Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Таисия

Не могу перестать думать о Стасе. Всю ночь просыпалась, проверяя, на месте ли мое сердце – так сильно оно колотилось, сладко сжимаясь в груди. Даже во сне меня будоражили образы и память о пережитом… Я не могла успокоиться, думала о Стасе постоянно, вспоминала наше свидание.

Утро раннее, родители уже собрались и ушли – каждый на свою работу, сестра еще спит, а я не могу лежать просто так в кровати. Горло схватывает спазмами от воспоминаний.

Не верится, что это правда.

Может быть, мне просто все привиделось? Почудилось?

Щиплю себя за запястье, боль возникает, а чувство, что сладкие события лишь плод моего воображения, остались…

Не выдержав, я достаю телефон и пишу Стасу.

Может быть, девушки не должны писать первыми? Неприлично?! Не знаю…

Тася: “Доброе утро, мажор!”

Кажется, вполне нейтрально? Ничего такого, да?

Мгновенно загорается значок онлайн.

Чарский: “Доброе утро, малявочка. Сладко спалось после вчерашнего?”

Много-много подмигивающих и дьявольских смайликов.

Я чуть не запищала от восторга: все более, чем реальное! Это было со мной… С ним… Мы… Вместе, что ли? Встречаемся? Ох…

Тася: “Неплохо”

Я добавила смайлик с язычком.

Чарский ответил мгновенно: “Провоцируешь же… Я бы этот язычок, знаешь, куда пристроил?”

Фу, какой он пошлый…

Но не успела я обидеться на гада, как он следом прислал новое сообщение.

Чарский: “Но для начала я бы попробовал тебя своим. Ты так рано уехала вчера, я только собирался опуститься и побаловать трусишку сладкими поцелуями…”

Ооо…

Я плавно съезжаю вниз по подушкам, прячась под одеяло едва ли не с головой.

Кажется, от смущения на мне загорелась одежда, причем, сразу вместе с одеялом и кроватью, осыпаясь кучкой жаркого пепла!

Тася: “Стас, ты…”

Чарский: “М? Слишком, да? Сорри, я просто с ума схожу от мыслей о тебе. Думал, а тут ты… И меня просто разрывает! Я могу тебе позвонить?”

Стоит ли?

Еще так рано, а мне уже безобразно жарко, дышать просто нечем!

Чарский: “Я звоню, хочу услышать твой голос.”

О, какой же он, сладкий, будоражащий…

Телефон едва успел пикнуть, а я уже нажала на кнопку “ответить”, прижала телефон к груди и прислушалась: не проснулась ли сестра?

Вдруг я ее разбудила? Комната, где спала Лена, была в другой части дома, но мало ли…

Нет, кажется, все было тихо!

– Алло? – шепнула я.

Стас тоже ответил приглушенно:

– Привет, как ты?

– А ты?

Парень рассмеялся:

– Если скажу, как, то ты подумаешь, что я озабоченный. Тобой…

– Я так не подумаю. Мне это даже немного нравится.

– Как жаль, что лишь немного. Но я обещаю приложить все усилия, чтобы тебе нравилось очень. Как родители? – поинтересовался он. – Сильно влетело за позднее возвращение?

– Нет. Мне повезло. Они сами задержались… – ответила я. – А ты…

– Я? У меня ограничений нет.

Я слышала, что Чарский улыбался.

– Переезжай в большой город, Малявочка. Каждый день будем видеться, – предложил он. – Помогу с обустройством и прочим.

– И как это будет выглядеть? Что скажут мои родители?

– Не говори им. Родителям необязательно знать все.

– Хм… – протянула я. – У нас в семье не так.

– Хочешь сказать, что у вас нет секретов друг от друга? О вчерашнем тоже честно призналась?

– Нет.

– Вот и ответ… Так что решайся, Тася, я тебя поддержу.

– В своих интересах, разумеется.

