Текст книги "Сквозь шторм (ЛП)"
Автор книги: Беверли Дженкинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Для женщин, которые остаются с разбитыми сердцами, да, это плохо.
– Мужчина когда-нибудь оставлял вас с разбитым сердцем?
– Нет.
– И я тоже не оставлю.
Больше он ничего не сказал и погнал коня вперед.
Рэймонд и его небольшой отряд из пятнадцати кавалеристов собрались на окраине импровизированного лагеря, готовые к отъезду. Сэйбл старалась не обращать внимания на любопытство, которое она почувствовала в лицах других мужчин, когда Левек представил ее как подругу миссис Табман. Она знала, что для них она была больше похожа на подругу майора, но никто не высказал этой мысли вслух, по крайней мере, в пределах слышимости.
Когда они двинулись в путь, Сэйбл гадала, куда же теперь поведут ее Старые королевы. Она ехала с группой янки и не знала, радоваться ей или бояться. С самого начала войны рабам рассказывали жуткие истории о янки. Владельцы рабов, такие как Салли Энн, изо всех сил старались убедить своих рабов, что янки не только употребляли в пищу человеческое мясо, но и совершали такие ужасные зверства, что ни один раб в здравом уме не захотел бы искать свободы. Сэйбл не верила в эти истории, но ей было не по себе перед вступлением в эту новую жизнь.
– Куда мы направляемся? – спросила она.
– Лагерь контрабандистов выше по реке.
– Что такое лагерь контрабандистов?
– Место, где беглые рабы могут оставаться до тех пор, пока правительство не решит, что с ними делать.
– Я слышала о таких лагерях.
– Они переполнены. Там много болезней, мало еды. Мы просим людей уехать в другое место, если они могут.
Сэйбл задумалась, что он имел в виду под словом «мы». Несмотря на то, что он представился майором, она сомневалась, что представитель расы имел какую-то власть. Но, с другой стороны, она никогда раньше не была свободна. Возможно ли такое?
– Как давно вы стали майором? – спросила она.
– С тех пор, как Линкольн в 63-м открыл двери для чернокожих мужчин, чтобы они могли сражаться.
– Где ваш дом?
– Я родился на Гаити, но Луизиана – мой дом.
Она удивилась этому.
– Где ваш дом? – спросил он.
– К югу отсюда, – вот и все, что она сказала.
Она почувствовала, что он ждет от нее дальнейших объяснений, но, когда он не стал настаивать, она расслабилась.
Сэйбл не знала, что заснула, пока ее легко не потрясли за плечо. Дезориентированная и сонная, она открыла глаза. То, что она сидела на лошади, поразило ее не меньше, чем улыбка Левека, но воспоминания вскоре вернулись к ней.
– Доброе утро, – мягко произнес он.
В лучах рассвета он был еще красивее, чем казался раньше.
– Доброе утро, – сонно ответила она. – Мы уже в лагере?
– Через несколько минут будем. Я подумал, что вы захотели бы спешиться до нашего прибытия. Я переживаю о вашей репутации.
Сэйбл не собиралась засыпать в его объятиях.
– Я, должно быть, очень устала. Простите, что я заснула.
– Не нужно извинений. Я рад, что вам было так удобно.
Дорога стала такой узкой, что они ехали гуськом. Сэйбл подняла глаза на майора и спросила:
– Мы можем остановиться на минутку? Мне нужно…
Он всмотрелся в ее лицо и понял, в чем дело.
– Конечно.
Она была рада, что ей не пришлось ничего объяснять. Озвучивать даже эту просьбу было достаточно неловко. В ответ на его выкрикнутую команду шеренга остановилась, и он развернул свою лошадь, направив ее в сторону густых деревьев, окаймлявших дорогу. Он спешился, затем протянул руку и, обхватив ее за талию, медленно опустил на землю.
– Я сейчас вернусь, – пообещала она и поспешила дальше в лес, чтобы укрыться от посторонних глаз.
Она справилась со своими нуждами и вернулась. Она почувствовала себя намного лучше, когда приняла другое положение, а он направил лошадь обратно к остальным.
– Лучше? – спросил он, когда они тронулись в путь.
– Да. Спасибо.
