Текст книги "Мажор по соседству (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9
Стас
Поднявшись к себе, я еще раз посмотрел на свое отражение. Не знаю, какой краской эта гадина Шатохина намазала мои волосы, но они не становились тусклее. Сколько раз я мыл голову, пена всегда была розовой.
В надежде, что краска потускнела, я брался за фен, но испытывал разочарование почти сразу же.
Краска въелась. Намертво.
В дверь постучали.
Я мигом откатился от зеркала, взялся за ноутбук и клацнул по иконке первой же программы, что попалась на глаза.
– Войдите.
В комнату вплыла Алена Сергеевна. Ее взгляд тоже сначала метнулся на мою шевелюру, потом переместился. Она уставилась на меня с улыбкой, довольно заискивающе. Немного раздражает, если честно!
Меня направили сюда проводить аудит финансов. Совпадение или случайность, что взяли именно меня – приходящегося родственником Чарским?
Ведь мой отец – родной младший брат мэра. Я уже не работаю в конторе отца, тружусь отдельно в молодой, но грамотной компании, представляющей комплексное сопровождение бизнеса.
Либо случайность, либо кто-то за ниточки подергал…
Ситуация меня вообще, честно говоря, раздражает немного.
Какой бы вердикт я не вынес, со стороны может показаться, словно я был предвзят и мог закрыть глаза на многое…
Я намерен провести аудит честно. Репутация – себе дороже.
Пока то, что я видел, все ровно. Но глубоко еще не копнул, по верхам пробежался.
Черт его знает. Ситуация все равно царапает нутро. Как будто с душком…
Еще это заискивание тетки, явно читающееся в ее глазах.
– Мне показалось, или тебе самому не очень приятно повышенное внимание к твоей… ммм… новой прическе? Может быть, просто эксперимент оказался неудачным? Знаешь, я как-то сделала укороченный боб со стриженной макушкой. Так глупо я еще никогда не выглядела! Мне совершенно не шло, я чувствовала себя ощипанной птичкой… – начала издалека Алена Сергеевна и добавила. – У меня есть хорошая знакомая, она может попытаться исправить ситуацию. Есть смывки, можно немного укоротить волосы…
Я бросил на тетку взгляд, она замахала руками.
– Если я ошиблась, то прошу прощения. Но если все-таки я права, загляни к Евгении. Выше по улице, через один дом. У нее салон пристроен к дому. Не столица, конечно, но весьма достойно! Больше мешать не буду, отдыхай… – улыбнулась. – Или ты работаешь? Как успехи?
– Все хорошо, Алена Сергеевна. Спасибо за совет. Воспользуюсь, если возникнет необходимость!
Я углубился в ноутбук, уставился невидящим взглядом в программу и создал крайне озадаченный вид.
– Поняла, не буду мешать! – расплылась в очередной улыбке жена моего дяди и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.
Как только она ушла, я загрузил файл с заметками о Шатохиной и добавил еще одно примечание, которое буквально только что прислали мне на телефон.
Все.
Пазл сложился.
Картинка идеальная… Ох, держись, малявка!
Я откинулся на кресле, заложил руки за голову, улыбка расплылась на губах.
Я был собой доволен.
Мне должно быть стыдно. Я почти на семь лет старше Шатохиной.
Но во мне не было ни капли стыда, сожаления или желания бросить начатое!
Нет!
Все равно здесь дико скучно.
Развлечься нечем, и если так вышло, что самая симпатичная девчонка – это та самая вредная коза, то судьба подталкивает меня – наказать гадючку и кайфануть от этого!
* * *
Таисия
– Долго тебе еще так сидеть взаперти? – вздыхает Оля.
Галка шмыгает носом, чистит очередную картофелину, размазывает слезы по лицу.
– Долго. Мама срок не назвала. Все этот Сидор… Козел! – чуть не ревет в голос.
Честно говоря, мне немного совестно становится, что подруга до сих пор наказана. Сколько времени прошло с момента моей проделки, когда я ей муравьев под ноги подкинула!
