Текст книги "Сквозь шторм (ЛП)"

Автор книги: Беверли Дженкинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Ее прогулка с майором началась в молчании. Игнорировать то, что он заставлял ее чувствовать, было невозможно. Ее сердце заколотилось с того момента, как он ступил на крыльцо, и с тех пор не замедлялось. Она не обращала внимания на тихий внутренний голос, который твердил, что он разобьет ей сердце. Она предпочла прислушаться к Араминте – жизнь действительно была слишком коротка.

– Какая красивая луна, – сказала она. Она низко висела в небе и была огромной. Свет, который она излучала, был таким ярким, что они без труда различали дорогу. На небе виднелись еще и звезды, и она представила, как Старые королевы смотрят на нее со своего небесного возвышения.

– Так и есть.

– Куда мы идем?

– Туда, где мы сможем полюбоваться луной, а я смогу насладиться твоим обществом.

Этим местом оказалось высокое дерево.

Сэйбл в изумлении уставилась на домик на дереве, приютившийся в высоких ветвях.

– Там, наверху?

– Да. Ты умеешь лазить по деревьям?

– Так же хорошо, как я умею дышать.

– Что ж, ведите нас наверх, Ваше величество. Веревочная лестница прямо здесь.

Им потребовалось всего несколько минут, чтобы взобраться по стволу на деревянную платформу, и Сэйбл сразу поняла, почему он хотел сюда прийти. Она могла видеть на мили вокруг, а сияющая луна, казалось, была так близко, что до нее можно было дотронуться.

– Это ты построил?

– Нет, – ответил он. – Инженеры Шермана построили это как смотровую башню.

Это была просто деревянная платформа – ни стен, ни крыши. Под платформой были ветви, но наверху ничего не было, кроме черного, усыпанного звездами неба.

Сэйбл взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за ней. Хотя ночь не позволяла ей увидеть истинное выражение его глаз, она чувствовала его беспокойство, его желание.

Он сказал:

– Наверное, мне следовало подождать до утра, чтобы увидеть тебя, Сэйбл, но я не смог сдержаться. Как ты поживала в мое отсутствие?

Она не знала, что сказать на его первое заявление, но у нее не возникло проблем с ответом на его вопрос.

– Как ты, наверное, знаешь, я провожу большую часть своего времени в больнице. – Ее голос стал отстраненным, когда она посмотрела в темноту. – Это изнурительная, мучительная работа. Мне приходится заставлять себя скрывать свои чувства, чтобы помогать хирургам и остальным мужчинам. Я стала настолько искусна в этом, что могу, не дрогнув, помочь отрезать ногу молодому человеку.

Она оглянулась на него через плечо.

– Может ли человек быть мертвым внутри, но оставаться живым? – мрачно спросила она.

Он подошел ближе и крепко обнял ее.

– Это было так ужасно, – прошептала она, прижимаясь к его груди. Воспоминания обо всех смертях и запекшейся крови, которые она пережила, нахлынули на нее, заставляя вспомнить ужасы, которые она предпочла бы забыть.

Рэймонд крепче прижал ее к себе и поцеловал в лоб. Эта часть ее жизни останется с ней до самой могилы, как и со всеми остальными, кого коснулась война. У него были свои собственные демоны, демоны, вызванные битвами, в которых он участвовал, людьми, которых он убил за свободу, и смертями друзей и членов семьи, которые теперь похоронены. Но он не отпускал ее, позволяя ей черпать из него силу и искать утешения у его сердца.

Сэйбл не хотела, чтобы он когда-либо отпускал ее. Казалось, что нет места безопаснее. Она чувствовала себя защищенной и неуязвимой для дальнейшей боли.

– Мы не могли бы остаться жить здесь, наверху, и никогда не спускаться вниз? – спросила она, откидываясь назад, чтобы видеть его скрытое тенью лицо.

– Как пожелаешь.

Она одарила его горько-сладкой улыбкой, затем нежно коснулась рукой его заросшей щеки.

– Спасибо, что обнял меня. Ты, наверное, думаешь, что я слабая и глупая женщина, но это не так. Жизнь, кажется, меняется вокруг меня, и я…

Он взял ее за руку и поцеловал ладонь.

