Текст книги "Невинная наследница"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Старлайт уже ждал у дверей. Прежде чем грумы и лакеи оправились от удивления при виде Равеллы, она сбежала по ступеням и оказалась в седле. Ей едва хватило времени прокричать: «Скажите мистеру Холлидею, если он будет беспокоиться, что я поехала предупредить герцога», после чего Старлайт понесся прочь, как бы обрадовавшись, почувствовав ее руки.
Равелла хорошо чувствовала направление. Она срезала углы и объезжала деревни, зная, что это единственная возможность догнать герцога до Хатфилда.
Старлайт, похоже, понимал, что от него требуется что-то особенное. Он сразу пошел ровным галопом, который, как хорошо знала Равелла, мог выдержать много часов. Они перепрыгнули через небольшой ручеек и пару низких оград и лишь однажды вынуждены были убавить галоп, когда скакали через лес.
Полуденное солнце было слишком ярким, когда они покинули прохладу леса, и Равелла с отчаянием поняла, что время уходит.
Она снова перевела Старлайта в галоп. Лондонская дорога лежала слева от нее.
Немного дальше она петляла между низкими холмами, прежде чем повернуть в лес, окружавший деревню Хатфилд. Равелла пришпорила Старлайта и пересекла дорогу, чтобы хоть на полмили сократить путь. Она была уверена, что герцог еще впереди.
Девушка подгоняла и подгоняла коня, пока деревья не замелькали с захватывающей дух скоростью. Когда Старлайт перевалил холм и перепрыгнул ручеек, Равелла наконец увидела впереди мелькающие желтые колеса коляски герцога.
Даже на таком расстоянии она по ширине плеч и гордой посадке головы безошибочно узнала, кто правит великолепной упряжкой. Немного дальше лежал лес, в котором затаились разбойники. Старлайт начал уставать.
– Вперед, малыш!
Голос Равеллы заставил его сделать последний, стремительный рывок, который позволил ей окликнуть едущих впереди. Когда они подъезжали, ветер сорвал с Равеллы кепку, и только она окликнула Джасона, сидящего позади со сложенными руками, как волосы рассыпались по ее плечам золотым каскадом.
Джасон сказал герцогу, и почти сразу коляска съехала к краю дороги. Равелла подскакала к ним. Ей так же не хватало дыхания, как и Старлайту, и некоторое время она не могла говорить, лишь смотрела на герцога сквозь разметавшиеся волосы.
– Равелла! Во имя Неба, что вы здесь делаете? – спросил герцог.
– Разбойники прячутся в лесу как раз перед вами, пекки. Их четверо или больше. Они задержали дилижанс этим утром. Я приехала сказать вам.
– Вы?
Герцог мрачно посмотрел на нее, потом его лицо осветилось улыбкой.
– Где вы взяли этот камзол, Равелла? Вот уж не знал, что вы член охотничьего клуба.
Равелла улыбнулась в ответ:
– Это же ваш, пекки.
– Я так и подумал, – заметил герцог и повернулся к груму, держащему лошадей: – Что будем делать, Джасон? Мисс Шейн сообщила, что впереди разбойники.
– Жаль, если мы не сможем их удивить, вместо того чтобы они удивили нас, – ответил грум.
– Прекрасная мысль, – одобрил герцог. – Распряги коня и надень на него седло Старлайта. Мы не только удивим их, Джасон, но и дадим урок.
Глаза грума заблестели.
– Вы имеете в виду, ваша светлость?..
– Вот именно. Вы возьмете вторую лошадь, а Старлайта мы привяжем к забору. Мисс Шейн может остаться с другой лошадью.
– Ничего подобного, – сказала Равелла. – Я поеду с вами.
– Нет!
Ответ герцога был весьма решительным. Равелла вытащила пистолеты из карманов.
– Вы не можете так поступить, – запротестовала она. – Их я тоже привезла.
Герцог захохотал, закинув голову.
– Равелла, вы неисправимы! Вы хоть представляете, как из них стрелять?
– Конечно, – ответила Равелла. – Я обычно стреляла вместе с папой, и он сказал, что я стреляю не хуже других.
– Ладно, – сказал герцог, – тогда отдайте один Джасону, тогда вместе с его собственным у него будет пара, другой можете оставить себе.