Небольшая пакость обернулась тем, что Галка юбкой короткой трясла и трусы на обозрение двум уличным балбесам нечаянно выставила. Эти два молодых лоботряса наперебой начали сочинять, как и в каких позах Галка стояла.
На следующий день все лютиковцы обсуждали, что Галка Самойлова по рукам пошла и под кем только не лежала!
Мама Галки на расправу скорая, как услышала, пошла трясти вещи дочери, нашла в ее сумке один несчастный презерватив и сломанную сигарету, мощную выволочку дочери устроила, под замок ее посадила.
Теперь Галка только и делает, что по дому и хозяйству управляется.
Мы с Олей ее видим теперь только урывками.
Галка то двор метет, то на всю большую семью и гостей еды готовит, то за коровами вычищает. А что поделаешь? Ведь не только мама узнала, еще и батя к тому времени из вахты вернулся и такую пощечину дочери отвесил, что у нее до сих пор левая половина лица отекшая, с синевой под глазом.
Жалко, до слез Галку. Ну, дурочка она… Наговорила про Ванюшку немного, хотела перед мажориком выпендриться!
Зря я за Ваньку вступилась, его вообще мало кто видел с тех пор. Куда пропал, фиг его знает!
В общем, вина терзает меня нещадно! Поэтому я прихожу к подруге помогать. Навоз за их коровой я, конечно, чистить не стану. Вот еще… Я и за нашими коровами, когда они были, ничего никогда не вычищала, папа меня от такой грязной работы берег.
За чужими коровами говно лопатами выносить точно не буду!
Но помочь по кухне или с мелким понянчиться, я всегда – за.
К тому же нескучно, еще и не одна.
Не одна – ключевое слово. Я теперь всегда чья-то тень или хвостик.
Опасаюсь мести Чарского.
Хотя, наверное, стоит перестать мне прятаться за чужие спины.
От мажорика, который по моей милости стал обладателем шевелюры малинового цвета, вообще не исходит никакой угрозы.
Он как будто потерял ко мне интерес.
Более того!
Его вот уже три или четыре дня даже в конторе деревенской не видно.
Может быть, уехал?
Глава 10
Таисия
– Кто уехал? – спрашивает Оля.
– Что? – вздрагиваю.
– То! Ты спросила вслух, может быть, уехал? Вот я и уточняю, о ком ты говоришь?
– Ааа… Да так, просто думаю, давно Чарского не было видно. Ну, того придурка, с цветными волосами, – сказала я небрежно, стараясь не выдавать свой интерес.
Девчонки переглянулись между собой и захихикали, начали бурно обсуждать.
– Ммм… Красавчик! – заохала Галя, забыв про слезы.
– Пффф… Я думаю, что он – гей! – заявила Оля.
– Волосы – розовые! Ясно же, гей!
– И что, что волосы розовые? У меня на потоке парень каждую неделю волосы красил то в зеленый, то в сиреневый, то в синий! Знаешь, сколько девок перечпокал? – сказала Галя и посмотрела по сторонам, убедилась, что никого из родных нет, добавила. – Цвет волос – это не показатель. Говорю вам из опыта. С этим… у него был полный порядок!
– А я думаю, гей! – упрямо заявила Оля. – Ни с одной девчонкой не замутил. Вообще. Даже на Таську внимания не обращает.
Я посмотрела на подругу с возмущением.
Олька фыркнула с пренебрежением.
– На Таську из мужиков только ее родственники, да дед Матвей слюни не пускает. Деду простительно, девяносто восьмой год пошел. он уже слепой и глухой!
– И не надо! – перекрестилась я. – Да, думаю, Чарский – гей! – захихикала в кулачок.
Боже, если о нем слава, как о гее пойдет, вообще смешно будет!
Надо активно поддакивать, вот умора!
– Дуры! – фыркнула Галя. – Если бы не домашний арест, я бы вам доказала, что он не гей.
– И как? – поинтересовалась Оля.
– Уже этим вечером он бы нырнул в мои трусики и остался там надолго… – заявила подруга.
Я представила это и… сразу же испытала странное желание поскорее уйти, а перед этим надеть подруге на голову ведро с картофельными очистками!
