разместила свои силы таким образом, чтобы нападение на чудовище началось со всех сторон одновременно.

– Убейте его! – закричала она. – Прыгайте! Быстро!

Они бросились на птицу, крича от волнения и охватившей их ярости.

Сакерберд дернулся, взмахнул крыльями. Восемь человек – все, за исключением Грэна, – свалились огромному существу на спину, покрытую легкой листвой, и стали наносить удары ножами, стараясь поразить его нервную систему, Но именно в листьях таилась главная опасность: прямо на Поаса выполз самец тайгерфлай, вероятно, дремавший здесь же к потревоженный детьми.

Увидев перед собой огромного, размером с человека, желто-черного врага, Поас повалился назад, пронзительно крича.

Вегги бросился другу на помощь. Слишком поздно! Тайгерфлай уже был над Поасом, который так и на успел вскочить на ноги. Полосатое тело изогнулось, и мощное жало вонзилось в незащищенный живот Поаса. Лапы насекомого обхватили мальчика, и, громко жужжа, тайгерфлай унес свою парализованную жертву. Нож, брошенный. Вегги, так и не достиг цели.

Времени оплакивать потерю не было, Почувствовав боль, сакерберд рванулся изо всех сил. И только веревка, привязанная Той, удержала его. Но и она могла порваться в любой момент.

Грэн был под животом у этой твари, когда услышал крики Поаса и понял: что-то случилось. Затем он увидел, как огромное тело поднялось и ударило крыльями в воздухе. На мальчика посыпался дождь из листьев и мелких веток. Сук, за который держался Грэн, задрожал.

Грэна охватила паника. Единственное, о чем он думал, так это, что сакерберд может вырваться и улететь. И, чтобы этого не случилось, его нужно убить, причем как можно скорее. Изо всех сил он стал наносить удары ножом по языку, который корчился и извивался, пытаясь освободиться от веревки. После очередного удара на языке появился разрез, и в ту же секунду из него хлынул поток жирной грязи, окативший Грэна с ног до головы. Сакерберд рванулся еще раз, и рана увеличилась.

С ужасом Грэн понял, что сейчас произойдет. Он бросился вперед и вцепился в одно из семян-луковиц. Все, что угодно, но только не это – быть брошенным в лесном лабиринте, где он может блуждать всю оставшуюся жизнь, так и не встретив никогда людей.

Сакерберд упорно пытался освободиться. С каждым рывком края раны на языке расширялись. И, наконец, оборвав язык, сакерберд взмыл в небо. В смертельном страхе Грэн пополз туда, где, тесно прижавшись друг к другу, сидели семь человек.

Сакерберд быстро уходил в слепящее небо. Сияло солнце, медленно приближаясь к тому дню, когда оно превратится в «новую звезду» и сожжет себя и планеты. А внизу раскинулась бескрайняя зелень, упрямо поднимаясь навстречу источнику своего существования.

– Убейте эту тварь! – закричала Той, вставая на колени и замахиваясь ножом. – Убейте ее! Быстро! Разорвите ее на части. Иначе мы никогда больше не вернемся в джунгли!

Грэн ударил первым. За ним – остальные. Они вырывали большие куски коры и сбрасывали их вниз. Куски становились добычей хищников, которые хватали их прямо в воздухе, не давая упасть в листву.

Дети смертельно устали, а птица летела. Но оказалось, что и ее выносливость имеет пределы. Из рая сочился сок, взмахи крыльев становились все реже. Наконец сакерберд начал снижаться.

– Той, Той, посмотри, куда мы летим! – закричала Дрифф, указывая на сверкающее пространство, раскинувшееся перед ними.

Они были молоды, и еще ни разу не видели моря. Интуитивно дети почувствовали: перед ними – величайшая опасность.

Они увидели полоску берега. Именно здесь развернулось самое жестокое сражение за выживание. Жители суши встретились тут с обитателями океана.

Цепляясь за листву, покрывавшую сакерберда, Грэн подполз к Той, сидевшей рядом с Пойли. Он видел свою вику в том, что они оказались сейчас в таком положении, и очень хотел хоть как-то исправить это.

– Мы можем вызвать дамблеры, и они отнесут нас домой.

– Это хорошая идея, Грэн, – сказала Пойли, но Той лишь посмотрела на него.

– Попробуй, вызови дамблера, Грэн, – сказала она.

