Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 29
Стас
Время и место назначены. Я взвинчен, жду мелочь деревенскую, а в груди так лихо все закручивается, настоящим вихрем, смерчем. Меня бросает из крайности в крайность.
Я раскатываю фантазию до мельчайших подробностей, с привычной мне дотошностью представляя все, до последней детали, а потом вдруг понимаю, что у меня шансы ровно пятьдесят на пятьдесят.
Удача или феерический облом. Тася может лишь на словах радеть за своего парня так, чтобы прийти ко мне на свидание с озвученными условиями.
Может послать меня к черту…
Это плохо.
И хорошо одновременно.
Ведь, если она согласится на все-все-все, значит, реально за Ивана болеет всей душой, сердцем так, что даже тела не жалко.
И, если так, значит, все-таки она с ним уже спала…
Да черт, что за мысли такие?
Как ни посмотри, мне все кажется плохо. Плохо вынуждать девчонку идти с тобой в постель таким образом. Я же никогда не принуждал, девчонки сами вешались, но эта, словно назло, не дается.
Не дается, и все тут. А я больше ждать не могу, изводить себя и дрочить в кулачок на фантазии тоже устал.
Не думал, что опущусь до шантажа, но вот ты и узнал, Чарский, на что толкает слепая жажда обладания. Это бездна, у которой нет ни моральных принципов, ни совести, ни дна. Всегда можно упасть еще ниже, изваляться в грязи и чувствовать себя при этом довольно мерзко-счастливым. Это вообще, реально? Такие чувства кто-нибудь испытывает?
Минута до назначенного времени.
Нет, не придет Таисия.
В пень все.
К чертям Лютиково…
Просто уеду, и все!
Но едва я так решил, как на углу улицы появляется фигурка, и мое сердце быстрее понимает, что это – Таисия.
Как так происходит, я точно не знаю, ведь зрение фокусируется на несколько мгновений позднее, а понимание – и того позже, но сердце уже поет, ликует, заходится от счастья. Плевать на причины, на все.
Она все-таки идет ко мне. Плетется нехотя.
Таисия останавливается в метре от меня ровно, когда минуты перескочили на ноль-ноль, и начали шагать к следующему часу.
– Привет, – говорит она.
Я жадно рассматриваю, как она одета. Будто нарочно, в глухую водолазку с объемным горлом, длинные джинсы-трубы, кроссовки. Рюкзак за плечами. Волосы собраны в высокий хвост, лицо без косметики.
– Тебе не жарко?
– Нет. Мне холодно.
Хочется пошло пошутить, мол, я тебя согрею, но язык не поворачивается. Ее же реально потряхивает и кожа бледная.
– Садись в машину.
Я обхожу салон и открываю переднее сиденье. Таисия садится, но перед этим внимательно смотрит себе под ноги.
– Ни чьи трусики ты там не найдешь, не переживай.
– А с чего ты решил, будто я переживаю? Я просто не хочу, чтобы меня стошнило от омерзения.
Скриплю зубами. Кто сказал, что будет просто?
– Держи, это тебе.
Я передаю ей букет в корзинке, взял с заднего сиденья. Тася обхватывает корзинку, но по виду не скажешь, что букет ее впечатлил. Хотя я точно знаю, что эти цветы ей нравятся…
Завожу автомобиль. Тишина бьет по ушам, включаю сохраненный плейлист. Романтика, плейлист собран еще под вкусы предыдущей пассии. Нет, муть какая-то. Выбираю другой, более динамичный.
И снова кажется не то…
Музыка звучит слишком весело на фоне нашего напряженного молчания.
Снова выключаю, переставляю на радио. Бормочет едва слышно, уже не так заунывно напряженно.
– Мы выезжаем из деревни? – ахает Тася, когда по правой стороне промелькнул кривой столб с перечеркнутым, выцветшим названием “Лютиково”.
– Да. В райцентр поедем.
Тася сжимается, потом вдруг бьет меня по плечу.
– Тормози! – визжит.
– Дурная, убьемся же!
