Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 39
Таисия
Не могу противостоять напору Чарского. В моей крови, наверное, недопустимо высокий уровень доверчивости и глупости, а остатки забирает умение наступать на те же самые грабли! Иначе как объяснить то, что я позволяю Стасу себя целовать, обнимаю его в ответ, поддаюсь его рукам, которые слишком проворные и наглые. Но, признаюсь, я по этим прикосновениям сильно скучала. Они мне снились – его глаза, руки, длинные, сильные пальцы.
– Ох, малявочка, сейчас взорвусь, поцелуй меня еще! Вот так, да… Дай свой язычок. Пошали им, как хочешь…
– Прекрати. – прошу. – Вдруг нас увидят? Или услышат?
– В такую дрянную погоду? Перестань. Нам просто немного не повезло, бывает. Иди ко мне…
Мы снова целуемся отчаянно. Стас прижимает меня к стене разрушенного здания. Наверное, моя кофточка вся-вся в пыли и сырости, но мне плевать. Я тянусь к Стасу, отвечаю на его прикосновения, таю, хочу, чтобы это не заканчивалось, жажду продолжения.
Схожу с ума от жара, который он во мне рождает.
Стас прерывается на миг, стискивает ладонями мое лицо и звонко чмокает меня в губы, смотрит с сумасшедшей улыбкой.
– Красивая, жесть просто…
– Можно подумать! – закатываю глаза. – У тебя, наверное, в городе на каждом углу по десять красоток. Симпатичнее меня.
– Прекрати, они все типовые, как под копирку. Смой краску, брови, ресницы, и ничего не останется, а ты симпатяжка и без всей этой модной ерунды…
– Так ли?
– Поверь, я знаю. Чувствую всем сердцем.
Он поглаживает меня по щеке пальцами, поднимается выше, обводя контур губ. Светлые глаза Стаса темнеют, он немного надавливает на губу, проталкивает палец совсем немного и, выдохнув коротко, следит за моей реакцией.
Я едва дышу и, поддавшись какому-то импульсу, втягивая его палец в рот, беру глубже, слизывая языком вкус. У него вкус травинок, как будто Чарский не просто бегал, но задумчиво срывал травинки, мял их пальцами или катал во рту. Я ясно вижу, как он, невписывающийся в картину деревенской жизни, делает это, и загораюсь еще больше.
– Аааа… Что делаешь? – рыкает Стас, двигая пальцем у меня во рту, потом резко вынимает его и прижимается к губам. – Я тебя за это… На колени и в ротик… В твой сладкий ротик… А потом ты раздвинешь ножки и покажешь, как намокла, пока брала у меня…
Предложения короткие, рубленые. Дикие какие-то. Пошлые.
Но сердце так сладко тает, как будто Стас осыпает меня комплиментами с головы до ног и обратно.
– Все, хватит! – вырываюсь из его рук с большим нежеланием и одергиваю одежду.
Вся перекрученная, сбитая в сторону, трусы между ног просто прилипли. Я как будто под дождь попала, до того мокрая…
Стас ловит мою ладонь и притягивает к себе.
– Ну уж нет. Только не сегодня. Сегодня я тебя не отпущу. Поехали ко мне… – ругнулся. – То есть… В дом к тетке. Сегодня никого. Я один.
– В дом к тем, кто…
– Прошу, давай без тысячных повторений одного и того же? Самому тошно. Для меня это просто дом, стены. Больше ничего.
– Ну, Стаааас! – тяну.
Сама не знаю, чего я хочу.
Вернее, знаю-знаю, но имею ли право закрыть глаза на все нюансы?
Не предаю ли семью?
Все так сложно…
Но и снова ругаться со Стасом не хочу! Хочу к нему, и все тут… Всем сердцем хочу, а оно чувствует, что парень был со мной сейчас откровенен. К тому же разница в поведении Чарского во время нашей первой встречи и сейчас просто колоссальная.
Ощущаю все его метания и душевные переживания, как свои собственные.
– Нас не увидят? Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел? У тебя там камер понатыкано…
– Отключу. Поехали?
– На велике?
