Текст книги "Невинная наследница"

– Не важно, – ответил герцог. – Едем. Нельзя терять времени.

Он открыл дверь. В этот момент во двор на большой рабочей лошади медленно въехал парень. Герцог не удостоил его взгляда. Он приказал груму привести лошадей для себя и мистера Холлидея.

Адриан, увидев, что парень выжидающе смотрит на него, спросил:

– Ты ко мне?

– Если вы мистер Холлидей.

– Да.

– Тогда послание для вас.

– Откуда ты?

– Линке-Грин.

– Что за послание? – спросил Адриан.

– Это странное дело, – ответил парень, наклоняясь вперед. – В круглом доме сидит девушка, и мой дядя послал меня сюда спросить, что он должен делать.

– А кто она?

– Говорит, что подопечная герцога, но я считаю, что у нее что-то с головой. Она грязная и в лохмотьях. Хотя я не сказал бы, что она неприятная.

Адриан быстро посмотрел на герцога:

– Наверное, это Равелла.

Герцог кивнул.

– Вы говорите, она послала за мистером Холлидеем?

– Да, она сказала моему дяде, что я должен спросить этого джентльмена, когда приеду сюда. «Вели ему сразу приехать», – сказала она. Только она все-таки сумасшедшая, потому что не хочет выходить из круглого дома.

– Как она туда попала? – спросил Адриан.

– Это-то и есть самое странное. Она разбудила моего дядю в полночь и просила арестовать ее. Он не хотел. Тогда она взяла камень, бросила в окно и угрожала перебить все стекла в доме. Ему ничего не оставалось, как запереть ее, там она и сидит теперь.

– Прошлой ночью! – воскликнул герцог. – Но почему же вы не передали раньше?

Парень обиделся:

– Там нет никого, кто мог бы пойти. От Линке-Грин сюда четыре мили. Мой дядя – плохой ходок. Когда я вернулся с поля вечером, он попросил меня поехать. Я остановился только выпить чаю.

– Да, да, понимаю, – сказал герцог.

В это время к ним поспешил грум, ведя вороного жеребца для герцога и собственную гнедую кобылу Адриана. Герцог вскочил в седло, не дожидаясь помощи грума. Свежий жеребец заржал и, обрадованный предстоящей скачкой, пытался встать на дыбы. Герцог повернул его и выехал на хорошей скорости.

Адриан следовал за ним. Парень остался во дворе в полном недоумении, сжимая в заскорузлой руке две золотые гинеи.

Войдя через три часа в гостиную королевы Анны в Линке, Равелла обнаружила там отдыхающего в кресле герцога. Свечи в больших серебряных канделябрах бросали золотистый отблеск на ее только что вымытые волосы, которые непослушно лежали на небольшой головке.

Она была бледной, но губы улыбались, и трудно было поверить, что это та же грязная, оборванная и несчастная фигура, которая бросилась в объятия герцога несколько часов назад.

Герцог встал. Он сменил костюм для верховой езды на зеленый сюртук, сшитый самим Шварцем. Его галстук был завязан по последней моде, а на обтягивающих длинных панталонах не было ни морщинки. Только его камердинер знал, что он похудел и, если он не поправится снова, придется менять всю одежду, чтобы она сидела прилично.

Равелла подошла к нему. Она приподняла юбки розового платья, мягко облегающего ее фигуру и украшенного на плечах и на талии серебряными лентами. Она молчала, пока не подошла близко к герцогу и не посмотрела на него блестящими как звезды глазами.

– Я так счастлива, пекки, – просто сказала она, прежде чем он успел заговорить. На щеках ее появились ямочки, и она добавила: – И знаете, я только теперь сумела оценить, как хорошо быть чистой.

– Это определенно улучшение, – отметил герцог.

– Мне так стыдно, что вы увидели меня в столь ужасном состоянии, – произнесла она. – Старый констебль ворчал, когда я попросила попить, я просто не осмелилась просить воды еще и на умывание.

– Боюсь, что заключенные не обеспечены всеми удобствами, – заметил герцог.

Равелла засмеялась:

– Определенно нет. Там в камере в одном углу была грязная лужа, в ней сидела лягушка и целый день смотрела на меня. В окнах нет стекол, и я даже представить не могу, как там будут страдать люди зимой.