– Теперь я догадалась! Ты тот еще урод, ты и с хозяином кафе договорился, да? Ах ты, мерзавец… Не знаю, что вы задумали, но я лучше сдохну, чем еще раз на твои проделки попадусь! – кричит она и метелит меня по голове долбаной корзинкой с цветами.
Лепестки летят по всему салону. Я зажмуриваюсь, с трудом выруливаю на обочину, торможу. Покидаю тачку и блокирую ее.
Таська бесится внутри, я снаружи…
Бля-бля-бля…
В висках только это и стучит, пока пинаю новые шины, которые поменял только сегодня.
Проходит минут двадцать, наверное. Или чуть больше. Прежде чем мне удалось немного остыть. Я вообще бешеный какой-то стал, нервный…
Эта девчонка и мертвого доведет до припадка.
Пока я бесился, она тоже без дела не сидела, пыталась нажимать все кнопки на панели, а толку?! Никакого! Мотор заглушен и ключи у меня.
Неожиданно пересекаемся взглядами. Она напугана и взъерошена, а я зол и намерен довести все до конца.
Резко шагаю к ней, распахиваю дверь, Тася выпаливает:
– Только не бей!
Я аж замер.
– Что?! Как тебе вообще в голову могло прийти такое? Я девчонок не бью. Это твой дружок мастер… – цежу сквозь зубы, разглядываю шишку на лбу красавицы. – Ты сейчас на кривого единорога похожа, в курсе?
– Ваня не специально! – бросается мигом на его защиту.
– Да плевать мне! Что ты там несла про кафе? Ну, что? Как можно быть такой глупой?!
– То есть ты с тем мужиком не договаривался? Ага…
– Не договаривался! – ору, снова пнул колесо. – Да, я твою подружку телефоном купил. Ты бы подумала о том, кого зовешь лучшими подругами. Шкура не задумывалась, даже хихикала, сказала, тебя давно пора проучить, нос задираешь! А тот козел старый вообще хер знает откуда нарисовался. Я о нем и не знал, пока не увидел, как ты к нему в машину полетела! Даже остановить не успел. План был в другом… Я бы тебя выручил, и ты была мне благодарна.
– Отблагодарила бы?
– Думал, что да. Сама бы отблагодарила, и все.
– Тебе лишь бы поиздеваться надо мной!
– Нравишься ты мне, дура. Ясно?! Нравишься. Несмотря на все свои бесячие детские повадки. Вот и вся причина! Никаких издевательств не было в плане. Просто с тобой… С тобой, малявка, все планы идут… По пизде! – выматерился.
Глава 30
Стас
Таисия заморгала, стирая с лица слезы, которые неизвестно откуда взялись.
– Нравлюсь? – спросила, икнув. – Что-то не больно похоже. Неужели нормально нельзя?
Ах, мы говорим откровенно! Так держи!
– Здрасьте, приехали. Я тебя на свидание звал? Звал! Цветы дарил? Дарил! Даже сегодня! Те цветы, которыми ты мне по голове настучала! – снимаю с шеи лепесток. – Вспомни, я тебя в первый же день покататься позвал.
– Ты сказал, отработаешь какахи моего Тэрри, а не вот это все.
– Это подкат такой.
– С понтами! С требованиями. Я такого не понимаю! – закричала она, взмахнув руками. – И потом гадко себя вел.
– Ты мне тачку испортила. В курсе? Я едва не разбился на ней, вся электроника к херам полетела, и дальше все само по накатанной.
Тася хотела что-то сказать, но замолчала.
– Чуть не разбился? Я… Я не знала. Ты не говорил… Прости. Но… Ты сам виноват! Довел меня. Я ни о чем таком не думала, просто воду вылила.
– Вот именно, ты не думаешь, малявочка! Не думаешь, о чем нужно подумать. Но зато о херне, в виде того, во что ты превратила мои волосы, думаешь постоянно.
– А ты… Ты… Ты, наоборот, слишком много думаешь!
