Текст книги "Фонд"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Ответ был один и тот же:

– Следуй за мной!

Он нашел Принца Лефкина в офицерской каюте – тот на ощупь пробирался впотьмах, громко ругаясь и требуя, чтобы включили свет. Адмирал злобно посмотрел на Жреца-Контролера:

– Ага, вот вы где! – От матери Лефкин унаследовал голубые глаза, но крючковатый нос и косоглазие выдавали в нем сына Уайниса. – Что означает ваше предательское поведение? Включите ток! Я здесь командир!

– Уже нет, – мрачно сказал Апорат.

Лефкин дико оглянулся по сторонам:

– Схватите этого человека! Ради Космоса, арестуйте его, или я вышвырну из люка без скафандров всех, кто услышал приказ и не выполнил его!

Он замолчал, а потом истошно завопил:

– Вам приказывает ваш Адмирал. Арестуйте его!

Затем, окончательно потеряв контроль над собой, он закричал:

– Не позволяйте водить себя за нос этому шарлатану, этому шуту! Его религия – детские выдумки, а вы дрожите перед ним. Он обманщик, а Галактический Дух – это плод воображения, придуманный для того, чтобы…

Апорат гневно прервал его:

– Схватите богохульника. Слушая его, вы погубите свои души.

В титулованного Адмирала тут же вцепилась дюжина рук.

– Идите за мной и возьмите его с собой.

Апорат повернулся и пошел в рубку связи. Лефкина тащили за ним по коридорам, заполненным солдатами в черной униформе. В рубке он приказал усадить Адмирала перед единственным работающим телевизором.

– Прикажите остальному Флоту остановиться и приготовиться к возвращению на Анакреон.

Ошеломленный Лефкин, растрепанный, избитый, покрытый кровоподтеками, не посмел его ослушаться.

– А теперь, – угрюмо сказал Апорат, – мы на прямой связи с Анакреоном по гиперволновому лучу. Повторяйте то, что я вам скажу.

Лефкин попытался было отказаться, но те, кто были в рубке и столпились в прилегающих коридорах, угрожающе зароптали.

– Говори! – приказал Апорат. – Начинай. Анакреонский Флот…

Лефкин стал повторять вслед за ним.

8

Когда на экране телевизора появился Принц Лефкин, в кабинете Уайниса наступила полная тишина. У регента от удивления отвисла челюсть, когда он увидел разодранную в клочья униформу сына и его осунувшееся лицо. Затем он как подкошенный рухнул в кресло – на его лице были написаны удивление и самые дурные предчувствия.

Хардин слушал его выступление спокойно, сложив руки на коленях; только что коронованный Король Лепольд сидел съежившись в самом темном углу, нервно покусывая расшитый золотом рукав. Даже солдаты, стоявшие у дверей с ядерными бластерами наготове, отнюдь не безучастно, как это свойственно военным, посматривали на человека, говорившего с экрана.

Лефкин говорил неохотно, усталым голосом, делая паузы, как будто по принуждению повторял вслед за кем-то.

– Анакреонский Флот… осознав смысл данного ему задания… и отказываясь принимать участие в отвратительном святотатстве… возвращается на Анакреон… и предъявляет следующий ультиматум… богохульникам… осмелившимся применить силу… против Фонда… источника всей Благодати и против Галактического Духа. Немедленно прекратите войну против… истинной веры и гарантируйте Флоту, который представляет… Жрец-Контролер Тео Апорат… что подобная война… никогда не произойдет в будущем.

После долгой паузы он снова заговорил:

– И чтобы бывший Принц-регент Уайнис за свои злодеяния был заключен в тюрьму и предстал перед церковным судом. В противном случае Королевский Флот… после возвращения на Анакреон… бластерами сотрет дворец с лица Анакреона… и примет другие необходимые меры для уничтожения этого рассадника греха… обитатели которого… губят души людей.

Адмирал вскрикнул, и изображение исчезло.

Быстрыми движениями Хардин прикоснулся к атомному фонарику, и тот погас. В наступившей полутьме виднелись лишь тени бывшего регента, Короля и солдат, и тут только все увидели, что тело Хардина излучает сияние.