Так рассердилась, что перестала чистить картошку и бросила неочищенный корнеплод в чашку. Я принялась мыть руки, смотрела на подругу с осуждением – глупая какая! Сидела бы тихо и не отсвечивала, а то размечталась…
– В общем, чего гадать. Слышала, Чарский уехал, – пожала плечами Оля.
– Кто сказал, что уехал?
Мы с Олей переглянулись, я пожала плечами:
– В конторе его давно не видели, да?
– Да, – поддакнула Оля. – Машины его тоже нет.
– А если остался? Слабо проверить, встает у него на девчонок или нет?! – завелась Галка. – Спорим?
– Не-не, я спорить не стану. Думаю, у него все там налажено… В этом плане… кхм… С парнями!
Я подавилась словами, некстати вспомнив, как его бедра совсем не по-гейски прижимались к моей попке, а как он меня лапал за грудь!
Еще и намеки, взгляды… В груди заныло. Жарко по всему телу стало!
Ох…
– А я поспорю! – заявила Оля. – Если увижу, сразу проверю!
– Что, в койку прыгнешь? – вдруг рассердилась я. – Дура. О тебе такие же сплетни будут ходить! Как о Галке… Если не хуже!
– И плевать!
Оля растянулась на старом кресле-качалке, бесстыже ноги в коротких шортах раздвинула и подвигала бедрами.
Пошлячка!
– Это у Гали что мама, что папа – в прошлом веке застряли, а моим лишь бы поскорее меня спихнуть и не платить за мою учебу. Найду себе папика, только рады будут. А если с молодым замучу, вообще супер! Старика нюхать не придется, секс, деньги… Отдых на Бали… Ммм… Надо проверить Стаса!
Оля поднялась энергично, затрясла задницей.
– Ну-ну… Проверяй! Проверять-то некого! Свалил он! – фыркнула я. – Ладно, мне пора уже!
– Ты сегодня на танцы пойдешь? – уточнила Оля. – В райцентр.
Блин…
Даже не знаю.
Раньше я к сестре всегда набивалась. Но сейчас Лена вся занятая, идеи у нее, планы какие-то, постоянно с кем-то созванивается, пытается разрулить ситуацию с выселением. Не до меня ей!
Раньше хоть с Ванюшкой в приставку можно было порубиться, сейчас друг из деревни молчком укатил, вообще тоска.
Сидеть взаперти – тошнит!
С подругой как-то не хочется зависать. Слушать, как Олька планирует перед мажориком ноги свои раздвигать и мечтает завести молодого любовника! Фуууу…
Но и одной киснуть надоело.
Не с родителями же сидеть у телека, зевая под сериалы про ментов.
Ладно, поеду! Была не была…
Мажора, кажется, след простыл, а с Олькой можно и не зависать. Все равно наших деревенских в клубе райцентра хоть несколько человек, да найдется. Буду держаться своих…
– Пойду! – тряхнула головой.
Ох, если бы я только знала, чем все это закончится!
Лучше бы я не то, что сериалы про ментов, лучше бы я черно-белые фильмы смотрела.
Немые…
Да хоть прибытие поезда на станцию, ой…
Глава 11
Таисия
В райцентр собрались ехать вместе с Олей. Маме с папой сказала, что поедем с подругой проведать Олину двоюродную сестру, что жила в райцентре. Мол, у нее день Рождения был недавно, который она пропустила.
Пообещала, что будем сидеть у нее дома, закажем пиццу, напитки.
Поклялась: никаких парней.
– Смотри, осторожнее. Одни из дома никуда! – заворчал папа. – И этого… курьера… тоже на порог не пускайте. Пусть коробки в подъезде оставляет. Ждете, чтобы ушел, потом забираете. Ясно?
– Конечно, па! Ну, чего вы так трясетесь? Не первый раз в гостях у Натахи, все будет хорошо!
Поцеловав родителей, я забросила на плечо рюкзак, в который припрятала заранее приготовленную одежду и улизнула во двор, прошла через две улицы.
Оля уже у калитки своего дома зевала от скуки и начала поторапливать меня, как только могла.
