Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Таисия
Лицо Чарского вытягивается от удивления, и в глазах промелькнуло виноватое выражение.
Черт-черт-черт!
Значит, это все правда!
Как же больно, в груди будто лопнуло что-то и взорвалось оглушительно громко.
Теперь нужно уйти.
Немедленно!
Швырнув букет в лицо Чарскому, я быстро бегу в сторону друга, машу ему, чтобы остановился.
Ванюшка понимает меня с полуслова, притормозил четко. Я быстренько запрыгиваю на раму, хлопаю по его жилистому предплечью.
– Гони давай. Тут городские козлятся…
Ваня стартует мгновенно. Сначала делает, а потом спрашивает:
– Кто козлится? Этот, что ли?!
– Этот! Этот… Еще как козлится. Подставы мутит, урод.
– Чеее?! Совсем охренели! – чуть не взревел друг, поднажав на педали.
– Еще как. Пока тебя не было, все распустились.
– Ниче, сейчас мы их быстро на место воткнем, – фыркает за моей спиной друг.
Он немного наклоняется, прижавшись грудью к моей спине, быстро набирая скорость.
Ууух… У Ванюшки новый крутой велик, катит просто жуть как быстро. Ветер хлещет в лицо, я визжу, когда нас подкидывает на ухабе.
– Вылетим щас!
– Норм все, не верещи! – ржет. – Это не велик, это монстр. Спортивный, специально для езды по бездорожью, в том числе. Знаешь, сколько отвалил за него?
– Не знаю, но он просто пипец какой классный.
– А то! Держись крепче…
Ощущений, конечно, целое море!
Но только даже самая быстрая езда и крутые трюки так не захватывают, как это было рядом с Чарским. Там был шторм, а здесь спокойное, синее море, пусть немного покачивает, но не так мощно.
* * *
– Ну, как тебе?
Я слезаю с велика, обхожу новое средство передвижения кругом.
– Блин, крутой такой… Завидую тебе по-хорошему.
– А поздоровкаться? – выгибает выгоревшую бровь Ванька.
Обнимаю друга без лишних слов, хлопаю его по спине. Ваня забрасывает руку на плечо, держится со мной как с ровней. Без всяких уси-пуси. Мы с раннего детства дружим.
– Рассказывай, что за крендель? У тебя с ним контры? – уточняет друг.
– Тьфу, – кривлюсь. – Давай не будем настроение портить? Рассказывай, что у тебя!
– Новый велик.
– Я уже поняла. А как? Ты мне не говорил, что купишь.
– Да так… Давно копил, всегда такой хотел, – почесывает макушку приятель. – Не хотел говорить, вдруг не выгорит? Тогда чего попроще бы купил.
– Супер просто. Он обалденный. Ты лихо на нем гоняешь.
– Ага. Я еще в команду вступил. Парни на таких гоняют, трюки мутят. В городе… Вообще я ненадолго приехал. До конца лета здесь, потом в город рвану, – добавляет быстро-быстро и отводит глаза в сторону. – На учебу. Плюс спорт. Мне сказали, что хорошие данные, надо тренить по-серьезному.
– Я за тебя рада! – отвечаю искренне. – Ты прав! Абсолютно… Нечего тебе здесь киснуть. Будешь крутым вело-спортсменом?
– Не сглазь.
– Я сплюну и постучу по дереву. Вот…
– Только в меня не плюй, зараза! – ржет Ванька. – Ладно, а ты че тут? В этот год тоже?
– Честно? Не знаю… Родители пока с домом проблему решает. Нас чуть не выселяют, в курсе? Нас и соседей вдоль крайней улицы. Мама с папой то на работе, то в конторе.
– Говорят, твоя сестра приезжала. Еще здесь?
– Пока да, но о планах не рассказывала.
– Тась, ну ты же понимаешь, да? У тебя старики не совсем старики, е мое. Молодые совсем. На своих двоих передвигаются, на работу шустро бегают. Че ты тут торчишь, а? Жизни никакой.
– Говоришь, прям как Олька с Галкой, – сержусь.
– Ну так они правы. Деревня – неплохо, я сам деревенский и при каждой возможности сюда приезжать буду. Но то просто родные места, а надо их покидать. Как птенцы – гнездо.
