Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Нет. Такое впечатление, что мне нужно менять адрес кондитерской. Перевести бизнес в другое место. А то и в другой город.

Потому что паломничество не заканчивается. Муж, Назар, теперь Лёня… Сколько ещё гостей мне ожидать? Потом и любовница мужа заявится?

– Мы закрыты.

Произношу я строго, приоткрывая дверь. Не переживаю, что Лёня вломится. Ведь на этот случай у меня есть тревожная кнопка.

Мне сложно держать эмоции под контролем. Господи, почему не существует кнопочки «выкл» на всё?

Конечно, это не Лёня меня предал. Его ложь сейчас волнует меньше всего. Но… Мы были в одной компании столько лет. Общались все близко, были одной команды.

Каждый друг другу помогал без вопросов. А оказалось, что во лжи они тоже хорошие помощники.

– Поль, тебя застать невозможно, – мужчина склоняет голову набок. – Слушай, я думаю, нам надо поговорить. Назар…

– Своего племянника обсуждай со своим лучшим другом. С тобой я говорить не намеренна.

– Погоди.

У Лёни отвратительно хорошая реакция. Не зря в своё время он в футбол играл. Он быстро выставляет ногу вперёд. Не позволяет закрыть дверь.

– Мы же с тобой тоже друзья, – заявляет этот наглец. – Не поговоришь со мной?

– Друзья? О, нет, Леонид, мы с тобой совсем не друзья. Я даже не уверена, что и с Настей дружба осталась. Ты ей рассказал? Что мой муж твою сестру тра…

Я давлюсь воздухом, сбиваясь со слова. Потому что мужчина давит ладонью на дверь. Он сильнее, а потому я отшатываюсь назад.

– Я вызвала охрану, – предупреждаю я. – Они будут через пять минут.

– Отлично. Может, хоть начнёшь слушать. Ты делаешь выводы, не зная ничего. Разве так делается, Поль? На кого ты там училась?

– На маркетолога, – прищуриваюсь я, прикидывая, как вытолкать мужчину.

– Ну вот. Разве там не надо сначала данные собрать, обработать? Ну, не рубить сплеча. А ты даже не слушаешь.

– А у меня аллергия на ложь началась. Острая непереносимость. Или что ты скажешь, Лёнь? Что не знал ничего?

– Не знал.

Мужчина с такой решительностью заявляет, что я на секунду замолкаю. Тёмные глаза Лёни в черноту превращаются, лицо приобретает жёсткие черты.

– О Боже, – я ахаю. – Лёнь, что ты же не говорил, что ослеп?!

– Я не…

– Потому что очевидно – ты слепым должен быть. Чтобы не заметить сходства между мальчиком и Витей. У тебя хотя бы мысль должна была такая мелькнуть. А догадки, знание, что твоя сестра с моим мужем спала… Всё мимо прошло?

– Поль…

– Я не закончила. Ты не знал о сыне Вити? Верится слабо. Но как минимум – ты знал о самой измене. Поэтому… Не вешай мне лапшу на уши про дружбу. Иначе бы ты рассказал.

– Послушай, Витя…

– Витя твой друг. Ты его тайну хранил. Я это понимаю, правда. Это нормально, я не в обиде. Но в таком случае – ты егодруг. Не мой. И не нужно на меня сейчас давить якобы тем, что мы столько лет близки.

Лёня замолкает. Сжимает челюсть, синие венки как никогда хорошо видны на загорелом лице.

– Тебя Витя попросил прийти? – хмыкаю. – Скажи, что пытался, но я не пустила.

– Витя не знает, что я здесь, – возражает Лёня. – Я сам решил всё прояснить, раз ты меня в чёрный список добавила.

Я действительно так сделала. Не была готова ни с одним из лжецов общаться.

– Ты сказала, что у меня пять минут до приезда охраны, – напоминает Лёня. – Вот и дай мне это время. Чтобы всё объяснить, как было. Первое – я не знал, что у Вити есть сын. Никто не знал. И я уверен, что он сам ничего не подозревал.

– Почему?