Таисия вылетела из машины и подскочила ко мне, как маленький, но боевой воробей, толкнула в грудь.
– Ты так много думаешь, что придумал самый говняный план. Самый мерзкий… Как можно было подбить моих друзей на то, чтобы они меня кинули?! КАК?! – кричит в ответ Тася. – И подругу мою… Телефоном купить! У меня теперь и друзей не осталось. Что мне прикажешь делать? Смотрю на их рожи и всем в харю плюнуть хочется, твари! У меня из друзей настоящих только и Ваня остался… Он бы такого не допустил.
– ИЗВИНИ! – заорал я. – Все к чертям катится. Кто мне шины порезал? Я хотел бы мирно, но ты снова цепляешь. Заводишь. Выводишь. Мне это просто остопиздело до невозможности. Понимаешь?!
Выдохнув, замираю. В горле клокочут эмоции. Тася тоже на взводе. Глаза блестят, она тяжело дышит, смотрит мне на лицо, опускается взглядом на губы.
Не знаю, о чем она думает, но ох, как темнеют ее глаза. У меня в груди бомбит. Сбой всех жизненных систем организма. Кровь резко к паху приливает. Резь в окаменевшем члене становится еще болезненнее от вида того, как Таисия облизывает кончиком языка свои пересохшие губы и отшатывается, быстро отводит взгляд в сторону.
Взбешен. Возбужден.
Не знаю, чего больше, но чувствую, что моей выдержке пришла хана.
Мы либо убьем друг друга, либо разругаемся вдрызг, и я просто уеду. Брошу все, и уеду!
Но вдруг затуманенное сознание озаряет, будто вспышкой.
– Так, СТОП! – доходит до меня. – Что ты сейчас сказала? Ваня только из друзей остался? Из ДРУЗЕЙ?! Он твой друг!
Лицо Таисии меняется, на симпатичной мордашке вырисовывается явная досада. Ей только вслух не хватает сказать: “Спалилась, блин!”
– Ой… Я не правильно высказалась! – пунцовеет Таисия и пятится, пятится задом к машине, пока не натыкается спиной на боковую поверхность. – Я просто слова перепутала. Немножко! Мы пара-пара!
– И ночью ты сказала, что не спишь с ним. Спросонья выдала, – подмечаю жадно. – Еще спросила “Какого любимого?! Я с Ванькой не сплю!”
– Ты все не так понял. У нас отношения…
– Какие? Если не спите вместе, нет секса, нет близости.
– В-в-высокие отношения. Ты все не так понял!
– Все я верно понял!
Прижимаюсь к ней так, что пищит, обнимаю за шею ладонью и наклоняюсь, уткнувшись носом в ее вредный носик, который перепуганно и часто дышит.
– Все я понял верно. Попала ты…
– Куда? Как?
– Вот сюда, – наконец-то нахожу ее губы и сминаю, ласкаясь языком.
Таисия отпихивает меня кулачками в грудь, но я стою на своем, как чертова глыба. Не сдивагаюсь ни на сантиметр. Просто уверенно держусь на месте и обнимаю вертлявую девчонку за талию, прижимаясь бедрами. Окаменевший конец члена толкается в низ ее плоского животика. Даже от такого контакта меня простреливает. А эти губки… Их мягкость, цвет, вкус – нечто запредельное. Изысканный десерт, слишком желанное лакомство! Ее запах сносит крышу, сводит с ума. Отпустив истерзанные губешки, я начинаю зацеловывать вредине шее, жадно вдыхая запах ее кожи.
– Отпусти! Не целуй… Не целуй меня так…
По ее коже – мурашки. Дикая дрожь.
Тело в моих руках трепещет!
Отстраняюсь, пьяно заглядываю в глаза. Тася совсем раскраснелась, глаза горят, ерзает у меня в руках и загнанно дышит.
– У тебя нет парня. Поцелуй был неловким. Ужасным. Я только сейчас это понял. После твоей оговорки…
– Ты не прав! Он мой парень! Ваня мой парень, клянусь!