Он зарядил пистолеты, пока Джасон перепрягал лошадей, и вытащил свои собственные, уже заряженные.
– Можете ехать за нами, – сказал он Равелле, – но при одном условии, что будете держаться сзади. Вы можете наблюдать за происходящим, но, если по какой-нибудь случайности обстоятельства сложатся против нас, вы должны немедленно скакать в Хатфилд и объяснить констеблю, что случилось. Вы не должны рисковать, Равелла, вы понимаете?
– Да, пекки.
Ее тон был столь смиренным и послушным, что герцог глянул с подозрением.
– Я рассержусь, если вы ослушаетесь.
– Да, пекки.
Герцог повернулся к груму:
– Я считаю, Джасон, что они спрятались по обеим сторонам дороги. Мы подойдем к ним сзади. Вы будете слева, я справа. Лучше объехать подальше и прятаться за деревьями.
– Да, ваша светлость.
– Лучше всего подъедем одновременно. Наши лошади равны. Я предлагаю вам сосчитать до четырехсот и ехать как можно скорее при таких обстоятельствах. Когда вы увидите разбойников, сразу стреляйте.
– Хорошо, ваша светлость. Я заставлю бродяг кое-что запомнить.
– Теперь, Равелла, следуйте за мной, но держитесь позади, – приказал герцог.
Он быстро двинулся через поле на правую сторону дороги, держась под прикрытием высокого забора, покрытого шиповником в цвету. Герцог считал, Равелла тоже считала. Она досчитала до трехсот пятидесяти, когда увидела перед собой группу деревьев. Герцог замедлил ход, выбирая мягкую почву, чтобы было меньше шума от лошадей.
Равелла посмотрела вперед и заметила движение среди деревьев. Что-то заблестело на солнце, пуговица или рукоятка пистолета, потом быстрое движение, как будто лошадь махнула хвостом. Герцог подъехал ближе. Несмотря на приказ, Равелла сократила расстояние между ними. Теперь она видела не двух человек, прячущихся среди деревьев, а трех. Сердце Равеллы подпрыгнуло. Люди смотрели в другую сторону, очевидно наблюдая за дорогой, надеясь, что на дороге покажется экипаж.
Внезапно герцог рванулся вперед. В следующую секунду один из разбойников повернулся и увидел его.
– Бросай оружие! – закричал герцог, и голос его разнесся среди деревьев. В это же время с другой стороны дороги послышалось несколько выстрелов, а один разбойник поднял ружье.
Герцог выстрелил, и Равелла увидела, как человек упал с лошади. Затем выстрелил другой разбойник и еще один. Шляпа герцога упала, потому что пуля попала в нее. Герцог выстрелил из другого пистолета, и еще один человек упал. Оставался третий, и Равелла поняла, что герцог в опасности. У него не было времени перезарядить пистолеты, но он продолжал скакать вперед.
Она пришпорила лошадь, которая удивленно скакнула и пошла рысью. К счастью, Равелла привыкла скакать, иначе лошадь могла ее сбросить.
Разбойник был прямо перед герцогом. На лице его играла циничная улыбка, как будто он знал, что человек перед ним беззащитен. Равелла подняла пистолет. Человек увидел ее и тут же выстрелил в герцога. Пуля пролетела, задев руку герцога и вырвав клок его сюртука. Равелла нажала на спуск. Она видела, как человек поднес руку к груди, рот его открылся и он очень медленно повалился вперед. Герцог спрыгнул с лошади и столкнул его с седла. Потом посмотрел на Равеллу.
– Я приказал вам оставаться позади, – сердито бросил он.
– Я знаю, пекки, но он мог убить вас.
– Вместо этого вы убили его.
– Ой, он мертв? – голос Равеллы упал.
– Вы выстрелили ему прямо в сердце, – коротко ответил герцог и повернулся к двум другим разбойникам.
У первого была ранена рука, которой раньше он держал пистолет. Из раны текла кровь, которую он пытался остановить другой рукой. Второй был ранен в плечо. Он лежал на земле, и с губ его срывался поток богохульств. Герцог наклонился, взял у него разряженный пистолет и двинулся к первому разбойнику.
Его светлость разрезал рукав на камзоле разбойника ножом и перевязал рану платком. Он еще занимался перевязкой, когда между деревьями показался Джасон. Герцог посмотрел на него.