– Что ты такой сильно умный стал, как в город съездил?
– Не ворчи, как моя бабка. Двинули вместе? – предлагает Ваня. – Я за тобой приглядывать буду, уверен, твои старики не станут говорить против.
– Не надо за мной приглядывать, сама справлюсь! – надула губы.
– Ага. Меня немного не было, а ты уже какого-то мажора букетом отмудохала. Клеился, что ли?! – небрежно спрашивает Ваня, но как-то замирает, словно напрягается.
– Хуже, – мрачно говорю я.
– Рассказывай.
– Фигня. Не стоит…
– Вываливай! – требует Ваня.
Стоит ли?
С другой стороны, это же Ванька, мой близкий друг… Можно и рассказать, но кое-что я не стану говорить, никому не признаюсь, как от поцелуев мажора млела и чуть не разревелась от досады, когда поняла, что больше этого не повторится.
Не должно повториться, и все тут!
Такое надо пресекать.
– Вот мудачье. С жиру бесятся! – плюет в пыль друг. – Подлость должна быть наказана!
– Не нужно об него пачкаться.
– Не стоит? Уверена? А если подумать хорошенько? – пытает друг. – Я слыхал от таксиста, пока тот меня вез, что Чарский этот аудит конторы своего дядьки проводит. То есть проверяет все на честность. Ворюгу местного на честность проверяет, аж смешно, блин, стало! Ясно, что он там найдет. Знаешь?
– Нет, не знаю.
– Зато я знаю. Ни хрена! – вскочил друг и принялся ходить. – Это же у них там как заведено. На все глаза закроют, откат получат и на этом все закончится.
– Уверен?
– Еще как! Даже если наш славный мэр Лютиково при мажоре волосатую лапу в бюджет запустит по локоть, Чарский этот и не моргнет. На голубом глазу скажет, что никаких нарушений нет. Родственники же! Все куплено, все схвачено… Небось и вас выселяют нечестно, а этот мажорик цветной и глазом не моргнет, подпишет бумаги, что все тип-топ.
– Ясно.
Значит, козел в квадрате. Просто нехороший человек!
До ужаса нехороший, зато как целуется, ох…
Сердечко бьется, словно шальное.
– Приуныла ты че-то. Давай вечером прошвырнемся в райцентр?
– Увы. Я наказана. За то, что потеряла телефон. Меня отец не пустит никуда… Максимум, по деревне.
– Значит, в местный ДК сгоняем, встряхнемся. Соглашайся, поприкалываемся.
– Если только поприкалываемся…
– Еще как! Я за тобой сам зайду, чтобы твой пахан не гундел.
Думала, хоть вечером все будет спокойно.
Как бы не так…
Глава 26
Таисия
– Ну, как настр, Тась?
– Отличный, а у тебя?
– Тоже гут. Зажжем?
– А то! – отвечаю бодро, не желая показывать уныния, которое накатывает и накатывает без конца.
Все-таки я расстроена, что Чарский оказался мудаком в квадрате. Мало того, что он меня подставил, развел, как лохушку, так еще и прикрывает грязные делишки своего дядюшки – мэра. Тот еще гнилой человек, получается! Зачем только гнилым людишкам достается настолько красивая внешность?!
Но внешне я, конечно, держу лицо.
К ДК местному прибиваемся чуть позже начала дискотеки, но получается в самый раз. Местные собираются на танцы, и Ваня оказывается внезапно в центре внимания, и я вместе с ним.
В какой-то момент из круга общих меня за руку вытягивает приятельница. Смотрю удивленно:
– Галка? Тебя пустили гулять, что ли? А как же наказание?
– Поговорили, да успокоились. Сколько можно меня мариновать-то? – отмахивается она рукой.
– Ясно, туси, в общем. Я к Ваньке.
Не очень хочу общаться с Галкой, потому что она с Олей близкие приятельницы. Может быть, Олька ей уже все растрепала? Теперь Оля – мой злейший враг, а я с друзьями врагов не хочу трепаться.
Но Галка спрашивает:
– Ты Олю давно видела? Как съездили-то?
Я удивлена.
– Что? Ты не в курсе?
– Я вообще с Олей не разговаривала с того дня. Так что не в курсе. Она не отвечает… Куда делась?! Неизвестно!
