Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Таисия
– Мама? У нас гости?
Мама оглянулась на меня и улыбнулась тепло, возле глаз собрались морщинки.
– Гости, милая. Гости! Долго же ты в аптеку ездила.
В ее голосе послышался укор. Будто она сомневалась, только ли в аптеку я ездила!
– Автобус сломался, пришлось два рейса ждать! Битком был набит.
– Иди, умойся с дороги, вся вспотела, и платье пыльное.
Чарский слушал наш разговор и продолжал есть малиновое варенье.
Ложками его загребая.
Одну за другой.
Поглядывает на меня и трескает варенье. Как бы у тебя, парень, попа не слиплась!
Я, пока эту малину на варенье собрала. все руки себе исцарапала. Урожай в этом году ни так-ни сяк, после прошлогодней высадки новых кустов, которые толком еще не плодоносят.
Каждая банка варенья на счету. Мама всегда малиновое варенье доставала не раньше середины осени, когда кто-то простужался.
Но ради этого… мажорика и свежий урожая не поскупилась достать.
– Иди, иди, Тая, а я пока чайник снова поставлю.
– Ма, жара. Куда еще чай горячий! Я бы теплый попила.
– Так нечего уже пить. Чайник пустой!
Обалдеть. То есть Чарский здесь уже не первый час чаи гоняет, что ли?! Вообще обалдеть-не встать.
– Мама, вот лекарства. Держите!
Поставив пакет с покупками, я отправилась в летний душ.
Наверное, от жары вода нагрелась хорошенько. Так и вышло.
Летний уличный душ, вода, как парное молоко. Что может быть лучше?
Умывшись, я накинула на тело легкий халат и вернулась в дом, пошла в ванную, чтобы просушить волосы.
Открыла дверь, а там… этот!
Руки моет в раковине.
– Ты что здесь забыл? – насупилась я.
– Руки мою. После посещения туалета цивилизованные люди руки моют. В курсе?
Снова ему удалось сделать это.
Окатить ледяным, но словно горящим взглядом и заставить трепетать всеми фибрами души и тела.
Обнаженного под халатиком.
Я так хотела поскорее умыться, что не взяла чистое белье. Грязное забросила в корзину для стирки, надела халат на мокрое тело.
Не знала же я, что в ванной Чарский объявится. Ванная и санузел слитный…
– Двери закрывать нужно! – фыркнула я. – Тем более, в ванной комнате с санузлом. Или, что… Червячком своим решил похвастаться?
Чарский застыл и выпрямился. Посмотрел на меня потемневшим взглядом.
– А ты хочешь превратить его в полноценного змея своими стараниями? Язычок у тебя ого-го…
Мажор шагнул ко мне, прижал к прохладной кафельной стене.
Да почему он постоянно меня прижимает куда-то! Совсем берега попутал!
– Такой ли умелый и быстрый твой язычок во всем? – спросил он, не думая отходить.
– А ну отойди.
– И куда же мне пойти?
– На кухню. Ты еще не все варенье стрескал и не весь чайник выдул…
Мажор бухнул ладони по обе стороны от моего лица и наклонился, обдавая дыханием жарким мои губы.
– Проучить бы тебя. Жестко.
От контраста холода кафеля и жара его тела мои собственные реакции взбунтовались и выдали порцию колких, острых мурашек. Тонкий халат на груди натянулся, выделив острые пики сосков.
Хоть бы он это не заметил, хоть бы не…
Чарский перевел взгляд на мою грудь. Его взгляд потемнел.
– Цивилизованные девушки не ходят без белья, – сказал он хрипло и медленно опустил одну руку.
Как будто собрался запустить мне ее под халатик!
– Не смей! Своих городских шлендр лапай! – царапнула его по запястью.
На счастье из глубины дома донесся голос и шаги мамы.
– Тая, ты там скоро? Поищи Станислава. Кажется, он заблудился или ушел так незаметно.
Чарский медленно отодвинулся и вышел первым, но напоследок ошпарил меня таким взглядом.
Ох… У меня колени задрожали, будто желе!