– Все в порядке? – спросил он.
– Да, ваша светлость, и, слава богу, вы тоже не пострадали. Я ранил одного, но ему удалось удержаться в седле. Другого я упустил, и они ускакали вместе. Мне нечем было стрелять, ваша светлость.
– Может быть, это к лучшему, – ответил герцог. – Здесь один мертв.
– Хорошая работа, если вы спросите меня, ваша светлость, – твердо сказал Джасон. Он подошел ко все еще ругающемуся человеку: – Заткнись, или я вобью твои зубы тебе в глотку.
Человек замолчал. Посмотрев на его злобное рябое лицо, Равелла вздрогнула, подумав, что их бы не пощадили, попади они в руки этих головорезов. Герцог поднялся, закончив перевязку.
– Ты не истечешь кровью до смерти, – сказал он. – Будешь жить, чтобы тебя повесили.
– Смилуйтесь, хозяин, – заскулил разбойник. – Дайте нам хоть какую-нибудь возможность! Проявите доброту!
– Насколько добрыми вы были в прошлом? – спросил герцог. – Но я скажу, что собираюсь сделать. Я перевяжу рану твоему негодяю-приятелю, чтобы ни один из вас не истек кровью. Я вернусь к своей коляске и продолжу путь. Когда доберусь до Хатфилда, оставлю сообщение о вас в магистрате. Если вы еще будете здесь, когда они отправятся на поиск, вы знаете, чего ждать. Если вам удастся убежать отсюда, это ваш шанс. Останетесь живы – постарайтесь найти лучший способ зарабатывать на жизнь.
– Могло быть и хуже, – проворчал человек. – Нам не повезло, что встретился парень, владеющий пистолетом, как вы. Я и сам проворен, но вы быстрее.
– Вероятно, вы обычно встречались с любителями или беззащитными женщинами, – холодно сказал герцог.
Он перешел к другому человеку. Разрезал одежду на его плече и платком Джасона перевязал его рану, использовав и куски разорванной грязной рубахи самого разбойника.
– Пулю надо вынуть, – сказал он. – Тюремный лекарь вам поможет.
– Ах, чтоб тебя! – ответил человек, но, увидев за спиной герцога Джасона, замолчал.
Герцог поднялся. Руки его были красными от крови. Не говоря ни слова, Равелла протянула свой платок. Он вытер руки, и только тогда Равелла вспомнила, что одна из пуль попала в руку герцога.
– Пекки, ваша рука, – быстро сказала она.
– Это просто царапина, – ответил герцог.
Равелла посмотрела на обожженную рваную дыру в его сером сюртуке.
– Нет, идет кровь, – сказала она. – Немедленно снимите сюртук, я настаиваю.
– Я сделаю это, когда вернусь к коляске, – ответил герцог. – Я не особенно стремлюсь задерживаться в этой неприятной компании.
Он помог Равелле сесть в седло и позволил Джасону помочь ему. Когда они выехали из леса, в поле у забора увидели мирно пасущихся лошадей.
– Боюсь, что эти разбойники сбегут, – сказал герцог.
– Я бы хотел, чтобы ваша светлость позволили мне связать их, – проговорил Джасон. – Негодяи вроде этих двух рождены, чтобы быть повешенными, и чем раньше они окажутся на веревке, тем лучше для всех законопослушных людей.
– Я согласен, Джасон, – сказал герцог, – но в то же время чувствую, что надо щадить, особенно если человек надеется на пощаду.
Равелла улыбнулась герцогу:
– Вы правы, пекки. Я, не задумываясь, убила этого разбойника, потому что спасала вас. Но в том, чтобы умышленно повесить человека, есть что-то ужасное.
– Боюсь, что ваши представления о справедливости столь же запутанны, как и мои, – сказал герцог. – Мне казалось, что вы, как женщина, должны быть потрясены или по крайней мере трепетать, застрелив человека.
– Если бы он убил вас, я бы тоже хотела умереть, – просто ответила Равелла.
Больше герцог ничего не говорил.
Глава 14
Леди Гарриэт взяла веер.
– Надеюсь, Себастьян не задержит нас слишком долго, – сказала она, – иначе мы пропустим весь первый акт.
– Считается хорошим тоном приезжать в оперу не раньше середины спектакля, – с улыбкой ответил Хью Карлион.
