Текст книги "Невеста по ошибке. Тайна клана Яо (СИ)"
Автор книги: Айра Мэйрвелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Айра Мэйрвелл
Невеста по ошибке. Тайна клана Яо
Пролог
От лица Ли Юй
В столице Чанъань говорили, что у меня нет сердца. Болтали, будто старшая дочь министра Ли родилась не с душой благородной девы, а с камнем из выгребной ямы вместо совести. Я знала об этих слухах. Более того – я сама их старательно удобряла, как садовник удобряет редкие пионы, подкидывая навоз к корням.
Быть «смутьянкой» и «позором семьи» оказалось на удивление удобно. Никто не ждал от меня вышивания шелком по льну, никто не требовал декламировать стихи о луне, томно вздыхая на мосту. Пока моя мачеха закатывала глаза, а сводные сестры шептались за веерами, я могла дышать.
Но сегодня воздух в столице был тяжелым, словно пропитанным свинцом.
Я стояла на балконе второго этажа чайного дома «Пьяный Лотос», сжимая в руке фарфоровую чарку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внизу, по широкой улице, вымощенной серым камнем, текла пестрая река людей. Торговцы кричали о свежих карпах, звенели украшения в волосах куртизанок, пахло жареным каштаном и дешевыми благовониями.
Мир был живым, шумным и безразличным. Он еще не знал, что мой личный мир рухнул ровно час назад.
– Слышала новость? – донесся до меня шепот из-за соседней ширмы. – Говорят, Министр Ли взят под стражу. Обвинение в сговоре с врагами Империи!
– Не может быть! – ахнул женский голос. – Семья Ли веками служила трону. Это, должно быть, ошибка.
– Какая ошибка? Сама Императорская гвардия оцепила поместье. Говорят, нашли переписку с северными варварами. Все кончено. Мужчины будут казнены, женщины проданы в рабство или сосланы на рудники... А эта, старшая, Ли Юй... Наконец-то с нее собьют спесь.
Я медленно поставила чарку на стол. Фарфор звякнул о дерево, словно погребальный колокольчик.
«Спесь». Они называют это спесью. Я называла это единственным способом выжить в доме, где мачеха мечтала выдать меня замуж за старого евнуха, лишь бы освободить место для своих дочерей.
Папа...
Перед глазами все плыло, но я не позволила себе заплакать. Слезы – это вода, а вода не тушит пожар, она лишь размывает дорогу. Мой отец был строг, порой холоден, но он был единственным, кто никогда не пытался меня сломать. Он был честным человеком. Слишком честным для этого гнилого двора. Измена? Сговор? Чушь собачья. Кто-то подставил его. И этот кто-то очень могущественный.
Я резко поднялась, оправив рукава своего мужского ханьфу – темно-синего, расшитого серебряными журавлями. Я любила мужскую одежду: в ней было легче бегать, легче драться и легче прятать кинжал в сапоге.
– Госпожа Ли? – служанка, принесшая чай, испуганно отшатнулась, увидев мое лицо.
Я бросила на стол серебряный лян, не глядя на нее.
– Меня здесь не было, – бросила я и шагнула к лестнице.
Мне нужно было действовать. Прямо сейчас, пока волки еще только скалят зубы, но не успели сомкнуть челюсти на горле моего клана. У меня оставался один козырь. Одна надежда.
Гу Синь Вэнь.
Мой жених. Ученый из академии Ханьлинь, человек с глазами оленя и голосом, подобным журчанию ручья. Мы должны были пожениться через месяц. Он любил меня – по крайней мере, так он говорил, когда мы тайком встречались в саду, и читал мне трактаты о справедливости. Он обещал, что мы изменим этот мир.
«Синь Вэнь поможет, – билась мысль в висках, пока я расталкивала толпу на улице, игнорируя проклятия прохожих. – У него есть связи при дворе. Его дядя – цензор. Он знает, что отец невиновен».
Небо над Чанъанем затянуло тучами. Первые капли дождя упали на лицо, холодные, как прикосновение мертвеца. Я бежала, сбивая дыхание, не обращая внимания на то, что дорогие шелковые туфли утопают в грязи.
