Текст книги "Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома (СИ)"

Автор книги: Айви Роут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25. Хозяйка поместья

Я не могла оторваться от найденных писем. Без адресата это был просто дневник испуганной девушки, которая вышла замуж по расчёту. Очень скоро я поняла, что это не временная петля, как мне показалось сначала, и уж тем более не я потеряла память. Потом закрались сомнения: вдруг это первая жена Ричарда? Было очень похоже.

"Я не понимаю графа. Он много молчит при мне, но как только в доме появляются гости или кто-то из его друзей, он становится интересным, остроумным человеком. Он по-прежнему мало говорит, но все реплики, которые вставляет, всегда удачны и к месту. У него есть мнение по любому вопросу, он чрезвычайно начитан.

Но куда девается этот граф Холборн, когда мы наедине?

Сегодня я попыталась поговорить с ним об этом, но он посмотрел на меня недоумённо и сказал, что не понимает, что именно меня беспокоит. Ледяная стена" .

По описанию это точно мой муженёк. На свадьбе он тоже был не словоохотлив, но я видела, как он общается со своими товарищами, с теми, с кем мог чувствовать себя открыто. Это сильно отличалось от тех двух с половиной слов, что он бросил мне.

"Прошёл месяц с момента нашего брака. Ричард впервые пришёл ко мне в спальню вечером... Сложно описать всё, что я чувствовала. Боли не было, ведь Богиня одобрила наш брак. Однако я ожидала, что он быстро выполнит свои обязанности и уйдёт. Но внезапно передо мной оказался совсем другой граф Холборн. Внимательный, обходительный... заботливый? Ни на мгновение я не чувствовала себя ненужной! Вот если бы так было и днём!

Я лишь больше уверилась в том, что вся его холодность – это маска. Запечённая до хруста корка Ивнингского пудинга, которую следует срезать, прежде чем насладиться вкусом" .

Я покачала головой, откладывая очередное письмо. Это определённо была не я. Но кто-то другой? Той, кому принадлежали все эти платья. В какой-то момент я поняла, что читаю эти письма уже не как исследователь, а как человек, переживающий за эту незнакомку, кем бы она ни была.

"Сегодня день прошёл, как всегда, в тишине нашего большого, но такого пустого дома. Ричард – мой дорогой муж – всё так же сдержан и строг, его привычное молчание кажется неприступной стеной. Но я чувствую... О, как я чувствую, что за этой холодной внешностью скрывается тёплое, пылающее сердце! Иногда я улавливаю намёк на что-то нежное и доброе, спрятанное в его взгляде, в лёгкой усмешке, когда он думает, что я не замечаю.

Я решила не сдаваться. День за днём, шаг за шагом, я буду разбираться в этом сложном человеке. Пусть он и кажется суровым графом, но я знаю, что внутри него бьётся сердце, полное чувств.

Сегодня утром, за завтраком, произошёл забавный случай. Я случайно пролила молоко на его бумаги. Ах, как сурово он нахмурился, брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию! Но потом, к моему удивлению, он тихо вздохнул и сказал почти шёпотом: «На этот раз я прощаю. Но в следующий раз...» – и тут в его глазах мелькнула едва заметная искра, – «...не жалуйтесь, если я назначу наказание». Я не могла удержаться от смеха, и даже на его лице промелькнула тень улыбки, хотя он тут же снова нахмурился.

Ещё на прошлой неделе я заметила, как он останавливается у окна в библиотеке, где я часто провожу время за книгой. Что мне ещё делать в этом большом доме? Шани ни на шаг не подпускает меня к хозяйству, особенно к саду.

Так вот, Ричард якобы приходит за очередным томом, но задерживается дольше, чем обычно. Он стоит, сложив руки за спиной, и иногда мне кажется, что он хочет заговорить, но слова застревают где-то глубоко внутри. Однажды я сказала: «Ричард, знаете ли вы, что книги здесь уже давно скучают без вашего внимания?» Он не ответил, но на следующий день я нашла его за столом с книгой, хотя раньше думала, что чтение не его пристрастие.