Мы поспешили на место, где договорились встретиться с другими девочками, а потом двинуть к автобусу. Оля постоянно смотрела на часы и чуть не бежала.
– Куда ты бежишь? До вечернего рейса еще пятнадцать минут! – удивилась я. – И не туда идешь.
– Автобус сломался, – вздохнула подруга. – Кто как может, так и добирается. У Аленки с парнем тачка битком. Мы не успели…
– Блииин. Ну все, домой значит! – расстроилась я.
Зря тайком у сестры платье одолжила блестящее и в рюкзачок спрятала.
– Что значит, домой? Я тут скоро сдохну от скуки! – возразила Оля. – Спокойно! Я обо всем договорилась.
– С кем?
– Да какая разница? Живее давай!
Уже вечерело... Сумерки крались неспешно. Собаки, скучая, потявкивали… В целом, обычный тихий деревенский вечер.
Телефон подруги трезвонил требовательно и коротко.
Сбоку прошелестели шины автомобиля.
Я инстинктивно была готова прыгнуть в кусты, ожидая, вдруг это… Чарский? Но машина принадлежала не ему.
Красная Лада остановилась в паре метров впереди нас и моргнула фарами несколько раз.
Как бы приглашая.
– Это за нами! – дернула меня Оля. – Живее, не то Сидор без нас уедет. Маякует мне без конца!
Я замерла без движения. Встала, как вкопанная, на углу улицы.
– Сидор?! Сидор?! – скривилась. – Фу, млин! Оля!
– Что?!
– Сама знаешь, что! У Сидора язык длиннее, чем его…
– А ты еще мой… не мерила, Шатохина, чтобы так говорить! – донеслось из машины.
Сидор распахнул дверь своей красной Лады и рассматривал меня и Олю так, словно он сделал нам огромное одолжение.
– У тебя язык длиннее, чем твои уши! – добавила я, посмотрев в лицо парню.
Он сконфузился и пригладил ладонью длинноватые волосы, которыми прикрывал оттопыренные уши.
– Едете или как?! – спросил он.
– Едем-едем, – пискнула Оля и рванула к машине.
Я остановила ее за лямку сумки и оттащила.
– Блин, не поеду я с ним!
– А че? – удивилась Оля. – Ну да, он не очень, – понизила голос.
– Не очень? Оля, он пипец какой стремный! – зашипела я.
– Да пофиг, лишь бы довез! Не будем же мы с ним тусить.
– Оля, это же Сидор. Этот кретин Галку на всю деревню ославил… Хотя и пальцем к ней не притронулся, всем растрещал, будто Галку во все позы ставил. Сядем к этому уроду в машину, будет говорить, что мы тоже видели, что у него в штанах, и пользовались его отростком бессовестным!
– Ах да… Я и забыла, как у вас тут, в деревне, все устроено! – закатила глаза Оля. – Не дай бог старухи обзовут нехорошим словом. Слушай, тебе не пофиг вообще?
– Может быть, тебе и пофиг, Оль. Мне – нет. Фу, ну ты сама посмотри, что он там руками уже блудит в своих штанах, когда на нас смотрит?! – спросила я.
– Значит так, метелки! – Сидор смачно харкнул на улицу. – Мне еще в ночную на комбинат надо успеть вернуться. Едете или как?
– Я поеду! – махнула Оля. – А ты у мами под титькой и дальше кисни. Или у папки? – хихикнула гаденько.
Вот швабра.
Больше не дам ей пользоваться духами, которую мне Лена подарила. Это оригинальный парфюм, не разливной одеколон, которым она душится.
– Поеду, – кивнула и я решительно.
Подошла к машине Сидора, пнула колесо переднее колесо и скривилась:
– Сидор, ты бы хоть мусорку с заднего сиденья убрал! И навоз с колес счистил! Не дрова же везешь…
– Сейчас!
Парень перегнулся, схватил пустой пакетик из-под семечек и перебросил на переднее.
– Все, красотки. Прыгайте!
Ладно. Двадцать минут в дороге, и все. Двадцать минут – ерунда!
Потерплю!
– А че, кто на переднее? – похлопал Сидор.
Мы с Олей переглянулись и одинаково замотали головой.
