Текст книги "Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома (СИ)"

Автор книги: Айви Роут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9. Такие как ты

На порожке кареты стоял мужчина средних лет в грязной залатанной перелатанной одежде. Рожа у него была самая свирепая, так что у меня сердце от страха ушло в пятки. Я вскочила на ноги, насколько мне это позволяла кабинка, готовая, если что защищаться, кусаться, царапаться, все что угодно! Но вместо того чтобы схватить меня, мужчина с ошеломленным лицом уставился на меня. Я тоже застыла. Что такое? Быть может, Элизабет и этот разбойник знали друг друга? Да нет, какой-то бред…

Но разгадка нашлась быстрее. Взгляд мужчины скользнул по мне сверху вниз и обратно. Я тоже опустила голову, и только после этого поняла, в чем дело. Я ведь, считай, голая! Ничего, что по меркам моего мира я была очень даже закрыто одета: корсет, панталоны до самых колен. Да школьницы так закрыто не одеваются! Но по местным меркам я была все равно что без ничего. Ясное дело, с какими бы мыслями не сунулся сюда разбойник, он не ожидал увидеть даму в неглиже.

– Выходи. – Наконец, нашелся разбойник, схватил меня за руку и вытянул из кареты. Вмиг все мое желание сопротивляться сошло на нет. Просто одним движением я оказалась босая на лесной дороге.

Тусклый свет раннего утра пробивался сквозь густые кроны деревьев, отражаясь на влажной земле и превращая дорожную пыль в золотистую дымку. Красиво, жаль только любоваться было некогда.

Я огляделась. Вокруг кареты собралась небольшая шайка разбойников. Кто-то был верхом, кто-то вот так запросто. Оружие у них было хиленькое – вилы, пару видавших виды мечей. Кажется, нормального сопротивления они тут и не встречали.

Все это проносилось в моей голове рефлекторно, все-таки, голову историка никуда не денешь. Но моя женская часть внутренни орала от ужаса. Раз, два, три, четыре… Я насчитала пять пар жадно горящих глаз. Ой, мама…

– Какая краля к нам залетела, – плотоядно облизнулся один из мужиков. Он улыбнулся, пустой рот зиял одним зубом, которым мужик наверняка очень гордился. Меня передернуло.

– И куда такая красавица, да еще в таком виде едет? – С усмешкой поинтересовался тот, кто вытащил меня из кареты. На первый взгляд он выглядел как будто чуть адекватнее остальных разбойников, наверное, поэтому и был их главарем.

– Меня зовут Элизабет. Элизабет Холборн. – Теперь же я могу называться фамилией мужа? Стоило мужчинам услышать фамилию Холборн, как лица их повытягивались. Я решила не сбавлять обороты. – Мой муж, граф Холборн… он… Сослал меня в заброшенное поместье. Выгнал из дома…

Я сама от себя не ожидала, но я неожиданно всхлипнула. Сердце было тяжёлым, но не от усталости. Глубокое чувство несправедливости сдавливало грудь, мешая дышать свободно. В голове звучали слова мужа, холодные и жестокие, как зимний ветер.

– Меня изгнали как преступницу, хотя я не сделала ничего дурного! – Я неловко отерла слезы с щек, сама не ожидая от себя такой чувствительности. – Если вы хотите меня ограбить, то, боюсь, сильно разочаруетесь. У меня и вещей-то толком нет…

Несколько мгновений ничего не происходило. Разбойники переглянулись, и их главарь вдруг расхохотался. Остальные последовали его примеру. Их смех был громким, гулким, как раскаты грома.

– Вот это да! – он протянул руку ко мне, но не для того, чтобы схватить, а чтобы указать на мой наряд. – Ты, девчонка, выглядишь так, будто ветер унесет тебя с первого же порыва. Заброшенный особняк, говоришь? Одну тебя туда послали?

Я кивнула, не зная как еще ответить на его вопрос.

– Кучера вот только с собой дали. – Я кивнула на карету, где сидел, пытаясь слиться с местностью Фред.

Главарь на мгновение задумался, потом шагнул ближе, заглядывая мне в лицо. Я невольно отстранилась, чувствуя, как сердце подпрыгнуло от страха к самому горлу, сглотнула слезы. Тёмные глаза мужчины вдруг смягчились.