Самая трогательная деталь нашего общения произошла несколько дней назад. Вечером я сидела у камина и писала письмо дяде, когда заметила, что мои руки замёрзли. В комнате было прохладно, и я была уверена, что Ричард отдыхает у себя. Но вдруг я почувствовала, как кто-то накинул мне на плечи тёплый плед. Обернувшись, я увидела его, моего сурового графа, стоящего с невозмутимым выражением лица, словно это было не более чем очередное проявление его обязанности. Но я знала – это не так. Он мог бы позвать слугу, но сделал это сам. Это – пусть маленький, но важный знак того, что его сердце потихоньку открывается.

Он не привык к нежности и, возможно, даже боится её. Но я не тороплюсь. Я буду терпелива. Пусть каждый день приносит маленькие моменты – случайные прикосновения, взгляды, обмен добрыми словами. Я верю, что за этой бронёй скрывается нечто большее. И я сделаю всё, чтобы это нечто распустилось, как бутон цветка, согретого первым весенним солнцем".

Дочитав до этого письма, я почувствовала, как глаза защипало от слёз. Какая милая и терпеливая девушка! А главное, как много нежности прослеживается в этих строках к суровому графу...

Я читала чужой дневник, словно это был увлекательный роман. День за днём супруги сближались, автор писем упоминала об этом между строк. Муж всё чаще заходил в её спальню и оставался там. Пока я не наткнулась на короткую запись:

«Сегодня счастливейший день в моей жизни! Оказывается, мои обмороки были связаны с тем, что я ношу ребёнка! Целитель сказал беречь себя, прописал кучу настоев. Молюсь Богине, чтобы она послала мне мальчика».

Меня пронзила догадка, и я внезапно поняла, кому принадлежат эти записи. Я пролистала письма дальше и спустя некоторое время нашла искомое, ещё одну короткую записку:

«Сегодня у нас родился сын. Я назвала его так же, как самого чудесного мужчину на свете – Ричард. Благослови Богиня его Путь» .

Это была мать моего мужа. Вот кто был предыдущей хозяйкой этой комнаты!

– Что читаете? – раздался надо мной скрипучий голос.

Я вздрогнула – надо мной нависла экономка, и вид у неё был крайне недобрый.

– Шани... Что здесь произошло?

Глава 26. Покушение на старое

– Когда это произошло? – Экономка строго нахмурила брови и перевела взгляд с меня на листочки в руках. – Что это вы там читаете?

Она нагнулась, чтобы взглянуть на строчки, прищурилась, а потом, удивительно прытко для своего возраста и постоянного кряхтения, выхватила стопку листков у меня из рук.

– Шани!

Экономка поднесла листки к свету. Неужели и правда решила почитать? Но как только я потянулась за ними, она тут же спрятала их за ворот замусоленной рубахи.

– Отдай немедленно! – Я поднялась на ноги, глядя на экономку так строго, как только могла.

– Нечего вам это читать, госпожа, – ответила старуха и вышла из гардеробной, зашаркала по грязному полу ногами.

Я не знала, что делать. Ну, не буду же я драться со старой женщиной?

– Шани, отдай. Я – графиня Холборн. Я имею право знать...

– Сопливая вы девка, вот кто вы, – припечатала экономка, а следом хлопнула дверь.

Я стояла посреди комнаты с таким чувством, будто меня оплевал верблюд, и смачный плевок стекал по моему лицу. И что это сейчас было? А главное – что мне теперь с этим делать? Только я воодушевилась, что узнаю тайну, почему Холборны покинули поместье, как у меня тут же отобрали эту возможность. Да ещё и таким нелепым способом.

Может, и правда стоило догнать её да отобрать листки силой?

Я покачала головой. Ладно, просто найду её тайник однажды.

Всё же и я не совсем дурочка.