Грэн засвистел, но сильный ветер тут же унес этот звук. Мальчик надулся и замолчал.

– Если бы эта идея была хорошей, она бы уже пришла мне в голову, – сказала Той, обращаясь к Пойли. Грэн решил не обращать на них внимания.

Попав в теплый восходящий воздушный поток, птица стала опускаться еще медленнее. Все попытки птицы развернуться и полететь обратно в лес, привели лишь к тому, что сейчас она летела параллельно береговой черте, и люди могли видеть, что их здесь ждет.

Здесь шла война, не прекращающаяся тысячи лет. Война без главнокомандующих. Правда, одна из воюющих сторон все же имела своего генерала – дерево, которое, развиваясь и разрастаясь, покрыло всю землю – от берега до берега, – обрекая на голодную смерть и вымирание своих соседей и врагов. Дерево подчинило себе весь континент, всю его освещенную часть.

Оно почти покорило Время, ибо продолжительность жизни его многочисленных стволов была бесконечна. И только море оно не смогло покорить. Дойдя до побережья, это могущественное дерево остановилось и отступило.

Здесь, среди прибрежных скал, песков и болот, обрели свое последнее пристанище деревья, побежденные банианом.

Берег был их негостеприимным домом. Иссохшиеся, уродливые, непокорные – они росли здесь, как могли. Земля, на которой деревья росли, называлась Номансланд – Ничейная земля. С обеих сторон они были окружены врагами: с одной стороны безмолвно возвышались деревья, а с другой – были ядовитые морские водоросли и другие враги. А над всем этим, безразличное ко всему, светило солнце.

Птица быстро падала, и люди уже могли слышать плеск водорослей. Все они сбились плотной кучей в беспомощном ожидании. Сакерберд развернулся над морем. Прибрежная полоса его была сплошь покрыта водорослями, корни которых уходили в спокойную воду. С трудом птица направила свой полет в сторону узкого каменистого полуострова, врезавшегося в море.

– Смотрите, внизу – скала! – закричала Той.

Скала возвышалась над полуостровом. Высокая, узкая, серая. И она стремительно приближалась. Сейчас птица врежется в нее. Очевидно, уже умирая, она увидела небольшую площадку у подножия скалы и выбрала ее как единственное безопасное место. Но крылья уже были не в состоянии нести огромное тело: птица стремительно падала, а навстречу ей – так же стремительно – приближалась земля с торчащей скалой.

– Держись! – закричал Вегги.

В следующее мгновенье они врезались в верхушку скалы и их бросило вперед. От удара одно крыло треснуло и сломалось, но сакерберд все же удержался на скале.

Той поняла, что произойдет в следующею секунду: птица не сможет удержаться и все равно упадет, а вместе с ней и люди. Гибкая, как кошка, Той прыгнула вниз и приземлилась на один по скальных выступов. Затем она позвала своих товарищей. По одному они запрыгали к нем. Осталась одна Май. Но вот и она, крепко сжав свой тотем, прыгнула навстречу спасению.

Сакерберд беспомощно посмотрел на них своим полосатым глазом. Той заметила, что от удара тело птицы раскололось, и глубокая трещина рассекла его поперек. Птица поползла вниз. Ее изуродованное крыло заскользило по уступам скаты. Захват ослабел. Она сорвалась и упала, а дети, перегнувшись через свое естественное укрытие, следили за ее падением.

Сакерберд упал у подножия скалы и откатился. Удивительно живучий, он не погиб и на этот раз.

Он поднялся и, медленно, тяжело покачиваясь, стал отползать от скалы, волоча за собой крылья. Однако крыло, прошелестев по прибрежной гальке, окунулось в воду.

Поверхность моря, неподвижная еще секунду назад, ожила, и из нее показались длинные жесткие стебли морского растения, густо покрытые наростами. Медленно, как бы нехотя, один из стеблей поднялся и ударил по крылу. И если первый удар можно было назвать вялым, то последующий был нанесен уже в полную силу, а дальше – в работу включились остальные стебли. И вот уже на четверть мили море закипело под их ударами – ударами растений, слепо ненавидящего любую иную форму жизни.