– Не нужно никаких объяснений, – тихо заверил он ее. – Даже королевам иногда нужно, чтобы их обнимали.

Она на мгновение опустила глаза, а затем улыбнулась.

– Сегодня вечером вы заслужили награду, майор.

– Правда, что ли? – спросил он, ухмыляясь.

– Да.

Согнув палец, она поманила его нагнуться к ней. Когда он подчинился, она приподнялась на цыпочки, нежно поцеловала его и медленно отстранилась.

– Это не слишком большая награда, Ваше величество.

Изобразив обиду, она уперлась руками в бедро.

– Ты смеешь просить свою королеву о большем?

Он медленно провел пальцем по ее губам и хрипло ответил:

– Да, смею.

Затем, все тем же медленным движением, провел пальцем по шелковистой линии ее подбородка и нежной коже под ним.

– Я осмеливаюсь на это, потому что моя королева нуждается в утешении, нежности, и только я могу вернуть ее к жизни, – прошептал он тоном, полным тепла и обещания. – Позволь мне прогнать твоих демонов хотя бы на эту ночь.

Он нежно приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в затененные глаза.

– Можно?

Сердце забилось быстрее, она кивнула и закрыла глаза, когда он коснулся губами ее губ. Это обжигающе сладкое прикосновение заставило ее растаять и забыть обо всем, кроме него.

– Ты такая красивая, – прошептал он голосом, мягким, как шелест ветра в кронах деревьев.

Ее губы приоткрылись, и он прикусил ее нижнюю губу. Ощущения начали нарастать, поначалу слабые, как свет далекой звезды, но с каждым страстным прикосновением к ее губам они становились все сильнее. Он скользнул рукой к ее затылку и углубил поцелуй и их объятия, приглашая ее, околдовывая своей убаюкивающей силой. У нее не было возможности защититься от него. Имело значение только то, что он держал ее таким волнующим образом. События в больнице истощили ее эмоции, но его пылкие поцелуи заставили ее снова чувствовать, как он и обещал.

Когда его рука начала очень нежно блуждать по ее спине, тепло его ладоней проникло в ее кожу, согревая женщину, расцветающую внутри нее. Он осыпал поцелуями ее подбородок и шею, и ее тихий вздох удовольствия смешался с шепотом деревьев. Руки, нежные, как ночь, погладили ее талию и плечи, затем скользнули по бутонам грудей, заставив их напрячься от растущего возбуждения.

Она действительно чувствовала. Его поцелуи и ласки открывали окно в ранее неизвестный мир, мир, где правили ощущения. Ни один мужчина никогда не сжимал в ладонях ее груди и не сжимал своими сильными руками ее бедра. Ее руки никогда не скользили по могучей мужской спине или по его рукам, когда они прижимали ее к себе. То, что она стояла рядом с ним под черным бархатным небом, наполнило ее безрассудством и отвагой, которые, как ей казалось, остались позади в ее юности. Она хотела прикоснуться к нему и получить ответное прикосновение; она хотела, чтобы он показал ей, что такое настоящая страсть. Применив некоторые приемы, о которых она слышала от Бриджит, Сэйбл скользнула кончиком языка по теплому уголку его рта и приятно вздрогнула, когда его язык повторил это движение. Она поцеловала его крепко, чувственно, желая, чтобы эта интерлюдия под звездным небом произвела на него такое же впечатление, как и на нее.

Ощущения обострились, когда он опустил голову и нежно прикусил ее грудь через тонкое ситцевое платье. Ее голова откинулась назад, и она выгнулась под его сильной рукой, поддерживающей ее, когда он принялся так же волнующе ласкать другой сосок. С ее губ сорвались стоны, и по мере того, как прикосновения усиливались, внутри нее разливался жар. Нежное посасывание вызвало у нее острые ощущения, такие яркие и сочные, что ей показалось, что все ее тело растает.

– Нравится ли это Вашему величеству? – хрипло спросил он, в то время как его пальцы играли с твердыми кончиками.

– Да, – прошептала она. – Да.