– Хм… Даже не знаю. Но скажу так, сходили отстойно. Оля – сука.
Галка ахает удивленно, округляет глаза:
– Че случилось-то?!
– Случилось то, что эта шкура тебя за телефон готова продать. Она всех подговорила свалить и счет на меня кинуть. Общий. Представь. Еще и рюкзак мой сперли, с телефоном. Так что, сорри, но Оля мне теперь не подруга.
– На нее не похоже! Совсем-совсем не похоже. Что за телефон-то ей за такое пообещали?!
– Последнее яблоко. Крутая версия.
– Аааа… – Галка кивает понимающе. – Ясно. Олька ими бредит, ты же знаешь. Не обращай внимания. Теперь ясно, почему до нее не дозвониться. Стремно ей. Ты, наверное, все высказала?
– Еще как.
– Значит, загасилась. У нее бывает такое. Накосячит, сидит безвылазно, тихарится. Потом появляется как ни в чем не бывало, – разводит руками Галя. – Со мной-то ты общаешься? Или как?
– Если ты за нее не топишь, общаюсь.
– Не-а, я бы тоже на такое обиделась. Со своими так не поступают. Тем более, в райцентре. Они же там деревенских вообще за людей не считают. Как выкрутилась?
– Знакомый подвернулся. Долгая история…
– Ясно…
Галка заинтересованно стреляет глазами в сторону Ваньки.
– Слушай, – понижает голос. – А чего это наш Кривозуб так прифраерился? Неужели женихаться к твоим предкам собрался?
– Чегоооооо?!
– Ну, ты сама посмотри, – говорит Галя шепотом взбудораженным. – Прическу сменил, одевается не как пентюх. Ой, гля… Даже зуб кривой починил. Блин, а знаешь… Такой симпатичный стал, офигеть просто!
Она заинтересованно разглядывает Ваню, он, почувствовав наши взгляды, оборачивается, широко машет ладонью и направляется в мою сторону.
– О, блин, да он красавчик, оказывается! – тихонько выдыхает Галя. – Ты с ним мутишь?
– С Ванькой?! Ты что…. Мы вместе на один горшок ходили, пока его родители в больнице лежали после аварии. Год с лишним он с нами жил… Так и дружим. Я все про него знаю, он мой друг! Как братишка!
– Ясно, значит, ты не в обиде, да, если я с ним…
– Да делай, что хочешь! – машу рукой.
Галя прихорашивается, поправляет прическу. Стоит Ване подойти, вперед выскакивает.
– Вань, привет! Как дела?
– Ниче пойдет, сама как?
– Супер. Слушай, Вань, тут такое дело… Мне помощь твоя нужна. Поможешь? – улыбается кокетливо.
– Че прям щас? Никак.
– Ну, не сейчас, а завтра вечером, допустим.
– Неа, – мотает головой простодушно. – Сорри, но мне нужно дома пахана отремонтировать перед отъездом, забор поправить, сарай проверить. Дел до хрена! В другой раз. Тась, иди сюда… – машет.
Не дождавшись, пока я подойду сама, Ванька тащит меня за руку, наклоняется к моему уху, говоря взбудораженно.
– Я тут придумал кое-что. План зашибись. Ты в восторге будешь, отвечаю.
Я ненароком замечаю, как на нас косятся, перешептываются. Некоторые девчонки смотрят на меня с завистью. Ох, Ванюшка! Одним появлением без кривого зуба все Лютиково на уши поставил!
– Что ты придумал? – спрашиваю, когда добираемся до угла ДК.
Из клуба доносятся звуки музыки. Не терпится потанцевать и забыться.
– Ты, кажется, тоже мне что-то сказать хотела? – уточняет он.
– Давай ты первый.
– Нет, ты первая.
– Ладно. Галка на тебя запала, если что… – подмигиваю. – Ты теперь первый красавчик на деревне.
Ванька взлохматил свою гораздо более модную прическу.
– Прям красавчик?
– Ага, все на нас пялятся. Завидуют мне девки… Разобьешь ты им сердечки! – хихикаю, толкнув друга плечом.
– Ммм… Ясно. А ты не заметила?
– Что? Почему ты так решил?