Поместье семьи Гу находилось в квартале ученых, там, где всегда пахло тушью и старой бумагой. Ворота были закрыты.
Я забарабанила в тяжелые створки кулаками.
– Открывайте! Мне нужно видеть молодого господина Гу!
Дверь приоткрылась, и показалось лицо привратника. Он знал меня. Раньше он кланялся мне в пояс, ожидая монету. Теперь он смотрел на меня, как на прокаженную.
– Господин не принимает, – буркнул он, пытаясь захлопнуть створку.
Я успела вставить ногу в проем. Боль прострелила лодыжку, но я даже не поморщилась.
– Передай ему, что это Ли Юй. Скажи, что это вопрос жизни и смерти!
– Он знает, кто вы, – голос привратника стал жестче. – Господин Гу велел передать, что помолвка расторгнута. Он не желает иметь ничего общего с дочерью предателя. Уходите, дева Ли, пока я не позвал стражу с собаками.
Мир качнулся.
Расторгнута? Вот так просто? Без разговора, без объяснений? Человек, который клялся мне в верности под луной, отрекся от меня еще до того, как вина отца была доказана?
– Ты врешь! – выкрикнула я, налегая плечом на дверь. – Пусти меня! Синь Вэнь не мог такого сказать!
В этот момент ворота распахнулись шире, но не от моих усилий. Из двора выехала повозка. Дорогая, крытая лакированным деревом. Занавеска на окне качнулась, и я увидела его.
Гу Синь Вэнь. Он сидел внутри, прямой, красивый, в безупречно белых одеждах. Рядом с ним сидела женщина. Я узнала её – дочь министра Налогов, одна из тех, кто всегда смотрел на меня свысока. Она смеялась, прикрывая рот рукавом, а Синь Вэнь... он улыбался ей. Той самой мягкой, застенчивой улыбкой, которую я считала предназначенной только мне.
Наши взгляды встретились, на долю секунды.
В его глазах не было боли или сожаления. Там был страх. Страх замараться, и еще что-то... холодный расчет. Он поспешно опустил занавеску, словно отгораживаясь от грязи.
– Поехали! Быстрее! – донесся его приглушенный голос.
Повозка дернулась, колесо проехало по луже, обдав меня грязной водой с ног до головы. Я осталась стоять посреди улицы, мокрая, униженная, с привкусом горечи и дорожной пыли на губах.
Дождь превратился в ливень. Он смывал с лица косметику, но не мог смыть жгучую ярость, которая начинала закипать в груди, вытесняя отчаяние.
Предатель. Жалкий трус.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.
Отец в тюрьме. Семья на грани уничтожения. Жених предал. У меня не осталось ничего. Ни защиты, ни имени, ни будущего.
Но у меня осталась я сама. И моя злость.
Я подняла голову, позволяя дождю хлестать меня по лицу. Вдали, сквозь пелену ливня, слышался ритмичный грохот барабанов и цокот копыт. Приближалась процессия. Люди на улице, даже под дождем, спешили прижаться к стенам домов, склоняя головы в почтительном страхе.
Черные знамена с золотым иероглифом «Яо».
Генерал Яо Шэн. «Кровавый демон» Империи. Человек, чье имя матери использовали, чтобы пугать непослушных детей. Говорили, что он пьет кровь врагов и не знает жалости, что он уродлив, как якша, и холоден, как ледник.
Его паланкин несли восемь крепких воинов. Он был закрыт плотной черной тканью, но от него исходила аура такой подавляющей силы, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным.
Все боялись его. Император уважал его силу, но опасался его влияния, а чиновники трепетали.
Если закон не может спасти моего отца... Если справедливость в этом мире продается за улыбку дочери министра Налогов... То мне не нужна справедливость. Мне нужна сила.
Безумная, дикая мысль пронзила меня, как молния.
Я посмотрела вслед удаляющейся повозке Гу Синь Вэня, а затем перевела взгляд на приближающийся черный паланкин Генерала.
Говорят, клин клином вышибают. Если мой "светлый" жених оказался гнилым изнутри, то, может быть, "темный" демон окажется полезнее?