Сияние это было не такое яркое, как у королей, менее заметное, менее впечатляющее, и все же намного более действенное и более полезное.

В голосе Хардина ощущалась легкая ирония, когда он обратился к Уайнису, тому самому Уайнису, который всего час назад объявил его военнопленным и угрожал в скором времени уничтожить Терминус, – а теперь, потерпев полный крах, превратился в сгорбленную, безмолвную тень.

– Я расскажу вам басню, – сказал Хардин, – старую, вероятно, как мир. Надеюсь, вам будет интересно ее услышать. В ней рассказывается о том, что конь постоянно жил в страхе, поскольку у него был опасный и коварный враг – волк. Дойдя до полного отчаяния, он сообразил, что ему следует обзавестись могущественным союзником. И тогда он подошел к человеку и предложил ему заключить союз, подчеркивая, что волк – их общий враг. Человек тут же согласился и вызвался убить волка, если его новый союзник предоставит в его распоряжение свое умение быстро передвигаться. Конь согласился и позволил человеку надеть на себя уздечку и седло. Человек сел на него верхом, поехал на охоту и убил волка.

Конь, довольный и счастливый, поблагодарил человека и сказал ему: «А теперь, когда наш враг мертв, сними с меня уздечку и седло и отпусти меня на волю.» Человек в ответ громко рассмеялся и сказал: «Никогда!» И пришпорил коня.

Все молчали. Тень, оставшаяся от Уайниса, не шевелилась. Хардин таким же тихим голосом стал рассказывать дальше:

– Надеюсь, вы видите аналогию. В своем стремлении укрепить господство над своими собственными народами монархи Четырех Королевств приняли религию науки, обожествляющую их. Но эта же религия стала уздечкой и седлом, поскольку жизненно важная ядерная энергия оказалась в руках жрецов, подчиняющихся нам, прошу это заметить, а не вам. Вы убили волка, но не сумели избавиться от…

Уайнис вскочил на ноги. Глаза его горели от бешенства. Он заговорил сбивчиво, сам себя перебивая:

– И все-таки я доберусь до тебя. Ты не уйдешь, ты будешь кормить червей. Пусть они разнесут вас в щепки, пусть все взорвут. Ты будешь кормить червей… Солдаты! – громко завопил он. – Пристрелите этого дьявола! Бластером его, бластером!

Хардин повернулся лицом к солдатам и улыбнулся. Один из них направил на него ядерный бластер, но затем опустил его. Остальные даже не шелохнулись. Они не могли поднять руку на Сэлвора Хардина, Мэра Терминуса, окруженного мягким сиянием и спокойно улыбающегося. Пусть истошно вопит этот ненормальный, они не выстрелят в человека, обратившего в прах все величие Анакреона.

Пошатываясь и что-то бессвязно выкрикивая, Уайнис подошел к солдату, стоявшему поблизости от него, грубо выхватил у него бластер, направил его на Хардина, который даже не пошевельнулся, и нажал на курок.

Бледный луч, натолкнувшись на силовое поле, окружавшее Мэра Терминуса, и не причинив никакого вреда, был им поглощен. Уайнис нажал на курок сильнее – и страшно захохотал.

Хардин по-прежнему улыбался. Окружавшее его силовое поле стало светиться чуть ярче, поскольку впитало в себя энергию ядерного бластера. Сидевший в углу Лепольд закрыл глаза и застонал.

Издав вопль отчаяния, Уайнис направил бластер на себя, снова нажал на курок – и обезглавленный упал на пол. От его головы не осталось и следа.

Хардин поморщился, глядя на то, что осталось от регента, и пробормотал:

– Приверженец решительный действий до самого конца. Крайняя мера…

9

Камера Времени была забита битком: людей в ней было намного больше, чем кресел; мест не хватало, и люди в три ряда стояли у стен.