– Когда начали встречаться? Когда у вас тот самый день? Где любите гулять? Как проводите время вместе? Кто о ваших отношениях знает?! Переписки любовные покажи! – требую жестко и холодно, как будто допрашиваю проштрафившегося предпринимателя, который хотел схитрить, но у него не вышло обмануть систему.
– А я тебе отвечать не обязана. Это секрет. Мы скрываем свои отношения! – выдает довольно, думая, что от меня избавилась, и добавляет. – Отпусти.
– Ты со мной целовалась, ты была готова на свидания, на все-все-все, пока не узнала, что за той подставой стоял я. Так что не рассказывай мне сказки об отношениях с Ванькой. Скажи правду!
– Это правда! – говорит со слезами.
– Врешь? Почему? Почему ты все усложняешь, а? Я уже тебе в симпатии признался, прощения много раз за подставы попросил. Что тебе еще надо, а?! Я тебе противен, что ли? Нет же! Я бы это почувствовал… Так почему ты врешь? И мне, и самой себе. Закапываешь Ваньку.
Отпускаю.
Тася поправляет на себе одежду, украдкой трогает опухшие губы и шею. Там виднеется красноватый след. Кажется, я немного перестарался. Чуть не слопал девчонку, стоя на обочине у машины.
– Не хочешь говорить правду, мириться тоже не планируешь. Значит, все остается по-прежнему. Я все-таки напишу заявление на твоего парня, и дальше милуйтесь, как хотите.
– Аааа… Скотина, гад! Мерзавец! Что ты хочешь от меня услышать?! – взвыла Таська. – Не встречаемся мы. Доволен?! Нет у меня парня. И не было! Вообще! Ты первый, кто меня так нагло целовал и трогал… Про парня Ванька выдумал, чтобы ты меня не лапал! ДОВОЛЕН?!
– Еще как…
Меня снова к ней магнитом притягивает. В объятия.
Целую строптивую. Кусается, вырывается, ахает. Но я подавляю ее сопротивление, переламываю его, склоняю на свою сторону.
На миг Тася забывается, и нечаянный поцелуй выходит сладким. Я чуть не стону в голос от вкуса ее язычка.
Глава 31
Глава 31
Стас
Но через миг Таська опомнилась:
– Нет! – выдавила едва слышно, опустив голову. – Я не буду тебя целовать. Я… за проделки тебя прощаю, но целоваться с тобой не буду.
– Почему?! Блин, ты меня убиваешь. Почему с тобой так сложно? Не простила за подставу? Прости. Извини. Что мне сделать, чтобы ты дуться перестала? Ну, хочешь, я того козла для профилактики изобью?
– Не надо… Ты просто нехороший человек, вот и все. Покрываешь грязные делишки своего дяди мэра, а он… Он, между прочим, незаконно хочет оставить мою семью без крыши над головой. Мою и еще нескольких соседей, живущих на крайней улице. Вот почему… – выпалила Таисия. – И пусть ты хоть миллион раз хорошо целуешься, я тебя целовать не стану. Все равно, что родину продать.
Меня резко подняло вверх, и следом так же молниеносно шмякнуло о землю.
– Кто тебе такое сказал? Сама придумала?
– Ваня так считает.
– Ах, Ваня…
Я подозреваю, что Ваня все-таки к Тасисии дышит неровно, но она воспринимает их отношения за дружбу.
Наивняшка… Этот дуралей спит и видит все то же, о чем мечтаю я. Вот только хрен ему, а не девчонка, она будет моей.
– Я просто провожу аудит финансов. Если будет что-то не то, я буду честен в своих выводах. Никогда не подтасовываю факты.
– Ой, правда, что ли, никогда? Когда меня обманывал и подвозил после клуба! – уточняет обиженным тоном.
– То другое, личное, ты меня завела, я намеревался тебе завоевать, а на войне, как известно, все средства хороши. Но в профессиональной сфере я руководствуюсь только правилами, нормами законодательства, предписаниями и логикой. Не веришь? Давай покажу…
– Я все равно мало что пойму, – честно признается Таисия. – Ничего не пойму.