Я сделала шаг вперед, прямо в грязь, на середину дороги, преграждая путь процессии самого страшного человека в Империи.
– Ли Юй, ты сдохнешь сегодня, – прошептала я сама себе, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. – Или станешь легендой.
От лица Яо Чэня
Дождь барабанил по крыше чайной, создавая уютный ритм, под который так хорошо пить подогретое вино, но я не пил. Я смотрел в окно.
Мой столик был скрыт в тени, и никто из посетителей не обращал внимания на молодого мужчину в богатых, но небрежно распахнутых одеждах цвета темной бирюзы. Для всех я был Яо Чэнем – вторым молодым господином великого клана Яо, известным бездельником, бабником и позором семьи. Тенью своего великого брата-Генерала.
Идеальная маска. Под ней так удобно прятать кинжал.
Я крутил в пальцах нефритовую подвеску, наблюдая за сценой, разворачивающейся внизу, у ворот поместья Гу.
Я видел, как девчонка в мужском платье колотила в двери. Видел, как этот слизняк Гу вышвырнул её из своей жизни, даже не удосужившись выйти.
– Жалкое зрелище, – лениво протянул мой телохранитель, стоявший за спиной подобно статуе. – Семье Ли конец. Гу Синь Вэнь вовремя сбежал с тонущего корабля. Умный ход.
– Умный? – я усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего веселого. – Это ход труса. Крысы всегда бегут первыми. Но знаешь, что интересно, А-Бин?
– Что, господин?
– То, как она стоит.
Я кивнул на улицу. Ли Юй, я знал её. «Смутьянка Ли». Девица, которая однажды выиграла у меня в кости сто золотых, жульничая так нагло, что я позволил ей выиграть просто из восхищения её нахальством.
Она стояла под проливным дождем, маленькая, мокрая, похожая на общипанного воробья. Большинство женщин на её месте уже валялись бы в грязи, рыдая и проклиная судьбу, или бежали бы к реке, чтобы утопиться от позора.
Но она не плакала. Даже отсюда, со второго этажа, я чувствовал исходящую от неё волну ярости. Она смотрела вслед повозке бывшего жениха не с тоской, а с обещанием убийства.
– У неё хороший взгляд, – тихо сказал я, делая глоток вина. – Взгляд волчицы, попавшей в капкан. Она готова отгрызть себе лапу, лишь бы вцепиться охотнику в глотку.
В этот момент на улице показалась процессия моего старшего брата. Черные знамена, тяжелая аура. Шэн возвращался с доклада во дворце.
И тут «волчица» сделала то, от чего даже я поперхнулся вином.
Она шагнула на дорогу, прямо перед авангардом «Черных Тигров» – личной гвардии брата. Стражники схватились за рукояти мечей, одно движение – и её разрубят на куски еще до того, как она успеет открыть рот.
– Она сумасшедшая, – констатировал А-Бин. – Господин, она хочет умереть от руки Генерала?
Я подался вперед, впиваясь взглядом в её фигуру. Дождь прилип ткань к её телу, но она стояла прямо, как бамбук на ветру.
– Нет, – прошептал я, чувствуя, как внутри просыпается темный, жгучий интерес, которого я давно не испытывал. – Она не ищет смерти, девчушка хочет пойти на сделку с дьяволом.
Я поставил чарку на стол с громким стуком.
– А-Бин, готовь экипаж.
– Мы едем домой, господин?
– Мы едем смотреть спектакль. Кажется, моя скучная жизнь в столице наконец-то станет немного веселее. Если эта девчонка выживет в следующие пять минут... Я хочу знать, что она предложит моему брату.
Яо Шэн ненавидит женщин. Но я... я люблю интересные загадки, а Ли Юй только что стала самой интригующей загадкой этого года.
Внизу, на улице, она подняла руку, останавливая процессию, и её голос, звонкий даже сквозь шум дождя, разрезал воздух:
– Генерал Яо! У меня есть товар, который стоит вашего времени!
Я рассмеялся. Громко, искренне.
– Ошибка Нефритовой Девы... – пробормотал я, глядя, как останавливается паланкин брата. – Ты даже не представляешь, в какую бездну ты сейчас прыгаешь, Ли Юй. Но я обещаю... я буду там, чтобы поймать тебя. Или чтобы насладиться твоим падением.