– Не без этого. Ты слишком сладенькая, а наблюдать за тобой – одно удовольствие. Даже твои дикие выходки и взбрыкивания меня не отталкивают.

– Когда я взбрыкивала?

– Перечислить? И тогда ты начнешь отрицать, дуться… Может быть, поговорим о чем-нибудь приятном?

– Например?

– Когда мы увидимся снова? Когда ты станешь моей… полностью?

– У тебя секс и отношения – это одно и то же? – спросила я шепотом.

Едва слышно это выдохнула.

– Нет, – ответил после непродолжительной паузы Чарский. – Но с тобой мне хочется и того, и другого. Не представляю, как буду находиться рядом, не прикасаясь. Это самая настоящая пытка, не иначе. А ты? Хотела бы держаться на расстоянии? Или тебе понравилось вчерашнее знакомство поближе?

– Очень, – отвечаю едва слышно. – А тебе?

– Тоже. Ты дома? Еще лежишь в постели?

– Да. А ты?

– Только вернулся с душа, был на небольшой разминке.

Чарский в душе…

Почему моя фантазия подбрасывает на это сочетание безбожно пошлые картинки?

– Устраивайся поудобнее, малявочка. Можешь нырнуть под одеялко, если стесняешься.

– Зачем?

– Догадайся. Меня завел твой сладкий шепоток… Очень, – голос Чарского изменился, стал более низким, хриплым.

Его дыхание участилось, стало прерывистым.

– Сфоткаешь себя? – попросил он.

– Нет же! Я такое фотографировать не буду, отсылать кому-то тем более.

– Тогда мы обязательно должны увидеться этим вечером. Я тебя заласкаю, крошка. Просто зацелую всю-всю. Целиком… А пока просто закрой глаза и представь, что я рядом. Целую тебя, обнимаю. Тебе со мной хорошо. Чуть-чуть расслабь ножки и раздвинь их в коленях, почувствуй мое тепло, касания… Это моя рука тебя касается, чуть-чуть гладит по мягкому животику и сдвигает трусики вниз, проникая под них.

Ох…

Даже не знаю, что это за магнетизм в его словах, но я делала все, как он говорил, тая.

До самого пика, до острого конца.

Задыхаясь, желая большего.

Сходя с ума.

Кусая губы от наслаждения.

– Ты со мной?

– Да.

Я стала послушным инструментом, податливой, как теплый воск, таяла от его слов. Взмывая вверх и опускаясь, снова поднимаясь…

Забылась, не помня, что, когда поднимаешься вверх, потом приходится падать.

* * *

Немного позже

– Тася, к тебе Ваня! – позвала сестра.

Я быстро выплеснула остатки грязной воды из ведра, развесила сушиться тряпку и побежала навстречу другу.

– Привет! – поздоровалась, привычно обняв Ваню.

Обычно здоровались без неловкости, а на этот раз парень будто смутился, оглянулся. В багажнике его велика виднелся небольшой, но симпатичный букет.

– Кому цветочки? – поинтересовалась я. – С тех пор, как ты немного изменился, девчонки только о тебе и говорят!

– Правда? – тряхнул головой друг, сверкнул улыбкой. – Разглядели, что ли?

– Я всегда говорила, что ты классный.

– Угу… Батю твоего встретил утром. Он мне так строго сказал, чтобы я меньше тебе голову пудрил играми, спортом. Про приставку талдычил. Старики, – фыркнул. – Только я с тобой в приставку не рубился. Понимаешь?

– Ты отцу так и сказал?

– Нет, я тебя прикрыл. Просто ты предупреждай, ок? – попросил он. – Гуляла где-то? – сощурился. – Или с кем-то? – усмехнулся. – Это вернее.

– На что намекаешь.

– Ни на что. Я просто видел, как Чарский тебя высадил из своей тачки, за несколько улиц до твоей. Потом потихоньку сзади ехал. Только и всего. Ты с ним все-таки, что ли? – спросил напряженно.

– Вань, только не начинай, идет? Чарский – неплохой парень.

“Самый классный!” – подумала жарко и покраснела, вспомнив утренние забавы по телефону.

– Классный? Не знаю… По его милости вы скоро без крыши над головой останетесь. Но ты, конечно, продолжай ему в рот заглядывать и смотреть на улыбку слащавую.

– Ты это из-за личной неприязни говоришь! – зашипела я.

Ваня покачал головой:

– Нет. Мне мамка рассказывала, что там годное заключение уже готово. Чарскому только подпись поставить. Кое-где уже и подписался. Все шито-крыто!

– Твоя мама полы моет. Что она понимает?! – вспылила я.

– Техперсонал недооценивают! – насупился Ваня. – Хочешь знать, что в конторе творится? Спроси у моей мамы. Она все видит и слышит. И не только она.

– На что это ты намекаешь?

– На то. У мамки ноги разболелись, я за нее с утра кое-что помогал мыть, там на лестницу надо было встать, чтобы люстры вымыть… – добавил парень. – Короче, мне не сложно шваброй помахать! Ключи от кабинетов у меня есть. Видел я все… Все бумаги своими глазами. Не веришь? Вот…

Ваня сунул мне под нос фотографии, пролистал их.

– Заключение видишь? Подпись… Чарский прикрыл зад своего дяди.

Я смотрела и не верила своим глазам.

Ваня спрятал телефон в карман, посмотрел на меня сочувственно, погладил по плечу:

– Тась, ты, главное, не раскисай… Деревенские своих не бросают. К тому же твои оспаривают это выселение, да? Коллективное письмо, деловое обращение. Не все потеряно.

– Да, конечно. Я… пойду.

– Погуляем? – с надеждой спросил Ваня.

– Нет, у меня стирки целая гора. Ты к Галке лучше загляни, она будет рада. Тебе и цветам, – прошептала я и побежала во двор, не веря, что Чарский – такая сволочь.

Запыхавшись от бега, я не стала выравнивать дыхание, сразу же набрала номер Чарского.

– Скажи, что это неправда! – потребовала я.

– Не понимаю, о чем ты? – удивился.

– Ты же говорил, что честно все будешь проводить! Про принципы мне рассказывал! Как же так, что ты под грязными делишками своего дяди подписался, а?

– Тася, послушай… Я объясню. Все не так просто. Тася, у меня не было выбора.

Я всхлипнула: мама была права.

Чем воспитаннее и приятнее выглядит человек, тем сложнее разглядеть в нем дрянь.

– Забудь. Ничего не было. Ненавижу тебя. Тошнит… Гнилой ты, Стас. Гнилой!

Глава 37

Стас

Слова Таськи звенят в моей голове, со дна души поднимается муть. Не думал же я, что это останется незамеченным! Знал, что всплывет, но точно не ждал, что так быстро!

Как? Откуда она узнала?

Так ли это важно? Суть не меняется…

Для Таськи мир пока черно-белый, все разделено на категории “плохое-хорошее”. Полутонов не существует!

Я же не так категоричен, хотя… Черт, я тоже решил сыграть в благородство, пообещал малявочке то, что исполнить оказался не в силах.

Смотрю на эти чертовы бумаги. Как же сильно они меня бесят.

От всего тошно.

Хочется просто… сжечь! Я бы даже Шредера запускать не стал, просто свалил все в кучу, облил бензином и поджег, наслаждаясь видом.

Но нельзя.

Новый звонок от отца.

Я переставляю телефон на беззвучный режим, сцепив зубы, доделываю то, что должен, и только после этого покидаю контору.

На улице отличная погода, конец лета в деревне имеет свое неповторимое очарование. Но сейчас у меня ощущение, будто даже высокое ярко-голубое небо давит мне на плечи. Горло душит, в груди разрастается непроходимый комок.

Едва дышу.

В дом Чарских возвращаться совсем не хочется.

Там жена дяди со своими заискивающими улыбочками…

Но как назло, даже когда решаю пойти другим путем, натыкаюсь на тетку, которая болтает с приятельницей. Увидев меня, она прощается и мгновенно зовет меня, махнув рукой.

– Стас, Стас! – подходит первой. – Сегодня будет ужин в честь успешного завершения аудита. Будем чествовать героя! – гладит меня по плечу. – Что ты любишь покушать? Я скажу, все приготовят.

Чествовать продажные результаты?

Радоваться подлогу?

Праздновать, что все сойдет с рук?

Чувствую себя антигероем! Кто же знал, что у них так паршиво на душе становится… Я же хотел все иначе.

– Так что приготовить, Стас? – снова спрашивает у меня жена дяди.

– Не знаю, у дяди спросите. Его же праздник, – говорю через силу. – Он приложил много усилий, чтобы все прошло гладко. Извините, мне пора идти.

Я оставляю Алену Сергеевну совершенно одну посреди улицы и спешно ухожу.

Телефон снова не дает покоя, оживает в кармане брюк.

Отец настойчиво мне звонит, не знаю, что ему еще нужно?!

Чувствую себя в сраном Лютиково неприкаянным. По-хорошему, можно было бы свалить, да? Я же хотел! Хотел… Но теперь у меня появилась одна причина, чтобы задержаться.

Причина, которая не хочет меня даже слышать: малявка мгновенно заблокировала меня всюду и удалила сообщения…

Не написать, не позвонить.

Уверен, если появлюсь рядом с ее домом, то Тася сделает все, чтобы со мной не общаться и будет игнорировать. Конечно, для нее теперь я – просто корень зла! Мудак, который подкупил друзей, подставил ее в клубе, еще и выгораживаю делишки дяди…

Еще один звонок.

Потом сообщение – все от отца.

Приходится перезвонить ему, потому что чувствую, как он начинает терять терпение.

– Алло. Ты хотел меня услышать?

– Наконец-то! У тебя, что, язык отсохнет родному отцу ответить?

– Не отсох, как слышишь. Но рука что-то не поднималась. Наверное, отсохла, пока я подписывал липовые заключения.

Отец хмыкает.

– Липовые? Ничего подобного!

– Папа, прекрати. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Петр Дмитриевич подворовывает.

– Не подворовывает, но находит альтернативное применение денежным средствам, оставшимся свободными после распределения бюджета.

– Серьезно? – пинаю лопух какой-то, колючка пристает к моим брюкам. – Свободные денежные средства? Па, ты эту дыру видел, а? Видел?! Здесь нужно море средств вложить, чтобы вытащить богом забытую дыру из прошлого века!

– Я не понимаю, ты чего ерепенишься? – голос отца становится холодным. – Ты на свет вчера родился? Кажется, нет. Ты, малый, заигрался в прокурора и судью! В то время как твоя работа, как работа любого хорошего специалиста из этой области состоит не в том, чтобы найти, как и за что наказать, а в том, как избежать лишних трат на налоги и проблем с законом. Ты должен лавировать между условностей, обходить острые углы под флагом “что не запрещено, то разрешено”. Или, что, хочешь сказать, ты ведешь много фирм и никому не подсказываешь, как избежать лишних налогов? Не уводишь в сомнительную зону? Не подсказываешь, как уменьшить траты.

– Да, но…

– Откуда взялось это “но”? – повышает голос отец. – Ты хотел работать отдельно? В независимой фирме! Ты работаешь…

– Вот только как оказалось, эта независимость – просто фикция, а мой начальник очень даже рад лизнуть твой зад.

– У меня крупная фирма, хорошая репутация. Я знаток своего дела и многие счастливы поработать со мной, оказать одну-две услуги. Счастливы все, кроме тебя. Ты, как кусал руку, которая тебя кормит, так и продолжаешь это делать. Неблагодарный… Впрочем, сегодня я закрою на это глаза. Ты сделал правильный выбор, сынок. Горжусь. Возвращайся, есть для тебя сложная задача, но я уверен, что она тебе по плечам. Ты же у нас светлая голова!

– Па, вот только не надо. Ни подачек, ни жалований, ни чего…

– Что за трагедия, я понять не могу?! Или ты не понимал, почему отправили именно тебя?

Застываю на несколько секунд. Разговор тяжелый. Когда мы были с Тасей вместе, отец напомнил деликатно. Тем же поздним вечером он напомнил о просьбе снова, но уже с давлением.

– Да нет, папа. Теперь я понимаю. Понимаю, почему отправили именно меня. Потому что тебе есть чем на меня надавить…

Отец пригрозил мне.

Если не сделаю, как надо, он даст ход делу, которое замяли.

Так глупо…

Я был на встрече выпускников, встречал с приятелями со школы. В клубе было весело. Я не пил в тот вечер, был чист, потому что предстояла крупная проверка. Развозил приятелей. В машине нас было трое: я и двое коллег. Парни работали топ-менеджерами на бирже. Один из них забежал в туалет на заправке и пропал. Мы нашли его обдолбанным, передоз. Пытались откачать, но не смогли. Скончался в больнице. Поднялась шумиха. У меня в машине нашли наркотики. Они была не мои, их скинул второй приятель.

Школьный, сука, друг…

Отец поднял все свои связи и замял это дело, но мой отец – тот еще паук, который никогда ничего не делает просто так. Он взял с меня слово, что я помогу ему взамен. Тогда я был перепуганный до усрачки перспективой отправиться гнить в тюрьму, поэтому согласился, без раздумий.

Настало время платить по счетам…

Отец припомнил о долге.

Или так, или…

Он принципиальный. Человек с тяжелым характером. Он и маму довел до сердечного приступа своим непреклонным характером. Компромиссы – это не про него. Трепетные чувства – пожалуй, тоже.

Выгода – его жизненное кредо.

Я не мог не согласиться.

Иначе бы отец спустил на меня всех собак, подтолкнул нужных людей, и дело, поспешно схлопнувшееся, снова было бы открыто. На этот раз не в мою пользу…

– Выше нос. Я тобой горжусь. Чарские пойдут далеко. Между нами, Стас, Петр последний год председательствует в мэрии этой деревни. Его переводят повыше. Сам понимаешь, в таком случае мы не могли не обеспечить ему безупречную репутацию. Разумеется, он в долгу не останется.

– Меня сейчас стошнит.

– Пусть стошнит, только не забывай, щенок, на чьи тошниловские деньги я обеспечил тебе и учебу за границей, и увлечения машинами, и дорогих девочек… Я дал тебе все, теперь настало время платить по счетам. Так что улыбнись, мой дорогой, и поздравь Петра сегодня за ужином. Ты все понял?

Глава 38

Стас

По вине моего отца чувствую себя тем еще куском дерьма, но было бы глупо валить вину лишь на него одного.

Я же знал, какой он человек, когда просил его о помощи. На тот момент мне было плевать, перед кем расшаркиваться, я бы и у черта помощи попросил. Вот и настал час расплаты. Как известно, рука руку моет…

В некотором унынии я пребывал весь следующий день после пышного семейного ужина Чарских. По идее, я мог бы уехать. Все, что я должен был сделать, по приказу отца, я уже сделал. В бумагах всюду красовалась печать компании, в которой я трудился, плюс моя скромная подпись.

Но я решил задержаться немного в этой глуши, надеялся, что найду слова, чтобы объясниться перед Тасей. Проблема в том, что на ум не приходило ничего хорошего, и все, что бы я ни придумал, казалось мне недостаточно серьезным основанием для предательства.

Ведь именно так ситуацию видела Таисия. Облажался, так облажался, что еще сказать! Выкинуть девчонку из головы не получалось.

Приблизиться к ней для разговора – тоже. Она почти не бывала одна, игнорировала и звонки, и сообщения, которые я отправлял ей с другого номера. Мигом оказался в черном списке, как и все аккаунты, привязанные к запасному номеру.

Кажется, я стал для Таисии врагом номер один!

Доведенный до отчаяния, я даже попытался вызвать ее на ревность, когда случайно пересекся с ней и ее старшей сестрой в конторе. Демонстративно позвал Шатохину-старшую на свидание и надеялся на бурю в ответ, но увидел лишь, как Тася вспыхнула, выронила стеклянную бутылку, разбила ее и убежала.

Вот и все мои старания закончились ничем. В итоге еще и Шатохина-старшая меня отчитала:

– Козел ты, Чарский. Бессовестный и… слепой. Еще раз рядом с сестрой увижу, у тебя не то, что волосы, у тебя зад малиновым станет!

– Зад?!

– Зад. Да. Задок отшлепаю. Мало не покажется! Нечего перед моей сестренкой свои бесстыжие приемчики пикапера демонстрировать и на практике использовать!

– Какие еще приемчики?

– Сам знаешь, какие. Все, мне пора.

Раскусила в два счета!

Похоже, план был провальный, как и все остальные.

* * *

Паршивое лето подходило к концу… Честно, впервые я не строил планы, только довольно депрессивно думал о том, как бы избежать отработки перед отцом. Ведь он явно не остановится на одной оказанной услуге. Как выбраться из этого лабиринта? Оказать услугу тому, кто стоит выше него? Нет, это путь вниз…. Я могу загнать себя в кабалу, еще более неприятную, чем то, что требовал от меня отец!

Не хотелось быть ему должным еще больше, чем сейчас. Поэтому когда дядя собрался ехать в город, я попросил его отогнать тачку в гараж отца. Дядя обрадовался тому, что отправится в поездку на крутой машине. Я был рад тому, что отец не сможет упрекать меня тем, что я беру машины из его гаража.

После подставы, устроенной им, я лучше руку себе отгрызу, чем попрошу у него что-то… Буду ходить пешком.

* * *

Мне даже полюбились прогулки пешком, я начал больше проводить время вне стен дома и перенес пробежки с сельских дорог на пересеченную местность. Судя по данным, даже побил собственный рекорд по преодолеваемым расстояниям для пробежки.

В один из таких дней, когда я возвращался с вечерней пробежки, неожиданно зарядил сильный ливень, пришлось забежать в полуразрушенное здание, на северной окраине деревни.

Влетел и услышал возмущенный писк, доносящийся из дальнего угла хибары.

– ТЫЫЫ?! Ты меня преследуешь, что ли?!

В плечо прилетел обломок деревяшки.

Я выматерился, поняв не сразу, кто меня атаковал, но когда понял, разозлился.

– Малолетка! – ругнулся на Таську, сердито смотревшую в мою сторону. – Не могла придумать ничего лучше, чем швыряться?! Очень по-взрослому!

– Ох да, куда нам, глупышкам, до ваших взрослых делишек, большой корыстолюбивый дядя Станислав!

– Прекрати! – сжал кулаки.

– Что, правда глаза колет? Останемся без крыши над головой по твоей милости! – произнесла со слезами в голосе.

– Да не хотел я делать это! – заорал. – Не хотел! Меня вынудили это сделать! Так бывает, представь! Ты живешь здесь, как под колпаком, жизнь совсем не знаешь! За все приходится платить. За все. Иногда даже самым близким… – скривился и сплюнул в сторону. – Но что ты знаешь! У вас же такая образцово-дружная семья.

– Завидуешь? – спросила с запалом.

– Завидую, – выдохнул честно и присел устало на утрамбованную сухую землю.

Дождь люто барабанил по крыше полуразрушенного здания, местами проникая через огромные дыры. Как раз в том месте, где я сидел, лило нещадно.

Присутствие Таисии я ощущал каждой клеточкой кожи. Напряжение и желание схватить и слопать ее целиком!

Но усилием воли держался, слыша каждое движение с ее стороны.

– Там льет, – буркнула вредина. – Здесь у стены намного суше. Можешь подойти.

– Спасибо, принцесса. Но мне и здесь неплохо! – съязвил я.

– Заболеешь.

– Может быть, даже сдохну. Тебе на радость! – огрызнулся.

– Что? – Тася как будто задохнулась и подбежала, остановившись рядом со мной. – Как тебе хватает наглости говорить обо мне такое?!

Я медленно повернулся и встал.

– А что? Неправ? Ты же меня ненавидишь.

Я сделал шаг к Тасе, она отступила и прижалась к стене, сверкая на меня глазами из темноты.

– Я тебе зла не желала. Никогда! – произнесла она горько, обняв себя за плечи. – В отличие от тебя. Месть затеял, насмехался… Обманывал! Еще и постель… Для развлечения, – шмыгнула носом, отвернувшись.

Я прислушался. Теперь к шуму дождя добавились едва слышные всхлипы Таисии. На сердце стало невыносимо горько.

– Ты, что, ревешь? Не реви. Лучше еще раз скажи, какой я дерьмовый человек и как сильно ты во мне разочарована. Будешь права. Но выбора у меня не было. Либо подписывать бумаги, что все гладко, либо отправляться за решетку.

– Что ты такое несешь? Ты же мажорик с безупречной репутацией, – недоверчиво произнесла Тася.

– Увы, это не так. Однажды меня подставили по-крупному. Близкий человек спас меня от тюрьмы, но взамен я остался ему должен. И не имею права отказать. Иначе делу снова дадут ход… – произнес с горечью. – Так что да, Тася, своя шкура мне оказалась ближе к телу. Все. можешь еще раз сказать, какое я дерьмо.

Я прикрыл глаза. Шорох дождя, капли стекают по затылку и по шее. Внезапный шорох позади.

Шаги Таси замерли и дождь прекратил заливать мою голову, но все еще шумел где-то сверху.

Я обернулся. Тася раскрыла надо мной зонтик.

– Не благодари. Это бесплатно.

Я улыбнулся, неизвестно чему. Тася смущенно отвела взгляд в сторону, разглядывая улицу.

– Как велик? – спросил я, разглядев очертания велосипеда в тени.

– Отлично. Намного лучше прежнего. По идее я должна была его вернуть, но он слишком хорош. Так что… Я не бескорыстная, – добавила Таисия так наивно, что я расхохотался и, не удержавшись, поднялся резко, обняв ее.

– Что ты творишь? Я тебя не простила! – запищала она возмущенно.

– Не прощай. Я сам себя простить не могу, – ответил и обнял еще крепче, опустил губы в изгиб ее шеи. – И забыть, как мне было с тобой хорошо, тоже не получается. Вспоминаю, и просто душу рвет…

– Стас, – неуверенно произнесла Тася.

– Скажи! – потребовал я с жаром. – Скажи, что ты тоже думаешь обо мне…

– И что это изменит?

– Для меня – все. Ты такая светлая, малявочка, я от тебя загораюсь желанием стать лучше… Да, я эгоист, и снова говорю лишь о себе, эгоистично хочу, чтобы ты была моей, эгоистично хочу любить тебя и открывать для тебя новое и новое – впечатления, двери в лучшую жизнь, возможности…

– Как теперь я могу тебе верить? Если ты сам себе не хозяин? – шепнула Тася, дрожа от того. как мои губы ласкали ее шею. – Как?

– Не знаю. Но ради тебя я найду выход.