– Мы не трогаем тех, кто уже потерял всё, – тихо сказал он, его тон стал серьёзным. – Заброшенный особняк – не место для таких, как ты, но раз уж так сложилось... Мы не будем тебе мешать. Идем, парни!

Один из разбойников бросил ему непонимающий взгляд.

– Ты уверен, Марк?

Главарь лишь кивнул, и шайка, словно подчиняясь одному лишь его взгляду, начала отступать в лес, растворяясь в тени.

– Езжай, девочка, – бросил напоследок главарь, его голос прозвучал уже издалека. – Может, особняк и будет к тебе милосерден, если люди не смогли.

Я стояла посреди дороги, едва веря в свою удачу. Лёгкий ветерок прошелестел в кронах деревьев, через несколько мгновений мы с кучером остались одни. Разбойников и след простыл. Я на дрожащих ногах присела на ступеньку кареты, чувствуя страшное облегчение. Едва верила в свою удачу…

Но что значит: особняк будет к тебе милосерден? Что же ждет меня там в конце дороги?

Глава 10. Особняк

Экипаж медленно прокатился по вымощенной камнем дороге, едва заметной под густым слоем опавших листьев и мха. Старые колеса скрипели при каждом повороте, а лошади тяжело дышали, словно чувствовали подступающий холод и пустоту этого заброшенного места. Я выглянула из экипажа, и мое сердце сжалось. В пока еще ярком свете теплого осеннего солнышка показалось поместье – старое, мрачное, как будто забытое временем. Его стены были покрыты трещинами, а крыша местами обрушилась, открывая небу пустые чердачные помещения.

Поместье было окружено диким садом. Некогда ухоженные клумбы превратились в сплошное море бурьяна, старые деревья стояли, словно призраки, вытянув голые ветви к небу. Лишь старые розовые кусты, когда-то высаженные с любовью, всё ещё цеплялись за жизнь, их облетевшие лепестки были разбросаны по земле, как последние следы былой красоты. Справа от дома, через небольшой участок дикого сада, тянулась река, её воды были тёмными, как ночное небо, и почти не двигались, словно время здесь застыло.

Экипаж остановился перед массивными деревянными воротами, которые когда-то могли производить впечатление, но теперь напоминали больше умирающего стража у развалин старого замка.

Я тяжело вздохнула, разглядывая все это великолепие. Вот спасибо, муженек, удружил. Я была городской жительницей, и хотя родители с детства пытались приучить меня к благородному занятию пропалывания картошки на даче и прореживанию лука, я сопротивлялась, как могла. Даже вон, замуж сбежала.

Кто же знал, к чему меня это приведет?

Экипаж затормозил, и я, толкнув дверь, вышла наружу. Конечно, с момента встречи с разбойниками в лесу я уже была одета, хотя и с многочисленными завязками пришлось повозиться.

– Вы отправитесь обратно, Фред? – Поинтересовалась я у кучера. Тот смущенно потер затылок.

– Если госпожа не против, я бы передохнул. Столько в дороге…

– Вы можете оставаться здесь, сколько захотите. – Я равнодушно пожала плечами. Не знаю, нужен ли мне такой слуга, который так струсил перед разбойниками. С другой стороны, если я здесь совсем одна, то любая пара свободных рук пригодится.

Старая и с виду совсем рассохшаяся дверь ворот поддалась на удивление легко, хотя, судя по всему должна была застрять на первом же моем усилии. Однако нам с Фредом удалось распахнуть ворота и загнать экипаж во внутренний двор.

Здесь когда-то было красиво, как, наверное, и во всем особняка. Теперь же это было весьма печальное зрелище. Между брусчаткой проросла трава, на месте, где должны быть клумбы, рос бурьян. Однако к самому дому вела скромная протоптанная тропинка. Мы здесь не одни?

Стоило мне так подумать, как главные двери скрипну, отворились. На крыльцо вышла женщина в возрасте. Платье на ней было грязным и старым, фартук засаленным, из-под чепца выбивались седые пряди волос. Увидев меня, она нахмурилась, обернулась к двери.

– Кенни! Кенни, поди сюда! – Заорала женщина. – Тут гости. – Она обратилась ко мне. – Вы заблудились, госпожа? Может, дорогу до города показать?

– Нет. Не думаю. – Пока я говорила, на крыльце появился, по всей видимости, упомянутый Кенни. Был он того же возраста, что и женщина передо мной, а его одежда была такой же потрепанной, как и остальное поместье.