Сэлвор Хардин мысленно сравнивал многочисленную аудиторию с теми, кто присутствовал во время первого появления Хэри Селдона тридцать лет тому назад. Тогда их было всего шестеро, пятеро Энциклопедистов – все они уже умерли – и он сам, молодой, практически безвластный мэр. Именно в тот день, с помощью Йохана Ли, он раз и навсегда доказал, что не зря занимает этот пост.

Теперь все решительно изменилось, изменилось во всех отношениях. Все члены Муниципального Совета ожидают появления Селдона. Он сам по-прежнему исполняет обязанности мэра, правда, власти у него теперь хоть отбавляй, а после полного поражения Анакреона его популярность резко возросла. Когда он возвратился с Анакреона с сообщением о смерти Уайниса и о новом договоре, подписанном дрожащим от страха Лепольдом, его встретили единодушным выражением доверия. А когда один за одним последовали аналогичные договоры с тремя остальными королевствами, навсегда исключившие возможность агрессии, подобной той, которую предпринял Анакреон, в каждом городе Терминуса состоялось факельное шествие. Такой чести не удостаивался даже Хэри Селдон.

Хардин усмехнулся. После первого кризиса его популярность была столь же велика.

В другом конце комнаты Сеф Сермак и Льюис Борт что-то оживленно обсуждали. – Они тоже выразили ему доверие, произнесли речи, в которых признали свои заблуждения, в изысканных выражениях извинились за некоторые обороты, допущенные во время состоявшихся раньше дискуссий. Все это они объяснили тем, что повиновались голосу своей совести – и сразу же их Партия Действия начала новую пропагандистскую компанию.

Йохан Ли потянул Хардина за рукав и многозначительно показал на часы. Хардин взглянул на него:

– Привет, Ли. Почему не в духе? Что у вас опять произошло?

– Он должен появиться через пять минут, так ведь?

– Надеюсь. В тот раз он появился в полдень.

– А если он не появится?

– Неужели до конца своих дней вы будете мучить меня своими проблемами?.. Не появится так не появится.

Ли нахмурился и покачал головой:

– Если этот номер провалится, у нас опять будут неприятности. Сермак снова сможет начать все сначала, если Селдон не убедит их в том, что мы поступили правильно. Он требует прямой аннексии Четырех Королевств, чтобы незамедлительно расширить территорию Фонда. В случае необходимости он готов применить силу. Он уже начал за это агитировать.

– Я знаю. Глотатель огня должен глотать огонь, даже если ему придется разводить его самостоятельно. А вы, Ли, просто не можете жить без тревог, даже если вам придется из кожи лезть вон, чтобы придумать повод для беспокойства.

Ли хотел ему ответить, но тут же прикусил себе язык – лампы пожелтели и потускнели. Он поднял руку, чтобы показать на стеклянную кабину, возвышавшуюся в центре комнаты и, шумно вздохнув, плюхнулся в кресло.

Хардин и сам почувствовал волнение при виде человека, появившегося в кабине – человека в кресле-каталке. Из всех присутствующих он один помнил тот день, когда человек этот появился впервые. С тех пор уже прошло несколько десятилетий. Тогда он был молод, а человек этот стар. С тех пор человек этот в инвалидном кресле не изменился, а он сам постарел.

Человек смотрел прямо перед собой. Руки его листали книгу, лежавшую на коленях.

Тихим старческим голосом он сказал:

– Я – Хэри Селдон.

Все затаили дыхание. Как бы беседуя с собравшимися, Хэри Селдон продолжал:

– Я здесь уже второй раз. Я не знаю, присутствовал ли кто-либо из вас тогда, когда я пришел к вам впервые. Органы чувств не могут подсказать мне, присутствует ли здесь кто-то вообще, но это не имеет значения. Если вы успешно преодолели второй кризис, вы не могли не прийти сюда. Если вы не пришли, значит, второй кризис оказался для вас слишком сложной задачей.

Он обаятельно улыбнулся.

– Однако последнее маловероятно, поскольку по моим расчетам вероятность того, что за первые восемьдесят лет не произойдет сколько-нибудь существенных отклонений от Плана, составляет 98,4 %.