Ее соскам было приятно, они стали спелыми и полными. Губы припухли от поцелуев, а желание породило мягкую, ритмичную пульсацию между бедер. Она не хотела, чтобы это прекращалось – ничего из этого. Ни то, как его губы дразнили ее грудь, ни опасное ощущение его теплых рук, властно скользящих по ее бедрам. Его горячие поцелуи заставляли ее терять представление о том, кто она и где находится, но ей было все равно. Жизнь слишком коротка.

Рэймонду ничего так не хотелось, как сорвать с нее это уродливое платье и исследовать ее полностью. Сладкий огонь, который он ощутил на ее губах, возбудил его, как никогда. Страсть побуждала его ухаживать за ней, прикасаться к ней, уложить ее на деревянную платформу и позволить ночному ветру присоединиться к нему, покрывая поцелуями каждый обнаженный дюйм ее золотистой кожи. Ее полные груди обжигали его ладони, а ее сладкие вздохи удовольствия, когда он снова пососал ее груди, вызывали у него желание вознести ее на вершину блаженства. Но ему нужно быль отвести ее обратно в больницу. Может быть, в следующий раз он сможет открыть ее целиком своим горящим глазам и чувственным прикосновениям и покажет ей путь к маленькой смерти.

– Нам нужно вернуться до того, как Араминта отправит поисковую группу…

Эти слова, должно быть, были самыми разочаровывающими из всех, что Сэйбл слышала за весь день, но она знала, что он прав. Долг взял верх над ее желанием остаться в его объятиях.

Рэймонд прикоснулся губами к ее губам и скользнул прощальной лаской по изгибам ее тела.

– Будут и другие ночи… Я обещаю.

– Я заставлю тебя сдержать это обещание, – тихо прошептала она.

Они спустились по веревочной лестнице и вернулись в больницу. Когда они были почти у цели, он отвел ее обратно в тень и, улучив момент, одарил ее на прощание ослепительным поцелуем, от которого у нее растаяло сердце. Когда он, наконец, медленно отпустил ее, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя от затуманенного желания, оставшегося после поцелуя, и только тогда она смогла открыть глаза. Она посмотрела на него, стоящего там, такого красивого и высокого, и сказала:

– Ты мог бы заполучить любую женщину в этом лагере. Почему именно я?

– Потому что ты единственная, кого я хочу.

Рано утром следующего дня Сэйбл навестил Эйвери Коул. Она уже достаточно хорошо его знала, но с их первой встречи не видела, чтобы он выглядел таким расстроенным. Она вывела его на крыльцо больницы, чтобы их разговор не потревожил мужчин в палате.

– В чем дело, Эйвери?

– Какой-то мужчина спрашивает о зеленоглазой рабыне по имени Сэйбл Фонтейн.

Сэйбл почувствовала, как у нее похолодело сердце.

– Как он выглядит?

Эйвери описал мужчину, который мог быть только Генри Морсом.

Сэйбл вздернула подбородок.

– Похоже, это тот самый человек, которому меня должны были продать. Он все еще здесь?

– Да. Он говорит, что пойдет к главному армейскому офицеру, чтобы тот помог найти тебя.

– Ну, я не собираюсь возвращаться, так что он может отправляться домой.

Эйвери покачал головой.

– Он не из тех, кто легко сдается. Я слышал, что он был не очень вежлив, когда спрашивал о тебе, так что, насколько я знаю, ему никто ничего не сказал.

Сэйбл была благодарна за это.

– Он был один?

– Они сказали, что с ним была женщина. Его жена?

Сэйбл пожала плечами. Она надеялась, что этой женщиной окажется Мэвис. Сэйбл хотела сообщить ей новости об Эндрю.

– Впрочем, у меня есть и хорошие новости. Мы с семьей едем на Север. Саломея помогает одному из миссионерских обществ распространять одежду, и миссионер нашел церковь в Род-Айленде, которая будет спонсировать нас. Мы уезжаем через несколько дней.

Сэйбл внутренне содрогнулась от перспективы еще одной потери, но искренне ответила:

– Это хорошая новость.

Казалось, Эйвери говорил от чистого сердца, когда сказал:

– Сэйбл, мы с Саломеей никогда тебя не забудем. Следующей весной у Саломеи родится ребенок. Если это будет девочка, мы уже планируем назвать ее Сэйбл в твою честь.

У Сэйбл появились слезы на глазах.

У Эйвери тоже были мокрые глаза.