Менее чем через час небольшой отряд черных кавалеристов поднялся на вершину холма, и от вида огромного лагеря, раскинувшегося в долине под ними, у Сэйбл перехватило дыхание.
С достоинством, которое придавало его словам силу, ее сопровождающий произнес:
– Добро пожаловать на свободу, мисс Фонтейн.
Охваченная чувством, которому не могла дать названия, Сэйбл встретилась с ним взглядом.
– Мы на месте?
– Да.
Сэйбл поняла, что в ее глазах стоят слезы. Свобода! В течение трех поколений женщины из ее рода жили как пленницы, не имея возможности свободно дышать, ходить по улицам или жить так, как им заблагорассудится, но теперь этот круг был разорван. Она перешла на другую сторону и, как и Араминта, поклялась, что скорее умрет, чем позволит вернуть себя обратно.
– Я бы предпочла пойти сама, если можно.
Он кивнул. Под любопытными взглядами остальных Сэйбл спешилась и начала медленно спускаться с холма. Она смутно осознавала, что мимо нее пронеслась остальная часть конного отряда, когда они стремительно спускались с холма, их радость была очевидна, но она не торопилась. При этом она подняла глаза к рассветному небу и послала воздушный поцелуй Мати и Старым королевам, поблагодарив их за защиту и за то, что они послали Араминту быть ее проводником к свободе.
Майор не преувеличил перенаселенность лагеря. Палатки и деревянные лачуги покрывали землю, насколько хватало глаз. Казалось, сотни чернокожих людей бродили вокруг, собирались вокруг слабо горящих костров для приготовления пищи, сидели перед палатками. Некоторые сидели молча, в то время как другие оживленно беседовали. Запах дыма и готовящейся еды наполнял утренний воздух. Она слышала плач младенцев и лай собак. Пожилые женщины продавали яйца, а домашний скот мычал в самодельных загонах. Она подняла глаза, увидела майора рядом с собой, и радостно воскликнула:
– Я не знаю, смеяться мне или плакать.
– И то, и другое, если от радости.
Она поняла, что он ей нравится. За его красивой игривостью скрывались глубина и чувства.
– Куда мне теперь идти?
– Со мной, чтобы вас оформили.
Сэйбл бросила на него такой скептический взгляд, что его лицо озарилось улыбкой.
– Вы сомневаетесь в моих намерениях?
Сэйбл подозревала, что он очаровывает всех женщин, заставляя их чувствовать себя центром его мира, но она не видела ничего плохого в том, чтобы немного погреться в лучах его внимания.
– Да, я сомневаюсь в ваших намерениях, – заявила она.
– Привлекательная, красивая и умная, – сказал он ей, и его глаза весело заблестели.
– Заработать свою награду, возможно, будет не так просто, как я думал сначала.
– Лепить снеговиков для дьявола, возможно, проще.
Он усмехнулся.
– Я думаю, вы будете стоить дороже золота.
– Гораздо дороже.
Их взгляды встретились еще на мгновение, и показалось, что мир перестал вращаться.
Сэйбл стряхнула с себя странные грезы.
– Где проводится это оформление? – спросила она.
– В большом доме в центре лагеря.
Рэймонду казалось, словно его околдовали. Он мог поклясться, что видел свое будущее в ее глазах.
Она огляделась.
– В какой стороне?
Он указал на восток.
– Примерно в полумиле отсюда.
Люди в лагере подходили к ним. Проходя мимо, мужчины приподнимали шляпы, приветствуя Сэйбл. Другие пожимали руку майору на коне, приветствуя его возвращение. Она заметила, как он старался ответить на все «Доброе утро, майор», обращенные в его сторону, и уделял время всем, кто подходил к нему, от морщинистых стариков и маленьких детей до молодых женщин с кокетливыми глазами. Похоже, он был здесь довольно популярен. Хотя Сэйбл никогда бы не призналась в этом вслух, уважение, которое он проявлял к местным жителям, и то уважение, которое они оказывали в ответ, еще больше укрепили ее хорошее мнение о нем.
– Смогу ли я самостоятельно найти место регистрации? – спросила она.
Он пожал плечами.
– Возможно, но это большая территория. Мне говорили, что когда-то здесь была одна из крупнейших плантаций в округе.