Глава 1
От лица Ли Юй
Ворота поместья Гу были закрыты передо мной, дождь, казалось, решил смыть с улиц Чанъаня не только пыль, но и само мое существование. Я стояла, глядя на мокрую, лакированную древесину створок, и чувствовала, как внутри, где-то под ребрами, вместо привычного стука сердца разрастается ледяная пустота.
Привратник сказал уходить. Гу Синь Вэнь проехал мимо, спрятавшись за занавеской, как трусливый шакал.
Любая другая благородная дева на моем месте упала бы на колени, стала бы биться головой о порог, умоляя о милости, или побрела бы прочь, волоча подол в грязи, чтобы тихо умереть от позора в своей комнате.
Но я была Ли Юй, дочерью человека, который учил меня держать меч раньше, чем кисть для каллиграфии.
– Не желает меня видеть? – прошептала я, стирая с лица дождевую воду смешанную с грязью. – Хорошо, тогда я заставлю тебя смотреть.
Я отошла от главных ворот, свернув в узкий переулок, огибающий поместье семьи Гу с восточной стороны. Я знала это место. Три года назад, когда наша помолвка только была заключена, Синь Вэнь водил меня сюда, чтобы показать цветущую вишню, ветви которой свисали через высокую стену. Тогда он читал мне стихи Ли Бо и клялся, что эти стены станут моей защитой.
Сегодня я использую их иначе.
Стена была высокой, скользкой от дождя, но старая вишня все так же росла с той стороны, раскинув узловатые ветви. Я подобрала полы своего промокшего мужского ханьфу, затянула пояс туже и, разбежавшись, оттолкнулась от мокрых камней.
Техника «Легкого шага», которой меня учил старый телохранитель отца, была далека от совершенства. Мастер кунг-фу посмеялся бы над моими неуклюжими движениями, но для того, чтобы перемахнуть через стену ученого-книжника, этого хватило. Я сбила колени, разодрала ладони о грубую кору дерева, но через мгновение уже спрыгнула в мягкую, влажную землю внутреннего сада поместья Гу.
Тишина. Только шум дождя и далекие голоса слуг с кухни.
Я знала, где он. Синь Вэнь любил «Павильон Озерной Гладью» – уединенное место в глубине сада, где он обычно пил чай и размышлял о судьбах государства. Какая ирония, сейчас он, вероятно, размышляет о том, как ловко избавился от дочери государственного преступника.
Я двигалась бесшумно, как тень. Ярость, кипевшая во мне пять минут назад, остыла, превратившись в холодную, расчетливую решимость. Я не собиралась умолять, мне нужны были ответы.
Окна павильона светились теплым, желтым светом. Сквозь бумажные перегородки было видно два силуэта.
Я подошла ближе, игнорируя холод, пробирающий до костей. Голоса стали отчетливее.
– ...ты слишком жесток, А-Вэнь, – жеманный женский голос. Я узнала его сразу, Лю Мэй, дочь министра Налогов. Та самая, что сидела с ним в повозке. – Она ведь была твоей невестой три года. Неужели тебе ее совсем не жаль?
– Жаль? – голос Гу Синь Вэня звучал спокойно, даже лениво. Послышался звон фарфора – он наливал чай. – Мэй-эр, жалость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Семья Ли обречена. Старик Ли слишком много знал и слишком громко говорил. Его падение было неизбежно. Если бы я не предоставил доказательства сегодня утром, меня бы утащили на дно вместе с ним.
Я замерла. Рука, потянувшаяся к двери, застыла в воздухе.
«Если бы я не предоставил доказательства...»
Мир вокруг меня перестал существовать. Остался только этот голос. Голос человека, которого я любила. Человека, которому я верила больше, чем себе.
– Ты... предоставил доказательства? – переспросила Лю Мэй, в ее голосе звучало не осуждение, а скорее восхищение смешанное с опаской. – Те самые письма?