– Береги себя. И помни, этот мужчина не сможет забрать тебя обратно, если ты сама этого не захочешь. Ты свободна.

Сэйбл кивнула и смотрела, как ещё один человек, который был ей дорог, отвернулся и ушел из ее жизни.

Позже тем же утром, когда Сэйбл сидела у постели солдата, который хотел, чтобы за него написали письмо, она подняла глаза и увидела, как в комнату вошел Генри Морс. Рядом с ним стоял майор Борден, новый командир. Он был груб и нецивилизован в общении с окружавшими его чернокожими, и оставалось только гадать, как его вообще назначили командовать цветными войсками Соединенных Штатов. Сэйбл еще не слышала ни одного доброго слова из его уст. Армейское командование направило его новое подразделение восстанавливать дороги и охранять железные дороги. Хотя Сэйбл не хотела, чтобы его люди снова оказались втянутыми в войну, она и все остальные хотели, чтобы он оказался где-нибудь в другом месте.

Пока двое мужчин пробирались между койками, у Сэйбл не осталось сомнений в том, к кому они пришли. Предупреждение Эйвери было своевременным. Торжествующий взгляд Морса не отрывался от нее, и Сэйбл услышала, как внутри у нее эхом отозвалось предупреждение Мати: «Он будет шакалом, а ты – антилопой до самой его смерти».

Майор Борден остановился рядом с Сэйбл и спросил Морса:

– Это она?

Морс улыбнулся Сэйбл.

– Да, майор.

– Тогда она в вашем распоряжении. Последнее, что нам здесь нужно, – это убийца.

Глаза Сэйбл расширились. Убийца! Среди пятнадцати мужчин в палате поднялся гул.

– И кого это я предположительно убила, мистер Морс?

– Твоего папашу, Карсона Фонтейна, и я забираю тебя назад.

Сэйбл покачала головой.

– Нет, не забираете. Я не убивала Карсона Фонтейна, и вы это знаете.

– Мы предоставим властям решать это. Собирай свои вещи и пошли.

Сэйбл не двинулась с места.

В палату вошел доктор Гэддис. Он посмотрел на двух мужчин, столпившихся вокруг Сэйбл, увидел гнев на ее лице и спросил:

– Что здесь происходит?

Борден ответил:

– Всего лишь контрабандистка, которую хотят вернуть для допроса по поводу убийства.

Гэддис подошел ближе.

– Убийства?

Широко раскрыв глаза, он посмотрел сначала на Сэйбл, а затем на Бордена.

– Вы, должно быть, шутите. Я не верю, что мисс Фонтейн способна на такое.

– Спасибо, доктор Гэддис.

– У него есть ордер на ее арест? – спросил врач майора.

– Нет, он ему не нужен. Я санкционирую ее передачу гражданским властям.

– Черта с два, – рявкнул новый голос. Араминта поднялась со своего места у постели солдата и направилась к ним.

Морс уставился на нее так, словно она была растением, которое внезапно заговорило.

– Это не ваша забота, тетя. Я бы посоветовал вам не вмешиваться в дела тех, кто выше вас по положению.

Араминта моргнула и рявкнула на темноглазого Морса:

– Выше по положению!

Некоторые из мужчин в палате начали выражать свое неодобрение. Напряжение было ощутимым.

Сэйбл сказала Бордену:

– Почему бы нам не выйти, майор? Мужчины начинают нервничать.

Он наклонил голову и жестом предложил ей идти впереди. Араминта и доктор тоже двинулись вслед за ней, но Борден сказал:

– Доктор, разве вам не нужно заняться пациентами?

– Да, но…

– Тогда займитесь ими.

Доктор, казалось, не хотел с ним соглашаться, но Борден рявкнул:

– Это приказ!

Прежде чем уйти, доктор Гэддис встретился взглядом с Сэйбл.

Затем Борден повернулся к Араминте.

– Я уже предупредил тебя один раз, тетя. Это тебя не касается. А теперь исчезни!

– О, я так исчезну, что мало не покажется, – пообещала она, сверкнув темными глазами.

Араминта сердито зашагала к двери.

– А теперь, мистер Морс, – сказал майор Борден, – можете забирать ее, и скатертью дорога.