* * *
Вернулась на кухню только после того, как тщательно просушила волосы и оделась.
Полностью.
Про белье на этот раз не забыла.
Чарский сидел на кухне и кивал, слушая, как мама обещает, что я буду возиться на грядках, как заправский садовник.
Торчать кверху попой!
Попрощавшись, Чарский ушел. Ничем не выдавая своего интереса к моей персоне.
После его ухода мама посмотрела на меня строго:
– Смотрела бы ты за своим щенком внимательнее, милая.
– Мама, на нас, что… Жалоба поступила? – поинтересовалась я, дрожа от негодования. – Чарский наябедничал тебе?
– Меня сегодня на ковер вызвала замдиректор мелькомбината. Алена Сергеевна, тетка Станислава. Отчитала, как малолетку какую-то! Записи с камер мне показала, где твой пес ее грядки портит и цветами закусывает. Запись короткая. Алена Сергеевна говорит, что видео дальше обрывается, как будто записи пропали. Но и того, что я увидела, хватило!
– Хм… То есть Чарский не жаловаться приходил?
– Алена Сергеевна меня пропесочила до самых косточек намного раньше. Краснела я на том ковре так, как будто меня родители отчитали! Чарский же тебя искал.
– Уж не по поручению ли Алены Сергеевны?
– Точно сказать не могу. Он ни словом об обработке не заикнулся.
– Тогда что же ты перед ним распиналась, чаем напоила…
Мама посмотрела на меня удивленно:
– А что? Парень вежливый, здоровается всегда. Мне ничего дурного не сделал. Это все не так важно! Важно, что начальство лучше не злить. Так что давай, доченька, отработай у Чарских, как полагается. Не то придется мне рублем расплачиваться за ее испорченные элитные луковицы тюльпанов, которые твой пес перерыл, и редким сортом гортензий перекусил! – начала ворчать мама, энергично моя чайные чашки.
– Но, мама…
– Твой пес – тебе и отвечать! Или вышвырну этого пуделя! – сказала, как отрезала. – Не хватало мне еще быть должной и целый год всю свою зарплату за какие-то погрызенные луковицы тюльпанов отдавать. Вызревали они там до следующего года. По науке! Черт их разберет…
– Так значит, тебе пригрозила тетка Чарского?
– Не пригрозила, милая. Просто дала понять, что на мое рабочее место технолога всегда можно найти кого-то другого взамен, а долг останется.
– Если так, то, конечно, я приду, – вздохнула уныло.
Похоже, деваться некуда!
Тэрри, как ты мог меня так сильно подвести?! Жопка мохнатая…
Глава 6
Таисия
Следующий день начинается ранним утром.
Я бросаю в сумку старые джинсы, футболу застиранную. В общем, то, что взять не жалко, и отправляюсь на другой конец деревни.
К дому Чарских.
Чинуши местные.
Алена Сергеевна – замдиректор мелькомбината, ее супруг Петр Дмитриевич – мэр деревни. Их дети не в деревне, в райцентре. Но тоже не последние места занимают, а Станислав Чарский – племянник. Он приходится сыном брата Петра Дмитриевича.
Злюсь!
Не только потому что приходится разгребать за проделками Тэрри.
Злюсь, еще и потому, что о подработке в кафешке райцентра забыть можно!
Так-то я уже почти договорилась, и начальнику понравилась. Он меня даже без опыта работы был готов взять и обещал сам домой, в Лютиково отвозить.
Или выделить спальное место…
Мечты-мечты..
Теперь вот, корячиться мне на грядках Чарских.
Рука поднимается. Замирает у калитки со звонком. Только хотела нажать, как калитка распахнулась.
За ней – мажор собственной персоной. Свежий, волосы влажные, как будто он после душа.
– Привет, не трезвонь! – касается моего запястья.
Всего лишь легкое касание. В ответ мое сердце начинает трепыхаться в груди, стучать предательски громко.
Нужно отнять руку, но Чарский втягивает меня во двор за собой. Он идет впереди, бросает через плечо на меня поглядывая.