– Но это же бессмысленно! – закричала Равелла. – Я терпеть не могу пропускать ни единой нотки. Кроме того, если мы опоздаем, мы не сможем увидеть ничего, кроме смутного мерцания.
Хью Карлион вынул часы.
– Боюсь, мы приедем по-модному поздно, хотим мы того или нет.
Равелла выскочила из-за стола.
– Я пойду и попрошу пекки поторопиться, – сказала она, направляясь к двери.
– Равелла, подожди! – закричала леди Гарриэт, но Равелла уже выбежала из комнаты, и дверь за ней закрылась.
– Лучше бы послать лакея, – заметил Хью Карлион. – Себастьян очень раздражителен, когда возвращается поздно с петушиных боев.
Леди Гарриэт покачала головой.
– Бесполезно пытаться остановить Равеллу, если ей что-то приходит в голову, – мягко сказала она. – Кроме того, если Себастьян услышит такую просьбу от лакея, он рассердится еще больше.
– Это правда, – согласился Хью. – Последнее время он в дьявольски странном настроении. Малейшее слово вызывает у него угрюмость, или не знаю, как это назвать, когда он становится далеким, как горный пик, и холодным, как глубочайший ледник.
– О, Хью, какое замечательное описание Себастьяна! Я бы хотела осмелиться сказать ему эти слова.
– Умоляю не делать ничего подобного, – встревожился Хью Карлион.
– Не беспокойся, я слишком боюсь его, – доверчиво сказала леди Гарриэт. – Но мне кажется, что с недавних пор, с того времени как Равеллу похитили таким ужасным способом, он стал еще хуже: более недоступным и менее склонным соглашаться с тем, что мы предлагаем.
– Я подумал, что Равелла оказывает на него смягчающее влияние, – сказал Хью. – Он кажется лучше, человечнее, но временами я сам боюсь его.
– Он ужасно несчастен, – тихо заметила леди Гарриэт.
Хью Карлион, казалось, обдумывал это утверждение.
– Хотелось бы знать, права ли ты. Но мне почему-то кажется, что счастье или несчастье – это слова, которые трудно применить к Себастьяну. Он так отличается от остальных людей, обычных людей вроде нас, Гарриэт, которые знают и отчаянное несчастье, и счастье, не выразимое словами.
Он глубоко заглянул в глаза леди Гарриэт, вызвав румянец на ее щеках.
– А ты счастлив, Хью? – спросила она.
– Как я уже сказал, любовь моя, мое счастье невозможно выразить словами.
– Я едва могу поверить, что мы снова вместе, – улыбнулась леди Гарриэт. – Знать, что мое одиночество кончилось и ты рядом со мной так прекрасно, как я не могла вообразить в самых смелых мечтах.
Она встала и подошла к сидящему за столом Хью Карлиону с бокалом портвейна.
– Ты поедешь с нами сегодня, Хью? – спросила она тихо. – Если тебя что-то смущает или ты чувствуешь хоть малейшее неудобство, я останусь с тобой дома, но не буду заставлять тебя.
Хью Карлион взял ее руку и прижал к губам.
– Это так похоже на тебя, моя великодушная любовь, – сказал он. – Но будь уверена, что я никогда больше не буду смущаться или чувствовать неловкость перед лицом света. В твоих глазах я не чудовище и не урод, и только это имеет для меня значение. А что думают другие люди – совершенно не важно.
Леди Гарриэт наклонилась и поцеловала его в лоб.
– Я так люблю тебя, – прошептала она, совершенно забыв, что хотела торопиться в театр.
Равелла, намеренная просить герцога поторопиться, спустилась на первый этаж. Здесь в отдельном крыле дома размещались спальня герцога, гостиная, ванная и туалетная комнаты. Двери всех комнат открывались в широкий коридор, украшенный работами знаменитых итальянских мастеров. Задержавшись у входа, Равелла увидела, что двери спальни и туалета закрыты, но дверь в гостиную открыта.
К своему удивлению, она увидела камердинера герцога стоящим на коленях около камина. Кусок стенной панели перед ним был отодвинут в сторону, открывая взору сейф, в который Скудмор что-то убирал.
– Тайник! – воскликнула Равелла.
Скудмор в тревоге обернулся.