Пытаясь уйти от нападения, сакерберд предпринял усилия, чтобы отползти подальше в сторону. Но длина ожившего растения казалась бесконечной. На птицу сыпался град ударов, и все попытки уклониться от них ни к чему не привели. Некоторые удары были так сильны, что наросты на стеблях лопались, а из них во все стороны разлеталась желто-коричневая жидкость. Место на птице, куда попадал яд, пенилось, и появлялся отвратительный коричневый дым, Сакерберд терпел боль молча, ибо он был нем. Медленно, запинаясь, он уползал с полуострова к берегу, уворачиваясь от ударов и уходя от захватов, волоча за собой тлеющие крылья. Но этот мрачный берег таил в себе и другие опасности. Как только длинные стебли, устав сечь птицу, скрылись под водой, из нее тотчас же показались щупальца, усеянные большими зубами. Сакерберд уже почти добрался до берега, когда зубы вонзились в его тело. На этот раз вырваться он уже не смог: несколько щупальцев пронзило свояки зубами его тело и крылья. Силы оставили его. Он пошатнулся и упал в воду, которая, принимая его, раскрылась и превратилась в один большой рот.

Восемь испуганных человек видели все это, находясь на вершине скалы.

– Мы никогда не выберемся отсюда, – сказала самая маленькая из них – Фай и заплакала.

Морские водоросли захватили добычу, но еще не стали ее полноправными хозяевами, потому что зашевелились растения Номансланда. Зажатые между джунглями и лесом, некоторые из них, похожие на мангровое дерево, уже на протяжении многих лет бесстрашно подбирались к воде. Другие, паразиты по природе, росли на своих соседях, вытянув к воде длинные крепкие ветви, похожие на удилища.

Эти и другие обитатели ничейной территории рванулись к добыче, намереваясь отобрать ее у своих морских врагов. Из-под воды взметнулись их корни, в одно мгновенье обвившие птицу. И закипела битва.

Казалось, все побережье ожило, когда двинулись в бой боевые порядки двух противоборствующих армий. Растения бешено извивались. Над морем поднялась завеса из облака брызг, делая из всего происходящего еще более кошмарное зрелище. Из леса на поле боя уже спешили хищники, стремящиеся урвать свою долю добычи. В этой безумной, бескровной битве о птице все забыли, и ее разорванное тело, уже никому не нужное, валялось в прибрежной пене.

Той встала.

– Мы должны идти сейчас, – голос ее был полон решимости. – Сейчас самое время добираться к берегу.

Для семерых перепуганных людей ее речь была словами обезумевшего.

– Но мы там все погибнем, – сказала Пойли.

– Нет. Как раз сейчас мы не погибнем. Они дерутся между собой и слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание. Если мы не отправимся сразу, то потом будет слишком поздно.

Авторитет Той не был абсолютным. Никто не двинулся с места. Тогда, разозлившись, Той ударила Фай и Шри. Но главными ее противниками были Вегги и Май.

– Да нас убьют, как только мы появимся там, – сказал Вегги. – По-моему, пути к спасению пет. Мы все только что видели, что произошло с таким сильным существом, как сакерберд.

– Мы не можем просто оставаться здесь и ждать смерти, – зло ответила ему Той.

– Но мы можем остаться и подождать еще немного, – сказала Май. – Пожалуйста, давайте подождем!

– Но ведь ничего не изменится, – Пойли приняла сторону Той. – Будет только хуже. И никто, кроме нас самих, нам не поможет.

– Нас убьют, – упрямо повторил Вегги.

В отчаянии Той обернулась к самому старшему из ребят – Грэну.

– А что ты скажешь? – спросила она. С застывшим выражением лица Грэн наблюдал за происходившим на берегу. Он повернулся к ней. и лицо его по-прежнему ничего не выражало.

– Ты ведешь группу. Той. Те, кто хотят подчиняться тебе, – пусть делают это. Таков закон.

Той поднялась.

– Пойли, Вегги, Май и все остальные, – за мной! Мы пойдем сейчас, пока они слишком заняты собой, чтобы заметить нас. Мы должны вернуться обратно в лес!

И без промедления она перевалилась через край уступа и начала спускаться вниз. Остальные, испугавшись, что вообще останутся одни, поспешили за ней.

На поле боя стоял оглушительный гвалт. Уничтожая друг друга, растения не обращали внимания на людей, уже успевших насквозь промокнуть.