– Нет, не может.

Сэйбл повернулась на знакомый голос Рэймонда Левека. Рядом с ним стояли разъяренный Андре Рено и еще более разъяренная Араминта.

Борден посмотрел на высокого темнокожего майора и рявкнул:

– Вы что, не понимаете по-английски? Вас это не касается.

Рэймонд холодно посмотрел на своего противника.

– Вы…?

Майор пониже ростом важно выпрямился.

– Майор Клод Борден. Армия Соединенных Штатов.

Рэймонд кивнул в сторону Морса.

– А вы?

– Генри Морс, ее хозяин. И у меня есть документы, подтверждающие это.

Рэймонд даже не взглянул на пачку документов, которыми Морс помахал в своей руке.

– Это территория Союза, мистер Морс. Здесь никто никому не принадлежит.

У Бордена отвисла челюсть.

– Как тебя зовут, солдатик?

– Майор Рэймонд Левек. Связной по контрабандистам. Армия Соединенных Штатов.

Глаза Бордена вылезли из орбит.

Рэймонд всю свою жизнь имел дело с такими людьми, как Морс и Борден, с людьми, которых нисколько не волновало, что он образован, красноречив и может проследить свою родословную до испанских мавров. Это были мужчины, которые вели себя так, словно получили от Бога документ, подтверждающий их превосходство, основанное на их цвете кожи. Рэймонду доставляло извращенное удовольствие спускать их с небес на землю.

– Итак, – вкрадчиво произнес Рэймонд. – Теперь, когда мы установили наши личности, в чем проблема?

Сэйбл заметила, что Араминта выглядела более чем довольной тем, что краснолицего Бордена поставили на место, но она была уверена, что Морс понятия не имел, с кем имеет дело.

Борден ответил на вопрос Рэймонда высокомерным заявлением:

– Я разрешил мистеру Морсу забрать эту контрабандистку, чтобы ее допросил местный шериф.

– На каком основании?

– Она убийца.

– Это неправда, и Морс это знает.

Борден усмехнулся.

– Конечно, она будет лгать. Большинство так бы и поступило, но это не имеет значения, потому что она пойдет с ним.

– По чьему приказу?

– По моему.

Стало так тихо, что казалось, будто мир внезапно остановился.

– У вас здесь нет полномочий.

– Кто это сказал?

– Это говорю я, майор. Это мой лагерь, и мы не возвращаем контрабандистов их хозяевам. Никогда.

– Эта девчонка убила собственного отца, – обвинил Борден, бросив злобный взгляд на Сэйбл.

– Она говорит, что не убивала.

– Значит, ее слово против его?

– Да.

– И вы поверите на слово ей, а не мне? – изумленно переспросил Морс. – С каких это пор слово рабыни чего-то стоит?

– С того самого дня, как я прибыл в этот лагерь, мистер Морс.

Морс, казалось, был возмущен. Теперь он знал, что майор Левек не похож ни на одного чернокожего, с которым он когда-либо сталкивался. Он повернулся к Бордену.

– Не могу поверить, что вы собираетесь позволить этому парню сказать последнее слово. Так вот как вы, янки, ведете дела?

– Да, так и ведем, – подтвердил Рэймонд, прежде чем Борден успел ответить. – Пока я не получу сообщение от самого генерала Шермана, мисс Фонтейн останется. И если у вас нет других вопросов для обсуждения, мистер Морс, я предлагаю вам покинуть территорию.

– Это еще не конец.

– Нет, конец. Лейтенант Рено, пожалуйста, выведите мистера Морса с территории лагеря Союза.

Андре указал ему путь винтовкой. Морс остановился перед Сэйбл и сказал:

– Он не сможет защищать тебя вечно.

Андре ткнул его в спину дулом винтовки, чтобы ускорить его уход.

После ухода Морса майор Борден повернулся к Рэймонду.

– Как вы смеете отменять мои приказы?

– Дискуссия окончена, майор Борден. Если у вас есть жалобы, пишите в Вашингтон.

Он повернулся к многочисленным солдатам, собравшимся в поддержку Сэйбл, и посоветовал им вернуться к своим делам. Все они подчинились, но ушли с гордыми улыбками на лицах и историей, которую они будут рассказывать своим внукам о храбром майоре Левеке и о том, как он спас Сэйбл Фонтейн от ее бывшего хозяина.