– О, это вы, мисс, – сказал он, – Ну и напугали вы меня! Я уж думал, это грабитель. Мне казалось, я закрыл дверь.
– Нет, она была открыта, – ответила Равелла. – Но что вы прячете здесь, Скудмор?
– Это сейф, мисс, – ответил камердинер.
– Как искусно он спрятан! – с восторгом сказала Равелла, подвигаясь поближе. Она наклонилась и посмотрела в него. – Но, Скудмор, там деньги?
– Да, мисс, – ответил Скудмор. – И много раз я говорил его светлости, что лучше держать их в банке, но он не слушает меня. Большинство этих денег он выиграл в карты.
– Господи, как ему везет! – воскликнула Равелла. – Здесь, наверное, сотни фунтов.
– Гораздо больше, мисс, – сказал камердинер, забавляясь ее благоговейным тоном. – Посмотрите, я покажу вам кое-что, чего спорю, вы никогда не видели.
Он сунул руку в сейф и достал две купюры.
– Смотрите, мисс, они стоят тысячу фунтов каждая. Ему пришлось повторить, так как глаза Равеллы недоверчиво расширились.
– Я и не знала, что бывают купюры на такую огромную сумму! – воскликнула Равелла.
– Их нечасто используют, – улыбаясь, заметил Скудмор. – Эти его светлость выиграл три месяца назад на пари с лордом Ватфордом. Были скачки от Уайт-клуба до Ричмонда и обратно. Этот путь вдвойне труден среди дня из-за уличного движения.
– И он выиграл? – взволнованно спросила Равелла.
– Да, мисс. Но я и не сомневался в этом. Немного найдется наездников, которые могли бы победить, когда он правит.
– Две тысячи фунтов! – сказала Равелла. – И когда он потратит их?
– Думаю, никогда, мисс. «Положи их в сейф, Скудмор, – сказал он Мне. – Мы сохраним их как память, а когда я стану старым, я повешу их в рамке на стену, чтобы они напоминали о самой хитрой моей скачке».
Скудмор вздохнул от удовольствия и спрятал купюры обратно в сейф, закрыл тяжелую железную дверцу, запер ее и поставил панель на место.
– Я не могу больше разговаривать, мисс, – сказал он и пошел, положив ключ в ящик письменного стола.
– Конечно нет, – быстро проговорила Равелла, вспомнив, зачем она пришла. – Умоляю, попросите его светлость поторопиться, иначе мы опоздаем в оперу, а я так хочу увидеть первый акт.
Но Равелла была обречена на разочарование. Когда они прибыли в ложу герцога в «Ковент-Гарден», они увидели, что первый акт почти закончился. Равелле не понравилось и остальное, потому что пухлая примадонна отчаянно завывала о разбитом сердце.
Когда опера закончилась, леди Гарриэт застенчиво спросила, не поехать ли им в Альмак.
– О да! – восторженно сказала Равелла. – Давайте поедем. Там всегда все очень элегантно, а я надела новое платье и могу показаться в свете.
Хью Карлион взглянул на герцога:
– Тебя это раздражает, Себастьян?
– Без сомнения, – томно ответил герцог, – но мои страдания ничто по сравнению с удовольствием Гарриэт и Равеллы.
– Но, пекки, – запротестовала Равелла.
Герцог поднял руку:
– Не тратьте время на долгие и утомительные споры, Равелла. Если вы хотите ехать в Альмак, я согласен. Слишком утомительно спорить дальше.
Равелла промолчала, но Карлион заметил, что глаза ее погрустнели.
В Альмаке было много народу. Там действительно, как и сказала Равелла, было очень элегантно, но доступен он был только людям высшего света. Одна из дам приветствовала герцога и увела его, чтобы представить нескольким дамам в другом конце комнаты. Равелла смотрела, как он уходил, и чувствовала себя потерянной и забытой. Именно в этот момент голос, который она помнила слишком хорошо, произнес:
– Позвольте представиться, мисс Шейн.
Она быстро повернулась и встретилась с темными глазами графа Жана де Фобера.
– Не окажете ли честь потанцевать со мной? – сказал граф и, раньше чем она успела отказаться, тихо добавил: – У меня есть нечто, что я хочу сообщить вам. Умоляю вас выслушать меня.