Сэйбл понимала, что ей, вероятно, следует держаться подальше от французского майора. Кто знает, что может случиться, если она поддастся его обаянию? Но она решила в последний раз принять его предложение о помощи.
– Я приму ваше сопровождение, но не поеду верхом.
– Справедливо.
Он подстроил черного жеребца под ее шаги, и они отправились внутрь лагеря.
По дороге его поприветствовали еще несколько жителей и много солдат. Сэйбл сказала ему:
– Похоже, вы здесь знаете всех.
– Почти всех.
– Вы занимаете руководящую должность?
– Полагаю, можно сказать и так. Я здесь главный.
Сэйбл остановилась как вкопанная.
– Вы шутите.
Он покачал головой.
– Нет, я начальник лагеря.
Удивление Сэйбл не проходило.
– Я знала, что у янки есть чернокожие солдаты, но никогда бы не подумала, что они позволят представителям расы командовать чем-либо. У вас есть реальная власть?
– Да, у меня есть полномочия защищать этот лагерь и его обитателей от вторжения.
– Я впечатлена, майор.
– Я рад, что во мне есть что-то, что производит на вас впечатление.
– Вы привыкли производить впечатление на людей, не так ли?
– На женщин, да.
Она рассмеялась.
– Все ли мужчины в Луизиане такие же «привыкшие», как и вы?
– Мои братья и я да.
– Есть ли женщины, которые остались целыми, после того как вы и ваши братья закончили с ними?
– Сомневаюсь, что есть такие.
– Ну, тогда вы должны быть рады, что мы встретились.
– Почему?
– Потому что ни один мужчина не должен получать все, чего он желает.
– Вы снова бросаете мне вызов, – предостерег он.
Сэйбл просто улыбнулась и пошла дальше.
Как только они добрались до старинного дома на плантации с высокими белыми колоннами, Рэймонд предложил отвести ее внутрь, чтобы она могла обойти большую толпу, выстроившуюся снаружи. Она вежливо отказалась.
– Никому не понравится, если я пойду впереди них. Они выглядят так, словно стоят здесь довольно долго. Я подожду своей очереди.
– Привлекательная, красивая, умная и упрямая, – сообщил он ей. – Тогда, полагаю, мне следует зайти внутрь и вернуться к работе. Вы хотя бы согласны работать на меня?
Сэйбл заметила, что остальные в очереди прислушиваются к их разговору.
– Нет, – ответила она. – Я сама справлюсь.
Он не выглядел убежденным, но Сэйбл не обратила на это внимания. Работа на него, несомненно, вызвала бы сплетни, а ей не хотелось, чтобы сплетни тянулись за ней по пятам.
– Спасибо вам за всю вашу помощь, майор.
– Был рад помочь. Уверен, мы еще увидимся. До свидания, мадемуазель.
Он развернул жеребца и поскакал к задней части дома. Обширное строение напомнило Сэйбл белый особняк Фонтейнов. Размышления о них вызвали у нее трагические воспоминания о последней ночи, проведенной там. Скрывая свое горе из-за смерти Мати, она молча ждала своей очереди.
Оказавшись в начале очереди, Сэйбл подошла к столу в гостиной и посмотрела на сидевшего за ним чернокожего солдата с кислым выражением лица.
– Имя? – спросил он.
– Сэйбл Фонтейн.
– Вы были рабыней до того, как попали сюда?
– Да.
– У вас есть информация, которая может заинтересовать генералов?
– Какого рода информация?
– Передвижение войск, слухи, расположение складов с припасами.
– Нет.
Он, наконец, поднял глаза.
– Есть ли еще какое-нибудь место, куда вы могли бы пойти?
Вопрос смутил ее.
– Я не понимаю.
– Есть ли еще какое-нибудь место, где вы могли бы остановиться, кроме как здесь, в лагере?
– Нет, а что?
– У нас здесь больше беглецов, чем мы можем прокормить, – прямо заявил он. – Люди болеют и голодают. Мы призываем людей уехать в другие места.
– Мне больше некуда идти.
Он сохранял бесстрастное выражение лица, но она почувствовала, что ее ответ ему не понравился, когда он сказал:
– Здесь все работают, чтобы заработать себе на жизнь. Как вы собираетесь прокормить себя, мисс Фонтейн?