– По поводу зуба ничего не сказала, да и вообще. Я стиль поменял, прическу… Не просто так в городе торчал.
– Заметила все, но ты для меня хоть с прической, хоть без прически – лучший друг.
– Ааа… Ну так норм или как?
Ваня как будто напрягается в ожидании моего ответа.
– Говорю же, суперски вышло!
– Ясно.
– Теперь говори, что придумал?
– Ты будешь пищать от восторга! – потирает ладони Ваня. – Мажорика этого цветного… сегодня сделают еще более цветным.
– Не поняла, – говорю я.
Сердце резко ухает вниз от нехороших предчувствий.
Ваня сверяется с часами.
– Его тачку дернут аккуратненько и оттащат. Он на сигналку выскочит, там его и встретят.
Боже-боже… Что все это значит?!
– Кто встретит? Зачем?!
– Те, кто надо, те и встретят. Толпой отметелят. Разукрасят. Будет синий ходить, – нехорошо ухмыляется Ванька. – Я обо всем договорился.
– Когда это произойдет? – тормошу Ваньку. – Когда?!
Друг сверяется с часами.
– Минут через двадцать. А что?!
– А то!!!
Я изо всех сил толкаю Ваньку в плечи.
– Отменяй все! Живо! Так нельзя. Так не делается!
– Да почему отменять-то? Я же за тебя отомстить хочу… За выселения эти нечестные!
– Да ты дурак! Только хуже сделаешь! Звони и отменяй. ЖИВО!
– Не могу, – вздыхает друг.
– Почему?
– Я алкашей нанял. Не уверен, что у них есть телефоны. Два пузыря сразу поставил. Еще пять потом, как все сделают…
– Ой, дурак. Ты дурааак! – взывала я. – Ты не понимаешь, что ли, с кем связываешься?! И алкашей твоих посадят, и тебя самого! Тоже мне, мститель… Черный плащ! Ты на велике?!
– Нет, пешком.
– Значит, и я пешком!
Сорвавшись с места, я побежала. Если постараться, как раз успею добежать и… что-нибудь придумать.
Алкашей отпугнуть я не рискну, но Чарского предупрежу хотя бы. Он, конечно, мудак еще тот, но Ваня поступает совсем нечестно. Ничем не хуже него! Мало того, всех найдут и еще хуже сделают. Мэр Лютиково это просто так не оставит… А если докопается до сути, что из-за меня весь сыр-бор, может жестко отыграться на моей семье. Тогда мы не то, что без дома, мы и без работы, и без денег на улице окажемся! Дай бог, чтобы не за решеткой… Хотя я уже ни в чем не уверена. Они могут и это нам организовать…
– Ты куда?! – догоняет меня друг.
– Предупредить…
– Ну ты даешь, я ради тебя старался.
– Ради меня?! Ради меня мог бы просто подойти, плюнуть Чарскому в рожу и набить ему морду. Слабо?!
– А вот не слабо! – огрызается Ванька и прибавляет скорость так, что вихрем уносится далеко вперед.
Ааааа… Что я наделала?!
Глава 27
Таисия
Бегу изо всех сил, легкие готова выплюнуть, но я девчонка, а Ваня – здоровый, сильный парень. увлекающийся бегами и велогонками…
Разумеется, он оказывает далеко-далеко впереди, и быстро скрывается из моего виду.
Но я стараюсь не отставать, поэтому влетаю на улицу Чарских, вопя громко.
Вернее, пытаюсь вопить.
На деле я просто задыхаюсь и сипло выдаю едва слышные приказы.
– Ваня, дурак, стой! Стой, кому говорят! Не смей… Ааа… Тебе же хуже будет!
Даже издалека я различаю в сумерках две фигуры – более долговязый Ванька с модной прической полу-андеркат и Стас со своей пышной шевелюрой. Парни говорят о чем-то, бурно жестикулируя.
Накал чувствуется издалека.
Я подбегаю ближе, улавливая обрывки разговора.
– Думаешь, тебе все с рук сойдет? О грязных делишках твоего дядьки вся деревня знает.
– Так докажи, если знаете, – усмехается Чарский.
Судя по ленивой ухмылке, он Ваньку всерьез не воспринимает.