– Госпожа, – прохрипел он, словно сам факт её появления был для него невыносимой обузой.

– Это ведь Холлисайд? – На всякий случай уточнила я со слабой надеждой в то, что Фред все же завез меня куда-то не туда.

– Он самый. – Женщина прищурилась, глядя на меня.

– Я его новая хозяйка. Граф Холборн… мой муж, прислал меня сюда.

– Батюшки свят! – Женщина всплеснула руками. Я видела, как она хотела поспорить со мной, но тут появился Фред.

– Тётушка Шани, помните меня?

– Фред! Это и правда ты? – Женщина упрела руки в бока. – Быть того не может.

– Поместье уже давно никто не посещал, – пробормотал мужчина. – Здесь никого не было годами.

Я внимательно осмотрела этих двоих. Судя по всему, это те, кого оставили присматривать за поместьем, чтобы оно тут совсем не развалилось. Не сказала бы, что они хорошо справлялись со своей функцией. Очевидно, ленивые и апатичные слуги просто существовали здесь как два гриба на лесной опушке.

Я понимала, что должна быть твёрдой, несмотря на то, что выгляжу как совсем наивная девчонка, иначе эти двое сядут мне на шею да дело с концом. Понятно, что на милосердие в этом месте надеяться не стоит. Я здесь такая же нежеланная гостья, как в доме Холборна.

– Проводите меня внутрь, – приказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Слуги нехотя подчинились. Внутри поместье было столь же запущенным, как и снаружи. Повсюду лежал слой пыли, паутина обвивала углы, а мебель казалась такой же древней, как и стены, которые её окружали. Однако мое внимание привлекло не это. Как только я пересекала порог, ощутила странное дрожание воздуха. Звучит странно, но как будто дом оживал при моем приближении. Было ощущение, что за каждым углом кто-то прячется, что стены слышат мое дыхание и шепчутся между собой.

Я остановились у окна, выходящего в запущенный сад. Всмотрелась в тени деревьев, и мне показалось, что на мгновение кусты роз зашевелились, будто кто-то невидимый коснулся их. Но когда я моргнула, всё вернулось к обычному виду. Сад, хотя и запущенный, хранил в себе что-то неуловимо живое, не поддающееся времени.

– Сад и огород заброшены, – холодно сказала женщина, заметив её взгляд. – Ничего здесь не растёт уже давно.

Я не ответила. Странно, Холборн послал меня сюда просто чтобы избавиться от ненужной жены-ширмы. Но я вдруг ощутила странную связь с этим местом, как будто оно ждало моего прихода.

– Я хочу, чтобы вы приготовили комнату для меня и освободили часть сада и огорода, – сказала я твёрдо, и мой голос эхом разнёсся по пустым комнатам. – Завтра начнем работу.

– Какую работу? – Не поняла меня тётя Шани.

– По превращению этого хлева в приличный дом, конечно же. – Я строго взглянула на женщину. Спорить она не посмела. В глазах читался мой приговор: сумасшедшая. Ну и ладно, но жить в таких условиях, как гриб, я точно не намерена.

Вдруг я заметила что-то краем глаза. Повернула голову к грязному окну. Оно выходило на огород. И тут я заметила среди сорняков, как что-то едва заметно светилось.

Глава 11. И его пыль

Магия, тихая и старая, как само поместье, ощущалась в каждом его уголке, словно пробуждаясь от долгого сна. Не знаю каким шестым чувством, но я вдруг осознала, что здесь, среди запустения, скрывается древняя сила. Интересно, так ощущают магию в воздухе местные жители?

Я завороженная смотрела на сад за окном, как ветерок кружит желтые листья в воздухе. Немедленно захотелось там прогуляться…

– Езжали вы бы отсюда, госпожа… – Послышался ворчливый старческий голос рядом.

– Это почему же? – Я обернулась, недоуменно глядя на женщину.

– Проклято это место. Не будет никому из Холборнов здесь покоя. – Её горящий взгляд буквально впился в меня.

– Что же, хорошо, что я не Холборн. По рождению.

Не знаю откуда, но во мне неожиданно проснулась решимость. Сколько можно терпеть все эти пинки от судьбы? Что, если это и правда мой второй шанс? Ну и что, что муж – козел. Сама-то я еще ого-го!

– Что все это время здесь делали вы? Шани, верно? – Я посмотрела на женщину таким же грозным взглядом, как она на меня минуту назад. Та опешила.