– В гости приехали тетка с детьми, все еще спят. Я покажу тебе, что где находится. Переоденешься. Приступишь. Садовник тебе все расскажет.
– То есть садовник у вас все-таки есть!
– Есть, он как раз собирался к родным съездить на неделю или около того. Вместо него ты будешь. Бесплатно.
– Ну, разумеется… – ворчу себе под нос.
Вам, богатым жирдяям, все бесплатное подавай.
Наверное, потому и состояния себе сколотили. У Чарских – не дом, а хоромы президентские!
Даже смешно, что у нас в Лютиково такое строение имеется. Помпезность и роскошь лезут отовсюду напоказ…
Наверняка у таких выскочек даже писсуар – и тот золотой!
* * *
Садовник объясняет, что к чему. Признаюсь, я почти ничего не запомнила. Еще и в журнале надо отмечать. Не беда, сказал садовник, разберешься, все записано: что и когда делать.
Мало того, что работы – километр, так еще и этот мажор… провоцирует постоянно.
В покое он меня оставлять не собирался.
Ни в первый день, ни во второй… Ни даже в третий!
То подкалывает, то без рубашки передо мной ходит, то на турниках, как мартышка дрессированная, кувыркается!
От него проходу нет.
В жару лежит на шезлонге в саду и смотрит, поверх планшета, как я с лейкой суечусь и со шлангами мучаюсь.
Я была терпеливой.
Честно!
Работа мамы, спокойная жизнь – дороже.
Но последней каплей стало то, как Чарский специально на мягкий шланг наступил, подержал и потом отпустил резко, с ухмылкой наблюдая, как меня водой с головы до ног окатило из взбесившегося шланга!
Ну все. Держись! Я тебе отомщу…
Идея пришла сразу же.
* * *
В день Икс, назначенный для моей мести, я волнуюсь ужасно.
Рюкзак за спиной как будто прожигает кожу.
В голове стучит: заметит ли Чарский? Вдруг заподозрит неладное?
Но он, как обычно, приветствует меня с ухмылкой.
– Сегодня последний день отработки! – заявляю я.
– Посмотрим, если ты ничего не испортишь! – глаза закатывает.
Молча тружусь, сама поглядываю на него.
В ожидании, когда произойдет привычный ритуал: он принесет кувшин с холодным лимонадом, потом отлучится на минут десять. Звонить кому-то. Всегда в одно и то же время. Потом он возвращается еще более вредный и раздраженный.
У меня будет время выполнить свой план.
Уходи-уходи…
Сегодня он что-то задерживается. Не сразу уходит. Меня в пот швыряет, в озноб, как от лихорадки!
Наконец, он уходит. Я чуть не подпрыгиваю. Но выжидаю.
Ушел…
Вперед!
Добравшись до кувшина с лимонадом, я быстро засыпаю в него таблетку сильнодействующего снотворного, которую растолкла заранее.
Пришлось пойти на преступление… Взять из аптечки родителей.
Всыпала, перемешала.
Вернулась на место, принялась рыхлить грядки, активно махая тяпкой.
Чарский возвращается, осматривает результаты моего труда и начинает вредничать: тут ему не то, там ему не так! Словно нарочно меня задерживает.
Я огрызаюсь в ответ, привычно переругиваемся. Делаю вид, что недовольна.
Сама же только и жду, что он выпьет лимонад…
* * *
Прошло не меньше часа, пока он выпил лимонад и подействовало снотворное.
Уснул!
Я быстро стягиваю с рук перчатки рабочие, мою руки под шлангом с водой и подхожу к дрыхнущему красавчику. Так дрыхнет, что аж носом посвистывает.
На мгновение я заколебалась, правильно ли поступаю.
Но потом как вспомнила все его придирки, проказы и вину, так решила: сомневаться не стоит!
Испорченные грядки я отработала. Предъявить нечего.
Больше ноги моей в этом дворе не будет.
Чарский будет в бешенстве. Но он напросился, честное слово.
К тому же он городской. А у них там, в столице, всякое в моде, по-разному ходят…
Именно так я уговаривала себя, намазывая на волосы Станислава Чарского быстродействующую краску-пигмент яркого малинового цвета.