– Ужасы тюрьмы предполагаются, чтобы удерживать от преступлений, – улыбнулся герцог.

– Больше всего мне бы хотелось не попадать туда, – объявила Равелла и добавила: – А кто заплатит бедному человеку за окно? Он был очень огорчен.

– Думаю, Холлидей проследит за этим, – ответил герцог. – Но я теряюсь в догадках, почему вы не пошли в Линке днем. Это избавило бы вас от нескольких часов неудобств.

Равелла посмотрела на него в изумлении:

– Не думала, что вы такой тупой, пекки. Я знала, что тюрьма – единственное безопасное место. Я боялась, что цыгане прячутся где-то поблизости и ищут меня. Будь в тюрьме даже в тысячу раз хуже, я осталась бы там, пока вы или Адриан не приехали бы за мной.

– И вы послали за Адрианом.

– Но вы приехали с ним, – нежно ответила Равелла. – Я даже не думала, что так разволнуюсь, услышав ваш голос из-за двери. Тогда я поняла, что спасена.

– Но вы послали за Холлидеем, – повторил герцог.

– Конечно. Я знала, что он в Линке, но даже не думала, что вы тоже можете оказаться тут. Так чудесно, что вы здесь. Я думала, вы пошлете искать меня сыщиков с Боу-стрит или военных, но чтобы вы сами... О, пекки, как это чудесно!

– Может, это покажется странным, – ехидно заметил герцог, – но я беспокоился о вас.

– Правда, беспокоились? – Равелла искательно посмотрела ему в лицо. – Порой, когда я была в фургоне одна, я представляла вас на вечере или в клубе и мучила себя мыслью, что вы забудете обо мне, раз меня нет рядом.

На мгновение их глаза встретились.

– Забыть вас? – очень тихо повторил он, но резко остановился и продолжал обычным тоном: – Какое бессмысленное замечание, дорогая Равелла.

– Вы еще не сказали, как узнали, что меня похитили цыгане.

Герцог взял табакерку.

– Полагаю, лучше забыть этот инцидент, Равелла. Чему могут помочь ваши рассказы о страданиях?

– Они были ужасны. Когда Кейт и миссис Мохью принесли ванну и помогли мне снять эти грязные тряпки, они закричали в ужасе, увидев рубцы на моей спине. Там глубокие раны, пекки, и они все еще болят. Я надеюсь, они заживут и шрамов не останется. Хотите посмотреть?

Герцог покачал головой:

– Благодарю, Равелла, но предпочитаю не терзаться. Поговорим о чем-нибудь еще. Я рад, что вы нашли платье, чтобы переодеться.

Равелла засмеялась:

– Вам оно нравится?

– Кажется, вам оно очень идет, – отметил герцог, поднимая лорнет.

– А вы не узнаете его?

– Откуда же?

– А ведь оно принадлежит одной из ваших пташек, – открыто произнесла Равелла.

Герцог выронил лорнет.

– Что вы сказали?

– Не сердитесь, пекки, и не удивляйтесь. Так их называет Кейт, и миссис Мохью тоже. Видите ли, тут ничего не было из одежды для меня, совсем ничего. Две портнихи шьют из муслина платье, но оно будет готово только завтра. Сегодня надеть было нечего, а я решила обедать с вами, хотя миссис Мохью уговаривала лечь в постель и ужинать там. Когда я отказалась, она взяла меня в комнату, что-то вроде гардеробной. Пекки, вы удивитесь, если увидите, что там есть. Она хранит все ваши костюмы с тех пор, как вы были маленьким.

Там ваши первые платьица, первый костюм для верховой езды, одежда, которую вы носили, когда были в Итоне, ваши костюмы пэра, первый пистолет, первый меч. Даже ваша обувь хранится вычищенной, как будто вы наденете это завтра. Я засмеялась, а миссис Мохью рассердилась на меня за это. Она считает, что все эти вещи – фамильные сокровища, но даже не стоит говорить, она не хранит ничего из вещей ваших сестер.

Не нашлось ни одного женского платья кроме этого. Оно было спрятано на полке, а Кейт показала на него миссис Мохью. Когда она увидела его, стала запинаться и у нее было такое лицо, что я догадалась, что она недовольна. Но когда она сказала, что платье оставлено одной из ваших гостий, я сразу поняла, кто может быть такой гостьей. Однако это было единственное платье в доме, и я его надела. Надеюсь, я выгляжу в нем так же хорошо, как и та красивая леди, которой оно принадлежало.