Я достала из кармана юбки припрятанный листок из писем бывшей графини Холборн. Он сразу привлёк моё внимание, потому что на нём был единственный рисунок – кленового листа. А ещё я увидела слово «алтарь». Так что самое важное у меня, считай, в кармане. Завтра ещё пошарюсь в библиотеке. Все книги спрятать экономка от меня не могла?

Я ушла обратно в хозяйскую комнату так же, как и пришла – через общую супружескую дверь. Села на край кровати и принялась жадно вчитываться в строки:

«...чтобы магия сработала, необходимо было провести простой ритуал. Взять красный кленовый лист и в День осеннего равноденствия прошептать ему своё самое заветное желание, после чего положить его на алтарь. Листок должен тут же сгореть».

Ниже был изящный рисунок кленового листа, который так привлёк моё внимание. Как интересно. Я провела пальцами по контуру карандашных линий. Пожалуй, я бы загадала своё самое заветное желание – отправиться домой.

Стоило признать, что если это перемещение и было моим вторым шансом, то крайне неудачным. С мужем не клеилось, вместо интересной или хотя бы спокойной жизни я тут снова и за прислугу, и за хозяйку, и за реставратора без диплома. Дома мне хотя бы за это платили!

В носу защипало от слёз.

Почему же мне так не везёт? Один мужик – мямля и маменькин сынок, второй – айсберг в океане, который просто использовал меня. Дом, магия, ненависть местных жителей. И чем, спрашивается, я всё это заслужила?

По щекам скатились горячие слёзы. Так мне стало себя жалко, что я заплакала навзрыд, шмыгая носом и захлёбываясь слезами. Где мой кофе? Моя уютная однушка с санузлом? Чем же я так провинилась, что должна быть Золушкой в доме мужа?

Видимо, я так отчаянно и самозабвенно рыдала и так сильно устала, что не заметила, как слёзы закончились, а я уснула. Потому что проснулась утром на скомканной постели в том же наряде, что и была.

Разбудил меня стук в дверь.

– Госпожа, завтрак готов, – послышался голос Шани.

Я быстро зашарила руками по постели, но листок из чужого дневника оказался на месте. Фух, старая карга...

– Спущусь в столовую! – крикнула я в ответ и с тяжёлой головой принялась подниматься.

Только умывшись ледяной водой, удалось взбодриться и прогнать грустные мысли. По утру всё уже не выглядело так страшно, как ночью, и я даже вспомнила, что на сегодня у меня был чёткий план действий: я отправляюсь в ещё одно путешествие, на этот раз в Ньюкрест.

И как удачно, что я нашла гардеробную предыдущей хозяйки! В город ведь надо ехать при параде.

Как следует умывшись и расчесав свои прекрасные пшеничные волосы, я снова отправилась на разведку в гардеробную, как я полагала, к моей свекрови. Сейчас проверим, работает ли психологическая теория, что мужчины выбирают себе в пару женщину, похожую на их мать.

При свете дня наполнение гардеробной выглядело одновременно и лучше, и хуже. Некоторые из платьев были просто великолепны, такое даже для торжественной поездки в Ньюкрест надеть было жалко. А некоторые были совсем плохи, в таких только огородом заниматься или дом убирать. Не подлежали восстановлению, так сказать.

В конце концов, я выбрала из этого великолепия нечто среднее. Платье было в меру скромным, но сшито из исключительно хорошей ткани. Немного старомодным, возможно, но хорошо подчёркивало мой образ бедной барышни, которую бросил на произвол судьбы муж.

В тот момент, когда я пыталась сама зашнуровать корсет, благо шнуровка была спереди, в комнате снова появилась Шани. Как будто у неё где-то стоял монитор, и она следила за мной.

– Что это вы тут делаете, госпожа?

Сдержав порыв передразнить сварливый тон экономки, я спокойно ответила:

– Не видишь, что ли? Одеваюсь.