Согласно нашим прогнозам, вы добились теперь превосходства над королевствами варваров, граничащими с Фондом. И если во время первого кризиса вам удалось их остановить при помощи равновесия силы, то во втором вы одержали победу, противопоставив духовную силу силе мирской.

Однако я хотел бы предостеречь вас от чрезмерной самоуверенности. На наших встречах я не предсказываю будущее, но не рискуя ничем, могу сказать – вы добились лишь нового равновесия сил, хотя и находитесь в положении значительно более выгодном, чем раньше. Духовной силы вполне достаточно, чтобы дать отпор силе светской, но перейти в наступление она не может. Вследствие постепенного роста противодействующей силы, известной как регионализм или национализм, духовная сила не может одержать победу. Впрочем, я уверен, что это не является для вас откровением.

Вам придется простить меня за то, что я выражаюсь столь неопределенно. Термины, которые я употребляю, в лучшем случае являются аппроксимациями, поскольку никто из вас не обладает достаточными знаниями, чтобы осознать подлинный смысл психоисторической символики. И поэтому я стараюсь упростить для вас эту задачу.

Фонд является началом пути ко Второй Галактической Империи. Но по численности населения и ресурсам вы по-прежнему значительно уступаете соседним королевствам. А за их пределами начинаются непроходимые и необозримые джунгли варварства, распространившеюся на всю Галактику. В этих же границах, как и раньше, находится то, что осталось от Галактической Империи, пусть ослабленной и пришедшей в упадок, но все равно еще могущественной, по сравнению с остальными планетами.

Хэри Селдон взял книгу и раскрыл ее. Лицо его стало серьезным.

– Не забывайте, что восемьдесят лет тому назад на другом краю Галактики был основан еще один Фонд. Неизменно учитывайте это обстоятельство. Господа, перед вами – девятьсот двадцать лет Плана. Все в ваших руках.

Он посмотрел в книгу и исчез. Ярко загорелся свет. Все сразу оживленно заговорили, а Ли прошептал на ухо Хардину:

– Он не сказал, когда появится опять.

– Я думаю, когда он возвратится, нас давно уже не будет в живых, и волноваться нам будет не о чем, – ответил Хардин.

Часть IV
Торговцы

1

Торговцы…Власть Фонда распространялась на все новые и новые планеты, но первыми на них неизменно появлялись торговцы. Иногда они покидали Терминус на долгие месяцы, а то и годы; их корабли зачастую напоминали лоскутные одеяла из-за множества заплат и латок, налепленных кое-как членами экипажей; особой честностью они не отличались; их отвага…

Все это позволило им основать Империю более долговечную, чем Четыре Королевства, опиравшиеся на деспотическую псевдорелигию…

Известно множество историй об этих одиноких, неординарных личностях, полушутя-полусерьезно избравших своим девизом один из афоризмов Сэлвора Хардина: «Не совершай ошибок из-за моральных устоев!» В настоящее время уже невозможно отделить правду от вымысла. Вероятно, рассказчикам этих историй была свойственна страсть к преувеличению…

Галактическая Энциклопедия.

Как только Лиммар Пониц намылился, раздался телефонный звонок. И здесь, в суровом и темном космосе Галактической Периферии повторилась все та же банальная ситуация – человек в ванной и телефон.

К счастью, эта часть корабля, владелец которого промышлял торговлей на свой страх и риск, не была загромождена всевозможными товарами и отличалась повышенной комфортностью. Такой повышенной, что душ с настоящей горячей водой размещался в крохотной кабинке в четырех метрах от панели управления. Пониц отчетливо услышал прерывистое дребезжание телефона.

Весь в мыльной пене, ругаясь, он выскочил из душа, чтобы включить переговорное устройство – и уже через три часа его догнал другой торговый корабль. И улыбающийся юнец вошел к нему через приемный отсек между кораблями.

Пониц уступил ему свое лучшее кресло, а сам примостился на вращающемся стуле у приборного щитка.

– Что же это вы, Горм, – неприветливо спросил он, – гонитесь за мной от самого Фонда?