– Тогда почему ты веришь на слово парню, который тоже в этом ничерта не смыслит?
Судя по озадаченному личику Таисии, я задал верный вопрос и тем самым завел ее в тупик, она выдыхает, краснея:
– Потому что так проще держать дистанцию. Ясно?!
– Ясно одно, пора сокращать эту чертову дистанцию, если я тебе тоже нравлюсь…
Я снова нападаю на манящие губки с поцелуями.
– Кто… Кто тебе сказал, что ты мне нравишься? – спрашивает Таисия, почти не отбиваясь, поддаваясь, дрожа, раскрывает губы.
– Ты… Только что.
– Я не так сказала.
– Будем считать, что я хорошо умею читать между строк.
Надавливаю на губки, проникаю в ее рот языком, и она принимает… Черт побери, впускает меня, крепко схватившись за плечи, отвечает робко, потом увереннее. Когда наши языки сплетаются смело, страстно, слышу, как Таисия простонала. Крышу рвет своими тихими постанываниями… Горячая, чувствительная девочка.
– Поехали, – говорю. – Свидание в силе. Поймешь, что ошибалась насчет меня. Все может быть иначе, и ты… Ты будешь моей!
*** Таисия
Поехать с ним?
Ни за что?!
Но то говорю для себя, для правильных мыслей, однако внутри все уже не просто растаяло, внутри все оплавилось посел признаний Чарского.
Нет сил сопротивляться, тело дрожит, словно пропускает через себя высоковольное напряжение. Сверху слышится раскат грома.
Мы синхронно поднимает головы, отмечая, что кругом вечереет и потемнело как-то слишком резко. Низкими, тяжелыми тучами все заволокло. Несколько дней стояла духота. Августовские дожди – не такие частые, но резкие, затяжные и обильные.
– Сейчас польет, – замечаю я и мне на нос тут же падает первая крупная капля дождя. – Ой. Все, нужно в машину! Дождь!
– Где? – картинно удивляется Чарский и делает шаг ко мне.
Его лоб упирается в мою переносицу, губы опаляет частым, шумным дыханием. Это долбаное притяжение между нами, пульс от него стремительно скачет все быстрее и быстрее, сердце в груди грохочет так же шумно, как гром, который раскалывает душный воздух перед дождем.
Резкий ветерок дает первое ощущение прохлады.
– Стас, сейчас ливень будет, – шепчу едва слышно.
– Брось, еще десять раз прогремит!
Он на удивление беспечен и продолжает меня держать в оковах объятий, а я, словно зачарованная им, даже не сопротивляюсь. Ноги-руки онемели, губы сводит ожиданием поцелуя.
Ой, мамочки… Я, опустив ресницы, одержимо пялюсь на красивые, точеные губы Чарского, забыв о том, что он – мой враг номер один.
Сейчас он – мой сбрендивший пульс, мое громкое сердцебиение, мой последний глоток кислорода.
Он мягко меня целует, медленно-медленно прикасается к губам раз за разом, а я цепляюсь за него. Ноги подкашиваются от этой нежности сильнее, чем когда Стас был напористым и действовал нагло. Сейчас от его заботливого внимания и мягких касаний губ остатки моей воли тают, как мед в горячем чае.
Словно во сне, я чувствую, что сама вытягиваюсь к нему на встречу.
Каждое движение – по миллиметру. Приоткрытые губы.
Чуть-чуть больше их раскрываю и перестаю дышать.
В ожидании его дальнейших действий.
Стас подхватывает мой порыв, не дает передумать, наталкивается ртом на мой крепче, углубляет, расширяет, проникает.
Как яд в кровь, впрыскивает в мои вены удовольствие.
Его язык…
Медленно облизывает верхнююю губу, потом нижнюю, толкается в рот.
Вкус. Соль. Сладость…
Мокро… Почему так мокро? Я слизываю его вкус, касаюсь в ответ языком и понимаю, что между нашими лицами уже вовсю скользит дождь.