– Вы что же, платья хозяйки взять решили? – В её голосе прорезалась ревность.

– Теперь я здесь хозяйка, – раздражённо рыкнула я, уже порядком уставшая от того, что меня шпыняет собственная экономка. Я ни в коем случае не принижаю её труд, но сколько можно! Я и так тут бьюсь изо всех сил, а мне ещё припоминают, что я вошь какая-то. – И делаю то, что посчитаю нужным. Твой драгоценный хозяин не оставил мне ни выбора, ни денег, ни нарядов. И теперь я должна поехать в город, чтобы заручиться поддержкой местного мэра, или кто там у вас сидит, чтобы этот дом окончательно не превратился в развалюху, а у жителей деревни была работа.

Шани стояла, явно ошеломлённая моим напором, и не шевелилась.

– Ну! И чего встала? Либо помоги мне с нарядом, либо не мозоль глаза.

Глава 27. Ньюкрест

Глаза у Шани стали просто огромными. Как будто она и не предполагала, что при всей моей кипучей деятельности я могу показать зубки. А я могу!

Некоторое время экономка старательно соображала, что же ей делать дальше, после чего шагнула в комнату.

– Ладно уж, помогу, вы ж без меня совсем не справитесь, – заворчала Шани в своей манере. Я улыбнулась. Что ж, ещё одна маленькая, но победа.

Платье оказалось мне немного длинным в подоле – видимо, свекровь моя была выше меня. Однако во времена её молодости в моде были не такие широкие фижмы, как сейчас. Я повертелась перед зеркалом и решила, что если удастся купить в городе эту часть гардероба любой приличной дамы, то будет в самый раз.

Зато в груди платье село как надо, а вырез красиво подчёркивал ключицы. Эх, хорошо бы сюда подвеску какую – было бы совсем ладно и складно.

– Давайте с волосами помогу, – выдернула меня из размышлений Шани. – Без шляпки вас из дома не пущу.

Хотела бы я посмотреть, как она меня никуда не пустит, но покладисто согласилась. Шляпка лишней не будет, учитывая, какое сейчас тёплое, не по-осеннему, солнце.

Когда я выходила из дома, чтобы сесть в экипаж, как раз из деревни шли рабочие. Я видела, как они застыли, глядя на меня. Ещё бы, вчера какая-то замарашка лазила по огороду между тыквами, а сегодня я выглядела как настоящая графиня.

– Ваша светлость, – тот, что спорил со мной вчера, снял шапку и поклонился. За ним и остальные.

– Доброе утро, – я сдержанно, но тепло улыбнулась, кивнула и, опираясь на руку Фреда, стараясь не запнуться о длинный подол, забралась в карету. Внутри, убедившись, что меня никто не видит, тихонько взвизгнула от радости. То-то же!

Но чем ближе мы подъезжали к городу, тем быстрее таял мой хороший настрой. Я вспомнила предостережения Марка, который явно не хотел, чтобы я ехала в Ньюкрест. Почему? К городу я подъезжала уже с необъяснимым чувством тревоги, словно нечто тёмное ожидало меня впереди.

Однако, как только старенькая карета въехала на главную улицу города, передо мной открылось совсем другое зрелище. Ньюкрест выглядел по-домашнему милым: ровные ряды белых домиков с красными черепичными крышами, аккуратные садики и клумбы, из которых выглядывали поздние розы. На первый взгляд, всё здесь дышало спокойствием и благополучием.

Но стоило карете показаться в городе, как вокруг начало происходить что-то странное. Люди, которые до этого шли по своим делам, вдруг замедлили шаг. Прохожие стали оборачиваться, и я заметила, как некоторые переглядываются, кто-то перешёптывается. Несколько детей, игравших на обочине, уставились на карету, а один из них даже ткнул в меня пальцем, прежде чем его мать резко потянула его за руку и что-то прошептала ему на ухо.