– Прокачу тебя с ветерком, – широко улыбается Стас, объяснив. – Я теперь пешком, тачку вернул отцу, пусть подавится, – добавляет жестко.
* * *
До дома Чарских мы доезжаем довольно быстро, вымокшие до нитки, забрызганные грязью. Стас быстро ведет меня на второй этаж. Я настолько поглощена им, его прикосновениями, взглядами, что почти не обращаю вниманию на обстановку, интерьер, не то бы охала, насколько в доме Чарских все отличается от привычного мне.
Действительно, обставили свой дом так, будто жируют где-то в столице…
Плевать, не хочу об этом думать.
– Моя комната. Хочешь сходить в душ?
– Да, пожалуй.
– Со мной? – мгновенно предлагает Стас.
Ох, черт…
Ясно же, что мы приехали сюда не просто так поболтать о том, о сем. Его желания слишком явные, и я хочу того же. Но совместный душ – это как-то слишком. Пока – слишком.
– Хорошо, иди первая, – разрешает Стас. – Я пока заварю горячий чай, принесу. Не хочу, чтобы ты заболела.
Я юркаю в ванную комнату, к спальне Стаса примыкает небольшая комната, в которой легко умещается душ, совмешенный с санузлом.
Быстро умываюсь, ставя напор воды погорячее. Потом сушу волосы феном и надеваю мужской халат, который доходит до пят. Осторожно выхожу.
На столе чайник с двумя чашками, от него поднимается пар.
– Пусть настоится немного, только залил кипятком, окей? Прыгай под одеяло, я скоро буду у тебя. Можешь пока телек включить…
Стас, не стесняясь, раздевается при мне, до трусов. Я, покраснев, с удовольствием его разглядываю и сжимаюсь-сжимаюсь от предвкушения. Тело такое горячее, томное, полное неги..
Стасу даже не нужно ласкать мне предварительно, я жутко сильно по нему скучала и хочу безумно. Теперь точно знаю, что означает хотеть Его. Низ живота охвачен жгучими приливами, между бедер все скользко, до ужаса.
Мне жарко.
Под одеялом и в халате…
Жуть!
Не хочу быть потной.
Встав, снимаю халат и ложусь обратно, укутавшись одеялом до самого подбородка.
Успеваю спрятаться под одеяло вовремя, потому что из ванной появляется Стас. В отличие от меня, у него волосы до сих пор влажные, а вокруг бедер только одно полотенце.
И больше ничего.
Я пялюсь на него так жадно, будто никогда в жизни не видела полуобнаженных парней. Ванюшка часто торсом светит, тренированный, но Стас… Божечки, я каждую его мышцу рассматриваю так, что слюнки текут. Его пресс, светло-золотистые волосы на груди, дорожка, ведущая вниз от пупка. На левом бицепсе виднеется чернильная надпись. Что-то на латинском. Так и подмывает спросить, что именно, но спрошу, пожалуй, потом.
Стас словно тоже волнуется, проводя широкой ладонью по влажным, потемневшим волосам.
– Хочешь чай? Или что-то другое?
– Хочу кое-что другое.
– Что именно?
– Тебя, – складываю губами беззвучно.
Но он слышит…
Точно слышит, потому что мгновенно оказывается рядом, тянет вниз одеяло и матерится.
– Охренеть…
Стас мгновенно оказывается у моих ножек и наклоняется, быстро уводя поцелуи от самого живота к бедрам.
Настойчивые поцелуи, нежные касания. Его комплименты. Голос срывается. Меня уносит, срывает голову…
Чувство стыда покидает меня окончательно, когда я, подбадриваемая Стасом, сама развожу бедра в стороны и содрогаюсь от его поцелуев…
Глава 40
Таисия
Я и не представляла, что можно вот так… языком… там…
Ох!
Это же сумасшествие какое-то!
Стас прикасается к самой сокровенной части тела, покручивает языком возле пульсирующей точки. Невозможно просто лежать.
Меня подбрасывает вверх, я хныкаю, ерзаю.
Мне хочется закрыться и хочется дать ему больше себя…
Невозможные ощущения.