Я слизываю с его губ вкус дождя, он погружает меня в транс, углубляя и раскатывая поцелуй.
Под спиной уже твердый металл машины, бежать некуда, а впереди – не менее твердое тело Стаса, напряженное, сильное. Ох…
– Еще один поцелуй, малявочка, и едем прятаться от дождя, – говорит он.
– Я никуда с тобой не поеду.
– Поедешь. Или промокнешь до трусиков и заболеешь. И, если быть честным, я хочу, чтобы ты промокла, но по другому поводу…
Глава 32
Глава 32
Таисия
Забираемся в машину. За несколько минут под ливнем у меня промокли волосы и повисли сосульками.
Я смотрю на себя в зеркало и отмечаю, как непрезентабельно выгляжу: бледная, глаза покрасневшие, нос припух от слез… Еще и одета, как огородное пугало.
– Ты красотка! – замечает Чарский, смотря на меня с обожанием.
– Да уж…
– Для меня – красотка!
Он убирает несколько налипших прядей и включает подогрев сиденья, направляет воздушные потоки на меня, чтобы я просохла.
Новый раскат грома.
Я вздрагиваю, когда молния бьет в землю, кажется, в метрах трех от меня.
– Ого! – Чарский словно не удивляется. – Ты была права насчет ливня. Вот это зарядил!
– Сама не ожидала, что будет настолько сильный.
– Но угадала верно.
– Угадала? Нет, я просто знала. Всю жизнь здесь живу, поэтому знаю. Надеюсь, ты затеял не пикник?
Чарский запрокидывает голову и смеется:
– Нет, пикник у меня был запланирован в прошлый раз. Решил не повторяться. На этот раз у меня свидание под крышей здания. Надеюсь, тебе понравится.
– Кафе какое-то? Я выгляжу, как черт знает кто… – машу руками.
– Я квартиру снял, – признается парень. – Закажем еды, посмотрим какой-нибудь фильм…
При этом он так бесстыдно меня разглядывает, что становится ясно: он не только просмотр фильма задумал, но и кое-что другое. Почему во мне нет ни капли возмущения по этому поводу?
Только странный, щемящий восторг, сердечко замирает. По телу разливается приятное тепло, до самых кончиков пальцев омывает волнами: вверх и вниз, снова вверх, и так по кругу.
– Посидим немного, как утихнет, поедем понемногу. В такой ливень не хочу подвергать твою жизнь опасности, – замечает Чарский.
– Ты по правде едва не разбился? – уточняю тихим голосом.
– Было такое. На ровной трассе машина перестала слушаться, вообще. Все отказало. Меня понесло, – замечает мрачно.
Глаза Чарского темнеет, его лицо резко изменило свое выражение. Теперь он больше не тот беззаботный мажорик, а весьма серьезный молодой мужчина, и каждый год разницы в возрасте между нами чувствуется сейчас мной очень явно.
– Извини. Прости. Я не думала! – говорю с отчаянием. – Я ничего такого не хотела. Волосы тебе покрасила, но волосы и новые отрастут. Я не хотела вредить твоей жизни по-настоящему.
– Не загоняйся, – парень опускает ладонь на мое колено, поглаживая. – Я тебя за это не виню. Просто не ожидал встретить в этой глуши реактивную девчонку, вроде тебя. Я вообще в шоке, как эта деревенька устояла от твоего бешеного темперамента. Мне кажется, ты бы давно здесь все разнесла в пух и прах.
Смеюсь, немного смущенная таким признанием.
– А если серьезно, Тась… – парень поворачивается в мою сторону. – Что тебя здесь держит? Ни за что не поверю, что у тебя нет занятия по душе или желаний, которые просто не вмещаются в рамки этого небольшого мирка!
– И ты туда же! – вздыхаю. – Ванька мне говорил…
Чарский едва слышно, но все-таки скрипнул зубами в ответ на мою реплику.
– Отбрось в сторону друзей-подруг. Что тебя здесь держит?