– Я.. Я… Экономка. – Нашлась женщина. – Шарлоттой зовут, но все меня зовут тётушка Шани, Фред-то, проказник, я его еще маленьким знала…

Так, эта балалайка про воспоминания сейчас надолго. Я резко прервала экономку.

– А вы? – Я ткнула пальцем в мужчину, который плелся за нами все это время, но и голоса не подал.

– Меня зовут Кенни, госпожа. – Мужчина коротко поклонился. – За домом с женой вот присматриваем.

Очевидно, что эти двое даже за собой толком присмотреть не могли. Видно, обоих слуг отправили сюда, чтобы под ногами не мешались, да дом в одиночестве не стоял. Но эти двое, почувствовав свободу и безнаказанность, не сильно-то спешили выполнять свои обязанности.

– В таком случае, показывайте, как вы присматривали за домом все эти годы. Приехала инспекция. – Я решительно закатала рукава под испуганными взглядами слуг.

Наверняка, те не ждали такой прыти от молоденькой девочки. Ха! Но мне-то уже давно не девятнадцать, кое-что и я успела повидать. Сейчас посмотрим, что можно сделать с моим новым хозяйством.

В голове всё ещё звучали последние слова моего нового мужа, холодные, как зимний ветер, отправляющие меня в это место, забытое и заброшенное. На миг я почувствовала привкус горечи, представив, как мои теперь уже бывшие коллеги в мире искусства посмеялись бы узнай, куда я попала. Но быстро тряхнула головой. Не время придаваться унынию.

В сопровождении супругов я начала тщательный осмотр дома. Почти все было в ужасном состоянии. Мои туфельки утопали в толстом слое пыли, в воздухе витал запах сырости и запустения. Кажется моя новая жизнь начиналась в месте, которое казалось на грани разрушения.

Паутина, висевшая в углах комнат, напоминала мне о заброшенных замках, которые я исследовала когда-то в качестве искусствоведа. Но тогда это было частью работы, частью интереса. Сейчас же я чувствовала себя здесь пленницей.

В одной из комнат я нашла старинный камин, массивный и темный, как ночь. Он был украшен резьбой, но время не пощадило его. Я задумчиво провела пальцами по холодному камню, представляя, как много лет назад здесь, возможно, сидели важные гости, обсуждали политику или праздновали победы. Как же резко изменилась моя жизнь: из мира, где каждое произведение искусства было бесценным, в мир, где красота отступила перед временем и равнодушием.

Очевидно, Холборн, отослав меня сюда, знал, что подписал мне приговор. Такой хрупкой барышне, как Элизабет, ни за что здесь не выжить. На что он надеялся? Что я сбегу? Или умру? Ну, нет уж!

Я снова окинула взглядом пространство перед собой. Особняк был трехэтажным, плюс подвал. На первом этаже находилось несколько гостиных, две столовые, кабинет, комната для отдыха и помещения для слуг. На втором – два комплекса хозяйских покоев. Очевидно, мужские и женские. В мужском кроме спальни и гардеробной была гостиная для приема гостей и кабинет. В женском ещё и будуар. Обнаружилась и детская половина.

Здесь все выглядело особенно печально. Покрытая пылью игровая комната заставляла сердце сжиматься в тоске. Игрушки были преимущественно для мальчика – солдатики, маленькие мечи, лошадки.

Я сразу вспомнила то время, когда еще надеялась, что у меня будут дети. Как слезы подступали, стоило мне увидеть дочку соседки, которая очаровательно агукала в своей красивой, расписной коляске… И как равнодушно относился к этому Олег:

“Дети? Да зачем тебе дети? Столько возни, денег… Нам ведь и вдвоем отлично!”

Я соглашалась. Какая же я дура была!

Отогнав тяжелые воспоминания, я решительно закрыла детские комнаты. Разберусь с этим позже. Пока же у меня была более насущная проблема: где спать.

На втором этаже было еще несколько гостевых спален, а третий, в котором должны были размещаться слуги, был в самом плачевном состоянии. Сквозь крышу виднелось осеннее небо, дождь и непогода сделали этот этаж совсем непригодным к жизни. Не говоря уже о том, что вода начала капать и на второй этаж.

– А где живете вы?

Я повернулась к слугам, те переглянулись.

– Так рядом с кухней, во флигеле, госпожа. – Проговорил Кенни.