Сэйбл вынуждена была признать, что так далеко вперед она не заглядывала.
– Ну, я не знаю. А какая работа здесь есть?
– У вас есть дети? – спросил он.
– Нет.
– Это говорит в вашу пользу. Одинокие женщины, могут заняться шитьем, сдавать свои услуги в аренду местным жителям или найти защитника.
Сэйбл удивленно моргнула, услышав последний вариант. Наверняка он не поощрял ее к тому, чтобы она стала женщиной с дурной репутацией!
– Вы проститутка?
Сэйбл снова моргнула. Были ли у этого человека хоть какие-то манеры? Собравшись с духом, она сухо ответила:
– Нет, я не женщина легкого поведения.
– Тогда, судя по вашей речи и внешнему виду, я заключаю, что вы были домашней прислугой. Вы умеете что-нибудь делать?
Сэйбл снова обиделась.
– Это зависит от того, что вы имеете в виду. Да, я действительно прислуживала в доме, но уверена, что смогу внести свой вклад. Что здесь нужно делать?
– Вам нравится стирать?
Она посмотрела в его сверкающие глаза и честно ответила:
– Не особенно, нет.
Когда тень улыбки промелькнула на его полных губах, она добавила:
– Но поскольку я признала это, я предполагаю, что меня назначат именно туда.
– Верно. Вы найдете миссис Риз на западной окраине лагеря. Идите туда, и она даст вам работу.
Мужчина нетерпеливо посмотрел мимо нее, затем крикнул:
– Следующий!
Решив, что ее отпустили, Сэйбл развернулась на каблуках и ушла.
Араминта ждала снаружи, и Сэйбл, безусловно, была рада ее видеть.
– Привет.
– И тебе привет, Сэйбл. Я вижу, ты благополучно добралась сюда.
– Да, спасибо тебе.
– Не благодари меня. Я просто делаю то, к чему меня призывают. Вы с майором поладили?
– По большей части, да. Почему?
– Просто любопытно.
Сэйбл ни на минуту в это не поверила. У нее было стойкое ощущение, что Араминта пытается сыграть роль свахи.
– Расскажи мне об этом сне, который тебе приснился.
– Давай сначала что-нибудь поедим. Проголодалась?
– Очень.
Араминта усмехнулась, затем махнула рукой.
– Сюда.
Следуя за своей новой подругой по переполненному лагерю, Сэйбл увидела солдат, как черных, так и белых, одетых в форму Союза, которые водили фургоны, патрулировали и отрабатывали упражнения.
– Вид всех этих чернокожих солдат до сих пор поражает меня, – сказала она.
– Гордость за них берет, не так ли? Почти двести тысяч из них помогают мистеру Линкольну выиграть эту войну.
Араминта разбила небольшой лагерь на окраине основного лагеря, который состоял из небольшой брезентовой палатки и костра для приготовления пищи. Женщины позавтракали сухарями и кофе. Сейбл никогда раньше не пробовала сухариков. Маленький квадратный хлеб, который продавали в «Юнион стейк», был не более чем черствым хлебом.
Араминта объяснила:
– Их едят все солдаты. Если положить их в кофе, они немного размягчаются.
Сэйбл обмакнула краешек в кофе и обнаружила, что это действительно помогает.
– Мальчики называют их «зубодробилкой». Только не ешь их ночью.
– Почему нет?
– Не видно, есть ли в них черви. Ребята, к твоему сведению, называют их ещё и «замками для червей».
Глаза Сэйбл расширились от тревоги, когда она внимательно осмотрела оставшуюся порцию в своей руке.
Араминта усмехнулась.
Убедившись, что не съела ни одного червяка, Сэйбл сказала:
– А теперь расскажи мне о сне, который ты видела обо мне.
– На самом деле рассказывать особо нечего. Он мне приснился около года назад. Мне приснилось, что мы с Левеком были на одном из его кораблей.
– У майора есть корабли?
– Довольно много, но во сне корабль, на котором мы с ним были, попал в самый разгар ужасного шторма. Сверкала молния, и волны поднимались выше наших голов. Затем пришла самая большая волна, которую мы когда-либо видели, и когда она обрушилась на палубу, то оставила после себя сундук.