Глава 6

После того как двор опустел и Борден умчался, Сэйбл подошла к высокому бородатому майору.

– Спасибо. У меня никогда раньше не было защитника.

– Рад быть полезным. А убийство было?

Заданный так прямо вопрос заставил ее на мгновение задуматься, поверил ли он обвинениям Морса.

– Да.

– Твой отец?

Она кивнула.

– Ты была замешана в этом?

– Я присутствовала, но не я стала причиной его смерти.

– Если эти двое обратятся к моему начальству, мне хотелось бы иметь возможность доказать правду, поэтому мне нужно услышать твою версию случившегося.

– Тогда пригласи меня на ужин.

На лице Рэймонда отразилось удивление.

– Ты хочешь поужинать со мной?

– Я подумала, что было бы неплохо побыть в твоей компании и рассказать всю историю. Это не слишком прямолинейно?

– Нет, нет, – успокоил он ее. – Просто я удивился, вот и все. Мне не придется умолять или убивать дракона ради этого?

– Ты уже это сделал, – тихо ответила она. – И ты пришел очень вовремя.

– Я уже направлялся к тебе, когда столкнулся с миссис Табман. Она была очень расстроена и сказала, что тебе нужна помощь.

– Нужна была.

– Ты действительно хочешь провести вечер со мной?

– Почему тебе так трудно в это поверить? Мы ведь чудесно провели время прошлой ночью.

– Я зайду за тобой вечером.

– Я буду ждать.

Он грациозно поклонился и вышел.

Араминта, которая стояла в стороне и наблюдала за происходящим, подошла к Сэйбл.

– Он будет всем, что тебе когда-либо понадобится.

– Для чего?

– Для жизни.

Сэйбл повернулась и уставилась на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто продолжай жить, Сэйбл, и ты поймёшь.

В течение дня никто из мужчин в палате не упоминал об утреннем инциденте, и Сэйбл мысленно поблагодарила их за уважение к ее личной жизни.

Однако никто не проявил уважения к обеду. На оловянных тарелках, которые раздавали солдатам, были порции того, что в армии называется сушеными овощами. Военнослужащие считали, что слово «оскверненные» более точно описывали эти овощи. Спрессованные, высушенные лепешки из овощной смеси выдавались каждому солдату по порции весом около унции. Как только маленький пирог пропитывался водой или вином, он набухал до невероятных размеров, открывая невкусные слои капусты, нарезанной моркови, репы, иногда лука и любых других овощей, которые захотелось добавить создателям этого блюда.

Рядом с «оскверненными овощами» лежали куски того, что мужчины называли «забальзамированной говядиной» – так они называли мясные консервы, поставляемые в Союз мясокомбинатами Чикаго. Сэйбл решила, что не голодна.

Однако к наступлению сумерек она сильно проголодалась. Араминта с группой детей отправилась за травами и ещё не вернулась, так что Сэйбл осталась в маленькой палатке одна. Она воспользовалась самодельным душем за больницей, чтобы вымыть голову, затем расчесала свои непослушные темные волосы. Она собрала густые пряди в узел на затылке и закрепила его булавкой. Ей не нужно было тратить время на разбор своего гардероба; у нее было всего два платья, и оба были старые, да еще в пятнах крови. На том, что было на ней, – сильно застиранном темно-синем платье, – тоже были следы дневной пыли и грязи. Она встряхнула юбки, отряхнула корсаж, и на этом все. Если майор хотел надушенную женщину в шелках и атласе, ему придется подождать, пока он не вернется в Луизиану.

К ее удивлению, он подъехал верхом на прекрасном черном жеребце, на котором они ехали вместе в ее первый приезд в лагерь.

– Это действительно великолепное животное, – сказала она.

– Он у меня с тех пор, как был жеребенком. Сэйбл, познакомься с Пегасом.

– Привет, Пегас, – сказала она, приседая в реверансе.

Конь отвесил ей в ответ величественный поклон, и она удивленно рассмеялась.

– Он обучен?

– Да, он бросится в пасть смерти, если понадобится – похвастался Рэймонд, похлопывая животное по мощной шее. – Мы здесь, чтобы забрать тебя. Ты не передумала?