– Ее последнее описание лучше, чем первое, которое вы употребили, – холодно заметил герцог.

– Возможно, – согласилась Равелла и задумчиво продолжила: – Странно, не правда ли, что хорошенькие леди – если вы предпочитаете так их называть, – как те, что были у вас на обеде, когда я впервые приехала в Мелкомб, и те, которых я видела в опере и в разных других местах, гораздо красивее, чем большинство респектабельных леди, которых встречаешь на балах и ассамблеях. Хотелось бы знать почему?

Дверь открылась, и герцог с огромным облегчением поднял глаза.

– А вот и обед, – обрадовался он. – Я очень рад, потому что голоден.

– Я тоже, – согласилась Равелла. – Старый констебль дал мне только ломоть черствого хлеба и кусок сыра, а сам ел мясо. Запах шел ко мне в окно.

– Как мировой судья, я в будущем должен присмотреть, чтобы местные заключенные получали более аппетитную пищу, – сказал герцог, – а пока предлагаю сесть за стол.

Равелла пошла к столу, и герцог собственными руками подвинул ей стул к невыразимому удивлению лакея. Равелла осторожно опустилась на стул.

– Ох, – сказала она, – еще болит, особенно когда сажусь или быстро двигаюсь.

Герцог ничего не ответил на это, но поднял лорнет и стал разглядывать меню. Медленно прочитал список блюд и передал его Равелле.

– Маленький обед, но, безусловно, мы найдем что-нибудь, чтобы поднять аппетит.

Равелла засмеялась:

– Мне не надо его поднимать. Я съем все. – Взяв ложку, она начала с черепахового супа.

– Шампанское, мисс? – спросил дворецкий.

– Да, бокал, – вмешался герцог, заметив, что Равелла намерена отказаться, – это будет полезно.

– Ладно, если вы хотите, пекки, но оно щекочет мне нос. Честно сказать, я предпочитаю лимонад.

– Едва ли лимонад соответствует обеду в честь встречи.

– А, вот в чем дело, – восторженно сказала Равелла. – Наша встреча – опекуна и подопечной, и я могла бы еще быть в этом ужасном фургоне.

Несмотря на решение Равеллы съесть все, задолго до двенадцатого блюда в третьей перемене она признала себя побежденной, и они с герцогом перешли в маленькую гостиную королевы Анны.

Комната была полна цветов, на диванах лежали мягкие подушки. Равелла с восторгом осмотрелась.

– Здесь красиво и уютно. Я бы хотела, чтобы мы могли жить здесь, а не в официальных комнатах внизу. И чтобы мы всегда были одни, пекки.

Возникла небольшая пауза, потом герцог сказал:

– Едва ли это звучит комплиментом Гарриэт.

– О, я не хотела быть недоброй. Леди Гарриэт очень милая, и я все больше люблю ее, вы знаете. Но больше всего я люблю быть с вами одна, как она – с капитаном Карлионом.

– Они выглядят счастливыми, – заметил герцог, – и, насколько я знаю, должны благодарить вас за их счастье.

– Как здорово, что я догадалась, да?

– Здорово, – согласился герцог. – Хью стал совсем другим. Странно, Равелла, но вы, похоже, оказываете влияние на людей, служащих мне, с тех пор как появились в доме. Когда вы исчезли, полдома ходило в слезах, а Неттлфолд был в таком состоянии, что не мог сервировать обед.

– Милый старик. Он ведь служил вашему дяде, но ему больше нравится у вас.

– Вот как! А я всегда считал, что дом дяди нравился ему больше.

– Нет, он восхищается вами. Говорит, что вы совершаете поступки как великий джентльмен.

– Поступки? – повторил герцог и засмеялся. – Высокая похвала от Неттлфолда.

– Да, – серьезно кивнула Равелла. – Я часто думаю, пекки, что слуги больше знают о людях, чем мы. Видят их такими, какие они есть, когда они отбрасывают светские манеры. Я думаю, все слуги в Мелкомбе любят вас.

– Я благодарен за столь лестные мысли, – с сарказмом заметил герцог, – но сомневаюсь в правильности такого утверждения.

Равелла зевнула и прилегла среди подушек.