Лес Горм зажег сигарету и покачал головой, не соглашаясь с Поницем:

– Я? Да ни в коем случае! Я всего лишь простофиля и неудачник, случайно попавший на Глиптал IV через день после того, как они получили почту. И поэтому они поручили мне доставить вам это.

Небольшой мерцающий шарик перешел из рук в руки. Горм добавил:

– Конфиденциально. Сверхсекретно. Не подлежит, насколько я понимаю, передаче по субэфиру и так далее. По крайней мере, это персональная капсула, и только вы можете ее открыть.

Пониц неприязненно рассматривал капсулу.

– Это и так понятно. Хороших новостей в таких штуках не бывает.

Попав к нему в руки, капсула раскрылась, и из нее стала появляться тонкая, прозрачная, упругая лента. Он быстро пробежал ее глазами, поскольку к тому времени, когда вся лента вышла наружу, ее начало уже потемнело и сморщилось, а через полторы минуты она вся почернела и распалась на атомы.

– О, Галактика! – проворчал Пониц.

Лес Горм тихо спросил его:

– Могу ли я быть чем-нибудь полезен? Или это полная тайна?

– Вы из Гильдии, поэтому я могу рассказать вам. Мне придется отправиться на Аскон.

– В это жуткое место? Но почему?

– Они арестовали торговца. Но это между нами.

– Арестовали! Но это же нарушение Конвенции! – гневно воскликнул Горм.

– Так же, как и вмешательство во внутренние дела.

– А, так вот в чем дело. – Горм подумал. – А кто этот торговец? Я с ним знаком?

– Нет! – резко ответил Пониц, и Горм, поняв намек, перестал задавать вопросы.

Пониц встал и уныло посмотрел на обзорный экран, бормоча при этом проклятия, обращенные ко всей Галактике. Затем воскликнул:

– Вот неудача! Я ведь еще ничего не продал!

Горм понимающе кивнул:

– Да, дружище, Аскон – закрытая для торговли зона.

– Именно. Там и перочинного ножика не продашь. Они не покупают никакие ядерные устройства. На мне висит мой план по продаже, и лететь туда – значит, совершенно завалить дело.

– А вы не можете отказаться?

Пониц рассеянно покачал головой:

– Я знаю этого парня и не могу бросить друга в беде. Будь что будет. Жизнь моя в руках Галактического Духа, и я радостно иду по указанному им пути.

– Как это? – Горм не понял своего собеседника.

Пониц взглянул на него и издал короткий смешок:

– Я и забыл. Вы ведь никогда не читали «Книгу Духа», нет?

– И не слыхал о такой, – ответил Горм.

– Это потому, что вы не изучали религию.

– Религию? Чтобы стать жрецом?! – Горм был потрясен до глубины души.

– Именно. Это мой позор и страшная тайна. Впрочем, я не смог ужиться со Святыми Отцами. Они выгнали меня, и этого оказалось достаточно, чтобы получить светское образование при Фонде. Ладно, я думаю, мне пора двигаться. Как у вас идут дела в этом году?

– В этом году я делаю последнюю ходку с товаром. Я свою квоту выполню!

– Счастливец! – уныло сказал Пониц.

После ухода Горма он еще долго сидел в глубокой задумчивости.

Итак, Эскел Горов на Асконе, и к тому же в тюрьме.

Как плохо! Намного хуже, чем кажется на первый взгляд. Ведь одно дело – навешать лапшу на уши любопытному юнцу, чтобы его отшить, и совсем другое – посмотреть правде в глаза.

Потому что Лиммар Пониц был одним из немногих, кто знал, что Старший Торговец Эскел Горов к торговле не имел никакого отношения. Профессия у него была совсем другая – он был агентом Фонда!

2

Прошло уже целых две недели. Две недели потеряны совершенно напрасно!

Одна неделя пошла на то, чтобы достичь Аскона, на самых дальних подступах к которому его встретил целый рой сторожевых кораблей. Какой бы ни была их система обнаружения – она работала, и неплохо.

Они ненавязчиво сопровождали его, не подавая никаких сигналов и сохраняя дистанцию; в то же время они довольно бесцеремонно направляли его к главному солнцу Аскона.