Нанесла, выждала в два раза больше положенного, смыла водой из садового шланга…
Чарский должен был продрыхнуть не менее шести часов.
Но, кажется, выпил он совсем немного, потому что заворочался во сне и медленно присел на шезлонге.
Как зомби.
Я попятилась, быстро снимая перчатки. Они порвались, пока я наносила краску, пигмент въелся в лунки ногтей…
Кажется, Чарский ничего не заметил.
– Всего хорошего. Я закончила. Мне пора! – проговорила быстро и пошла как ни в чем не бывало, стараясь не бежать.
Спокойно, чинно я вышла со двора Чарских и хотела сесть на велик, но взвыла и затопала ногами.
Дурочка! Твой велик Чарский всегда во двор заносит.
Теперь мой велик у него во дворе остался. Мой добрый, старый, любимый велик!
Что же я за дура такая?!
Так. Спокойно. Чарский еще не очухался, в себя не пришел.
Я позвонила в звонок, послышались шаги.
Чарский открыл, еще протирая глаза.
– Чего? – зевнул широко.
– Я велик во дворе оставила, – сказала я, пытаясь не смотреть на его шевелюру, которая пылала дерзким малиновым цветом.
Мамочки, как ярко получилось! С другого конца деревни будет видно!
Его волосы будто полыхают!
– Ща…
Парень сам вынес мой велик, поставил рядом со мной и вдруг замер.
Лицо красавца вытянулось. Он начал моргать часто-часто и тереть глаза.
– Аа… Ооо… – выдал он сипло.
Ой, что-то мне это не нравится!
Что же он мог увидеть…
И как?!
– ТВОЮ МАТЬ! Это что?! – взревел Чарский, словно лось, и запустил пальцы в шевелюру. – Мои волосы! Охренеть! Что с моими волосами?!
Как он мог догадаться?!
Мгновение спустя я поняла: он себя разглядел в зеркальце, которое установлено рядом с ручками велика.
– ТЫ! Ты это сделала! – рыкнул Чарский.
Он не мог поверить, трогал свои волосы, матерился грязно.
Я… Я не стала ждать и побежала.
Ой, надо ноги уносить!
Жалко, конечно, свой велик.
Но он-то железный, а моя попа – нет!
Она у меня еще после первого раза не совсем отошла.
Сейчас так и поджимается от воспоминаний и страха быть снова наказанной!
– Стой, паскуда! Стой… На этот раз ты поркой не отделаешься! Я тебя реально драть буду! – прокричал мне вслед мажор и… кажется, побежал за мной.
Глава 7
Таисия
Я бежала, как ветер, словно за мной черти гнались!
Но разозленный Чарский даже пострашнее черта будет. В какой-то момент он едва меня не догнал. Его пальцы коснулись моего рюкзака, скользнули по лямке.
Я завизжала еще громче, боясь быть пойманной.
Но, к счастью, под ноги Чарскому булыжник попался, он оступился и рухнул в пыль. Может быть, даже ногу подвернул.
Это небольшое преимущество позволило мне убежать и домчаться до двора. Через задний двор было даже быстрее. Я быстро прошмыгнула во двор, попала на родной огород и закрыла калитку.
С задней стороны забор из профлиста, высоченный! Не станет же мажор через этот забор перепрыгивать.
Забежала и склонилась над бочкой с водой. Как жарко, пот льется ручьем. Я умыла лицо, перевела дыхание.
Уф… Добежала до дома!
Все, я в безопасности. Остается только дождаться, когда Чарский остынет.
Надеюсь, он остынет быстро. Или у него в столице дела срочные появятся. Так пусть уезжает. Мы в деревне как-нибудь сами справимся. Без него…
Из дома донеслась трель звонка. Кажется, кто-то звонил мне на телефон, звук шел из открытого окна моей спальни.
Я забежала домой, схватила телефон и захлопнула окно: не хватало мне еще жару в дом запустить.
Звонила сестра!
Ох, Ленка! Надо обязательно ей перезвонить. Она вроде бы обещала помочь с вопросом жилья.