Ну да, все верно. Кухня была вынесена в отдельное помещение, чтобы не досаждать хозяевам дома своими запахами.

Ох, и работки мне предстоит.

В конце концов, я выбрала на втором этаже ту спальню, которая меньше всего была подвержена разрушениям. По иронии судьбы, это была спальня бывшего хозяина дома. Вековая пыль, грязь, но хотя бы целая крыша.

Я подошла к кровати, распахнула пыльный балдахин, закашлялась. Ни Шани, ни Кенни даже не дернулись в мою сторону. Да уж, каши с ними не сваришь.

Прокашлявшись, я с замиранием сердца одернула покрывало с кровати. Только бы не вши, только бы не вши…

К счастью, никто из старой постели на меня не прыгнул. Но я поняла, что спать на этом не могу. Перина была старой, тяжелой, от нее пахло затхлостью. Меня передернуло.

– Так. – Я встала, вперев рука в бока. – Кенни, нагрейте побольше воды и позовите мне сюда Фреда. Шани, есть у вас тряпки? И швабра.

– Да тут мне уборки на неделю… – Запричитала экономка. – Госпожа, может вы лучше…

– А кто сказал, что ты будешь убираться одна? – Я засучила рукава платья и кровожадно улыбнулась. Ну, готовься грязь и пыль, сейчас я себе устрою тут самое уютное гнездышко на свете! А Холборн пусть там костью от курицы подавится.

Глава 12. И его тайны

– Ричард! Ричард! – Лорейн захлопала мне по спине.

Я закашлялся до выступивших на глаза слез, чертова куриная кость встала поперек горла, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Ричард! – Лорейн суетилась вокруг меня ничуть не лучше этой самой курицы. Взмахивала руками, кудахтала, кричала. Глупая баба.

Я бы, может, так и задохнулся бы, если бы меня сзади не ударила тяжелая рука. Кость с мерзким звуком вылетела из моего горла и приземлилась на белоснежную скатерть.

– Милосердная богиня… – Выдохнул я, отирая пот со лба. Что за нелепость, сроду со мной такого не бывало. А тут одна беда за другой, и все мелкие неприятности: то конь лягнет, то слуга кофе опрокинет, теперь вот кость. Хотя если бы не мой спаситель, мелочью это уже не назовешь.

Но до того, как обернулся, чтобы посмотреть, кто был столь добр ко мне, услышал елейный голос Лорейн:

– Франц! Ты вовремя. – Девушка расплылась в сладкой, как мёд из южных провинций, улыбке. И тут же передо мной возник мой лучший друг.

– Рич, ты теперь мой должник! – Хохотнул мужчина и сел за столом рядом. – В коем-то веке ты, а не я.

Я криво улыбнулся.

– Да уж, спасибо, Франц. Но я бы и так справился.

– Не говори глупостей. – Лорейн толкнула меня в плечо своей ручкой и снова обратилась к Францу. – Какими судьбами, герцог?

– Приехал узнать, как тут поживает мой дорогой друг после первой брачной ночи, – в глазах друга блеснули лукавые огоньки.

Лорейн рассмеялась, а мне слова друга не пришлись по нраву. Большие испуганные глаза Элизабет все еще стояли у меня перед глазами. И хотя все это было продумано заранее, на сердце все равно было тяжело.

– Первая брачная ночь прошла чудесно! – Замурлыкала рядом Лорейн, поглаживая меня по руке.

– А ловко ты это придумал. – Франц не дожидаясь, пока подойдет слуга, прихватил себе свежую булочку и принялся намазывать ее чуть подтаявшим маслом. – И статус семьянина для поста министра получил, и для родительского особняка хозяйку нашел, и при своем остался.

Франц подмигнул Лорейн. А я пытался вспомнить, почему вообще сдружился с этим паяцом. Кажется, что мы дружили уже целую вечность.

– А как же тетушка Розалинда? Вся столица знает её за склочный характер. Как вы умудрились с ней договориться? – Франц запихнул в рот едва не всю булочку.

– Ричард пообещал, что дом Ротчестеров и все, что родители Элизабет когда-то откладывали на приданое, отойдет ей. – Рассмеялась Лорейн.

– Ловко-ловко! – Франц хлопнул по столу. – А для всех ты такой меценат: взял замуж сиротку, родители погибли, воспитывалась теткой, за душой ни гроша…

– Хватит! – Я резко ударил кулаком по столу, так что вся посуда зазвенела. Во мне поднялась такая волна гнева, что впервые я не смог ее сдержать.