– Двигай!
– Заводи, чего ждешь?
– Щас…
Лада запыхтела-запыхтела, со второго раза завелась. Кажется, поехала.
Через минут пять, когда Лада вырулила из деревни на трассу и не застряла ни на одном из знаменитых ухабов, Сидор смахнул пот ладонью со лба, сполз пониже на сиденье, развалился по-царски.
– В следующий раз на моцике двинем! – похвастался он. – Мне там в моторе только три-четыре болта перекрутить осталось!
– Про эти три-четыре болта деревня целый год говорит… – подала я голос.
– Качественно – это не быстро! – возразил парень.
– Поэтому ты, как черепаха, едешь? В ночную не успеешь вернуться!
– Так, может, я сегодня прогуляю… – пожевал губу Сидор, поглядывая на меня с Олей через зеркало заднего вида. – Давно в клубе не был. Там, кстати, бармен появился. Хотите, по коктейльчику дерябнем?
– Ты только так не говори бармену, ради всего святого! – попросила Оля.
* * *
В клуб мы приехали не через двадцать минут, а через час-двадцать.
Гребаная красная Лада глохла трижды.
Один раз – в глубокой канаве застряла.
Пришлось Сидору толкать машину. Я нажимала на газ, а Оля командовала, куда руль выкручивать. Впрочем, толку от ее указаний было немного – бестолково руками махала.
Мы кое-как выбрались!
Насилу, буквально…
В общем, когда мы прикатили в клуб, было уже не протолкнуться.
Пришлось целую очередь остоять, чтобы пройти в туалет и переодеться в платье. Оля тоже стянула с задницы джинсы, переоделась в короткую юбочку.
В клубе было шумно! Народу – тьма!
Ни у бара, ни на танцполе. Все столики тоже заняты были.
Мы кое-как протиснулись к нашим деревенским, которые уже по второму кругу смело заказывали выпивку…
Сидор, как дурак, начал изображать сердечный приступ, увидев меня и Олю, еще и предложил, чтобы в следующий раз мы у него в машине переодевались!
Привязался же!
Теперь фиг отлипнешь…
– Пошли к бару, там место свободное! – потянула меня Оля, воспользовавшись моментом, когда наш спутник отвлекся.
Оля поспешила первой, а я чуть-чуть замешкалась. Подруга замахала мне ладонью: мол, давай, скорее! Она придерживала для меня второй свободный стул, но вдруг на него плюхнулась какая-то выдра сисястая в коротком желтом платье и что-то грубовато ответила на замечание моей подруги.
Я поспешила на выручку Оле, как вдруг, в меня врезалось чье-то тело.
Мужское.
Твердое тело в красивой черной рубашке.
Накачанное, но очевидно… неуклюжее, как у всех качков!
Потому что этот кретин опрокинул на меня два стакана с коктейлем.
Мое белое платье с блестками оказалось испорчено.
– Аааа… Ты… Идиота слепой кусок! – завопила я.
– Ой, прости! Прости… – раздалось над ухом.
Какой-то странный у него голос.
Не сильно раскаявшийся!
– Ааааа… Я тебя убью!
Я смотрела на испорченное платье сестры: мне хотелось рыдать! У кретина в руках один из коктейлей был с томатом, второй, кажется, с шоколадом. Я стояла в коричнево-красных потеках и чуть не рыдала.
– Сейчас я все отряхну…
Мужская ладонь схватила салфетку и… щедро размазала пятна, еще и грудь мою основательно потерла!
Я отобрала салфетку и швырнула ее в лицо кретину.
– Рукожоп! Ты знаешь, сколько стоит это платье?!
– Не знаю! – ответил весело. – Но явно не дороже, чем ремонт всей электроники моей тачки.
О боже… Я замерла, сглотнула, медленно подняла взгляд.
Было темно в клубе. Свет мелькал.
Неоновый луч скользнул по лицу мужчины, осветив его.
Я не поверила своим глазам:
– ТЫ?!