Так-то в суматохе личных забот и противостояния с Чарским я почти забыла о том, что наш дом, стоящий у самого края улицы, и дома еще нескольких наших соседей грозились снести. Ради нового строительства. Причем, сносить собрались дома и ничего взамен не обещали, потому что нашли ошибку в старых документах о приватизации.
По словам чинуш, ошибка считается фатальной, а документы – все равно, что Филькина грамота.
Сестра обещала разобраться. Она в столице, у нее жизнь от моей отличается кардинально. У Лены и муж какой-то состоятельный, жутко деловой, постоянно в разъездах и заграничных командировках, и сама она – одевается, выглядит, как конфетка. Такой косметикой пользуется, с ума сойти! Чего у нее только нет – и тушь Герлен не паленая, и помада бархатная, как в рекламе, на губах лежит просто бомбезно…
Мама сестру расстраивать не хотела плохими новостями. Говорит, мол, она и так нам постоянно деньги высылает, что же на нее все проблемы вешать, но я Лене по секрету все рассказала. Ведь, если у нас самих ни ума, ни возможностей не хватает, может быть, ее крутой муж или знакомые помогут? Ну, чего им стоит? С их-то связями… Пустячок!
Надо обязательно сестре перезвонить!
А что с Чарским?
Я выскочила во двор, прокралась, но могла бы идти, не таясь.
Потому что Чарский буянил, грозно молотил кулаками забор из металлического листа и матерился.
Мое сердце запрыгало вверх-вниз, как баскетбольный мяч, когда им набивают на одном месте.
Чарский грозился сотворить со мной такое… Чего я даже в самом отвязном фильме для взрослых не видела!
Потом он замолчал.
Я стояла, тяжело дыша. Пот по спине катился.
Чарский был в бешенстве. Вдруг осмелится во двор запрыгнуть? У нас калитку спереди дома охраняет пес Джек. Лает громко, но не уверена, что он справится с молодым и взбешенным парнем.
Было тихо. Что же задумал Чарский?!
Я перетаптывалась на месте, изнемогая от любопытства, страха и предвкушения: каким будет следующий ход?
– Таисия, открывай, – пропел почти ласково. – Открывай, маленькая деревенская паскуда. Я тебя за твои проделки так…
Договорить он не успел.
Послышался звонкий, громкий голос сестры.
– Слышь ты, паскудник…
Ох, да! Это точно Ленка, запрыгала я на месте, хлопая в ладоши!
Сейчас она ему покажет! Ленка всегда мужиками вертеть умела и на место ставить их так, что они только слюнями захлебывались.
Если честно, я ей даже немного завидую. Она… классная, крутая! Хотела бы я оказаться на ее месте! Уверена, ее жизнь бьет ключом и такая интересная, не то, что моя… Болото сплошное.
– Это вы мне? – удивленно отозвался Чарский.
– Говорю это дураку с малиновыми волосами. На всю деревню, кажется, только ты один такой найдешься. Да, тебе говорю. Пшел вон! Отойди от моего забора.
– От твоего?!
– От таких, как ты, ко мне на вы и с поклоном. Пшел вон! – повторила сестра пожестче.
Уиии… Уиии… Как же она с ним, а?! Ох, как классно!
Надо обязательно попросить, чтобы меня тоже так научила!
Ой…
Спохватившись, я побежала к калитке, осмелев, распахнула ее и выглянула.
– Лена! Ты приехала! Так быстро! Заходи!
Я открыла калитку пошире. Лена вошла и обняла меня, расцеловала.
Чарский в это время просто стоял и смотрел, сверлил меня бешеным взглядом.
Больше всего этот красавчик сейчас напоминал разъяренного носорога. Я слышала, что они в ярости ничего не видят, ничего не слышат и могут затоптать даже льва.
Он смотрел на меня и молча, не проронив ни слова, сумел донести мысль: это еще не конец…
О нет, это только начало!
Мои мурашки стали неприлично острыми и закололи тело, словно иголки.
Я втянула Лену во двор, громыхнула замком и выдохнула свободнее.