Его тон был настолько серьезен и настойчив, что Равелла, не желая того, позволила вести ее танцевать. Она почувствовала его руку, обнимающую ее. Оркестр заиграл вальс. Близость этого человека была ненавистна, но она вынуждена была терпеть.
– Да, сэр? – спросила она почти вызывающе.
– Вы ведь любите своего опекуна? – тихо спросил граф.
– Да.
– И захотите помочь ему, если это будет в вашей власти?
– Конечно!
Говоря это, Равелла посмотрела на герцога. Увидела, что он сидит рядом с прелестной женщиной, кокетливо обмахивающейся веером и смотрящей ему в лицо. Она была темноволосой, ее платье из сатина цвета слоновой кости было сшито с элегантной простотой, в то время как другие женщины казались одетыми безвкусно, с излишеством украшений.
– Кто это? – спросила Равелла.
– Моя дальняя родственница, – ответил граф, – принцесса Хелуаз де Фолазе Сен-Клод. Я горжусь этим родством, мисс Шейн, потому что по материнской линии в принцессе течет королевская кровь. Она очень красива и не замужем.
Равелла с усилием оторвала глаза от герцога и принцессы и посмотрела в лицо графа:
– Вы что-то хотели сказать мне, сэр?
– Да, – ответил граф. – Я изложу все коротко и, если вы извините меня, с грубой прямотой. Ваш опекун рискует навлечь на себя большой скандал.
– Как?
– История, если рассказывать ее полностью, слишком длинна. Коротко же могу сказать, что в годы, когда мы воевали с Францией, ваш опекун был поклонником прелестной француженки. К сожалению, она была дочерью одного из генералов Наполеона. Как он встретил ее и где, не имеет значения, но они продолжали встречаться и переписываться после того, как она вернулась во Францию.
– Значит, она приезжала сюда во время войны? – удивленно спросила Равелла.
– Нет, она навещала Ирландию, – ответил граф. – Но это не важно. Важно, что он написал ей несколько писем и одно из них может засвидетельствовать, что он плохой патриот и не вполне лояльный подданный его величества Георга III. Другие письма были уничтожены после смерти леди год назад, но именно это осталось.
– Знает ли об этом мой опекун?
– Он ничего не знает об этом, и, если вы заботитесь о нем, вы ничего ему не скажете, потому что, уверяю вас, иначе он начнет задавать вопросы разного рода, а письмо будет немедленно передано его величеству.
– Королю! – как эхо откликнулась Равелла.
Граф кивнул:
– Да, мисс Шейн, и мне не нужно объяснять вам, каковы могут быть последствия. Его величество доверяет герцогу. Думаю, он будет в ярости, если подумает, что его доверием злоупотребили.
– Это невозможно, – произнесла Равелла. – Но что мы можем сделать?
– Я надеялся, что вы зададите этот вопрос, – сказал граф. – Послушайте, мисс Шейн. Вы наследница, как все мы знаем, но вы несовершеннолетняя. Тем не менее, для вас не составит большого труда получить определенную сумму денег. Я уверен, что письмо, столь важное для чести вашего опекуна, можно выкупить за смешную сумму в тысячу фунтов. Но это надо сделать сразу, на самом деле немедленно, иначе оно может попасть в более беспринципные руки.
Равелла вздохнула и сбилась в танце.
– Но, сэр, – в отчаянии спросила она, – где мне найти тысячу фунтов?
– Я уверен, что вы все сможете сделать, если захотите, мисс Шейн, – любезно проговорил граф, улыбаясь ей той улыбкой, которая не понравилась ей еще при их первой встрече.
В этот момент танец кончился. Граф проводил Равеллу к леди Гарриэт, тихо сказав:
– Я принесу письмо к статуе Ахилла в Гайд-парке завтра в полдень. Если вы не сможете встретиться со мной, я ничего больше не смогу сделать, чтобы помешать письму попасть к его величеству. Если вы расскажете обо всем герцогу, письмо будет отправлено в Чарлтон-Хаус немедленно.
Комната, казалось, кружилась, когда Равелла снова стояла рядом с леди Гарриэт. Остаток вечера она едва сознавала, что говорит или делает. Она танцевала, улыбалась, отвечала кавалерам, надеясь, что в ее словах есть хоть какой-то смысл. Но мысли ее были заняты лишь одной проблемой, которая становилась все большей по мере прохождения времени.