– Нравится? – отрывается на миг, чтобы посмотреть в мои глаза.
Я же не могу спокойно смотреть на его влажные губы, которыми он меня терзает.
Отвожу в сторону взгляд.
– Смотри на меня, – приказывает.
И я… смотрю.
Вижу, как он снова накрывает мою плоть ртом, поглядывает при этом на меня и медленно целует, берет в рот, посасывая пульсирующий комочек.
Покрикиваю, ерзаю, бедра взмывают выше и выше, быстрее.
Стас опускается и проводит широкую дорожку языком.
Чуть ли не до самой попы, и при этом держит мои бедра разведенными, открытыми, распахнутыми, как крылья бабочки.
– Не могу выдержать, не могу, не могу! – поскуливаю.
Язык Стаса чертит круги, спирали, восьмерки. Вся сексуальная геометрия в его исполнении – просто атас…
Меня сносит. Я сама не своя, пальцами комкаю простынь.
– Отпускай себя, если хочется, – просит Стас. – Это не последний раз, когда ты сегодня кончишь.
– Аааа…
Он снова поднимается, дует на воспаленный комочек, ласково касается губами, всасывает, вызывая у меня совершенно дикие приливы.
– Какая ты здесь чувствительная, малявочка. Охренительная просто…
Продолжая меня лизать и осыпать комплиментами, Стас подключает к ласке пальцы. Я вздрагиваю от новых ощущений, когда он сминает влажное отверстие по кругу и медленно вводит в меня палец.
– Все хорошо, малышка. Все хорошо, расслабься. Ох, тугая, пиздец…
Я неосознанно сжимаю его палец всем своим существом, он движется вперед-назад, так сладенько. Я чуть ли не пищу.
– Стас, Стас… Стас…
– Еще?
– Оооо… Да… Вот так… Еще…
Он придерживается одного ритма, посасывает и проталкивает в меня свой палец, потом еще один. Туго, плотно, ярко.
Сосет и двигает, двигает и сосет, лижет.
– Ааа…
Не могу выдержать, меня будто придавливает к кровати сильнейшей гравитацией, дышать нечем. Тело трясется.
– Давай, маленькая, давай… Ты близка!
Он ускоряется, мучая меня, терзая.
Блин, аж выстрелить хочется… Не знаю, как это, но из тела будто взрывом выносит весь сжатый в легких воздух, и меня отпускает, возносит, размазывает на молекулы.
– Аааа…
Мне кажетя, я оглохла, покрикивая. Тело сжимается, разжимается, мне колко и сладко, мне легко…
Я будто лечу-лечу, распахнув руки.
– Вот так, хорошая моя.
Стас поднимается надо мной, вытирает свои пошло-мокрые губы тыльной стороной ладони.
– Ты весь взмок, – шепчу севшим голосом.
– Ты тоже! – вздергивает бровь.
Он наклоняется для поцелуя, я приникаю к нему всем телом, обнимая и руками, и ногами.
Между ножек мне тут же требовательно вонзается… будто палка.
– Ох, малявочка…
Он движет бедрами, задевает точки. Я ахаю: это еще чувствительнее и кайфовее, чем до этого.
– Дай только резинку натяну, – просит он.
– Нет-нет, – боюсь, если отпущу, больше не решусь.
Вот сейчас мне хорошо, когда он толкается, нажимает, чуть-чуть задевает.
Его размер, его упорство… Ммм, все идеально. Я хочу не только его пальцы, я хочу всего его.
– Блин, ты ставишь меня перед выбором. Я постараюсь сдержаться, но тогда мне придется нелегко.
– Ты справишься. Я… я просто могу передумать, – признаюсь честно.
– Никаких “я передумала”, – отсекает мгновенно и надавливает сильнее.
Ммм…
– Аааа…
Поначалу все просто идеально. Мы целуемся, трогаем друг друга откровенно.
Стас зацеловывает мою грудь, нежит между пальцами чертовски чувствительные сосочки. Когда он накрывает их ртом, лаская, я начинаю громко стонать и сама неосознанно подталкиваю бедра к нему.