– В прошлом году хотела поступать, но родители заболели, а сестра в городе. Мне нужно было остаться. Понимаешь? Вот, год пропустила…
– И этот год тоже собираешься пропустить?
– Еще не знаю. Ведь в этот год, вон какая напасть. Нас, Шатохиных, выселять собираются. Вдруг выселят? И что? Я брошу маму с папой одних? И будут они ютиться по дальней родне, у которых своих проблем хватает! Нет уж, я их в беде не брошу, – отвечаю, сцепив зубы. – И давай оставим эту тему?
– Мы говорим о тебе. Чего бы хотелось тебе самой?
– Даже не знаю. Я рисую неплохо. Могла бы на дизайнера пойти. Баловалась зарисовками всякими… Будь моя воля, я бы многое в доме родителей переделала. Проще, конечно, с нуля, на чистом холсте… Да?
Чарский слушает, затаив дыхание.
– Наверное. Я в этом просто ничего не смыслю. У меня все больше цифры-цифры. Но я бы посмотрел на мир твоих фантазий…
– И высмеял бы его.
– Брось. Это в прошлом, да?
Он снова тянется ко мне, с поцелуем, и я не могу ему отказать. Мы быстро переходим от невинных поцелуев к чему-то большему, вернее, это Чарский плавно скатывается поцелуями с губ на шею, сетуя, что на мне водолазка неудобная, и пробирается пальцами под нее снизу. Я замираю от восторга и одновременного страха, что последует дальше.
– Дождь прекратился, Стас.
– Ммм…
– Поехали. Или верни меня домой.
– Поехали! – мгновенно занимает нужное положение. – Пристегнись только!
* * *
Приезжаем в райцентр. Здесь тоже прошелся дождь, но не такой сильный, как в Лютиково. Рука Чарского покоится на моем колене, будто ей там самое место, и мне это даже нравится. Чувствую себя совершенно иначе, на каком-то эмоциональном подъеме.
Поколесив немного по району, мы останавливаемся возле относительно новехонькой многоэтажки. Для Чарского, наверное, этот уровень – смехотворно низок.
Начинаю беспокоиться, думая, что ему со мной может быть скучно… Может быть, просто от скуки вообще этот роман он затеял? Наверное, так и есть. И не навсегда же он сюда приехал…
Изнутри начинает подкатывать беспричинным страхом и желанием убраться подальше.
Стас будто считывает мое состояние, тесно-тесно переплетает пальцы с моими.
– Если не хочешь, уедем. Я просто хотел бы мирно с тобой время провести и не пять минут, побыть подольше.
– Это сколько? – спрашиваю.
Сердце в груди колотится.
– У тебя, наверное, в городе, на каждом углу по девчонке, – закусываю губу. – И ты скоро укатишь обратно, так? Тогда зачем это все?
Чарский вздыхает.
– Да, я не могу здесь остаться. Но я надеюсь, тебе захочется вырваться отсюда в большую жизнь, тогда я буду рядом.
– А если останусь, то что? – усмехаюсь. – Я не та девушка, малыыыш, которой можно просто попользоваться в свое удовольствие! – задираю нос повыше.
– Если так сложатся обстоятельства, или ты из вредности решишь здесь остаться, я смогу приезжать. Не каждый день. Но смогу! – заявляет Чарский.
– Это же…
Прикидываю в голове…
– Гонять будешь туда и обратно? – переспрашиваю недоверчиво. – Почему?
– Ты упрямая, но я смогу тебя переупрямить. Вот почему! А если серьезно, я тебе уже говорил, почему. Ты мне нравишься, вбей это в свою хорошенькую головку.
Закусываю губу.
И хочется, и колется…
– Ладно, поехали на твою квартиру. Но если мне не понравится, и я захочу уйти, пообещай, что…
– Все, что угодно! – не дает мне договорить. – Но тебе понравится, гарантирую!
* * *
Поднимаемся в квартиру, я переступаю порог. Чарский просит закрыть глаза и подождать немного. Я послушно выполняю, понимая, что потом уже ничего не будет прежним…