Поверхность моря бурлила от взрывов. Некоторые деревья, растущие на Номансланде и осаждаемые со всех сторон, на протяжении долгих веков уходили корнями в глубь песков не только в поисках пищи, но и в целях защиты от своих врагов. Они обнаружили уголь, добрались до серы и открыли месторождения нитрата калия. У себя внутри они очищали ископаемые и смешивали их. Полученный в результате этого процессе порох по капиллярам поднимался наверх и откладывался в особых коробочках на самых верхних ветвях. Именно последние бросали сейчас свою взрывчатку в морские водоросли, которые извивались и гибли под обстрелом.

План, предложенный Той, был непродуманным: ставка в нем делалась на везение, а не основывалась на четком расчете. На одной стороне полуострова водоросли и морские растения в огромном количестве выползли далеко на сушу и опутали дерево, бросающее коробочки с порохом. С помощью всей своей массы водоросли пытались с корнем вырвать дерево и утащить его, и битва здесь шла не на жизнь, а на смерть. Люди промчались мимо и исчезли в спасительных зарослях пырея.

И только теперь они заметили, что среди них нет Грэна.

VIII

А Грэн по-прежнему лежал под палящими лучами солнца, укрывшись за выступом скалы.

Ему было страшно, но страх не являлся единственной причиной того, почему он остался. Конечно, он понимал, и сказал об этом Той, насколько важно для всех подчиниться ей в сложившейся ситуация. Но вот он-то по своей натуре как раз и не был склонен к подчинению. Особенно сейчас, когда план, предложенный Той, давал так мало надежды на спасение. Кроме того, в его голове уже возникла другая мысль, хотя он и не знал, как выразить ее словами.

«О, да разве можно это высказать? – обратился он к себе. – У меня даже слов на это не хватает!»

Его очень заинтересовала скала. Все другие члены группы не были склонны к умственному анализу. Упав на скалу, Грэн, единственный из всех, понял, что это – не просто каменная глыба. Это – какое-то сооружение, построенное разумными существами. Термитник! И в нем должен быть подземный, совершенно безопасный, ход на побережье.

Итак, еще раз посмотрев, как его товарищи с трудом пробираются к берегу, Грэн рукояткой ножа постучал о скалу рядом с ним.

Ответа не последовало. И вдруг кусок скалы позади Грэна отодвинулся в сторону. Услышав слабый звук, он обернулся – из темноты на него смотрели восемь термитов.

Когда-то непримиримые враги, сейчас термиты и человек относились друг к другу почти по-родственному тепло, словно канувшие столетия сблизили их. Теперь, когда человек являлся, скорее, изгнанником, а не хозяином Земли, его отношения с термитами строились на равных.

Термиты окружили Грэна, изучая его. Он стоял спокойно, не шевелясь, а их белые тела неторопливо передвигались вокруг него. Термиты были такие же крупные, как и он, и от них исходил резкий, но не отталкивающий запах. Убедившись, что Грэн безвреден, термиты направились к краю выступа. Судя по всему, они смотрели на битву, развернувшуюся внизу. Грэн не знал, могут ли они видеть в ослепительных лучах солнца. Но уж грохот-то, доносящийся снизу, они наверняка слышали.

Грэн осторожно шагнул к открытому входу в термитник, из которого веяло прохладой м исходил незнакомый запах.

Два термита тут же двинулись наперерез и преградили ему путь. Их челюсти находились как раз на уровне его горла.

– Я хочу спуститься вниз, – сказал он. – Я не причиню никому вреда. Пропустите меня внутрь.

Один из термитов исчез в проходе, и через минуту их вернулось уже двое. Грэн отпрянул назад, у второго термита на голове был гигантский нарост.

Нарост был коричневого цвета, пористый, как губка, и похожий на пчелиные соты. Он обрамлял череп термита, уходил вниз и кольцом смыкался на его шее. Страшная ноша, казалось, совсем не беспокоила насекомое. Термит шагнул вперед, и остальные расступились, пропуская его. Он пристально посмотрел на Грэна и отвернулся.

Царапая по песку, термит принялся рисовать. Примитивно, но предельно понятно он изобразил термитник, прочертил линию, а затем соединил их двумя параллельными линиями, образовавшими узкую полоску. Было очевидно, что одна линия – это берег, а полоска – полуостров. Грэн страшно удивился. Он и не подозревал о наличии подобных способностей у насекомых. Он обошел рисунок. Термиты отступили, внимательно глядя на Грэна. Они чего-то ждали от него. Взяв себя в руки, Грэн наклонился и дополнил рисунок. Он прочертил линию из верхней точки термитника до его середины, затем через полоску, и к берегу. И показал на себя.