Сэйбл в замешательстве нахмурила брови.
– Сундук?
– Да, большой старый морской сундук. Майору наконец-то удалось открыть его, и появилась ты!
– Я!
– Ты. Конечно, тогда я не знала, что это ты, но да, Сэйбл, ты была в сундуке.
– В нем было что-нибудь еще?
– Да. Куча малышей. Коричневые, черные, золотистые. Они выскочили наружу, как стайка щенков.
Сэйбл никогда в жизни не слышала ничего подобного.
– Дети?
– Их было с десяток.
Сэйбл улыбнулась и покачала головой.
– Было что-нибудь еще?
– Да, тонкий золотой браслет.
Сэйбл резко вздохнула.
– Когда майор надел его тебе на запястье, море успокоилось и выглянуло солнце.
Сэйбл не знала, что и думать. В глубине души ей хотелось показать браслет Мати Араминте, чтобы узнать, соответствует ли он браслету из сна. Но действительно ли она хотела это знать? Она ответила решительным «нет»!
– Как ты нашла меня в старом доме Дрезденов?
– Забавная вещь. За несколько дней до нашей встречи мне приснился тот же самый сундук. Он стоял перед горящим домом, и я слышала, как в нем что-то стучит. Когда я открыла его, оттуда вылетела золотая птичка. Я долго гонялась за ней и наконец поймала возле дома, который был очень похож на тот, где мы встретились. Проснувшись на следующее утро, я отправилась на поиски этого дома. Я понятия не имела, где это, кого или что я там найду, но я знала, что меня там что-то ждет.
– И ты просто взяла и пошла.
– Конечно, пошла. И я рада, что сделала это.
Сэйбл улыбнулась. Она не знала, в какую часть этой истории она верила, но была рада, что Араминта поверила в нее, иначе они, вероятно, никогда бы не встретились.
– Малыши, да?
– Да, малыши.
Сэйбл задумалась, не означает ли этот сон, что у них с майором будут дети. Она тут же решила, что это еще один вопрос, о котором ей не хотелось бы спрашивать Араминту. Казалось, пора сменить тему.
– Ты знаешь, почему это место называется лагерем контрабандистов?
– Это слово все используют для описания рабов, которые убегают в армию. Впервые оно было применено к беглецам в мае 61-го, когда трое мужчин-рабов перешли на сторону войск Союза, дислоцированных возле крепости Монро, штат Вирджиния. Генерал армии Бенджамин Батлер принял их и позволил им остаться.
– Это было очень справедливо с его стороны, – сказал Сэйбл.
– Согласна, но на следующий день прибыл полковник Конфедерации, размахивающий белым флагом перемирия и требующий вернуть его собственность.
– Что сделал Батлер?
– Отклонил. Сказал полковнику-республиканцу, что, поскольку штат Вирджиния решил выйти из Союза, вся собственность любого рода подлежит конфискации, как и на любой войне. Трех рабов объявили военной контрабандой и отправили работать на строительство пекарни Союза.
– И вот откуда взялось это название?
– Да. Это название стало популярным в северной прессе и вскоре стало применяться ко всем чернокожим, которые ищут спасения.
– Интересно.
По словам Араминты, к июлю 1861 года генерал Батлер и его войска стали маяком надежды – почти тысяча новых контрабандистов укрылись за линией фронта в крепости Монро. Когда закончился первый полный год войны, за войсками Союза последовали еще тысячи контрабандистов, которые расположились лагерем за пределами Вашингтона и в прибрежных районах Вирджинии и Южной Каролины. На западе, на территории, удерживаемой Союзом, на Миссисипи, были созданы лагеря.
Араминта сказала:
– Поначалу решение Батлера предоставить убежище этим рабам не понравилось вашингтонским политикам. До этого беглецов возвращали их хозяевам.
Сэйбл это сбило с толку.
– Мне кажется, политикам-янки стоило бы поощрять рабов бежать, а не возвращать их обратно. В конце концов, мы, рабы, являемся – или, лучше сказать, были – колесами в военном поезде Конфедерации.
– Им потребовалось некоторое время, прежде чем они, наконец, поняли это.