Пониц мог бы справиться с ними одной левой. Эти корабли сохранились со времен давно уже ушедшей в небытие Галактической Империи и предназначались для спорта, а не для боевых действий. К тому же без ядерного оружия – они хотя и выглядели живописно, но были совершенно безопасны. Но Эскел Горов находился у них в руках, а заложника Горова в беде не оставят. И асконцы должны это усвоить раз и навсегда.

И еще одна неделя, целая неделя потрачена на то, чтобы обойти множество нуднейших должностных лиц, отделявших Великого Магистра от всего остального мира. Приходилось втираться в доверие и убеждать каждого столоначальника. У каждого из них приходилось бесконечно долго вымаливать замысловатую, украшенную завитушками подпись, которая открывала путь к чиновнику более высокого ранга.

И впервые его документы, свидетельствующие о том, что он торговец, оказались совершенно бесполезными.

Но вот, наконец, от Великого Магистра его отделяет лишь золоченая дверь и стража. Двух недель как не бывало.

Горов по-прежнему в тюрьме, а груз Поница пылится без дела в трюмах его корабля.

Великий Магистр оказался коротышкой с залысинами и лицом, сплошь покрытым морщинами; шею его обвивал огромный лоснящийся меховой воротник, который, казалось, был настолько тяжел, что вынуждал его сидеть неподвижно.

Он взмахнул рукой, и цепочка вооруженных охранников расступилась, чтобы Пониц мог подойти к подножию трона.

– Молчите! – выкрикнул Великий Магистр, и Пониц, уже собиравшийся заговорить, прикусил язык.

– Вот так-то, – правитель Аскона успокоился, – я не выношу пустой болтовни. Угрожать вы не можете, а лестью меня не возьмешь. Жаловаться вам тоже не на что. Вас, бродяг, предупреждали множество раз, что ваши чертовы корабли не должны заходить на Аскон.

– Сэр, – спокойно ответил Пониц, – никто и не пытается оправдывать торговца, о котором идет речь. Торговцы придерживаются политики невмешательства в дела тех планет, на которых их присутствие нежелательно. Но Галактика велика, и поэтому и прежде бывали случаи непреднамеренного нарушения границ. Произошла прискорбная ошибка.

– Разумеется, прискорбная, – заверещал Великий Магистр. – Но ошибка ли? Ваши люди с Глиптала IV стали закидывать меня просьбами начать переговоры уже через два часа после ареста этого негодяя и богохульника. Они неоднократно предупреждали меня о вашем прибытии. Все это похоже на тщательно организованную кампанию с целью его освободить. И слишком многого вы ожидаете, слишком многого, учитывая допущенные ошибки, прискорбные они или нет.

Черные глаза асконца презрительно смотрели на него. Он снова затараторил:

– Неужели вы, торговцы, перепархивающие с планеты на планету, как обезумевшие бабочки, до такой степени утратили чувство реальности, что, приземлившись на главной планете Аскона, в центре его солнечной системы, осмеливаетесь называть это непреднамеренным пограничным недоразумением? Разумеется, вы так не думаете.

Пониц постарался скрыть свой испуг. Он упрямо твердил свое:

– Ваше Святейшество, если попытка торговца была преднамеренной, то это явное нарушение закона. Устав нашей Гильдии самым строгим образом запрещает подобные действия.

– Это несомненно нарушение закона, – грубо ответил асконец, – причем такое, что вашему коллеге придется расстаться с жизнью, расплачиваясь за него.

Пониц совсем пал духом. Асконец был настроен весьма решительно.

Пониц сказал:

– Смерть, Ваше Святейшество, необратимое явление. Поэтому, разумеется, должна быть какая-то альтернатива.

Наступило молчание, а затем асконец осторожно начал:

– Мне говорили, что Фонд – организация довольно состоятельная.

– Состоятельная? Разумеется, но мы богаты именно тем, что вас меньше всего интересует. Наши ядерные товары…

– Ваши товары не имеют никакой ценности, поскольку на них нет благословения предков. Ваши товары греховны и преданы анафеме, потому что они были прокляты предками. – Все это он говорил голосом, лишенным каких-либо эмоций, – он повторял раз и навсегда заученные догмы.