Было непонятно, поняли его насекомые или нет. Они просто развернулись и поспешили вовнутрь. Грэн последовал за ними, справедливо рассудив, что ничего другого ему не остается делать. Ему не препятствовали: очевидно, что просьба его была ими понята.

В нос ударил незнакомый запах. Грэн весь напрягся, когда различил звуки и понял, что закрывают вход. После яркого солнца снаружи здесь стояла непроглядная темень.

Для Грэна спуск был легким; со всех сторон его окружали выступы различной величины, за которые он хватался, опускаясь все ниже и ниже.

Когда его глаза привыкли к темноте, Грэн увидел, что тела термитов излучают слабый свет, и понял, почему они принимают самые различные очертания. Некоторые из термитов двигались совершенно бесшумно. Как привидения, они скользили по многочисленным ходам. Грэн не мог понять, чем они заняты.

Наконец, опустившись на самый низ термитника, они остановились. Согласно расчетам Грэна, они находились ниже уровня моря. Воздух здесь был влажный и тяжелый. Теперь с Грэном остался только термит с наростом; остальные ушли стройной колонной, даже не оглянувшись. Только сейчас Грэн обратил внимание на какой-то странный зеленоватый свет. Сразу он не мог определить его источник, так как почти бежал, поспевая за своим проводником. Коридор, по которому они шли, был неровным и тесным от большого количества термитов, занятых своими делами, Здесь были и другие живые маленькие существа, которых либо в одиночку, либо по нескольку пар сопровождали термиты.

– Не так быстро! – закричал Грэн. Но проводник не обратил на его слова никакого внимания.

Стало светлее. Зеленый свет шел с обеих сторон тоннеля. Грэн увидел, что он пробивается сквозь слюдяные окна, и поразился гениальности строителей. Окна смотрели прямо в море, и сквозь них можно было наблюдать зловещих морских растений.

Грэн очень удивился всему увиденному: все обитатели подземелья были заняты своим делом. Никто не обращал на него внимания. И только однажды живое существо, принадлежащее термитам, приблизилось к нему. Пушистое, на четырех лапах, с хвостом и светящимися желтыми глазами, оно было почти одного роста с Грэном. Глядя на него, существо произнесло «Мяу!» и попыталось потереться об него. Содрогнувшись, Грэн увернулся и поспешил за своим проводником.

Пушистое существо с явным сожалением посмотрело ему вслед, затем отвернулось и направилось за термитами, которые терпели его и кормили. Чуть позже Грэн увидел несколько таких же существ; некоторые из них почти полностью были покрыты грибковым наростом.

Наконец, проводник подвел Грэна к месту, где широкий тоннель разделялся на несколько более узких. Не раздумывая ни секунды, проводник выбрал тот, который плавно уходил вверх. И вдруг темнота рассеялась – это термит отодвинул плоский камень, закрывавший вход, и вылез наружу.

– Вы были очень добры, – сказал Грэн, выбравшись. Он старался держаться как можно дальше от коричневого нароста.

Термит развернулся и исчез в норе, даже не оглянувшись.

Грэну не нужно было долго думать, чтобы понять, что перед ним – Номансланд. Он слышал запах моря. До него доносился шум битвы, развернувшейся между земными растениями и морскими водорослями. Он ощущал предельное напряжение во всем, что окружало его, и подумал, что жить в лесу – куда спокойнее. А над головой его по-прежнему светило солнце.

Грэн решил, что самым правильным сейчас будет доползти до границы полуострова и попытаться найти следы Той. Добравшись до морского берега, он сможет хорошо просматривать полуостров, который и станет для него отличным ориентиром.

Грэн абсолютно точно знал, где находится море, потому что сквозь уродливые деревья мог видеть сухопутную границу Номансланда. С этим все было ясно.

Вдоль всей границы стеной стоял великий баниан. Стоял непоколебимо, несмотря на то что его стволы и ветви носили следы многочисленных атак со стороны моря и Номансланда. Чтобы помочь дереву отражать нападения отверженных растений Номансланда, здесь собрались те, кому баниан служил домом и укрытием: трэпперы, уилтмилты, плаггираги и другие, готовые пресечь любое, даже малейшее, движение вдоль границы.