Глава 12
Таисия
Передо мной стоял Стас Чарский. Собственной персоной. С двумя опустевшими бокалами для коктейлей в руках и обескураживающей улыбкой на красивом лице. Пожалуй, даже слишком красивое у него лицо! До неприличия, просто!
В свете клубных огней его малиновые волосы смотрелись очень красиво, даже было незаметно. Ведь по залу скользили неоновые огни, и в их всполохах все виделось иначе.
– Ты специально это сделал! – расстроенно выкрикнула я. – Мое платье!
– Специально? Я?! Да ни за что! – ответил он. – Ты на меня налетела, я вообще хотел девушку порадовать! Так что с тебя – два коктейля!
Чарский обернулся и махнул рукой девице, которая заняла место рядом с Олей. Та самая выдра в желтом платье, с большими титьками и гривой черных локонов, которые смотрелись, как ожившие змеи.
Увидев приветственный взмах Чарского, девица заулыбалась, помахала ему в ответ, поцелуйчик послала и приняла томную позу, а потом она посмотрела на меня и рассмеялась.
Боже, наверное, я выглядела так, словно на меня опрокинули чан с жидким дерьмом!
– Два. Коктейля! – повторил Чарский.
У меня в глазах потемнело от злости. Но я быстро сдернула с плеч рюкзак, достала кошелек и вынула из него две купюры.
– Держи! – махнула перед носом у мажорика.
Руки Чарского были заняты, тогда я сунули деньги ему за ремень джинсов. Рядом кто-то улюлюкал и посвистывал, будто я совершила нечто ужасное.
А я… Я просто ни о чем не думала! Была зла!
Сунула деньги поглубже и убежала.
Обратно в туалет.
Очередь занимать. Ведь там все битком. Эти девицы раскрашенные только и делают, что пьют коктейли и писать бегают!
Я простояла минут пять. Очередь словно не продвинулась!
Тогда я решила войти так, мне ведь не писать было нужно, а всего лишь попытаться отстирать платье и переодеться в свои джинсы и кофточку.
Я начала толкаться.
– Эй, ты че без очереди лезешь! – заверещал за мной противный женский голос.
Я не обратила внимание. Но мне в плечи впилась чья-то рука с острыми когтями. Резко обернувшись, я увидела девицу, с которой планировал зажигать Чарский.
– Ааа… Это ты… – фыркнула она. – Хабалка деревенская. Сразу видно, село! Без очереди лезешь, к парням чужим клеишься.
– Куда? К кому?!
– К парню, че, не слышала, что ли?! Я с ним первая танцевать пошла, и он меня коктейлями угощал, ясно?! Отвали, подруга… – добавила с мерзкой интонацией.
– Боже! А ты, что, не в курсе?
– Не в курсе чего.
– Того! Он – гей, дурочка! Об этом все знают…
– Кто гей?! – выпучила на меня свои глаза.
– Тот самый, подруга! – ответила я ей в тон. – Тот самый!
Брюнетка стоит, широко открыв пухлый, ярко накрашенный рот. Очередь продвигается, и я, воспользовавшись минуткой, быстро проскальзываю внутрь.
Приходится снова натянуть джинсы с футболкой яркого цвета. Потом я занимаю место у мойки, мочу платье и щедро наливаю мыла.
Давай! Отстирывайся!
Если пятно свежее, оно поддастся усилиям.
Вперед!
Я справлюсь…
Не могу же я испоганить платье дизайнера с мировым именем.
Кажется, пятно отходит. Остается только ополоснуть под струей воды хорошенько, я расправляю и чуть не ору в голос.
Я старательно терла пятна. Так старательно, что стерла кожу до красноты на пальцах. Пятна сходят, но сходят не только они. Но и кое-что еще!
Весь блеск и красота тоже остались там, где-то в сливе раковины. От чрезмерных усилий красивая, летящая ткань растянулась и провисла уродливым пузырем.
Все.
Платью конец.
Придется рассказать сестре.
Признаться, что стибрила без спроса!
Ругать будет? Однозначно… Я бы сама за такое платье была готова убить!
Все. Безнадежно!
Выжав тряпку, в которую превратилось платье, я бросаю его на столешницу и вытираю пот со лба. Рядом перетаптывается на каблуках девица.