Великий Магистр опустил глаза и спросил, как бы намекая на что-то:

– Есть ли у вас другие ценности?

Торговец, однако, намек не понял:

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Что бы вы хотели получить?

Асконец развел руками:

– Вы хотите поменяться со мной местами и узнать, что мне нужно? По-видимому, ваш коллега подвергнется наказанию, предусмотренному за святотатство уголовным кодексом Аскона. Смерть в газовой камере. Мы справедливые люди. За подобное преступление даже самый бедный крестьянин понес бы аналогичное наказание. Даже я был бы наказан не менее строго.

Пониц растерянно пробормотал:

– Ваше Святейшество, позволят ли мне встретиться с заключенным?

– Законы Аскона, – строго ответил Великий Магистр, – не разрешают осужденному с кем-либо общаться.

Пониц уже стал терять надежду.

– Ваше Святейшество, умоляю вас проявить милосердие к душе этого человека в тот час, когда телу предстоит с ней расстаться. Он был лишен духовного утешения все это время, когда жизнь его находилась в опасности. Даже теперь он не готов еще припасть к груди Духа, правящего всем миром.

Великий Магистр медленно и недоверчиво переспросил:

– Так вы Пастырь Душ?

Пониц скромно поклонился.

– Меня научили этому. В безлюдных просторах Космоса мы нужны бродячим торговцам, чтобы заботиться о духовной стороне жизни, посвященной торговле и мирским делам.

Правитель Аскона в задумчивости закусил нижнюю губу.

– Каждый человек должен подготовить свою душу для путешествия к духам предков. Раньше я и не знал, что торговцы тоже верят в Духа.

3

Когда Лиммар Пониц открыл тяжелую дверь, Эскел Горов зашевелился на ложе. Дверь с грохотом захлопнулась. Горов что-то проворчал – и вскочил на ноги.

– Пониц! Они прислали тебя!

– Чистая случайность, – хмуро ответил Пониц, – или работа моего личного демона-вредителя. Во-первых, ты попал в историю на Асконе. Во-вторых, мой маршрут, известный Совету по торговле, проходил на расстоянии пятидесяти парсеков от этой системы, когда все произошло. В-третьих, раньше мы работали вместе, и Совету это известно. Миленький раскладик, не правда ли? Ответ напрашивается сам собой.

– Осторожно, – нервно сказал Горов, – нас наверняка подслушивают. Ты захватил Искривитель Поля?

Пониц показал ему украшенный орнаментом браслет на запястье, и Горов успокоился.

Пониц огляделся по сторонам. Камера была пустая и просторная. Она была хорошо освещена. Неприятных запахов не было. Он сказал:

– Неплохо. Они обошлись с тобой весьма любезно.

Горов пропустил замечание мимо ушей.

– Послушай, как тебе удалось сюда пробраться? Я уже почти две недели сижу в одиночке.

– То есть с тех пор, как я сюда прибыл. По-видимому, у старикашки, который всем здесь заправляет, нашлось слабое местечко. Он прислушивается к благочестивым речам. Я рискнул и выиграл, и вот я здесь – в роли твоего духовного наставника. У такого набожного, как он, человека есть свои причуды. Он без колебаний перережет тебе горло, если ему это будет угодно, но он не посмеет навредить твоей бессмертной душе, которой скорее всего-то и нет. Это просто пример из практической психологии. Торговец должен знать всего понемножку.

Горов ехидно улыбнулся:

– Да, ты ведь учился в богословской школе. Ты мастер на все руки, Пониц. Я рад, что прислали именно тебя. Но Великий Магистр любит не только мою душу. Он говорил что-нибудь о выкупе?

Торговец прищурился:

– Он вскользь на что-то намекал и угрожал задушить тебя в газовой камере. Я сделал вид, что не понял и уклонился от разговора на эту тему – думал, ловушка. А это, оказывается, вымогательство. И чего же он хочет?