– Вам бы не хотелось заняться со мной любовью? – спросила она.

Герцог несказанно удивился:

– Что вы сказали?

– Это платье заставило меня подумать, как вы занимались любовью с леди, которая его носила, – ответила Равелла. – Я думаю, это отличается от того, что делают лорд Роксхэм или эти глупые красавчики, которые стараются поцеловать мне руку или украсть мой носовой платок.

– Надеюсь, что отличается.

– Я думала, – у меня было много времени для обдумывания, – продолжала Равелла, – что, поскольку я так мало знаю о любви, может, неправильно было бы осуждать ее. Я подумала, что мне надо получить какой-то опыт, и как было бы хорошо, если бы вы показали мне, как прекрасные люди вроде вас, пекки, занимаются любовью.

– Боюсь, это не слишком удачная мысль, – сухо ответил герцог. – Заниматься любовью можно успешно только тогда, когда люди любят друг друга.

– Я не подумала об этом! – воскликнула Равелла. – И раз вы меня не любите, думаю, это будет неправильно, неискренно и неубедительно. – Она вздохнула. – Жаль, потому что мне хотелось знать, что вы говорите и что делаете. Думаю, мне бы хотелось, чтобы вы поцеловали меня. Меня целовал лорд Роксхэм, но это не в счет. Это было так ужасно, что мне хочется забыть.

– Я бы так и сделал, – посоветовал герцог.

– Всегда легче забыть неприятное, если можешь вспомнить что-нибудь приятное, – ответила Равелла.

– Когда-нибудь вы найдете, что целоваться приятно, – пообещал герцог.

Некоторое время Равелла молча сидела среди подушек, потом постепенно расслабилась. Глаза ее закрылись. Она немного поворочалась, открыла глаза и снова их закрыла.

Герцог ничего не сказал. Казалось, он тоже задумался, опустив загорелое лицо на руку. Равелла не открывала глаз. Она глубоко дышала и скоро заснула...

Спустя некоторое время она почувствовала, что ее несут сильные и в то же время нежные руки. Ей не надо было открывать глаз, она и так с внезапным ощущением счастья поняла, кто несет ее. Она хотела заговорить, сказать герцогу, как счастлива она снова быть с ним и еще счастливее быть у него на руках, но она слишком устала. Сон охватил ее так же, как тот напиток, который некогда влил ей в горло похититель.

Она лежала, довольная и умиротворенная. Она слышала, как открылась дверь, почувствовала, что ее кладут на что-то мягкое. Она хотела протестовать, но слишком устала. Она, казалось, погрузилась в полусон, где реальность не имела значения. Затем поддерживающие ее руки отпустили ее, она почувствовала внезапное прикосновение к губам. Пламя восторга охватило ее, невыразимые радость и экстаз, она хотела ответить, хотела задержать этот миг, но снова провалилась в сон и ничего больше не осознавала.

Равелла проснулась, когда желтые лучи солнца уже пробивались сквозь занавеси. Лениво протянув руки над головой, она поняла, что спала крепко, и сон принес ей не только здоровье, но и невыразимое чувство счастья.

Некоторое время она лежала, любуясь красотой туалетного столика, серебряное зеркало на котором отражало купидонов в лучах солнца.

«Я должна вставать, – подумала Равелла. – Так много надо увидеть, так много сделать».

Теперь она вспомнила, что, охваченная радостью при виде герцога, она едва ли перекинулась словом с Адрианом. Она ускакала из Линке-Грин на его лошади, оставив его дожидаться грума с лошадью.

«Я должна встать», – снова сказала себе Равелла.

Она протянула руку и позвонила. Через несколько секунд Кейт поспешила к ней в комнату, отдернула занавески и улыбнулась:

– Хорошо ли вы отдохнули, мисс? Я уверена, что это было вам очень нужно, я даже сказала миссис Мохью вечером: «Мисс Шейн будет долго спать, помяните мое слово».

– Сколько времени? – спросила Равелла.

– Почти полдень, мисс. Но я принесла ваш завтрак. Не сомневаюсь, вы съедите и его, и ленч.

– Да, – улыбаясь, ответила Равелла и села в постели.

На подносе под салфетками было несколько блюд. Равелла попробовала почти все. Только после второй чашки шоколада она спросила Кейт, снующую по комнате:

– Его светлость встал?