Будучи рабыней, Сэйбл знала, что порабощенное население доставляло припасы войскам Конфедерации, работало на хлопковых фабриках и заводах по производству боеприпасов. Помимо добычи золота в Северной Каролине, железа в Кентукки и соли в Вирджинии, они строили железные дороги, выращивали продовольствие и укрепляли оборонительные сооружения вокруг городов. Фактически, правительство Юга считало свою «собственность» настолько важной для своих планов, что рабы были призваны на военную службу еще до того, как прозвучал призыв к белым отцам и сыновьям Юга взяться за оружие.
– Значит, все сбежавшие рабы находятся в этих лагерях? – спросила Сэйбл.
– Не все, но многие. Некоторых переселяют в места, которые Союз называет «домашними фермами». Им дают землю и семена, чтобы они могли содержать свои семьи.
– Откуда правительство берет землю?
– Большая часть этого имущества конфискована у повстанцев.
– Держу пари, хозяева очень довольны таким положением дел, – саркастически заметила Сэйбл.
Араминта усмехнулась.
Когда Араминта спросила Сэйбл, как прошло оформление, Сэйбл рассказала только, что ее назначили в прачечную. Миссис Табман пристально посмотрела на нее, а затем сказала:
– Я думала, тебя назначат клерком или кем-то в этом роде.
– Нет, в прачечную, – бесстрастно повторила Сэйбл.
– Что ж, я поговорю с майором об этом позже.
– Нет. Солдат очень конкретно выразился. Я не против.
– Ты уверена?
Сэйбл кивнула.
– Уверена.
Араминта все еще выглядела озадаченной, но больше ничего не сказала.
После завтрака Араминта предложила показать Сэйбл дорогу в прачечную. Они выбрали извилистый маршрут, чтобы дать Сэйбл возможность получше осмотреть лагерь, который должен был стать ее новым домом. Пока они шли, Сэйбл поняла, что здесь гораздо просторнее и многолюднее, чем ей показалось вначале. Палатки были установлены так близко друг к другу, что приходилось соблюдать осторожность, чтобы не наступить на постельные принадлежности, палаточные столбы, костры для приготовления пищи и маленьких детей. Людей было даже больше, чем палаток. Чернокожие люди всех оттенков кожи, возрастов и комплекции заполняли поле зрения Сэйбл, куда бы она ни посмотрела. Некоторые женщины приветственно кивали, на что она щедро отвечала, в то время как другие оценивали ее без улыбки. Мужчины копали траншеи, дети весело играли, а участки были огорожены веревками. Вооруженные солдаты стояли у канатов, как будто защищая что-то.
– Вероятно, тиф или корь, – объяснила Араминта. – В этом районе объявлен карантин.
– Здесь есть врачи?
– Их не так много, как нам нужно. В доме вон там, за деревьями, устроили что-то вроде госпиталя, и армия делает все, что в ее силах, но солдаты на первом месте, как и положено. Я помогаю, чем могу. Когда ты устроишься, возможно, ты тоже захочешь помочь.
Сэйбл подумала, что так и сделает, но потом подумала о беднягах, вынужденных жить за веревкой. Ее бросило в дрожь при мысли о том, что они проделали весь этот путь к свободе только для того, чтобы подхватить болезнь, которая вполне могла их убить. Она быстро помолилась за них, прежде чем последовать за Араминтой вглубь лагеря.
Они миновали рощу, где сидела женщина, окруженная большой группой детей и взрослых. Казалось, она показывала им страницы книги. Араминта объяснила, что она была одной из женщин-миссионерок с Севера, которые приехали на юг помогать в лагерях. Эта женщина руководила одной из лагерных школ.
Араминта сделала крюк, чтобы Сэйбл могла увидеть обширные огороды, которые были посажены. Она также показала ей лагерное кладбище. Оно очень напомнило Сэйбл кладбище дома. Там было очень мало надгробий. На большинстве мест были установлены предметы, которыми в последний раз пользовался похороненный человек. На земле были разбросаны осколки посуды, ложки, расчески и осколки цветного стекла. Она увидела обрывки ткани, а в одном месте было расстелено красивое стеганое одеяло. Рядом со стеганым одеялом стоял маленький, но искусно вырезанный деревянный идол. Все это напоминало о родине и наводило Сэйбл на мысли о Мати.