Краем глаза замечаю, что к месту разборок в пьяную развалочку собираются алкаши, переговариваются. Этих только не хватало! Шары зальют и больше ничего не увидят.
– Ты кто такой вообще? – уточняет Чарский. – Ааа… Ты, кажется. Тот самый Ивааан!
– Да, я тот самый Иван! Я за твои подставы в сторону Таси голову тебе отгрызу, понял?!
– Нет, я не про то. Я слышал, девчонки тебя Ванькой-дурачком называют, – открыто смеется в лицо деревенскому парню мажор. – Я про это.
Ванька застывает и вдруг резко бьет кулаком в лицо Чарского. Взвизгнув, я бросаюсь на спину Ваньке, чтобы тот отстал от мажора.
Только хуже будет, честное слово.
Счет идет на секунды.
Происходит что-то невероятное.
Любой другой бы получил кулаком в лицо и пошатнулся, но Чарский неожиданно ловко уходит от удара, уворачивается и пробивает по корпусу Ваньки несколько раз.
Я же, взлетевшая ему на спину, нечаянно словила удар.
От Ваньки.
Он как раз отводил руку назад, замахивался для нового удара.
Он меня не заметил в запале.
Но заехал очень больно мне локтем в лоб.
Вскрикнув, я рухнула, как столб.
– Кретина кусок! – выругался Чарский и сбил Ваню с ног, подсек его, повалив в сторону на пыльную землю.
Мажор бросился ко мне.
– Тась, Таська… Ты как здесь оказалась? Зачем в драку лезешь? Дурная совсем!
Чарский придерживал меня за плечи, встревоженно смотрел мне в глаза, обнимая.
– Болит? Сильно? Голова кружится? Сколько пальцев показываю?
– Нисколько! Я не вижу…
– В глаз попал, что ли?!
Чарский обернулся на Ваньку, который поднимался с пыльной земли, и крикнул.
– Стой там где стоишь, кретин года! Ты девчонке в глаз заехал.
Ванька вставал, поморщившись, но, услышав слова Чарского, мгновенно подскочил, бросился ко мне, попытался отпихнуть мажора, но тот снова рыкнул.
– Не подходи, рукожопое создание. Научись сначала по сторонам смотреть! – и гораздо мягче в мою сторону. – Давай, покажи мне свой глаз. Если надо, в больницу поедем.
– Болит все… Не глаз. Лоб болит, – заплакала я. – Но болит так, что даже глаза открыть больно.
– Благодари дружка своего! Пентюх! Вставай, я сейчас тебя домой отведу, посмотрим…
– Эй-эй, полегче! – подал голос Ванька. – Что значит, домой отведешь? В логово свое? А потом нечаянно в постель уложишь девку? Испортить ее собрался?
– Кретин! У нее может оказаться сотрясение. Представь, у людей в голове имеются мозги. У всех остальных, имею в виду. У тебя явно там трясти нечего…
– Хватит, – попросила я. – Не обижай моего…
– Парня! – выдал Ванька.
Чарский обомлел.
– Что?!
“Что?!” – подумала я следом.
Ванька же уверенно плюхнулся задом в пыль рядом со мной, приобнял за плечи.
– Я ее парень! – заявил немного хвастливо. – Так что к моей девчонке ласты не клей.
– Вы встречаетесь?
Чарский посмотрел в мою сторону. Я же не могла ничего толком сказать или сделать. Божечки, я даже смотрела на мир с трудом, через сощуренные, слезящиеся глаза, но на всякий случай, закивала.
Пусть подавится.
Гад.
То, что он обо мне беспокоится, не отменяет того факта, что он – гад, подлец и просто нехороший человек, который прикрывает все грязные делишки своего дяди.
Ваня прав, может быть, даже нас с родителями готовятся выселять с помощью ловких пальцев и острого ума этого городского мажора.
– Ясно, – выдыхает он.
Мне показалось, с горечью и разочарованием, которое царапнуло мое сердце.
– Пойдем, все равно посмотрим, что у тебя с головой, – добавил он сухо, придержав меня за локоть.
Чарский с одной стороны, Ванька с другой. Напоследок он махнул кулаком алкашам, притаившимся в трех метрах от забора Чарских.