Чарский остался не у дел. Придется ему уйти!
Сестра выглядела красоткой, с виду немного устала, но какое на ней платье! Аж трогать страшно! Я засмотрелась на нее, но все же рассказала самое важное:
– Предки у юриста, в конторе Гореловых. Там сейчас принимает юрист по полдня. Мама и папа теперь каждый день там дежурят, очередь с самого раннего утра занимают. Хотят проконсультироваться насчет выселения.
– Ясно. А ты чем занята?
– Да так, ничем особенным. Читаю, телек смотрю.
– Ага, – заметила Лена и фыркнула. – Почему у тебя пальцы со следами краски? Малиновая, как волосы того парня.
Она что, посмеивалась надо мной?! И смотрит так пронзительно, словно требует, чтобы я призналась…
Глава 8
Таисия
Не буду я ни в чем сознаваться. Вот еще!
– Совпадение просто! Ты налегке?
– Нет, сумки за калиткой, у входа с улицы… Вы замок поставили, что ли?
– Ага. Теперь новых лиц стало намного больше. Не знаешь, от кого и что ждать! То выселяют, то нервы треплют. Ходят тут… мудаки всякие, – сорвалось с языка бранное слово.
Ленка в ответ громко рассмеялась:
– И все с малиновыми волосами?
Жар прилил к щекам.
– Что?
– Да так, ничего… Тебе послышалось!
Мы прошли через весь двор, открыли центральную калитку. Я помогла занести сестре сумки в дом. По дороге мы болтали обо всем. Я открыла дверь комнаты, которая всегда была комнатой сестры. В ней содержался идеальный порядок. За исключением того, что в ее шкаф мы складывали теперь некоторые вещи. Но это же ерунда! Сестра, скорее всего, погостить приехала и даже не заметит.
Лена принялась расставлять сумки и вдруг нахмурилась.
– Так, стоп! Я одной сумки не досчиталась!
Вот и здрасьте! Без приключений не обошлось.
– Говорю же, людей стало больше! Раньше дом можно было не запирать вообще и ничего бы не пропало. Теперь и тапочки стоптанные без присмотра не оставишь. Сразу своруют! А что в сумке было?
– Белье, вещи кое-какие…
– Это он! – заявила я, сложив руки под грудью.
– Кто?
– Чарский. Стас этот… Придурок приезжий! – махнула руками. – Ты его только что видела! Больше некому.
– С чего ты сразу решила, что это – он?!
Разумеется, это он!
Мстительный мажоришка! Его оскорбили, он не оставил это просто так, а решил напакостить, украл сумку. Еще и с бельем…
– Только он был на улице, – заявила я непреклонно.
– Так и Куликов Юрий, бомбила местный, тоже был.
– Куликову за сорок, он уже старик! – я закатила глаза. – Ему такое не интересно. А Чарский – козел злопамятный. Я слышала, как ты его жестко на место поставила. Стопудово он решил отомстить. Нужно вернуть твою сумку!
* * *
Стас
Спустя несколько дней
Вся пялятся на мои волосы.
Мать твою, только на них и смотрят!
Стоит мне только появиться в поле зрения домочадцев, как все темы для разговоров, что были подняты, мгновенно затухают.
Я становлюсь объектом пристального внимания и разглядывания.
Так случается и сегодня.
В доме родственников я появился только в районе обеда, все сразу уставились на меня.
Мелкая двоюродная сестренка так вообще рот открыла и проливает суп себе на слюнявчик, изо рта текут слюнки.
– Мама, я хотю такие зе! – пищит малышка. Ей три или почти четыре. Она восхищена тычет пальцем, показывая на мои волосы. – Мамотька, я хотююю… Хотююю… Хотююю!
– Опять! – стонет тетя, сестра Алены Сергеевны, закрыв ладонями лицо. – Боже, Стас… Ты… Ты… Не мог бы… Смыть, что ли?! Состричь… Сделай же что-нибудь! – просит с отчаянием.
Я не выдерживаю, поймав на себе очередной перекрестный огонь взглядов домочадцев.