Прачечная была устроена на берегу довольно широкого ручья. По словам Араминты, наличие пресной воды было одной из причин, по которой лагерь был разбит именно здесь. Сэйбл провели мимо огромных котлов, наполненных кипящей водой, и молчаливых, наблюдающих за ними женщин. Между деревьями были натянуты ярды и ярды веревок, чтобы сушить на них белье. Несмотря на еще ранний час, многие веревки уже натянулись под тяжестью постельных принадлежностей, армейской формы Союза и одеял. Сэйбл почувствовала запах щелока и тепло, исходящее от чанов, которые нагревались от растопленных под ними прутьями. Она наблюдала, как женщина с помощью длинной поленницы вынимала из чана кипящее белье и перекладывала его в соседний чан для полоскания.
Это была тяжелая, изнурительная работа, особенно под палящим солнцем. Сэйбл молча и с сарказмом поблагодарила солдата за возможность работать здесь.
Араминта передала Сэйбл старшей прачке, доброй женщине по имени миссис Риз, но перед уходом отвела Сэйбл в сторонку.
– Мне нужно немного осмотреться в поисках генералов, и я не знаю, когда вернусь.
Сэйбл постаралась не выдать своего разочарования.
– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала.
– Конечно, сможешь. Только не растрачивай свою свободу.
Они обнялись, и Араминта улыбнулась.
– Не сходи с пути, Сэйбл, и все будет хорошо.
Она помахала рукой и ушла.
Миссис Риз оказалась на удивление оптимистичной женщиной. Она была крупной, смуглой, с россыпью веснушек на носу. К удивлению Сэйбл, она оказалась не беглянкой, а свободной чернокожей женщиной из Бостона.
– У меня была самая большая прачечная в моей части города, и я хотела приехать сюда и помочь. Когда я приехала и объяснила, что могу сделать, я подумала, что генерал Шерман меня поцелует, так он был счастлив.
– Вы приехали на Юг стирать?
– Ага. Пока я рядом, наши парни могут сосредоточиться на том, чтобы выпороть повстанцев, вместо того чтобы заниматься стиркой. Ну давай же. Я хочу познакомить тебя с остальными.
Остальными оказались четыре женщины разного роста и цвета кожи. Некоторые были старше, некоторые выглядели ровесницами Сэйбл, но ни одна из них не выглядела особенно дружелюбной. Их звали Дороти, Бриджит, Пейдж и Сьюки. Только Бриджит улыбнулась.
Затем миссис Риз отвела Сэйбл к нескольким палаткам.
– Вот здесь ты будешь спать. От меня сбежали две девушки, так что ты останешься здесь с Сьюки и Пейдж. Здесь тесновато, но это лучше, чем под открытым небом.
Внутри палатки было три тюфяка. Рядом с двумя из них лежали небольшие свертки с одеждой, которые, как предположила Сэйбл, принадлежали ее соседкам по палатке. Миссис Риз указала на крайний тюфяк слева, принадлежавший Сэйбл, и вывела ее обратно на улицу.
– Первое, что нам нужно сделать, это привести тебя в порядок.
Сэйбл могла только согласиться. Она довольно давно не мылась, и ее грязная одежда и кожа слишком хорошо это отражали.
– Я попросила солдат оборудовать для меня что-то вроде душа.
Сэйбл изучила это хитроумное приспособление. Когда за веревку, закрепленную на ведре с водой, натянутом над головой, тянули, ведро опрокидывалось, и вода каскадом текла вниз. Душ был расположен в наклонном деревянном ограждении, что обеспечивало определенную степень уединения.
– На каждое мытье выдается только одно ведро.
Сэйбл подумала, что душ – это гениально, и ей не терпелось его опробовать.
– Давай, мойся. Вода будет холодной, но ты к ней привыкнешь. А платье, которое на тебе, можешь выбросить. У меня тут есть несколько запасных. Я уверена, что смогу найти что-нибудь подходящее. Можешь вытереться вон той простыней. Она чистая.
Сэйбл оставили искупаться. Она ахнула, когда на нее вылилось ведро ледяной воды и очистило ее дочиста. Она почувствовала себя новой женщиной.