– Подделка писем – тонкое искусство, дорогая, – усмехнулся Гу Синь Вэнь. – Нужно уметь копировать не только почерк, но и стиль мышления. Ли Юй всегда говорила, что у меня талант к каллиграфии. Видишь? Я нашел ему достойное применение. Эти письма спасли мою карьеру и, возможно, мою жизнь. А Ли... что ж, она всегда была слишком дикой для жены чиновника. Ты подходишь мне куда больше.
Внутри меня что-то оборвалось. Словно натянутая струна цитры лопнула, хлестнув по оголенным нервам.
Это был не просто страх, не трусость, это было хладнокровное убийство моего отца. Чужими руками, росчерком кисти.
Я больше не чувствовала холода, не чувствовала дождя.
Ударом ноги я распахнула легкие решетчатые двери павильона. Они с треском ударились о стены, и бумажные экраны порвались.
Гу Синь Вэнь вскочил, опрокинув чашку, горячий чай растекся по столу, заливая дорогие свитки. Лю Мэй взвизгнула, прикрывая рот ладонью.
– Ли Юй?! – глаза моего жениха расширились, на мгновение в них мелькнул животный ужас, но он тут же мужчина взял себя в руки. – Как ты сюда попала? Стража!
– Не трудись, – мой голос был хриплым, низким, словно чужим. Я переступила порог, оставляя на идеальном паркете грязные следы. С меня текла вода, волосы прилипли к лицу, но я чувствовала себя демоном, восставшим из ада. – Я не задержусь, Гу Синь Вэнь.
– Ты... ты все слышала? – он побледнел, но тут же выпрямился, поправляя безупречно белый халат. Его красивое лицо, которое я так любила гладить, теперь вызывало у меня тошноту. – Что ж, тем лучше. Это избавит нас от долгого и слезливого прощания.
Он обошел стол, вставая между мной и дрожащей Лю Мэй, словно защищал драгоценность от грязной нищенки.
– Уходи, Ли Юй, здесь тебе не рады. Твой отец – преступник, если тебя найдут здесь, мой дом тоже пострадает.
Я медленно подошла к столу. На нем, среди изысканных закусок, лежал лист рисовой бумаги с недописанным стихотворением. Почерк был идеальным. Тот самый почерк, который отправил моего отца в темницу Императорской гвардии.
– Каллиграфия, – тихо сказала я, проводя пальцем по чернилам. – У тебя и правда талант.
– Это было необходимо! – выпалил он, и в его голосе прорезались истеричные нотки. – Ты не понимаешь политики! Императору нужен был козел отпущения за провалы на севере. Твой отец был идеальной целью. Если бы я не помог следствию, они бы уничтожили и мой клан тоже! Я сделал выбор!
– Ты сделал выбор, – кивнула я. – Ты выбрал стать червем, который пожирает гниль, чтобы выжить.
Я подняла глаза на него.
– Ты помнишь, что подарил мне на помолвку?
Гу Синь Вэнь моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы.
– Что? Нефритовый гребень? Зачем это сейчас...
Я достала из широкого рукава гребень. Белый нефрит, тонкая резьба в виде пары уток-мандаринок – символа вечной любви. Я хранила его три года, и даже спала, положив его под подушку.
– Ты сказал, что нефрит тверд, как твои чувства, – произнесла я, сжимая гребень в руке так сильно, что острые края впились в ладонь. – Но нефрит – это всего лишь камень, а ты – всего лишь грязь.
Я подняла руку и со всей силы швырнула гребень об пол.
Звон разбитого нефрита прозвучал громче, чем удар грома за окном. Осколки разлетелись по комнате, один из них царапнул щеку Лю Мэй, и она снова взвизгнула.
– С этого момента, – мой голос звенел сталью, – между семьей Ли и семьей Гу нет ничего. Ни обещаний, ни долгов, ни прошлого. Я разрываю эту помолвку. Не ты бросаешь меня, Гу Синь Вэнь. Это я выбрасываю тебя, как мусор.
Его лицо исказилось от гнева. Уязвленное самолюбие оказалось сильнее страха.