– Нет.

– Тогда давай поднимем тебя в седло.

Он подвел лошадь к ней, затем наклонился и без особых усилий поднял ее. Она устроилась в седле перед ним.

– Очень галантно, сэр рыцарь.

– Только самое лучшее для моей королевы.

Произнесенные шепотом слова и блеск в его темных глазах заставили ее сердце учащенно забиться, заставив невольно признаться:

– Ты просто ошеломительный, майор.

– Вы тоже, ваше величество, поэтому отвернитесь, иначе я вас поцелую.

Она опустила голову со смущенной улыбкой и сделала, как ей было сказано.

Его нежная угроза не покидала ее, пока они ехали по лагерю под пристальными, понимающими взглядами жителей. Зрелище того, как она уезжает с майором, несомненно, вызовет разговоры и домыслы на несколько недель вперед, но Сэйбл не станет беспокоиться об этом, не сейчас. Мысли о том, как он поцеловал ее, и о страсти, которую они разделили в домике на дереве, давали ей более чем достаточно поводов для размышлений.

Бледный свет восходящей луны частично освещал пейзаж и пустую дорогу перед ними, когда они выезжали из лагеря. Присутствие Рэймонда позади нее было мощным, живым, и его было так же невозможно игнорировать, как и его руки, когда он управлял поводьями. Она чувствовала себя так, словно они были любовниками, отправившимися на полуночное свидание.

Они остановились неподалеку от сгоревшего особняка, освещенного факелами, воткнутыми в землю. Некогда величественный дом выглядел так, словно его разрушили пушечным выстрелом. Крыши не было, а оставшиеся внешние стены в мягком свете казались обшарпанными. Рэймонд повел Пегаса по заросшей сорняками дорожке. Когда они приблизились, Сэйбл увидела двух вооруженных солдат, охранявших крыльцо.

– Что это за место? – спросила она.

– Наша столовая.

Сэйбл скептически огляделась по сторонам.

– А мужчины?

– Охрана. В округе разгуливают мятежники-ренегаты. Несколько дней назад они напали на лагерь к югу отсюда. По сообщениям, они направлялись на север. Солдаты здесь для охраны.

– Мы могли бы поесть в лагере.

– Я знаю, но какое в этом веселье?

– Тебе нравится опасность, майор.

Она произнесла это как факт, а не как вопрос.

– Иногда. Иногда ради забавы, иногда потому, что это необходимо.

– К какой категории относится сегодняшний вечер?

– И той, и другой. Я бы не стал намеренно подвергать тебя опасности, но я хотел, чтобы у нас было немного уединения. Ты не против?

– Думаю, нет.

Он спешился и протянул руки. Он нежно обнял ее за талию, затем медленно, очень медленно опустил на землю. Она прерывисто вздохнула, когда жар их тел смешался. Дышать стало еще труднее, когда он провел пальцем по ее щеке.

– Пойдем, – прошептал он.

Сэйбл вложила свою руку в его и, чувствуя, как к ней возвращается безрассудство, позволила ему провести себя внутрь.

Он провел ее при свете факелов по заваленному обломками дому и по кованой лестнице на второй этаж. В одной из внутренних комнат горели дополнительные факелы. Колеблющийся свет освещал стол в центре, накрытый красивой белой скатертью. Сэйбл изумленно уставилась на сверкающий хрусталь и фарфоровые тарелки. Сверкающие серебряные сервировочные блюда были накрыты и ждали своего часа. Сэйбл не знала, что и сказать. Всю прошлую неделю она купалась в крови и видела, как умирают люди. До того, как попасть в лагерь, ей приходилось работать от рассвета до заката, чтобы просто выжить. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ощущала красоту любого рода.

– Это прекрасно, – прошептала она.

Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал кончики пальцев.

– Ты заслуживаешь немного красоты в своей жизни.

Взяв ее за руку, он подвел ее к столу и вежливо помог сесть, предупредив:

– Одна ножка стула короче другой, так что будь осторожна.

Сэйбл осторожно села, пока не убедилась, что стул выдержит ее вес. Он сел напротив нее на стул без спинки.