Я чувствовала, как жар приливает к щекам от этого пристального внимания. Неужели эта старая карета вызывает столько любопытства? А может быть, дело было во мне? Я выпрямилась и постаралась выглядеть спокойно, как подобает графине.

– Останови карету, – велела я Фреду.

Он послушно натянул вожжи, а я выглянула в окно, чтобы спросить дорогу. На другой стороне улицы стояла дама, прилично одетая, в кружевной шляпке и накрахмаленном платье цвета слоновой кости. Она выглядела респектабельно, но её взгляд, едва коснувшись моей кареты, изменился – губы скривились в презрительной усмешке.

Всё же я решила заговорить с ней.

– Простите, сударыня, – начала я, стараясь быть как можно вежливее, – не могли бы вы подсказать мне, где находится дом мэра?

Дама посмотрела на меня, как будто я предложила ей подержать дохлую крысу. Она вздохнула и медленно, очень медленно, указала пальцем на дорогу слева.

– Держитесь прямо, мимо рынка, а затем налево, – её голос был ледяным, и в нём сквозила оскорбительная небрежность, будто отвечать мне было ниже её достоинства. – Вы не промахнётесь, – добавила она с таким видом, словно ещё одна моя фраза свела бы её с ума.

– Благодарю вас, – я кивнула ей с достоинством и захлопнула окошко кареты.

Пока мы ехали к дому мэра, я чувствовала, как внутри меня растёт обида. Почему они так на меня смотрели? Почему её слова звучали так, будто она пронзала меня шпилькой, а не отвечала на вопрос? Весь этот город, такой милый на первый взгляд, казался теперь колючим и враждебным. Я не могла понять, чем же вызвана такая неприязнь. Видимо, прав был Марк…

Наконец, мы подъехали к дому мэра. Это был большой, внушительный дом с высокими окнами и тёмно-зелёными ставнями, расположенный в конце главной улицы. В отличие от остальных строений Ньюкреста, его фасад был выложен серым камнем, что придавало зданию несколько мрачный и даже холодный вид. Дом выглядел внушительно, но как-то отталкивающе, как будто бы сам не хотел принимать гостей. Резные колонны у входа были красиво оформлены, но казались старомодными и слишком нарядными на фоне простоты других зданий.

Я вышла из кареты и на мгновение задержалась перед дверью, осматривая дом. Чувство тревоги вновь накрыло меня с головой, словно в этом городе было что-то, скрытое под маской ухоженности и порядка.

Глава 28. Господин Ренар

Когда я вошла в дом мэра, меня встретил вежливый дворецкий. Одним взглядом он оценил мой внешний вид. По всей видимости, фейс-контроль я прошла, потому что на узком лице мужчины появилась улыбка.

– Добрый день, госпожа. Чем могу помочь?

– Мне необходимо попасть к мэру, – не стала я ходить вокруг да около. Дворецкий не изменился в лице.

– Как мне вас представить?

– Графиня Холборн.

Вот теперь лицо мужчины удивлённо вытянулось. Он осмотрел меня ещё раз, явно не совсем веря моим словам, но, в конце концов, кивнул.

– Присядьте, – он указал на узкий диванчик. – Я доложу о вас господину Ренару.

Ждать оказалось недолго. Уже минут через десять дворецкий снова появился в гостиной и с вежливым поклоном произнёс:

– Прошу, господин Ренар ожидает.

Когда я вошла в распахнутую лакеем дверь, меня встретили с неожиданным радушием. В прихожей с высокими потолками и мерцающими бронзовыми светильниками стоял, видимо, сам мэр, господин Ренар – мужчина среднего возраста с гладко зачёсанными волосами и лукавым выражением на лице. Шёлковый жилет туго обтягивал его внушительный животик. Рядом с ним, одетая в слишком яркое для деревенской жизни платье, стояла, по всей видимости, его жена. Она выглядела довольно мило: пухленькая, с круглыми щеками и робкой улыбкой, которой явно прикрывала своё беспокойство.