Тысяча фунтов! Где, действительно, могла она найти такую сумму? Она подумала, что герцог сказал, что она будет получать двести фунтов каждый месяц, но она уже полностью потратила все деньги за этот месяц и взяла почти все за следующий.
Тысяча фунтов! Она сомневалась в этот момент, есть ли у нее хотя бы тысяча пенсов.
В карете по дороге домой она сидела очень спокойно.
– Ты устала, Равелла? – поинтересовалась леди Гарриэт.
– Немного, – ответила она и спросила: – Пекки, вы были в Ирландии?
– Несколько раз, – заметил герцог. – А почему вы спрашиваете?
– Просто интересно, – пожала плечами Равелла, добавив: – Думаю, там была какая-то ирландская леди.
– С вами сегодня многие интриговали, – шутливо заметил Хью Карлион.
– Правда, но принцесса прелестна, Себастьян! – сказала леди Гарриэт. – Маркиз Белчестер сказал мне, что она самая признанная красавица во всей Франции.
– Уверен в этом, – ответил герцог, но больше ничего не добавил.
В ту ночь Равелла не спала. Она ворочалась на своей мягкой постели, смотрела на луну, пока заря не начала заливать небо слабым светом.
Тысяча фунтов! Эти слова снова и снова звучали в ее голове. Если бы у нее было что продать. Но единственной ее ценностью была маленькая брошь, которая когда-то принадлежала ее матери и недорого стоила.
Решение надо найти до полудня, но какое? К кому обратиться? Хоторн, адвокат, казался единственной возможностью, однако она знала, что прежде, чем он отдаст такую сумму, ему потребуется одобрение герцога. Но что еще могла она сделать, если не попросить его?
Когда Лиззи пришла откинуть занавески и принести завтрак, под глазами Равеллы были темные круги.
– О, мисс, какие ужасы! – воскликнула Лиззи, ставя поднос.
– Что на этот раз? – спросила Равелла, хорошо зная, что Лиззи неисправимая болтушка и любит посплетничать.
– Это лорд Роксхэм... – произнесла Лиззи.
– А что с ним?
– Ну, мисс, вы знаете, он живет на Чарлз-стрит за углом от нас.
– Не знала, – ответила Равелла, – но продолжай.
– У него там дом, – подхватила Лиззи, – и утром, когда Джеймс вывел Гектора на прогулку, он увидел толпу торговцев под дверями его дома, потрясающих кулаками. Некоторые из них даже кричали в окна, хотя они были закрыты, а лорд забаррикадировался изнутри.
– Забаррикадировался! – удивленно повторила Равелла.
– Да, мисс. Ведь давно известно, что его милость банкрот. Говорят, констебль придет за ним до конца дня. О, мисс, я, надеюсь, смогу увидеть, как его будут уводить. Когда арестовали сэра Руперта Гренарда и забрали его на флот, он сопротивлялся и боролся за каждый дюйм на пути. Шесть человек тащили его из дома. Вы никогда не видели подобного. Вроде боя быков.
– Ты думаешь, лорд Роксхэм пойдет в тюрьму, потому что у него нет денег? – в ужасе спросила Равелла.
– Конечно, – ответила Лиззи. – Джеймс говорит, что у дома по меньшей мере полдюжины кредиторов.
Равелла оттолкнула поднос с завтраком.
– Немедленно принеси мне платье, – приказала она. – Поторопись!
– Что за спешка, мисс? – спросила Лиззи.
– Делай, что я прошу, – сказала Равелла с непривычной резкостью.
Лиззи была так удивлена, что молча забегала между шкафом и ящиками.
– Выпейте шоколаду, мисс, – умоляла Лиззи, пока Равелла поправляла прическу и завязывала ленты своего голубого платья.
– Не нужно, – ответила Равелла. – Не знаешь, его светлость проснулся?
– Да, мисс, я слышала, как мистер Скудмор говорил, что его светлость сегодня поедет в Ньюмаркет.
– В Ньюмаркет! – воскликнула Равелла. – О, Лиззи, почему ты не сказала мне? Господи, помоги мне не опоздать!
Она выбежала из комнаты к покоям герцога. Даже не войдя, она поняла со скорбным предчувствием, что опоздала. Дверь спальни была открыта, она видела, что одна из горничных чистит решетку камина.