Не знаю, поняли они намек или нет, но как только Чарский отойдет, скажу, чтобы живо все отменял и разогнал местных пьянчужек. Обещал им несколько пузырей водки, пусть просто так купит. Ууу, дурак!
Чарский завел меня не в дом, но в летнюю веранду. Он включил свет и попросил меня убрать руки от лица.
– А ты врач, что ли? – взвился мой друг. – Может, лучше в больницу?
– У вас в деревне, что, больница имеется круглосуточная? Не, ну если ты хочешь, чтобы все кругом узнали, как ты Шатохину отлупил, то поехали. Я охотно расскажу! – заявил Чарский.
– Ээээ… Ты… Не бил я ее! – сипло отозвался Ванька.
– А это что? Там, походу, шишка будет!
Ванька замолчал и уселся рядом. Рыцарь, горе луковое!
– Я сейчас принесу лед. На вид, простой ушиб. Но только на вид! – строго заявил Чарский. – Расслабляться рано. Надо понаблюдать. Если будут признаки сотрясения мозга, поедем в больницу.
Вообще сейчас у него был собранный, деловой и жутко взрослый вид. Даже не скажешь, что он тоже способен творить дичь. От его собранности у меня все-все внутри и замирает, и переворачивается, и сладенько вздыхает.
Как же бесят эти непрошеные чувства!
Едва Чарский ушел, я зашипела:
– Ванька! Какого черта?! Парень?! Ты что несешь?!
– Да тише ты! Это чтобы он тебя в постель не потянул, поняла? Видел я, как он на тебя смотрит.
– И как? – глупо поинтересовалась я.
– Как будто уже раздел, вот как! – огрызнулся Ванька. – Явно у него на уме неприличное! Хочет он тебя!
– Скажешь тоже, – отозвалась я, но сама мысленно чуть не растеклась от удовольствия. – Ты не отвлекайся. Об алкашах не забывай. Дурак, блин… Не трогай вообще этого Чарского. Пусть поскорее свалит, и все. Я вообще сказала, что он для меня не существует, а из-за тебя… приходится с ним общаться!
– Ну, прости! – вздохнул Ванька. – Что делать будем?
– Уходить, конечно. Лед возьму и пойдем. Все, сюда больше ни ногой. Своих дел хватает, кажется, ты дом собрался ремонтировать, сарай шаманить…
– Да, хватает.
– Ой, кажется, он идет, – шепнула я, услышав шаги Чарского, и притянула Ваню за футболку. – Так, быстро меня целуй!
– Мы же друзья. Друзья не целуются.
– Кретин, ты моим парнем назвался. Чарский очень умный и хитрый. Быстро поймет, что это развод. Так что целуй скорее!
– Ну, как знаешь. Учти, ты сама это начала. Я дружбу отношениями портить не хотел, но теперь я…
Аааа, какое же ты иногда трепло, Ванюша!
Я сама прижалась к губам парня. Неожиданно мягкие, сухие, приятные.
За спиной замерли шаги и… что-то разбилось.
Глава 28
Стас
Сам не понял, как из пальцев выскользнул стакан с водой. Только что держал его в руке довольно уверенно, но вот прохладное стекло выскальзывает и слышится звон.
Сердце в груди лопается со звоном, громче, чем звук разбитого стакана. Только гибельный звук слышится лишь в моей грудной клетке и разносится по всему телу гулким эхом, до каждого уголка прокатывается и будто звенит там, вибрирует, не давая покоя.
Перед глазами темнеет.
От звона разбитого бокала парочка вздрагивает, их губы разлепляются. Они будто отскакивают друг от друга, а секунду спустя Ваня немного неуклюже обнимает за плечи Таисию.
Во мне нет сил и способностей на анализ их поведения. Я до сих пор вижу, как они целуются, на повторе, и не могу это перестать видеть.
Просто не могу!
Не ожидал, что поцелуй Таськи с другим меня так сильно заденет.
Подумаешь, девчонка деревенская. Мало в городе, что ли? И покрасивее, и поизящнее, и способнее, если уж на то пошло.
А эта что?
Пигалица. Ребенок совсем. Тьфу!
Но сердцу не прикажешь. Оно ранено ее поцелуем с другим парнем и ноет.