– Ричи, что с тобой?

Я выдернул руку из хватки Лорейн, встал.

– Элизабет пусть и фиктивная, но моя жена, графиня Холборн. Чтобы я больше не слышал ничего подобного.

Я стояла посреди пыльной, мрачной спальни и смотрела на всё это, чувствуя, как мой внутренний искусствовед буквально кричит в отчаянии. В голове проносились картины из прошлой жизни: элегантные выставочные залы, отреставрированные картины, сверкающие люстры. И вот теперь я, специалист с докторской степенью по истории искусства, стою посреди этого искусства, пытаясь понять, как все это убрать.

Рядом ворчала Шани с лицом, выражающим полное отвращение. Её глубокие морщины, казалось, резче обозначились от напряжения, а руки бессильно висели вдоль туловища.

– Госпожа, это безнадёжно, – пробурчала она, бросив взгляд на пыльный матрас. – Да и что толку? Этот дом проклят, я говорю вам! Воняет сыростью и старостью. Отмывать это всё… да это ж как пытка.

Я закусила губу, сдержав нервный смех. В своё время я могла цитировать Карла Ясперса или Жан-Поля Сартра, но сейчас даже не могла придумать достойного ответа на такую… прямолинейность.

– Да уж, Шани, – согласилась я, оглядывая комнату. – Это место явно видело лучшие времена. Но если мы не возьмёмся за работу, оно нас поглотит.

Экономка посмотрела на неё с подозрением, но затем обречённо вздохнула и пошла к кровати. Я решила, что начать стоить с матраса. Кулем тот высился на дивной красоты кровати. Но спать на нем как-то надо было…

Я сглотнула, подошла к нему и попробовала поднять один край. Тяжёлый и пропитанный сыростью, он весил как мешок с цементом. В чем-то мы с Элизабет все-таки были похожи. Хрупкие девичьи ручки вряд ли поднимали что-то тяжелее пяльца с вышивкой, ну а я время от времени таскала тяжелые тома исторических сочинений. И все же сдвинуть матрас с места нам с Шани удалось только с огромным усилием.

– Ох, и где мой кондиционер? – пробормотала я себе под нос, натужно подтягивая матрас. – И где, черт возьми, моя стиральная машина? Да и вообще, почему я теперь это делаю?

– Чего вы там бормочете, госпожа? – Шани с трудом поднимала другой край матраса, её лицо покраснело от усилий. – Говорю же, сжечь всё и купить новое. Зачем мучаться?

– Сжечь? – переспросила я, едва сдерживая смех. – Если бы это было в прошлом, я бы, наверное, так и сделала. Но здесь, как я понимаю, мебель не так-то просто заменить, особенно если учитывать наше… «ограниченное» финансирование.

Вряд ли мой дорогой новоиспеченный супруг даст мне денег на то чтобы сделать добротный ремонт в своем же! поместье. Мы, наконец, подняли матрас и потащили его к окну. Я тут же отпустила один край, чувствуя, как спина ноет от напряжения. Кто бы мог подумать, что она будет воевать с мебелью XVIII века?

– Ладно, матрасу нужно подышать, – вздохнула я, толкая его в сторону окна. – Надеюсь, свежий воздух и солнце хоть немного его оживит. А теперь займёмся подушками. Где там эта древняя волшебная палочка, чтобы убрать всю эту грязь?

Шани только фыркнула в ответ и с усилием подняла первую подушку. Пыль взметнулась облаком, оседая на волосы и одежду. Я закашлялась, отмахиваясь руками.

– Господи, – застонала я. – Неужели в этом доме всё требует таких жертв?

Экономка, не обращая внимания на мои жалобы, продолжала ворчать и стучать подушкой по окну, выбивая пыль. Я невольно улыбнулась. Несмотря на всю ворчливость Шани, было в этом что-то… забавное. Сколько лет экономка не выполняла свои обязанности? Да и вообще, с первого взгляда казалось, что она палец о палец не ударит. А теперь вон как рьяно справляется с подушкой. Может, и не все так плохо?

– Шани, почему все говорят, что этот дом проклят? – Тихо попыталась узнать я. Женщина тут же прекратила свое занятие. Хмуро глянула на меня, вытерла руки о передник.

– Пойду узнаю, не нагрелась вода. – Пробурчала она и пошаркала к двери.