– Ты выбрасываешь меня? – он рассмеялся, зло и едко. – Посмотри на себя! Ты – дочь смертника! Мокрая курица, ворвавшаяся в дом благородных людей! Кто ты теперь? Никто! Завтра твоего отца казнят, а тебя продадут в "Дом Красных Фонарей". И знаешь что? Я приду туда, и куплю твою первую ночь за медяк, просто чтобы посмотреть, как ты будешь умолять меня о...
Договорить он не успел.
Моя рука метнулась вперед быстрее, чем он мог среагировать. Это была не пощечина благородной леди… Это был удар кулаком, которому меня учил отец. Костяшки врезались в его скулу с глухим, влажным звуком.
Гу Синь Вэнь пошатнулся и рухнул на стол, опрокидывая чайник и чернильницу. Черная тушь смешалась с чаем и кровью из его разбитой губы, заливая его белоснежные одежды.
– Стража!!! – завизжала Лю Мэй, забившись в угол.
В коридоре послышался топот тяжелых сапог.
Я посмотрела на бывшего жениха сверху вниз. Он лежал среди осколков и пятен, держась за лицо, и в его глазах я видела только страх и ненависть. Ни капли той благородной души, которую я себе выдумала.
– Запомни этот день, Гу Синь Вэнь, – тихо сказала я. – Ты думаешь, что похоронил семью Ли, но ты всего лишь посадил семя, и когда оно прорастет... ты будешь молить о смерти, но я не буду так милосердна, как Император.
Дверь распахнулась, в комнату ворвались двое стражников с алебардами.
– Взять её!
Я не стала драться, ведь не была настолько глупой, но зато, я была быстрой.
Схватив со стола тяжелое бронзовое пресс-папье, я швырнула его в ближайший светильник. Масло выплеснулось, огонь лизнул бумажную стену. Вспыхнуло пламя, отрезая меня от стражников.
Пока они замешкались, кашляя от дыма и пытаясь сбить огонь, я выскочила в разбитую дверь, прямо в дождь.
Обратный путь через стену был тяжелее. Силы оставляли меня. Адреналин, кипевший в крови, начал уходить, уступая место тупой, ноющей боли во всем теле.
Я бежала по улицам, не разбирая дороги. Дождь усилился, превратившись в настоящую бурю. Молнии разрывали небо, освещая мое лицо – бледное, с горящими глазами.
Куда мне идти? Домой нельзя – там гвардия. К друзьям? У семьи Ли больше нет друзей.
Я остановилась посреди пустой рыночной площади, тяжело дыша. Вода стекала по волосам, попадала в рот, соленая от слез, которые я, наконец, позволила себе пролить. Но это были не слезы жалости, а слезы ярости.
Гу Синь Вэнь подделал письма. Мой отец невиновен, но никто не поверит опальной дочери. Мне нужны доказательства, нужна власть, чтобы войти в тюрьму. Мне нужна сила, чтобы заставить их слушать.
Кто в этом городе обладает силой, способной поспорить с Императором? Кто не боится запачкать руки? Кого боятся даже министры?
В памяти всплыл образ черного паланкина и золотой иероглиф «Яо».
Генерал Яо. «Кровавый демон».
Говорили, ему нужна жена. Не настоящая жена, а ширма. Императрица давит на него, требуя брака, чтобы привязать к двору. Говорили, что три предыдущие невесты сбежали или умерли от страха еще до свадьбы.
Никто в здравом уме не пойдет к нему добровольно.
Посмотрела на свои дрожащие руки. На костяшках запеклась кровь Гу Синь Вэня.
Я больше не была в здравом уме.
Я была женщиной, которой нечего терять.
– Ты хотел продать меня в бордель? – прошептала в темноту, обращаясь к образу бывшего жениха. – Я продам себя сама, но цена будет такой, что ты поперхнешься собственной кровью.
Я развернулась и зашагала в сторону Императорского дворца. Сегодня вечером там был прием в честь осеннего равноденствия. Генерал Яо должен быть там.
Мне нужно было сменить одежду. Мне нужно было выглядеть не как побитая собака, а как королева, идущая на эшафот. У меня были отложены деньги в тайнике у старой няни, их хватит на самое дорогое, самое вызывающее красное платье в «Шелковом Павильоне».
Если уж идти к дьяволу в пасть, то нужно быть уверенной, что он тобой подавится.