Выше. Теснее. Ближе.
Его твердый конец вонзается глубже, раздвигая.
Ох, начинаю задыхаться от подкатывающих волн: нереально удержаться, он глубже и глубже, настойчивее.
Меня распирает.
Есть немного дискомфорта, но приятного в сотни раз больше.
Я скулю от нетерпения. Если каждый сантиметр моей плоти молит о большем, как тут удержаться?
– Стас, я хочу… – шепчу в его губы, которые снова накрывают мои в сумасшедшем поцелуе.
Язык Стаса вторгается в мой рот совсем иначе, чем до этого – грубее и жестче, распаляя.
– Хочу, я тоже хочу.
Он крепче перехватывает меня рукой под попкой, будто открывая еще больше, хватает губами воздух, вытягивая его из моего рта и вдруг…
Резкое движение бедер.
Я замираю, распахнув рот в немом крике.
Губы Стаса продолжают целовать онемевшие мои губы, язык зализывает упорно, ластится, словно извиняясь за причиненную резкую боль.
Меня будто вспороли. Насквозь проткнули.
Тело охвачено жгучими всполохами, воронка боли внутри засасывает все приятные эмоции, остается только жжение и эти настойчивые толчки Стаса, как по живому.
Вперед-назад, быстро-быстро, глубоко…
– Стас. Стас, прекрати! – наконец, обретаю возможность говорить. – Я больше не хочу. Уйди!
В панике пытаюсь его оттолкнуть: я думала всегда будет приятно! К такому была не готова.
В романах, которые я читаю, всегда приятно! И девочки тоже закатывали глаза, многозначительно тянули “мммм…”, когда я их спрашивала о сексе.
Что же мне вот такое досталось! По промежности, как будто теркой жесткой прошлись.
– Тише-тише… Тише! – наконец, замирает Стас.
Он надо мной. Он во мне.
Я вся в его запахе, он меня окружает плотным облаком мускуса и запаха мужчины.
Меня трясет, Стаса лихорадит. Губы сомкнуты, глаза бешеные. Уууу, зверь! Мне даже страшно.
Он немного наклоняется, я пищу:
– Не двигай во мне этой штуковиной…
Стас все-таки приближается ко мне, прижимается мокрой грудью к моей, упирается лбом в мой, дует на губы.
– Ну, что ты? Неприятно?
– Пипец как неприятно! Вынимай… – прошу со слезами. – Во мне будто петарда взорвалась.
Стаса тихо трясет от смеха.
– Петарда еще не взорвалась, но обязательно взорвется, если продолжишь меня вот так сжимать, как сейчас.
Он немного отводит бедра назад, я шиплю, мне в рот тут же попадают пальцы Стаса.
– Пососи, оближи немного, – собирает вязкую слюну у меня изо рта.
Совсем немного, я будто высохла!
Он начинает снова меня целовать, не желая прекращать начатое. То есть не двигается, но и не выходит из меня.
Внутри все расперто его толщиной и длиной.
Привыкаю быть наполненной. После нескольких поцелуев и осторожной ласки ситуация уже не кажется полной катастрофой, как минуту назад.
Пальц Стаса опускаются, проникая в местечко между нашими телами.
– Прости, увлекся. Сейчас будет хорошо, – обещает он, часто дыша.
Я уверена, что больше не захочу секса. Секс – это не для меня!
Но когда его пальцы начинают двигаться, скользить, покручивать, выводить затейливые рисунки на обнаженной плоти, все меняется.
Боль притупляется, острые грани стираются.
Тело начинает медленно отходить от шокового состояния, и там, в глубине рождаются приятные покалывания.
Сначала робкие, легкие, меня как будто щекочут крылья бабочки.
Потом все сильнее и сильнее, робкие бабочки превращаются в голодных птиц, которые остервенело машут крыльями, пытаясь взлететь выше и выше.
– Посмотри на меня, – просит Стас.
Я распахиваю глаза.
– Ты красивая. Люблю тебя… – признается первым.
Ох, вот это да… С губ срывается первый стон – более глубокий и низкий, чем до этого.