Гребаное сердце. Какого черта оно вообще встряло в небольшое приключение и развлекушки с этой деревенщиной?
Я всего лишь хотел отомстить ей и немножко развлечься, а между делом узнал о Тасе так много и столько раз ее касался, что заболел ею…
Нашел, о ком мечтать и страдать!
У нее даже внешность не идеальная, носик вздернут вверх, мимика живая и бойкая, как у мартышки… Веселушка цирковая, клоунесса деревенская!
Ааааа…
Дуреха малолетняя.
Но какими бы нелестными эпитетами я ее ни награждал, факт влюбленности остается фактом.
Она мне нравится. Она мне нужна! Хочу ее целовать и касаться, хочу запустить пальцы под резинку ее трусиков и приласкать глупышку, хочу узнать, какая она, когда все происходит по-взрослому. Такая же заводная или скромная?
Черт… Я думал, что она уже у меня в руках, но птичка упорхнула.
Птичка у меня на глазах поцеловала своего парня, и у него чересчур довольный вид, будто он сорвал джекпот!
Не хватало мне еще ему завидовать.
– Соситесь в другом месте, – цежу сквозь зубы и шмякаю на стол перед Таськой пакет со льдом. – Взяла лед и вышла.
Отхожу из беседки, машу рукой.
– Выход там. Поживее! – покрикиваю.
Тася взяла в руки пакет со льдом, приложила его ко лбу.
– Что, прямо сейчас уходить?
– А когда? Послезавтра, что ли? Сосаться силы есть, значит, координация движений не нарушена. Жить будешь, сотрясения нет. Забирай своего дружка и… валите отсюда.
– Пошли, Тась. У нас еще намечено… кое-что. Помнишь?
Ваня, кажется, да? Он так и тянет лапы на талию Таси, я отвожу взгляд, потому что глазам больно. Их жжет.
– Пошевеливайтесь! – теряю терпение.
Не знаю, что я буду делать после их ухода. Наверное, спущусь на цокольный этаж, снова буду молотить грушу, кикать ее ударами ногой, как в тайском боксе.
– Да, пошли, Ванечка, – говорит Тася.
Причем, меня клинит настолько, будто кажется, что она говорит намеренно приторно, напоказ. Для меня!
Что за бред?!
Я на это не поведусь.
Но в последний миг почему-то хватаю Тасю за свободную руку.
– Постой!
Мой взгляд ныряет ей в глаза. Парень, стоящий рядом, отходит на второй план. Все-все плавно съезжает назад, в размытый фон. В фокусе только блестящие, покрасневшие глаза Таисии.
– Зачем приходила вообще?
– Я за Ваней, – тихо шелестит ответ.
Ее губы.
Бля, не могу на них смотреть.
Мне их вымыть хочется после чужих поцелуев. Сердце в груди снова бомбит нещадно.
– Ясно. Валите! – отпускаю. Так не хочется. Но заставляю себя разжать пальцы. – Нет, постой.
– Что?
– Вспомнил кое-что.
– Мой велик? – спрашивает с надеждой Таисия. – Ты вернешь мне мой велик?
– Почти.
Я отхожу в гараж, возвращаюсь с велосипедом, который качу рядом. Пристально наблюдаю за реакцией Таисии.
Мигом выбравшись из-под руки своего парня, она подбегает к велосипеду, осматривает его, явно довольна. Раскраснелась от удовольствия, а глаза… Глаза сияют!
Красивая она, думаю следом. Нелогично, просто ужас.
Я не привык быть таким непоследовательным. Сам опровергаю ее преимущества и тут же залипаю за считанные мгновения, не в силах отвести взгляд.
Велосипед новый. В корзине лежит ее рюкзак с телефоном, но Тася пока не заметила, думаю, увидит позднее…
Таисия радуется, как ребенок, все-все потрогала, пощупала, даже звоночком тренькнула.
– Нравится? Забирай.
– Пипец как нравится! – выдыхает, не думая, однако через мгновение добавляет. – Но это не мой велик. Мой был другой, – говорит с сожалением.
Собирается отойти, но видно, что ей этого не хочется. Взгляд прикован к рулю.
– Не твой, конечно, – фыркаю. – Твой рабочие дяди посчитали за металлолом и сдали под пресс. Просто возмещаю убытки. Бери, короче.