– Добро пожаловать, графиня Холборн! – воскликнул мэр. Его голос был слишком громким для такого уютного пространства. – Мы с супругой рады видеть вас в нашем скромном городке!

Я кивнула, стараясь скрыть своё неприятное удивление – оказывается, меня тут ждали? Госпожа Ренар отвесила мне скромный, но немного неуклюжий поклон и предложила место у большого окна, за которым виднелись тщательно подстриженные кустарники.

– Прошу вас, проходите, – пригласила она, её голос был тихим, как шелест листвы.

Я села на предложенный диван и почувствовала, как женщина всё ещё неловко топчется на месте, словно чувствует себя лишней. Она явно не знала, что делать с собой. Господин Ренар же, напротив, оживился, как только мы остались в комнате вдвоём.

– Дорогая, – сказал он жене с нарочитой мягкостью, – нам нужно обсудить кое-какие вопросы с графиней. Ты не возражаешь, если мы продолжим без тебя?

Женщина кивнула, пробормотав что-то невнятное про чай, и вышла из комнаты. Моментально, как только за ней закрылась дверь, атмосфера изменилась. Я ощутила, как взгляд мужчины стал более настойчивым, почти липким. Он придвинулся ко мне ближе, и я почувствовала странный холодок вдоль спины.

– Так, графиня Холборн... – его голос понизился, наполнившись каким-то сладостным, но неприятным оттенком. – Я слышал, что ваше имение нуждается в серьёзных реставрационных работах? Холлисайд давно не приводили в порядок, верно?

Я почувствовала, как напряжение нарастает внутри меня, но постаралась сохранить спокойствие.

– Да, Холлисайд требует ремонта, – ответила я, стараясь говорить как можно увереннее. – Но я уверена, что с вашей помощью и поддержкой горожан мы сможем быстро решить эти вопросы.

Ренар улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго. Его глаза блестели каким-то нездоровым интересом.

– О, я уверен, что мы сможем это устроить. Но знаете ли вы, что в таких делах всегда есть своя... цена?

Его слова повисли в воздухе. Внезапно я почувствовала, как пространство вокруг меня сузилось, а его присутствие стало почти давящим. Он наклонился ближе, его взгляд теперь был прямо передо мной. Я вспомнила, как в моём мире мужчины, такие как он, прикрывали свою похоть маской доброжелательности. Воспоминания о коллегах-учёных, которые предлагали "особое внимание" в обмен на услуги или карьерное продвижение, вспыхнули в моей голове.

– Я могу многое для вас сделать, графиня, – продолжал он, его голос стал ещё мягче, как шёлковая нить, но с каждым его словом эта нить обвивалась вокруг моего горла. – Материалы, рабочие, деньги. Холлисайд можно восстановить так, что он будет сиять ярче прежнего... Но за это мне бы хотелось получить кое-что взамен. Что-то... более личное.

Его рука чуть-чуть двинулась ко мне, словно намереваясь коснуться, но я мгновенно отпрянула. Почувствовала отвращение до глубины души. Сердце забилось быстрее, и во мне всколыхнулась ярость, смешанная с отчаянием.

– Простите, что? – я приподняла подбородок, стараясь звучать твёрдо, но внутри всё дрожало от гнева.

Он улыбнулся, и эта улыбка была такой же скользкой, как и весь его вид.

– О, графиня, не нужно прикидываться. Мы ведь взрослые люди. Все мы знаем, как решаются подобные вопросы... миром и взаимопониманием.

Я сглотнула, пытаясь подавить волну негодования. В этот момент я вспомнила о ванне с горячей водой и расслабляющей пеной, о тех простых вещах, которых мне так не хватало здесь, в этом мире. И всё, что я хотела сейчас, – это вернуться в свою прежнюю жизнь, где не нужно было терпеть подобные унижения от мерзких людей вроде него.

И тут сзади раздался голос, который я ожидала услышать меньше всего.

– Уберите руки от моей жены, Ренар.