– Кого, кроме тебя, я должна благодарить за этот прекрасный стол?

– Нашего дорогого повара и всегда находчивого Рено.

– Пожалуйста, поблагодари их от моего имени.

– Я так и сделаю.

Рэймонд посмотрел через стол на свою спутницу и пожалел, что не находится дома, в Луизиане, и не может развлечь ее по-королевски. Сломанные стулья и комната без крыши совсем не соответствовали его обычным стандартам. Если бы они были дома, она была бы одета в красивое платье, ее кожа благоухала бы, а шею украшали драгоценности. Они не спеша пробовали бы самые сочные блюда, которые мог предложить его повар, и он подавал бы их ей одно за другим. Он…

– Ты опять таращишься на меня, майор.

Он встряхнулся.

– Я думаю, это уже вошло в привычку. Приношу свои извинения.

– В этом нет необходимости. На самом деле меня это не беспокоит. Просто бывает трудно понять, о чем ты думаешь, и я задаюсь вопросом, не сказала ли я или не сделала чего-то, что могло бы тебя обидеть.

– Никогда. Я просто увлечен тобой.

– Снова лесть?

– Нет, правда.

– Правда или нет, но мне приятно это слышать.

– Не поужинать ли нам?

– Если только наш ужин это не скиллигали или лобкурс.

Скиллигали было фирменным блюдом Союза, которое готовилось из сухарей, вымоченных в воде и обжаренных в свином жире. По утрам воздух в лагере наполнялся их хрустящим ароматом.

Рэймонд улыбнулся.

– Удивительно, что у наших солдат вообще хватает сил сражаться, учитывая, что они вынуждены есть. Нет, сегодня вечером не будет ни скиллигали, ни лобкурса.

– Слава господу.

На блюдах, накрытых крышками, был вкусный картофель и сладкая, хорошо приготовленная рыба. К ним прилагались замечательные бисквиты и кусочки фунтового пирога.

Для Сэйбл, которая в лагере придерживалась щадящего рациона, все эти блюда казались божественными на вкус.

– Разве это плохо – все время хотеть вот так вкусно поесть?

– Когда война закончится, я угощу тебя самыми потрясающими блюдами, какие только можно себе представить.

– С испорченными овощами или без них?

Он ухмыльнулся.

– Без них, конечно.

– Тогда я заставлю тебя сдержать и это обещание, даже если мне понадобится десять лет, чтобы найти тебя снова.

– Это не должно быть так сложно. Особенно, если ты согласишься с тем, что я задумал.

– Чем именно?

– Я хочу отправить тебя домой к моей матери в Луизиану, пока повстанцы не сдадутся.

Сэйбл изо всех сил старалась скрыть свое смятение.

– Зачем?

– Чтобы ты была в безопасности.

Она оглядела освещенную факелами комнату.

– Ты часто здесь бываешь?

– Только иногда. Я прихожу сюда, когда мне нужно отдохнуть от лагеря. Ты не собираешься мне отвечать?

– Когда-то этот дом, должно быть, был прекрасным.

– Уверен, что так оно и было. Кованая лестница напоминает мне о доме моей матери. Сэйбл?

– Как ты думаешь, Юг когда-нибудь восстановят?

– Ты не можешь вечно откладывать ответ.

Он был, конечно, прав, поэтому она посмотрела поверх свечей в его ожидающие глаза и ответила:

– Майор, я польщена твоим предложением, но нет.

– Почему нет?

– Я не могу так навязываться твоей матери. Что она подумает обо мне, если я появлюсь у нее на пороге, как подкидыш?

– Она встретит тебя с распростертыми объятиями и будет заботиться о тебе до моего возвращения.

– А потом?

– Я сниму тебе комнаты, чтобы иметь возможность навещать тебя, когда захочу. Нам нужно будет договориться, что ты будешь видеться исключительно со мной.

– Угу.

Она изучающе посмотрела на него, прежде чем весело спросить:

– Ты предполагаешь, что я соглашусь стать твоей любовницей?

– Ну, конечно.

Она покачала головой.

– Майор, майор, майор. Иметь в своем распоряжении столько женщин на протяжении стольких лет определенно было вредно для твоего здоровья. У меня нет желания быть твоей любовницей или чьей-либо еще.