– Золота!

– Золота? – Пониц нахмурился. – Сам металл? Но для чего он ему?

– Это их средство обмена.

– Неужели? А где мне его взять?

– Где сможешь. Послушай, это важно. Если ты пообещаешь Великому Магистру золото, со мной ничего не произойдет. Пообещай столько, сколько он запросит. Может, придется вернуться в Фонд и взять. Когда меня освободят, нас отконвоируют за пределы системы, и тогда мы распрощаемся.

Пониц неодобрительно посмотрел на него:

– А потом ты возвратишься сюда – и все сначала.

– Мое задание – продавать ядерные заряды на Асконе.

– Они схватят тебя прежде, чем ты углубишься в их зону на один парсек. Я полагаю, тебе об этом известно.

– Впервые слышу, но это ничего не меняет.

– Во второй раз они тебя прикончат.

Горов пожал плечами.

Пониц тихо сказал:

– Если мне опять предстоит вступить в переговоры с Великим Магистром, то мне нужно познакомиться с подоплекой этой истории. До сих пор я действовал вслепую. Некоторые мои замечания чуть не вызвали у Его Святейшества приступ бешенства.

– Все очень просто, – сказал Горов. – Упрочить позиции Фонда здесь, на Периферии, мы можем только в том случае, если создадим теократическую империю, заинтересованную в торговле. Мы еще слишком слабы, чтобы силой установить контроль за их политической жизнью. Это все, что мы можем сделать для сдерживания Четырех Королевств.

Пониц кивнул:

– Я понимаю. Мы не можем установить контроль при помощи религии за теми солнечными системами, которые откажутся применять наши ядерные устройства.

– И, следовательно, могут стать враждебными центрами борьбы за независимость.

– Все понятно, – сказал Пониц. – Довольно теории. Что же конкретно мешает торговле? Религия? Великий Магистр на это намекал.

– Их религия – разновидность культа предков. В их преданиях говорится, как праведные и простодушные герои покончили с ужасами прошлого. В них, вероятно, в искаженном виде рассказывается о периоде анархии, когда были изгнаны войска Императора и создано независимое правительство. Передовая наука и ядерная энергетика стали отождествляться с прежним Имперским режимом, который они вспоминают с ужасом.

– Неужели? Однако они владеют миленькими корабликами, которые ловко меня засекли с расстояния в два парсека. Разве это возможно без ядерных установок?

Горов пожал плечами:

– Эти корабли несомненно остались у них со времен Империи. Может быть, у них и ядерные двигатели. Они не выбрасывают их на свалку. Но дело в том, что они не гонятся за новшествами, и их экономика совершенно не зависит от ядерной энергии. Это-то мы и должны изменить.

– Но как мы этого добьемся?

– Мы должны хоть где-то прорвать оборону! Короче говоря, если я смогу продать перочинный нож, у которого вместо лезвия – силовое поле, местному аристократу, то он будет заинтересован ввести законы, позволяющие ему им пользоваться. Откровенно говоря, звучит это довольно глупо, хотя с точки зрения психологии все вполне логично. Для того чтобы создать проядерную фракцию при дворе, нужно продать жизненно важную аппаратуру в местах, имеющих ключевое, стратегическое значение.

– И для этого они послали именно тебя? А я здесь лишь для того, чтобы выкупить тебя на свободу и убраться восвояси, а ты опять продолжишь свои попытки? Ну разве это справедливо?

– В каком смысле? – осторожно поинтересовался Горов.

– Послушай! – Пониц наконец вышел из себя. – Ты дипломат, а не торговец, как бы ты себя не называл. А это задание для того, кто занимается торговлей профессионально. У меня весь корабль забит товаром, который превращается в хлам, а ведь на мне висит план по продаже, и похоже, что выполнить мне его не удастся.

– Ты хочешь сказать, что тебе приходится рисковать жизнью, занимаясь не своим делом?

– А ты имеешь в виду, что это зависит от патриотизма человека, а торговцы не патриотичны?

– Разумеется, нет. Первопроходцам патриотизм ни к чему.