Стас приходит в движение, толкается бедрами осторожнее и медленнее, уже не больно, просто немного… трет… Но приятного больше, и аппетит нарастает.
Совсем скоро я сама начинаю метаться и робко распахиваю бедра пошире.
– Хочешь? – догадывается Стас.
– Хочу… И я тоже тебя…
Врезается глубоко и часто.
– Люблю, – выпускаю изо рта со стонами.
Ох, черт… После этого нас срывает.
Стас двигается как сумасшедший, кровать начинает стукаться в стену. Этот звук сначала напрягает, потом перестает иметь значение, мы стонем гораздо громче. Я не выдерживаю первой, взрываясь глубоко и сильно. Предыдущие приступы экстаза просто были репетицией перед настоящим приливом.
– Кончай, кончай… – выдыхает Стас с рыком сквозь стиснутые зубы и, дождавшись, пока меня протрясло, вынимает из меня член.
Я не могу отвести взгляд от того, как он двигает пальцами по стволу с красноватыми разводами. Моя кровь… Девственная кровь… Я больше не невиннная, я отдалась ему…
Несколько быстрых движений, из головки выплескивается струя.
– Аааааа…
Брызгает мне на живот и на грудь, всплески отдельных капелек оседают брызгами на моем лице.
– Ох, – только и хватает сил сказать.
Стас тяжело дышит, я пялюсь на него во всем глаза: шок, удовольствие, снова шок… Я словно на другой планете.
– Иди сюда…
Стас падает сверху и сгребает меня в охапку.
– Все, – выдыхает. – Моя.
Глава 41
Таисия
После такого мне казалось невозможно не то, что ходить, сидеть… Даже просто дышать, как прежде. теперь не представлялось реальным. Мне казалось, все иначе. Я стала другой. Будто повзрослела на не один десяток жизней за короткий промежуток времени.
Стас не отпускал меня ни на секунду, обнимал, целовал, гладил и смотрел как на величайшую драгоценность в жизни, откровенно любовался, ластился.
Я бы осталась здесь на целую вечность, но знала, что рано или поздно придется вернуться к обычной жизни, в которой… пока нет места отношениям с Чарским. Эти мысли омрачили меня, заставили взгрустнуть немного.
– В чем дело, малявочка?
– Думаю о том, что будет дальше. Неизвестно, – вздохнула. – Ты и я. Не знаю. Нереальное что-то…
– Мы придумаем что-то.
– Придется таиться? – уточнила я. – Не представляю, что мы будем встречаться открыто.
– Подумаем. Я бы не стал прятать тебя ото всех. Разве это реально? Нет…
– Но я пока не хочу, чтобы кто-то знал. Все-таки твои родственники настаивают на выселении, ты покрываешь их делишки, а я кручу с тобой романы. Нехорошо это. По отношению к моей семье… Нехорошо! – добавила я твердо.
Чарский погрустнел немного.
– То есть я буду твоим секретом? Так, что ли?
– Ты можешь предложить что-то другое?
Чарский, присев на кровати, взлохматил свои волосы.
– В душ? – предложил он.
– Давай. Я первая, – попросила и привстала, в поисках покрывала, которым можно было бы прикрыть свое тело.
– Мне отвернуться? – рассмеялся Стас.
– Да, пожалуйста.
Парень в ответ закатил глаза, но перечить не стал, послушно прикрыл глаза ладонями, но в последний миг отодвинул пальцы, вызвав у меня смех.
Все-таки с ним хорошо-хорошо! Несмотря на нюансы, с ним очень хорошо!
* * *
После того, как я вернулась из душа, туда отправился Стас. Потом он налил мне чая, мы пили чай, беседовали. Слава рассказал мне о себе, своей семье.
Теперь подробно объяснил, чем ему грозило неповиновение.
Ох, я и представить не могла, что самый близкий человек может так гнусно распоряжаться жизнью своего сына, выставлять ему какие-то условия, грозить тюрьмой.
– При таком раскладе нам точно стоит держать наши отношения в тайне, – выдохнула я. – Если твой папа грозит тебе тюрьмой просто потому, что ты не хочешь под его дудку плясать, то что он решит сделать, если ты станешь встречаться с кем-то вроде меня?