Аппетит разом пропал. Я пропустил завтрак, был в конторе дяди – руководителя этого богом забытого уголка. Он кто-то типа мэра.
Я здесь не по прихоти, начал проводить аудит финансов.
На обед появился в доме и снова стал объектом пристального внимания.
Алена Сергеевна – жена моего дяди, сегодня тоже появилась к обеду. Услышав просьбу Татьяны, своей сестры, она нахмурилась и довольно громко поставила опустила вилки на стол.
– Татьяна, что за нелепые требования? – спросила строгим тоном.
– Нелепые? – удивилась Татьяна. – Ален, ты посмотри! Макушка Стаса, словно маяк. Видно с другого конца улицы.
– И что? – поджимает губы Алена Сергеевна. – Стас – продвинутый молодой человек. Если ты, Татьяна, ничего круче, чем райцентр, в своей жизни не видела, то напомню, Станислав заглянул к нам из столицы, а там нравы другие. Не стоит примерять свой деревенский замшелый образ мыслей в вопросах столичного стиля. Если Станислав ходит так, значит, так нужно и так стильно. Кушай, кушай, Стас, – улыбается мне. – Тебе подлить еще суп из индейки?
– Спасибо, я наелся.
Быстро вытерев рот салфеткой, поднимаюсь из-за стола.
– Но ты почти ничего не поел! – расстраивается Алена Сергеевна.
– Перекушу позднее. Нужно закончить еще кое-то. Спасибо. Всем приятного аппетита!
Поднимаюсь в свою комнату, с трудом проходя мимо зеркала. От яркого малинового цвета в глазах просто рябит, фонит, концентрические круги расходятся!
Треш, самый настоящий…
Я чуть не влепил кулаком по зеркалу. Хотя оно-то как раз не при чем, а деревенская малявка…
Оооо, вот кто виноват! Нахалка, соплюха зеленая.
Я навел справки, узнал о ней все.
Шатохиной Таисии – восемнадцать, она закончила школу, но никуда не поступила, ухаживала в прошлом году за приболевшими родителями.
Не учится. Не работает.
Ничем не занимается.
Явно, от безделья мается.
Смазливая физиономия, шустрая девчонка, с сочной фигуркой, на которую многие облизываются, но особых действий никто не предпринимает.
Почему?
Это же Шатохина-младшая.
В местной дыре сестры Шатохины – синоним красоты и недоступности.
Я раскрутил на разговор за выпивкой одного местного парня, Леху. Он работает помощником на электрической подстанции.
Едва ворочая языком после пятой рюмки, Леха залопотал что-то вроде:
– У всех мужиков на девок Шатохиных так стоит, что даже яйца звенят. Старшая в столице, за богатея замуж выскочила. Видел одним глазом фото – такая мадам, в деревне не появляется! Младшенькая – тоже смак, – зашлепал слюнявыми губами. – Огонь-девка. Одна жопа чего стоит, на велике такой орех наездила! Но трогать сестер Шатохиных – себе дороже!
– Интересно, почему? Что, неприкасаемые?!
– Ну, типа того… Один давно слухи распускал, будто со старшенькой отжигал, типа, Шатохина всем дает. Ну, такое, – скривился. – Передернуть под эти мыслишки приятно, а подобраться под юбку – кишка тонка! Не того полета птица. Слухи ходили, но все знают, что это только слухи. Да и батяня их… – поскреб покрасневший нос Леха. – Вроде мужик тихий, но за своих девок на вилы насадить может. Особенно, за младшенькую. Любимица его!
Я поржал.
Леха насупился.
– Я тебе правду говорю! Младшую как-то один не местный на озере приметил и по пьяни зажать хотел. Девчонка улизнула, батяне пожаловалась. Через день в местном пункте медсестра смельчаку жопу латала. Несколько проколов. Говорила, сантиметром выше – и пришлось бы и без хрена, и без яиц остаться…
Ты посмотри, какая.
Значит, считает, что ей все дозволено?!
Что ж, я тебя разочарую, девочка…
Ответишь за свои проделки.
Меня вилами не напугать.
Я просто наблюдаю и жду удобного момента!