– Его светлость уехали в Лондон час назад.

– Уехал в Лондон! – тревожно воскликнула она. – Но почему он не сказал мне?

– Их светлость не хотели вас беспокоить, но, думаю, они оставили вам сообщение, что едут по очень важному делу и надеются вернуться завтра. Их светлость полагают, что вы отдохнете, а они привезут с собой несколько ваших платьев.

– Но я хочу его видеть, – разочарованно сказала Равелла. – Я о многом хотела поговорить с ним... Но я заснула вчера вечером.

– Это неудивительно, мисс. Их светлость принесли вас в постель и позвонили мне. Я раздела вас, а вы даже не пошевелились, так вы устали.

– Он принес меня в постель, – прошептала Равелла.

Она снова почувствовала экстаз, охвативший ее... огонь, пробежавший по ее венам... Было ли это сном?

– Надеюсь, с их светлостью все будет в порядке, – сказала Кейт, расправляя платье, в котором Равелла была накануне.

– А почему бы нет? – спросила Равелла.

– Разбойники, мисс, – ответила Кейт. – Мой брат Том только что приехал из деревни. Он работает у мистера Холлидея, знаете ли. Он привез сообщение для их светлости и очень жалел, что они уже уехали. Он сказал, что дилижанс, проезжавший в Лондон этим утром, был остановлен под Хатфилдом. Там было четверо или больше разбойников. Настоящая банда. Они прячутся в лесу у дороги. Охрана даже не успела приготовить оружие. Они отобрали у пассажиров все ценное. Один джентльмен пытался бороться. Его ударили по голове, и пришлось везти его к лекарю, так он был плох. Эти головорезы на дорогах ужасны, мисс, и никто не может с ними справиться.

– Но ведь их светлость поедет через Хатфилд, – сказала Равелла.

– Да, мисс, вот почему я и надеюсь, что с их светлостью все будет в порядке.

– Он поехал в экипаже с сопровождающими? – спросила Равелла.

– Нет, мисс. Он так торопился в Лондон, что отправился в легкой коляске только с Джасоном. Джасон – хороший малый с крепкими кулаками, но мускулы немного значат против пистолета, а разбойники вооружены до зубов.

Равелла сжала кулаки.

– Надо предупредить его.

– Надо, мисс, – ответила Кейт, – только как это сделать? Том приехал уже после отъезда их светлости, как я говорила, и никто не сможет догнать коляску, когда ею правит их светлость. Они лучший наездник в графстве, и это совсем не простое хвастовство грумов.

– Подожди! – закричала Равелла, выпрыгивая из кровати. – У меня появилась мысль. Принеси мне белые бриджи и розовый камзол из шкафа миссис Мохью, те, которые его светлость носил, когда ему было двенадцать лет. Ты помнишь, она показывала их нам прошлым вечером.

– Бриджи и камзол? – спросила Кейт. – Но, мисс, что вы хотите делать?

– Я собираюсь предупредить его, – ответила Равелла. – Быстро, Кейт, делай, что я говорю, и принеси мне еще пару сапог. Думаю, самая маленькая пара подойдет мне.

– Но, мисс Равелла, вы не сможете сделать ничего хорошего, потому что вы не догоните их светлость. Может, послать за мистером Холлидеем? Возможно, он что-то придумает.

– Я знаю, что делаю, – резко ответила Равелла. – Нет времени разговаривать с кем бы то ни было. Принеси мне одежду, Кейт, и пошли на конюшню, чтобы оседлали Старлайта. Скажи, чтобы лошадь была у двери через десять минут. Никому ничего не говори, иначе придется спорить с миссис Мохью. Торопись!

С удивленным лицом Кейт выбежала из комнаты. Как и предполагала Равелла, одежда почти подошла ей. Камзол был немного широк в плечах, а сапоги, хотя герцог носил их, когда ему было восемь лет, были немного велики.

Но это мелочи, и, убрав волосы под черную жокейскую кепку, Равелла осмотрела себя в зеркале и осталась довольна.

– Я поеду как мальчик, – сказала она. – Только принеси еще пистолеты.

– Мисс Равелла, не играйте с таким опасным оружием! Вы можете причинить несчастье себе или кому-нибудь еще.

– Пистолеты, Кейт, – настаивала Равелла.

Когда их принесли, она засунула их в карманы.