Глаза режет ярко-желтым.
– Ты все еще здесь? – слышится удивленный голос.
Она смотрит на меня сверху-вниз, та еще дылда.
– Стирку устроить решила? А че, в селе не стирается? – хихикает мерзко, поправляю помаду на губах.
Я бросаю взгляд на часы. Вот ужас! Я здесь больше часа торчу, то в очереди, то у раковины.
Скатав мокрое платье, кидаю его в рюкзак. Настроение – на нуле просто!
Еще и эта мымра в желтом бесит…
Поправляет свое платье, вместе с сиськами вверх натягивает, проводит пальцем по нижней губе, подтирая контур, где перестаралась с помадой.
– Кстати, зря ты на красавчика наговаривала. У него все окей. Он не гей! Но для села, конечно… Экстравагантно выглядит. Этой ночью он будет моим! – заявляет победно. – Даже смотреть в его сторону не смей!
– Не гей, говоришь? – тяну, рассматриваю лохудру. – На твоем месте я бы так не радовалась.
Топаю к выходу, у двери оборачиваюсь:
– Ты просто на трансвистита смахиваешь, может быть, поэтому у него на тебя встал?
Быстро растворяюсь в толпе, пока на лице брюнетки в желтом написан шок.
Присоединяюсь к своим. Настроение на нуле. Просто на нуле… Танцевать не хочется. Медленно пью заказанный коктейль, вкуса не чувствую.
Чарского нигде не видно.
Но зато я хорошо вижу девицу в желтом платье, которая извивается, как будто у стрип-шеста, а рядом с ней… пластично движется и сам Чарский. Потом девица в желтом берет парня за руку, они уходят вместе, к лестнице. Там вход на верхние вип-ложи.
Выпивают, хихикают, заигрывают. Брюнетка так и старается, выписывая восьмерки задницей на коленях у Стаса.
Фу…
– Ммм… Кажется, не гей, да? Иии-ик! – слышится пьяный голос Оли.
– Ты чего так надралась?
– А ты чего такая скучная?
– Да ну тебя…
Оля отвлекается на телефон, отвечает быстро кому-то, потом утягивает меня танцевать.
Понемногу настроение возвращается.
Да, я испортила платье сестре.
Но я отработаю! Правда, не знаю, как… Ну, может, всю домашнюю работу за нее до конца дней делать буду или могу даже наняться уборщицей в ее большой, столичный дом… Правильно же?
В общем, выкручусь!
Возвращаемся к столику. Выпиваем. Снова идем танцевать.
Через часа два я и не вспоминала, что настроение у меня на нуле, и я не в красивом платье, а в джинсах. Так даже удобнее! Ничего не задирается больше необходимого, а то на некоторых наших посмотришь – и стыдно с их поведения.
Чарский же до сих пор в вип-ке зависает. Сидит, как царь…
Плевать!
Кажется, время близится к закрытию. Наши начинаю обсуждать, кто с кем поедет. Кто-то остается с ночевкой – те, кто сильно пьян и за руль не сядет. Алена с парнем уезжают, но их машина – битком. Переглядываюсь с Олей, она машет, мол, с Сидором поедем.
– Ты что?! Я его с рюмкой видела!
– Выпил немножко. Справится! – отмахивается Оля.
Еще один круг выпивки.
– Уже поздно. Сидора нигде не вижу. Давай найдем? – предлагает Оля. – Ты иди туда, а я там поищу. У туалета покараулю.
Народ потихоньку начинает уходить. Клуб в райцентре замечательный, но, по словам Оли, работает не до самого утра, как столичные клубы.
В поисках Сидора я обошла всюду, заглянула даже под диваны – вдруг пьяный там валяется? Ничего…
Возвращаюсь к столику. Пусто.
Оли тоже нет.
Только официант. Он протягивает мне счет.
Длиннющую ленту.
– Оплата наличными или по карте?
– Что?
– Оплата наличными или по карте, девушка!
Я оглядываюсь.
Никого из наших.
НИ-КО-ГО!
Даже Оли…
И мой рюкзак… тоже пропал.
Меня, что, кинули?!