Оставляя у себя за спиной столь мощное прикрытие, Грэн осторожно двинулся вперед.

Шел он медленно, вздрагивая от каждого звука. Однажды, бросившись па землю, он едва успел увернуться от тучи длинных смертоносных игл, запущенных в него из зарослей. Приподняв голову, он увидел кактус, которой раскачивался, перестраивая свою оборону. До этого он ни разу не встречал кактуса. Ему стало не по себе при мысли о неизвестных опасностях, окружавших его.

Немного позже Грэн увидел нечто еще более странное. Он уже занес было ногу, чтобы переступить через дерево, скрученный ствол которого напоминал петлю, как вдруг эта петля захлестнулась. Только благодаря своей мгновенной реакции Грэн успел выдернуть ногу, ободрав при этом кожу. Пока он лежал, приходя в себя от испуга, на расстоянии вытянутой руки проползло какое-то животное.

Это была рептилия – длинная, с крепкой и грубой кожей, с усеянной множеством зубов пастью. Когда-то (в те давно ушедшие времена, когда у человека для всего имелись названия) рептилия называлась ал лига го-ром. Глянув на Грэна, аллигатор исчез под стволом.

Почти все животные вымерли еще миллионы лет назад. Буйно развивающаяся под палящими лучами солнца растительность сломила и уничтожила их. Но вместе с некоторыми из старых деревьев, загнанными на болота и побережье океана, отступили несколько видов животных. Здесь они влачили свое существование, наслаждаясь жарой и получая удовольствие от жизни, насколько это было возможно.

Двигаясь с еще большей осторожностью, Грэн шел вперед. Шум битвы остался далеко позади, и он продвигался в абсолютной тишине. Все вокруг молчало, казалось, в ожидании чего-то.

Грэн остановился. На сердце было неспокойно. Вдруг очень захотелось быть вместе с остальными. Его охватила тоска. Однако причиной ее было не то, что он не подчинился и зашел сюда через термитник, а то обстоятельство, что все остальные повели себя глупо, не предложив ему лидерство.

Внимательно посмотрев по сторонам, Грэн засвистел. Ответа не последовало. И вдруг стало так тихо, что, казалось, его слушают даже эти растения, у которых не было ушей. Грэна охватила паника.

– Той! – закричал он. – Вегги! Пойли! Где вы?

На крик Грэна из листвы опустилось нечто, похожее на клетку, и придавило его к земле.

Как только Той и шесть ее товарищей достигли берега, они бросились в высокую траву, пряча друг от друга глаза и приходя в себя после пережитого испуга. Продираясь сквозь поле боя, они насквозь промокли. Успокоившись, заговорили о Грэне. Поскольку он был мальчиком, он был ценен. Они не могли вернуться за ним, но могли подождать его. Оставалось только найти относительно безопасное место, где они смогли бы дождаться его возвращения.

– Мы не будем долго ждать, – сказал Вегги. – Грэн не должен был оставаться. Давайте бросим его и забудем о нем.

– Он нужен нам для спаривания, – возразила просто Той.

– Я буду твоим мужчиной, – сказал Вегги. – Я буду со всеми вами еще до того, как зацветет фиговое дерево. Я уже взрослый.

В волнении он вскочил и заплясал перед женщинами, демонстрируя свое тело, к которому они не испытывали отвращения, а, учитывая то, что Вегги остался их единственным мужчиной, даже желали его.

Вегги бросился к Май, которая поднялась, чтобы потанцевать вместе с ним. Увернувшись, она побежала прочь. Дурачась, Вегги устремился за ней, Она смеялась, он – кричал.

– Вернитесь! – одновременно и яростно закричали Той и Пойли.

Не обращая внимания на их крики, Вегги и Май выбежали из травы на песчаный склон. И тут же из песка взметнулась большая рука и схватила Май за ногу. Она закричала, а из песка появилась еще одна рука и обвилась вокруг нее, затем – еще одна… Май упала. Вегги бросился ей на помощь, вынимая на ходу нож. Из песка появились другие руки и обвились уже вокруг него.

Когда на Земле растения вытесняли все живое, наименее подверженными данному процессу оказались растительные обитатели моря. Эта среда была на так чувствительна к изменениям, как земля. И тем не менее изменение размеров к бурное распространение морских водорослей заставило многих морских обитателей преобразовать характер и места произрастания.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю