Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Таисия

Страх захлестнул с головой. Оцепенение, наконец, отступило, я принялась брыкаться и вырываться. Губы мужчины пытались прижаться к моим, а влажный язык норовил юркнуть в мой рот. Ощутив вкус чужой слюны на своих и губах, меня чуть не затошнило. Возник рвотный рефлекс, и это немного притормозило Ладыгина. Он отстранился, но лишь на миг и крепко-крепко зажал мою голову обеими ладонями.

Глаза мужчины были воспаленные, блестели. Он смотрел на меня и дышал тяжело.

– Ну что же ты, глупая? – произнес изменившимся голосом. – Переигрываешь!

– Я не переигрываю! Меня сейчас на вас стошнит! Отпустите! – потребовала я.

– Ты мне глазки строила, – хищно произнес Ладыгин. – На бонусы подписывалась? Подписывалась. Я за тебя заплатил. Кучу бабла. Харе заднюю включать!

Он перешел с вежливого, приятного языка на сленг. Давление его ладоней на мою черепушку было такое сильное, что мне казалось, будто моя голова лопнет, как переспелый помидор!

– Я ничего не буду делать. Целоваться тоже не хочу! Отпустите! Я буду жаловаться…

– Ну не целуйся, если не хочешь. Можем и иначе. Ты пойми одно, девочка. В этом мире ничего бесплатного нет. Только в мышеловке, – заявил довольно.

И вот он – тот самый случай, когда я доверчиво дала себя отвести и села в машину к мужчине, который якобы бескорыстно выручил меня из беды. Бескорыстно? Фигушки! Он просто хочет, чтобы я с ним переспала!

Гад!

Добреньким притворился!

– Ну, что ты смотришь на меня, как на злодея какого-то? Ай-яй-яй… Будто малышка. Хорошо, давай на понятном тебе языке. Девочка, пора взрослеть. Первый взрослый урок – все послушные девочки просто обязаны сделать приятное тому хорошему дяде, который их спас. Заплатил, тем более. Сейчас ты пристроишь свой хорошенький ротик, куда я тебе скажу, а потом я тебя накормлю и отвезу баиньки в теплую постельку. В следующий раз продолжим…

Я попыталась пнуть его коленом. Прямиком в его пах, который будто раздуло от желания. Но мой маневр был пресечен, пальцы сомкнулись на моем горле довольно жестко.

– Хорошие маленькие девочки должны быть послушными, иначе их…

Мимо проскользнула машина, я забилась и замахала руками, желая привлечь внимание.

Может, хотя бы так?!

Машина резко сдала назад. Так лихо, что раздался стук удара.

Бух!

Кажется, переднему бамперу – хана! Точно хана…

Ладыгин мгновенно переменился в лице, посмотрел раздраженно в сторону лихача и потрепал меня по щеке.

– Сиди тут, ясно? Приведи себя в порядок и подумай о своем поведении. Попробуешь драпануть, хуже будет! – пригрозил он мне пальцем. – Ты же явно не хочешь, чтобы тебя наказывали? Или в полиции оказаться?

– ДА ЗА ЧТО?!

– За создание аварийной ситуации. Ты пьяна и села за руль моей машины… Угнала. Деньги своровала. Да бог знает! – отмахнулся он. – У меня брат двоюродный – начальник отделения. Он найдет причину. Так что, деточка, сиди смирно. Разминай щечки и язычок…

– Мне писать хочется. Я сейчас описаюсь. Прямо на сиденье! Я вам здесь все загажу, клянусь!

– Отмазка снова?

– Нет. Я хочу писать. Не успела сходить в туалет перед выходом из клуба. Страшно хочу писать… Я вам здесь все описаю, клянусь!

Ладыгин вылез из машины. Я – следом! Ручка на блоке. Пока нажала кнопку, тучный гад проворно обежал машину и успел к тому моменту, как я открыла дверь.

Срань…

Я снова оказалась у него в руках!

– Сначала с этим лихачем разберемся, потом в кустики сбегаешь! – заявил Ладыгин безапелляционно. – Ясно?

Пальцы сдавили мой локоть.

Там, наверное, завтра синяк останется.

Здоровенный.

– Ясно?!

– Да-да, – кивнула я.

Ситуация казалась безвыходной, но я уже не в машине. Меня не тискают и не лапают.

Меня просто… держат! Но я на свежем воздухе, а это воздух – свободы.

Почти…

Ладыгин направился к машине виновника происшествия.

– Вылезай, чего сидишь?! За битый бампер придется ответить! Пьяный, что ли?!

“Да-да. Вылезай. Поскорее, поскорее!” – мысленно взмолилась я.

Сейчас кто-то вылезет из машины, и я… как заору, завизжу!

Меня спасут. Обязательно.

Кажется, Ладыгин кое-что почувствовал, потому что шикнул мне:

– Молчи.

Не буду я молчать. Я буду вопить так, чтобы меня даже в Африке услышали.

Дверь с водительской стороны открылась, и я, приготовившаяся орать во всю глотку, чуть не подавилась своими намерениями.

Потому что из машины появился парень, которого можно было бы узнать, даже не глядя на его красивое лицо.

Станислав Чарский.

Обладатель малиновой шевелюры и просто козел – собственной персоной.

Видела я, как он с той дылдой в платье, обжимался, как она у него на коленях двигалась. Явно парочке не мешало бы уединиться…

Крик застрял в горле, забулькал…

Почему ты?! Почему снова именно тыыыыыы?!

Внутри все утонуло в кровавых слезах.

Я чувствовала, что устала и истощена.

Какая бесконечная, ужасная ночь. Я словно в долине кошмаров, и дурной сон никак не заканчивается. Хотя бы потому, что это не сон вообще!

– Эй ты! Слепой, что ли, а?! Ты, слепой? Бухой? Обкуренный? – взял на себя первое слово Ладыгин. – Совсем, да? Посмотри, что ты наделал! Посмотри!

Чарский мазнул по мне равнодушным взглядом и подошел к машине Ладыгина, присел на корточки перед бампером.

– Мда… – вздохнул он. – Некрасивая ситуация.

Евгений Игоревич сначала несколько секунд разглядывал малиновые волосы парня, а потом вдруг расправил плечи, грудь колесом выставил вперед так сильно, что даже его небольшое брюшко втянулось.

– Некрасивая? – на взводе ответил Ладыгин. – Ты, заднеприводный, пиздец встрял!

Из-за необычного цвета волос Чарского Ладыгин записал его в геи и начал хамить открыто, решив, будто тот спасует.

– У меня здесь не последние связи имеются, сейчас наберу начальнику отделения…

Свободной рукой Ладыгин нырнул рукой в карман и достал телефон.

– Готовься. Сейчас тебе такое устроят…

– Так, может быть, мы договоримся? – попросил Чарский.

– Можно и договориться. У меня тачка – новая!

– Ну, допустим, не такая уж и новая, – закатил глаза Чарский, назвал марку и год выпуска. – Ей больше шести лет.

– Ты мне тыкать еще будешь, какая у меня тачка?

Чарский покачал головой, потом вздохнул и посмотрел на Ладыгина твердым, ясным взглядом, преобразился.

Хоть и был почему-то в одной майке и брюках, но я вдруг ощутила холод и строгость его взгляда, которым он окатил Ладыгина с ног до головы. В его взгляде была неожиданная стойкость и уверенность. Даже Евгений Игоревич это ощутил и предложил:

– Можно и мирно. Деньгами. За ремонт заплати и разбежимся, ударив по рукам.

– Забавно. Уже не хочется понтоваться якобы связями и наличием подержанной и не самой дорогой тачки? Ремонт моей обойдется… раз в десять дороже. Как минимум.

Ладыгин будто только сейчас заметил, на какой машине приехал Чарский. Не на той, что я водой окатила. На другой – тоже новехонькой, она даже с виду выглядела страшно дорогой…

– А что насчет ляльки? – добавил Чарский, не дав и двух слов вставить Ладыгину.

– Какой ляльки?

– Твоей.

Чарский посмотрел на меня в упор.

– Испугалась, что ли?

Глава 18

Таисия

Ладыгин ответил за меня первым, кивнул согласно:

– Конечно, испугалась.

Чарский иронично дернул бровью.

– Поэтому девчонка такая зареванная?

– Первый раз в такую аварию попадает моя девочка. Перепугалась, само собой! – заговорил Ладыгин.

У меня же… Нет, не прилип язык к небу. Просто я знала, что от Чарского помощи ждать не стоит.

Он меня ненавидит.

Я бы точно возненавидела, если бы мне волосы испортили так, как ему.

Конечно, он это заслужил.

И, конечно, у него есть все права затаить на меня обиду и попытаться отомстить.

Мы – враги.

Ненавидим друг друга.

Просить помощи у него?! Да проще себе руку отгрызть по локоть.

Я… Я придумаю что-то.

Наверное.

Смогу вырваться. Я из машины уже вылезла, смогу и из лап извращуги вырваться. Смогу!

Смогу-смогу, говорю себе изо всех сил и задираю подбородок повыше!

Внутри меня в реве и паники заходится маленькая девчонка – та самая, которая привыкла, что жизнь легкая и довольно приятная штука, что неприятности обходят стороной, а те, что случаются, легко решаемы.

Словом, глубоко в душе я в шоке, хочу поскорее отсюда убраться, выпить горячего чая. Не нужно мне кофе… Боже, никакого сраного кофе.

Я хочу маминого чая с засахаренными лимонами…

На этой мысли меня чуть-чуть накрывает. Накрывает больше необходимого.

Слезы обжигают щеки.

Слезы вниз срываются…

– Испугалась, моя ты хорошая. Ничего, скоро домой поедем, ляжешь, прижмешься ко мне покрепче и выдохнешь! – “успокаивает” меня Ладыгин.

Я справлюсь.

Честно, справлюсь!

Но на словах “прижмешься ко мне покрепче” мысли становятся совсем гадкими, отвратительными, и тело выдает сбой – меня начинает трясти.

Натурально и крупно.

Даже крепко сцепленные зубы постукивают.

– Мммм. Ясно.

Чарский еще раз бесцеремонно прошелся по мне оценивающим взглядом, скривился брезгливо, подумав о нехорошем, потом вдруг шагнул ближе и присмотрелся.

Чарский почти носом к носу встал ко мне, посмотрел сверху вниз.

– Лицо знакомое… Кажется, я ее знаю.

Он был значительно выше меня.

Я смотрела в его лицо и ничего не видела, его лицо плыло из стороны в сторону мутным пятном из-за слез, выступивших на глазах.

Ой, а он и выше Ладыгина, поэтому, когда Чарский перевел взгляд на Евгения Игоревича, то и на него посмотрел так же.

Сверху-вниз, с очень холодным выражением на лице, буквально морозя взглядом.

– Только что вспомнил. Таисия Шатохина. Деревенская девчонка. Из Лютиково.

– Слушай, парень! Ты девчонку мою разглядывать собираешься или вопрос по машине решать, а? – разозлился Ладыгин. – Давай по машине решим, и разойдемся мирно. Как можно скорее.

– В кровать не терпится? Со своей девчонкой, – сально ухмыльнулся Чарский. – Она ничего такая, да?

– Красавица, – сдержанно ответил Ладыгин. – Свою найди.

– То есть она прям… твоя. Мутишь с ней?

– Слышь ты… – начал терять терпение Ладыгин. – Моя девчонка. Значит, моя! Все, отвали. Будешь платить за битый бампер или как?!

– Кипятишься? Да, пожалуй стоит. В твоем-то случае!

Чарский выдержал паузу и вдруг заявил:

– Ей пятнадцать. В курсе? – хмыкнул. – Даже возраста согласия не достигла. В нашей стране возраст сексуального согласия начинается с шестнадцати лет…

– Пят-пят-пятнадцать? – булькнул горлом Ладыгин.

Мужчина в шоке посмотрел на меня, пробежался взглядом вверх и вниз, словно не веря.

– Ошибка какая-то, – сдавленно выдохнул мужчина. – Она ко мне на работу устраиваться приходила, копию паспорта показывала. Ей… девятнацдать.

Чарский заржал.

– Копию паспорта он посмотрел! Ну ты, деревня. Оригинал смотреть нужно! Любой кретин может отсканировать и кое-что подправить в редакторе, потом выдает за правдивый возраст. Попал ты, дядя. Малолетку в кровати тискаешь. Ох, блять, ты и попал…

– Какие пятнадцать? Ты… Ты на нее посмотри. Она… – хапал воздух ртом мужчина.

– Сочная. Выглядит зрелой, плюс макияж.

– Ты путаешь что-то! Эй! – встряхнул меня за локоть мужчина. – Тебе пятнадцать, что ли?!

– Дядя, ты встрял. Ей пятнадцать! – ответил за меня Чарский быстрее, чем я успела разлепить губы.

– Пятнадцать? Как же так?!

– Более того, родители уже хватились ее. Она из дома улизнула. Тайком. С собаками рыщут. Родственники – шишки в Москве. Собственно говоря, я лично слышал, что на ее поиски уже просят хорошего следователя. Найдут, что она в постели с взрослым мужиком, который ей в отцы годится, припишут совращение малолетних и отправят в самую строгую тюрьму. Где совращать и склонять в разные позы будут уже тебя… На зоне таких, как ты, знаешь, сильно “любят”...

Ладыгин затрясся, побледнел, зашевелил обескровленными губами:

– Она сказала, что совершеннолетняя.

– Соврала. Фантазия у нее отличная, – добавил убийственный взгляд в мою сторону Чарский. – Ну, так что? Тебе еще нужен ремонт тачки? На месте я разводить ничего не стану. Вызову полицию. Те мигом поймут, кто с тобой находится… Или мы разойдемся на том, что ты отпустишь девчонку и молча уедешь?

– А ты… Ты сам кто такой?

Чарский улыбнулся. Сначала обольстительно, потом убийственно:

– Я из того ведомства, которое приехало с большой проверкой из столицы и нагнет раком весь ваш захудалый райончик…

Ладыгин странно всхлипнул, булькнул и быстро разжал пальцы, потом вытер их об себя так, словно я была грязной и гадкой, а он – просто ангел во плоти.

– Пошла, – буркнул он. – Лгунья. Я тебя не знаю и никогда не видел. Ясно?!

Он даже подтолкнул меня в сторону, быстро нырнул в салон, как юркая рыбка, и газанул на приличной скорости, выехав задом.

Мы с Чарским остались наедине. Я испуганно взглянула на парня и попятилась задом.

– Куда?! – рыкнул он и схватил меня за локоть. – Нагулялась? Накаталась? Марш в Лютиково, малявка!

Глава 19

Таисия

Чарский бесцеремонно потащил меня в машину. Я начала упираться пятками в землю.

– Я никуда с тобой не поеду! Никуда. Отстань. Отстаньте от меня все. Я ничего тебе делать не буду!

– И не надо! Натворила, блин, до самой крыши. Кажется, так говорят в селах?! – рявкнул Чарский. – И чего молчала, как воды в рот набрала? Или ты реально с этим мужиком трахаешься? Фу, блять, как представлю, на тошниловку пробивает. Фуу…

– Ни с кем я не сплю! Отпусти… Я сама доберусь, самааааа… – ответила я и разревелась на месте.

Чарский застыл, перестал меня тащить.

– Что случилось? – поинтересовался он. – Слушай, давай на время…. топор войны поглубже закопаем, а? Ясно же, что ты в беде. Я с одного взгляда понял, как только увидел, что в машине происходит что-то нехорошее. Приставал он к тебе?

– Приставал! Угрожал… Сказал, что я ему обязана. Что все хорошие д-д-девочки благодарят дяденек, которые выручили из беды. А я… я… я не хотела! Я даже не успела, он сам заплатил по счету.

– По счету?

Чарский нахмурился, отвел взгляд в сторону.

– По счету. В клубе меня деревенские кинули. Еще и рюкзак кто-то спер. И тут… этот появился… Я его немного знала, в кафе у него хотела работать. Он мне что-то про бонусы говорил, я кивала. Но на работу выйти не успела. Из-за твоих паршивых грядок.

– Вот как было дело, значит, – протянул Чарский.

Он до сих пор стоял рядом, но держал ладони в кармане брюк. Просто стоял так близко, что я чувствовала все запахи клуба и чужих женских духов на его одежде.

– Только зря ты грядки паршивыми обзываешь, дурочка. Они тебя, считай, спасли. Иначе бы этот урод давным-давно отшпилил бы тебя где-нибудь в кладовке. За дополнительные бонусы.

– Я думала, что это премия! – выдала я и разревелась еще больше.

– Вот теперь ты будешь знать, какой из него “добрый дядя”, – сказал гнусно Чарский и кивнул. – Давай, садись в машину. Довезу тебя до дома, все будет хорошо.

– Спасибо.

– Не за что.

Чарский запустил пальцы в шевелюру, растрепал волосы.

Порыв ветра взлохматил их еще больше, розовые, кричащие пряди…

Взгляд парня изменился, потеплел, он посмотрел на меня, качнулся ближе. Казалось, что он хочет меня обнять. Или даже больше.

В груди затеплился огонек. Я бы тоже хотела его обнять и поцеловать. От этой мысли голова ой как закружилась, захлестнуло эмоциями.

– Тебе, кстати, даже идет, – робко сказала я. – Малиновый цвет.

Парень усмехнулся, покачал головой:

– Вот только не начинай, Таисия. Идет?

– Я больше не…

Хотела сказать “не буду” и вообще планировала по-настоящему перед ним извиниться, но внезапно дверь машины открылась и из нее выглянула растрепанная голова брюнетки.

Та сама брюнетка из клуба.

– Малыш, ну ты скоро? – протянула она.

Все желание целовать Чарского мигом отбило.

– Я горю, не могу больше ждать. Давай на заднем? – предложила она и осеклась, увидев меня.

Губищи выдры растянулись в плотоядной ухмылке.

Боже, как нехорошо под сердцем екнуло! Только не это… Только не это!

Но именно это брюнетка и сказала:

– О, та самая дура из клуба. Малыш, она говорит всем, что ты гей. Зачем ты с ней треплешься?!

Чарский перевел взгляд на меня, сжал плотно губы. Взгляд его изменился, стал жестким.

– Гей, значит?

Парень шагнул ко мне и наклонился, посмотрел прямо в глаза.

– Показал бы я тебе, какой из меня “гей”, но… – он обвел меня взглядом. – Ты реально малолетка. Не по возрасту в паспорте, а вот здесь… – постучал по моему лбу пальцем.

Так обидно. Жутко. Внутри все стынет за секунды жалкие.

– Поэтому садись в машину, дурочка. Пока не оказалась реально отшпиленной каким-нибудь уродом!

* * *

Стас

Шатохина застыла на месте, как будто парализованная, потом шагнула к машине, словно ее ноги были деревянными.

Она села на переднее сиденье и молча пристегнулась.

– Малыш, она, что, с нами едет?

Я вздохнул. Блять, как она меня достала! Трахнуть я ее так и не трахнул… Отчего-то поехал за машиной, куда села Таисия.

Брюнетка нырнула на заднее сиденье и задрыхла почти сразу же. Как же хорошо! Ее треп и бесконечное “Малыш, я тебя хочу” “Малыш, мои трусики сгорают от мыслей о тебе…”

Она, пьяная в умат, даже стянула с себя трусы и шаловливо кинула ими в меня, но промазала, и ее белье улетело вниз, под сиденье.

Под то самое сиденье, на которое сейчас взгромоздилась Таисия Шатохина.

Она села, потянулась за ремнем безопасности, села поудобнее, шаркнув ногой. Внимание Шатохиной привлек белоснежный клочок ткани на полу салона.

– У тебя здесь что-то упало! – выдала она и наклонилась, чтобы поднять.

– Не надо! – сказал я.

Впрочем, уже поздно.

Шатохина, двумя пальцами подняв с пола белье, и скривилась.

– Наверное, это твое? – перебросила назад двумя пальчиками.

– Мои, конечно же. Тебе такие и не снились даже!

Брюнетка ничуть не смутилась, а лицо Таисии стало совсем расстроенным. Она надулась, отвернулась в окно.

Так всю дорогу до сраного-пересраного Лютиково и молчала. У меня же при виде этой деревни с глубины души поднялась изжога. Терпеть не могу эту деревню, со всеми ее обитателями.

Одна Таисия чего стоит – мозг мне выносит. Даже ничего не делая.

Сидит, надутая, слезы подтирает исподтишка и бесит.

В голове бьется вместе с пульсом:

Бесит. Бесит. Бесит.

Все пошло по плану вначале, и понеслось по наклонной – в итоге.

Я должен был оказаться рядом в момент, когда официант начал требовать с Таисии оплаты счета. Я…

Именно я, а не этот хмырь, который годится ей в отцы.

По правде говоря, я сам хотел проучить девчонку. Поставить на колени, запустить пальцы в ее шелковистые, светлые волосы, намотать их на кулак хорошенько и всадить изнывающий член между этих пухлых, розовых губок. Слишком пухлые губки сердечком. При взгляде на них мой собственный сердечный мотор начинает выделывать кульбиты, а член встает и ноет.

Просто наваждение какое-то.

Идея фикс…

Уломать ее в постель и оторваться.

По плану всю эту ночь она должна была отрабатывать содеянное и благодарить меня горячо за спасение. Я бы ей показал… небо в алмазах.

Но теперь, после небольшой случайности, я чувствую себя паршиво, и, несмотря на то, что член на Шатохину стоять продолжает, не могу двинуться дальше по плану, который сам же и составил.

Ну е мое…

Я словно ничем не лучше того великовозрастного ушлепка.

От самого себя противно.

Шатохина же провоцировать продолжает.

За испорченные волосы она не извинилась – это раз. Распускает слухи, что я гей – это два.

Глава 20

Стас

Таисия – просто глупышка. Реально, девчонка совсем…

Мне бы найти красотку чуть постарше и посговорчивее.

Типа той, что Алина-Арина-Марина, которая на заднем сиденье была. Нет, в рот я ей теперь брезгую давать, но хотел по-быстрому ее трахнуть. Однако теперь эта мысль уже не кажется супер, меня просто выворачивает от вида подкачанных вареничков и ужимок страстной, распущенной львицы на заднем сиденье. Сначала я отвез ее домой, по нужному адресу. Она ломалась, приглашала меня на чашечку кофе и даже пыталась поцеловать. Естественно, меня в тот же миг и след простыл! Брюнетка крикнула мне вслед:

– Созвонимся!

Я уже нырнул в тачку и едва не перекрестился. Попал же на такую! Нет, она мне совсем не нравится.

Другую хочу.

Хочу ту, что трогать себе дороже. Боком выйдет.

Глупышка деревенская все мои мысли и грязные фантазии заняла, поселившись там прочно. Что она только не выделывала в моих мыслях…

Снова подкатывает. Кроет. Чувствую запах ее тела, и реакции становятся только острее.

Приходится крепче схватиться за руль, чтобы не распускать руки.

Просто свалить надо. Как можно быстрее.

Иначе так чокнуться можно…

Особенно, когда мы вдвоем.

Лютиково, как назло, оказывается словно на ладони.

Шатохина, молчавшая всю дорогу, вдруг подает голос:

– Останови здесь, – просит едва слышно. – Места знакомые. Дальше я сама.

Я резко луплю по тормозам. ладони так и чешутся задать макаке малолетней трепку.

Повернувшись в ее сторону, рявкаю:

– Что, решила все приключения на свою задницу сегодня собрать? Места, бля, ей знакомые? Сегодня ты должна была познакомиться только с одним словосочетанием “Я в заднице!”. Еще ты должна была научиться просить о помощи, а не стоять, будто воды в рот набрала.

– Что ты орешь на меня?! – кричит в ответ и начинает плакать, закрыв ладонями лицо.

Я ни черта не остываю от того, как она плачет. Наоборот, вскипаю еще больше.

Чтобы не сидеть без дела, отвожу тачку чуть в сторону, под большое дерево, глушу мотор. Слушаю, как плачет Таисия и держу руки глубоко-глубоко в карманах брюк, чтобы не поддаться соблазну.

Но…

Поддаюсь.

Словно во сне наблюдаю, как моя правая рука вырывается на волю и покровительственным жестом опускается на плечи девчонки. Горячая, манящая…

Тело зудит от желания.

Я немного притягиваю ее к себе.

– Все, не реви. Обошлось же. Я тебя выручил…

Ммм, какая же она кайфовая и пахнет чем-то вкусным. Несмотря на запахи клуба и дыма, которыми пропитались ее волосы.

Может быть и на поцелуй ответит?

Я тяну ее лицо к себе, нахожу губы. Сладкие. Как варенье. Едва касаюсь, током прошибает.

Замираю, с трудом контролируя потяжелевшее дыхание.

Таисия поднимает на меня зареванный взгляд, переводит его на мои губы и выдыхает:

– И тебе тоже…

– Что?

Она резко отталкивает меня ладонями за плечи.

– Тебе тоже нужна благодарность… натурой?

Свой вопрос Таисия выплевывает яростно и трет губы, словно хочет стереть с них следы моего поцелуя.

Вот же сучка…

– С тебя?! Натурой? Да не фантазируй, маленькая. С чего ты взяла?

– Ты меня поцеловал, а еще лапал до этого.

– Думал, ты адекватная. Ошибся, – поднимаю руки. – Сорян, бывает.

– Да… Да пошел ты! Я доберусь сама! Тут две улицы…

Таисия дергает ручку, собираясь покинуть салон машины. Я наблюдаю за ее действиями как никогда спокойно, испытывая адское желание курить. Курить, пить и бить все, что попадется под руки.

Крушить. В пыль.

– СИДИ! – ору, не выдержав и долбанув по рулевому колесу несколько раз кулаками. – Мать твою, просто сиди. Молча. Не шевелись. Блин, просто… Дыши через раз, ходячая катастрофа. Одни убытки от тебя!

Таисия испуганно замирает, как я и приказал.

Выдыхаю. Опускаю пылающий лоб на сомкнутые кулаки.

Спокойно. Спокойно…

Все решаемо.

Тут, реально, всего две улицы проехать до ее дома.

Нужно сосредоточиться на важном.

Так…

– Сколько за тебя заплатил этот урод? – спрашиваю. – Говори.

Таисия называет сумму скороговоркой, хоть не противится на этот раз, и на том спасибо.

– Ясно. Я верну.

– Не надо! – попискивает.

– Это не обсуждается. Иначе такой урод будет шантажировать тебя долгом. Все.

– Я у сестры займу и все тебе верну. Клянусь…

– Разве я разрешал тебе говорить? Или спрашивал твое мнение? Мол-чать!

Таисия обиженно надувает свои губешки до конца поездки. Пусть дуется, зато цела и невредима до дома добралась. Но чем ближе калитка, тем грустнее она становится.

– В чем дело?

– Ужасный вечер. Ужасная ночь… Все наперекосяк. Я соврала родителям, испортила платье сестры, которое взяла тайком, влипла… Еще и должна… – пыхтит сердито. – Тебе! И телефон украли… – подводит черту. – Я неудачница. Чемпионка просто.

– Ты снова реветь собираешься? Даже не вздумай. Может быть, твой телефон найдется?

– Угу… Верю.

– Ладно, – киваю в сторону дома. – Иди уже. Бесишь.

– Это взаимно! Очень взаимно.

Я разблокировал замки, Таисия выбирается из машины, мнется секундочку, а потом ехидно замечает:

– Спокойной тебе ночи, малыыыыш! – пародирует интонации брюнетки.

Вот зараза… Я же хотел мирно ее отпустить!

Но после этой наглой провокации я выныриваю из тачки так, словно я кобра в броске, и догоняю малявку быстро, дернув на себя.

Она пищит и пытается меня лягнуть. Мы падаем на сухую землю, она оказывается сверху.

Слишком соблазнительно. Слишком близко. Я дергаю ее на себя, в манящий рот впиваясь поцелуем…