– Ах, так! То, конечно… Ты был должен вернуть! А здесь что? Рюкзак? Какой знакомый!
Таська лезет внутрь, достает телефон, крепко-крепко его сжимает.
– Я до последнего момента не хотела верить, что это был ты, – выдыхает так тихо, что это слышу только я. – Но теперь… Я столько из-за тебя натерпелась. Думала, сердце лопнет от страха. Ты ужасный человек. И за велик говорить тебе спасибо не буду. Ясно?!
– Просто бери своего дружка и двигай отсюда.
– С удовольствием. Я тебя ненавижу. Ненавижу, понял?
– Ага…
– Нет, дурак! Ты ничего не понял! Ты мой враг навсегда!
– Забавно. Ты для меня просто не существуешь. Короче… Уходи, а? Вы меня от приятного звонка девушке отвлекли.
– Да пожалуйста! – расшаркивается Таисия. – Звони своей выдре, малыыыыш.
– У меня другая. Эта просто соска клубная, у меня с ней ничего не было.
– Угу... Поэтому она без трусиков у тебя в машине была.
– Я перед тобой отчитываться не обязан, малявка.
– Да и не надо, зачем отчитываешься! – повышает голос Тася.
Черт. Кажется, она не может уйти. Или я не могу отпустить, цепляю.
– Тась, ты идешь? – подает голос Ваня.
Ваня, чуть не рычу, свалил бы ты по-тихому, а? Не до тебя сейчас.
– Иду, Ванечка. Иду!
Все-таки уходит. При этом как нарочно своей попой виляет. Или она у нее всегда так двигается соблазнительно? Я залипаю, возбуждаюсь, еще больше злюсь…
Несколько минут после их ухода я просто брожу по двору. Потом решаю загнать тачку во двор. Черт… Все шины порезаны.
Да что это такое?!
Так… Спокойствие.
Только спокойствие!
Но я нутром чую, что Тася в это прямо замешана.
Перебесившись с час, побив грушу в спортзале, я думал, что успокоился. Но по факту… Ничего подобного.
Набрал номер Таси. Плевать, если она с парнем кувыркается, пусть знает, что ее проделки не остались незамеченными!
– Алло? – голос хриплый, спросонья. – Кто это?
– Это твой ночной и дневной кошмар, Тасенька. Думаешь, я не понял, к чему было это представление? Вы нарочно меня отвлекли, а кто-то другой шины порезал.
– Что… Кто… – зевает.
Спала, что ли, бессовестная?!
Время так-то уже позднее. Я, похоже, не час в зале был, и не два, а полночи то по двору скитался, то на цокольном этаже.
– Кто это?
– А ты догадайся!
– Чарский?! – голос становится бодрым. – Откуда у тебя мой номер, ааа… Ясно. Телефон был у тебя. Слушай, ты зачем звонишь так поздно?!
– А что? – злюсь. – Любимого разбудить боишься?
– Какого любимого?! Я с Ванькой не сплю! – возмущается злым шепотом. – То есть, тебя вообще не касается. Сейчас родителей разбудишь, недочеловек.
– Повторяю. Мне шины порезали. Ясно? С твоей подачи. Я пишу заявление. Мне это осточертело… От тебя один ущерб, Тася. Шины, пздц дорогие…
– Я не при чем.
– Значит, твой дружок. При чем-то оказался. Иначе бы он мне претензии не кидал.
– Не смей писать на него заявление! – шипит Тася. – Ваня только в команду спортсменов поступил, у него учеба на носу и хорошие данные. Ты ему всю жизнь своими дурацкими заявлениями испортишь…
– Болеешь за него?!
– Всей душой! – на запале отвечает Таська, и меня безумно корежит во что-то уродливое и темное, от ревности перекашивает. Добавляю ледяным тоном. – Значит, придумай, как можно этого избежать.
– И как же?
Я точно кретин, если настойчиво требую то же, что и в прошлый раз.
– Ты задолжала мне свидание. С продолжением…
– С… С… Ты… Ты с ума сошел!
– С продолжением. Или оба пойдете по статье. Резина стоит дороже, чем дома в вашей захудалой деревне.