– Его светлость уехал, Гвен? – спросила Равелла, уже зная ответ, но понимая, что надо спросить.
Девушка посмотрела на нее с ласковой улыбкой:
– Доброе утро, мисс. Да, его светлость уехал с полчаса назад.
– А Скудмор уехал с ним?
– Да, мисс. Я слышала, его светлость сказал, что, может быть, вернется завтра, но вероятнее, послезавтра.
Равелла была в отчаянии. Она прошла по коридору и остановилась перед дверью гостиной. Комната казалась пустой, пронизанной той особой атмосферой, которая создается, когда хозяина нет дома. Глаза Равеллы остановились на дубовой панели справа от камина.
Медленно, как будто направляемая кем-то со стороны, она подошла к столу. Ключ лежал там, где оставил его Скудмор, в маленьком ящичке. Она взяла его неуверенно, как под гипнозом, и нашла потайную пружинку в панели. У нее заняло не больше минуты открыть сейф, достать две купюры по тысяче фунтов, сложить каждую из них отдельно и спрятать на груди. После этого она закрыла сейф и положила все на место.
Только покинув покои герцога и вернувшись к себе в комнату, Равелла начала дрожать. Ей казалось, что какой-то чужой голос задает ей вопросы, но она ответила громко и непокорно:
– Я заплачу... Это только взято в долг.
Лиззи ждала в спальне. Равелла мгновение колебалась, потом решилась:
– Приготовь накидку и перчатки, Лиззи, и переоденься, чтобы выйти на улицу, только побыстрее.
– Мы уходим, мисс? – с любопытством спросила Лиззи.
– Да, и сразу. Поторопись, не трать время на вопросы.
Минуты, проведенные в ожидании Лиззи, текли медленно. Наконец они вышли из дому и поспешили по Бекерли-стрит к Чарлз-стрит.
– Где дом лорда Роксхэма? – спросила Равелла.
– Вот он слева, только перед ним никого нет.
Это было правдой. Равелла начала сомневаться в сведениях Лиззи, когда та закричала:
– Смотрите, мисс, дверь открыта! Они ворвались внутрь! Хотелось бы мне видеть, как его будут выводить.
– Этого мы не увидим, – быстро сказала Равелла и, к удивлению и тревоге служанки, поднялась по ступеням и вошла в открытую дверь.
Ее оглушил шум голосов, доносящихся сверху. Без колебаний она отправилась туда. Не было сомнений, что здесь собрались заимодавцы. Они полукругом окружили лорда Роксхэма, стоявшего спиной к камину. Руки он беспечно положил в карманы, лицо его выражало презрение.
Некоторые из кредиторов держали в руках длинные списки, которые старались предъявить его милости. Некоторые из них, уже уставшие от этого, трогали мебель и оценивающе рассматривали картины. Подойдя к двери, Равелла услышала, как лорд Роксхэм сказал:
– Совершенно бесполезно приставать ко мне, проклятые дураки. Мои карманы пусты, и вы это прекрасно знаете.
– Тогда вам место на флоте, сэр, – раздался чей-то голос.
Лицо лорда Роксхэма потемнело, и он готов был обругать нахала, когда увидел Равеллу. Выражение гнева на его лице сменилось удивлением. Все вдруг замолчали и повернули голову.
Равелла медленно прошла вперед, кредиторы его милости освобождали ей дорогу так, чтобы она могла пройти через их ряды. Лорд Роксхэм постарался представить все легко:
– Сожалею, дорогая кузина, вы выбрали такой неудачный момент, чтобы посетить меня.
Равелла протянула ему одну из тысячефунтовых купюр, которую приготовила заранее.
– Это небольшая сумма, милорд, но, возможно, она предотвратит нападки самых нетерпеливых джентльменов. Я бы хотела повторить в их присутствии то, что я собиралась сказать вам в Воксхолле, когда нас прервали.
Она глубоко вздохнула. Лорд Роксхэм переводил ошеломленно взгляд с нее на тысячу фунтов.
– Я хотела тогда сказать, милорд, – продолжала Равелла, и ее чистый, нежный голос был слышен в каждом уголке гостиной, – что я давно решила, что, как только я достигну совершеннолетия и унаследую состояние, которое ваш отец оставил мне, я верну его.