Следуя инструкциям миссис Риз, она вытерлась грубой хлопчатобумажной простыней. Вскоре раздался стук в дверь, возвещавший о возвращении прачки. Завернутая в простыню, Сэйбл осторожно приоткрыла тонкую деревянную дверцу и взяла предложенное платье из рук миссис Риз.
Обычное повседневное платье из ситца в черно-белую клетку не было ни модным, ни элегантным, но оно было ей впору, как и панталоны из грубого муслина. Сэйбл не преминула прикрепить браслет Мати к завязкам своих панталон, прежде чем сунуть босые ноги в свою поношенную обувь. Очень скоро ей понадобится обувь. Она сомневалась, что эта еще долго продержится.
Миссис Риз пригласила Сэйбл в свою палатку, чтобы закончить ознакомление с ее обязанностями.
– Я буду платить тебе десять центов в день. В те дни, когда ты не работаешь, тебе не платят. У некоторых девушек есть постоянные клиенты, так что постарайся не вторгаться на чужую территорию.
Сэйбл понимающе кивнула, затем спросила:
– А что насчет еды?
– Ты можешь питаться армейскими пайками, как и все остальные, и попробовать соленую лошадь или лобкурс.
– Соленую лошадь?
– Это армейская говядина, в которой так много соли, что ее приходится вымачивать в воде в течение нескольких часов, прежде чем ее можно есть. Но в большинстве случаев, после того, как она размокнет, она оказывается такой прогорклой, что к ней невозможно подойти из-за запаха.
Сэйбл сморщила нос.
– А что такое лобкурс?
– Суп. Готовится из соленой свинины, сухарей и всего остального, что армейские повара могут найти, чтобы положить в кастрюлю.
– Ни то, ни другое не звучит очень аппетитно.
– Так и есть. Я могу готовить для тебя, если хочешь, но взамен я буду брать двадцать центов в неделю из твоей зарплаты. По воскресеньям ты предоставлена сама себе. Моя еда не самая изысканная, но ты не будешь голодать, как некоторые здесь.
Поскольку Сэйбл была не в том положении, чтобы спорить, она согласилась.
Глава 3
Майор Рэймонд Левек отложил перо и устало потянулся. Он почти весь день занимался бумажной работой и устал. Поскольку ни у кого из местного командования союзных войск не было времени, а в некоторых случаях и желания, разбираться с постоянно растущим количеством контрабандистов, поступающих ежедневно, это было возложено на него. Он отвечал за то, что в армии в общих чертах называли связью с контрабандистами. Генерал Бенджамин Батлер рекомендовал его на этот пост, и теперь он подчинялся полковнику Джону Итону, которого Грант в 1862 году назначил суперинтендантом по контрабандистам в долине Миссисипи.
Рэймонд вступил в бой в качестве члена знаменитой Первой национальной гвардии Луизианы, чьи участники были преемниками прославленного полка свободных чернокожих, который помог Эндрю Джексону отразить нападение англичан во время войны 1812 года. Его перевели в этот лагерь в Джорджии меньше месяца назад. Помощь контрабандистам в переходе к свободе не была причиной его вступления в войну, но он знал, что условия здесь были бы намного хуже, если бы он не помогал справляться с хаосом.
Помощник Рэймонда, Андре Рено, постучал в приоткрытую дверь.
– Можно мне войти?
– Если я скажу нельзя, ты уйдешь?
– Скорее всего, нет, – с улыбкой признался молодой человек.
Рэймонд жестом пригласил его войти. Андре вошел, за ним последовал недовольного вида солдат.
Андре представил их друг другу.
– Майор, это рядовой Доусон Маркс. Он избил лагерного продавца.
– Поздравляю, солдат. Жаль, что меня не было рядом, чтобы тоже разочек ему не врезать.
Лагерные продавцы представляли из себя универсальные магазины, состоящие из одного человека, которых правительство назначало по контракту для продажи припасов войскам. Большинство из них были жадными ублюдками, которые в полной мере пользовались своей монополией, продавая товары первой необходимости по ценам, намного превышающим стандартные. Чарли Хэндлер, местный продавец, продавал сливочное масло по возмутительной цене в один доллар за фунт, а сгущенное молоко мистера Бордена – по семьдесят пять центов за банку. Только печенье с патокой шесть за 25 центов, любимое в войсках Союза, было вполне доступным по цене.