Спустя миг мне пришло в голову, что Чарский и не предлагал мне встречаться. Он словно угадал мои мысли.
– Не вздумай! – пригрозил Стас. – Я по твоей мордашке вижу, что ты о плохом подумала. Выкинь дурные мысли из своей головы. Немедленно. Я уже сказал, что ты – моя. Так и будет. Просто с некоторыми нюансами. Пока я не придумаю, как избавиться от ига папаши… Не хотелось бы идти на крайние меры, подставлять его или что-то в таком духе. Но если он не оставит мне выбора, – Чарский покачал головой. – Есть предел всему.
– Значит, у нас есть секрет. Один на двоих.
– Да. Наш секрет.
– Звучит очень классно.
– Подумай насчет того, что я тебе говорил об учебе. Не стоит зависать здесь навсегда, – добавил Стас.
– Подумаю. Сестра тоже завела этот разговор недавно. Я подумаю, честно. Но пока мне пора ехать домой. К тому же твои, наверное, вот-вот вернутся.
– Они вернутся только завтра, в районе обеда, я на всю ночь один.
– Вот только у меня – семья. И наш секрет пока останется секретом. Надо соблюдать осторожность. Ты даже не представляешь, как быстро в деревне могут разойтись слухи… Поэтому нужно осторожничать.
– Ты дважды это повторила, малявочка.
Стас снова меня поцеловал. Я растаяла.
Как бы мне хотелось остаться…
Но нельзя.
Пока нельзя.
* * *
С этого самого дня у меня началась новая жизнь. Поначалу мне казалось, что все-все кругом знают о моей тайне. Особенно, родные, они так пристально смотрели на меня в первые два-три дня, мне казалось, они знают, знают все! Но мама лишь спросила:
– Тась, ты кушаешь совсем плохо…
– Все хорошо.
– Точно? Ты немного бледная. Накаталась под дождем, не простыла ли?
– Нет-нет! – заверила маму. – Все отлично.
* * *
Мы начали встречаться с Чарским тайно, выделяя время для встреч урывками. Встречи получались краткие, но безумно жаркие, откровенные. Мы срывали друг с друга одежду, задыхались от страсти, поцелуев.
Один раз Чарский чуть не спалил наши отношения, засос оставил! Хорошо, что его удалось скрыть кофточкой, но потом еще несколько дней приходилось закрывать его плотным тональным кремом.
* * *
Только мы знали правду друг о друге.
Для всех остальных, в том числе и для моих родных, для сестры, я с Чарским была в конфронтации, состоянии войны.
Такое объяснение меня вполне устраивало…
Хотелось верить, что все остальные тоже верили в то, что мы так усердно разыгрывали при посторонних.
* * *
Я примирилась с тем, какую роль Чарский невольно сыграл в ситуации, сложившейся в Лютиково. Оправдывала его, ведь он не хотел действовать так цинично, но был вынужден поступить именно так.
На кону стояла его свобода.
Не знаю, как я бы поступила сама, если бы меня поставили перед таким же выбором…
Хотя, если отбросить в сторону лукавство, стоило признаться, что я поступила бы точно так же!
* * *
Ситуация с выселением моей семьи и семей соседей получила неожиданное разрешение.
В деревне появился важный юрист, который подозрительно часто наведывался к моей сестре. Впервые он наведался, когда я стала свидетельницей того, как Чарский пересекся с сестрой в конторе и нарочно пытался вызвать у меня ревность. Позднее этот важный пузан, как я окрестила про себя полного мужчину в возрасте, в дорогом костюме, появлялся возле моей сестры еще не раз.
Лена ловко с ним разговаривала, буквально держала его на поводке, крутила, вертела им, а он, словно собачонка, своим хвостом крутил и только на спину перед ней не ложился, чтобы она почесала ему пузико, как псу дворовому.
Чуть позднее выяснилось, что этот возрастной пузан – не абы кто, а столичный юрист, которого Лена попросила взяться за дело и оспорить решение о выселении...