– Потому что я общался с сестрой. Она жаловалась, как сложно одной ребёнка растить. Я помогал как мог. Про отца она умалчивала.

– А схожесть…

– Раньше её не было. Назар малым был белым как снег. Глаза синющие, но всё остальное – тот ещё блондин. Никакого намёка на Витю. Когда малой поменялся я не знаю. Я видел его малым, и пару раз потом. Лет до четырёх. После этого мы с Марго перестали общаться. У меня появилось ощущение, что она все деньги куда-то спускает. Гульки или пьянки. Или ещё что-то. Я постарался поговорить – меня выперли. Ещё и через родственников скандал устроили, что я обвиняю без повода. После этого я стал в её семью не вхож. Знал через тётю, что с Назаром всё нормально.

Лёня произносит всё быстро, немного сбиваясь. Он словно спешит успеть выложить всю историю за несколько предложений.

И при этом тон, которым мужчина говорит, он уверенный и твёрдый. Словно верит до последней запятой в своём рассказе. Не лжёт.

Но я…

Я на это так просто не поведусь.

– А измена? – хрипло уточняю я.

– Я с Вити ответы потребовал, – край верхней губы дёргается. – Когда всё всплыло. Понял. Он назвал тот вечер, но… Раньше я не задумывался. Да, он пошёл провожать мою сестру. И вроде как они много общались, но… Точно я не знал. Ни Витя, ни Марго не говорили ничего.

– Да? – скептически усмехаюсь.

– Да. Я не спрашивал. Не хотел чужую тайну хранить. Тем более что ты вернулась, всё было нормально. И эта тема больше не поднималась.

Я качаю головой. Рассказ Лёни звучит таким простым и понятным. Всё втайне было, никто не знал, не рассказывал…

Но именно из-за этой простоты…

Во мне ещё больше сомнений. Что, если я действительно пытаюсь уцепиться за собственную версию?

Когда все вокруг мне твердят одно и то же – о Назаре никто не знал.

И всеобщего заговора скрыть Назара – не существовало…

Что тогда?

* * *

– Мамочка, смотри! – Соня крутится передо мной в чёрном платье. – Я красивая?

– Ты очень красивая, – соглашаю я.

– А я? Я! Мам, я больше квасивая?

Алиса картавит, скачет вокруг, пытаясь привлечь внимание. Кружится, отчего подол синего платья развивается.

Я не могу сдержать радостной улыбки. Мои малышки такие красивые и радостные. Просто загляденье.

Они мой маленький оазис. Безопасное место сред безжалостной пустыни.

У меня голова кругом от событий. Сердце вдребезги. Но рядом с моими дочками я всё ещё могу улыбаться.

Моя мама нашла на чердаке мои старые вещи. Перешила их, сделав по размеру малышкам. И теперь они устроили дома показ мод.

– Деда! – Алиса переключается на него. – Как я?

– Принцесса, – отец тепло улыбается.

– Я пвинцесса!

Малышка крутится, запинается и почти падает. Но Соня, как старшая сестрёнка, её перехватывает. Ещё и отчитывает, серьёзно грозя пальцем.

– Кого она мне напоминает…

Мама подмигивает мне, заставляя покраснеть. В детстве я была такой же важной «воспитательницей». Моя сестра была одной из жертв.

Родители до сих пор вспоминают, как я любила всех строить и обучать. Им нравится вгонять меня в краску.

Но сейчас из реакции – только тепло в груди. Мне становится так легко и хорошо, что спорить не получается.

Оказывается, шумный семейный вечер именно то, что мне нужно было. Когда из боли – только уставшее скулы. От улыбок. И слёзы на глазах от смеха.

Я сжимаю ладонями кружку. Делаю глоток горячего чая. И просто наслаждаюсь моментом.

Там, далеко, за папиным забором – остаются все проблемы. С кондитерской, мужем, непонятками…

Здесь же семья и чай с мёдом.

Именно то, что нужно для лечения душевных травм.

– А мы можем папе позвонить? – Соня подскакивает ко мне. – По видео. Он должен увидеть, какие мы красивые.

– Он и так знает, – мама натянуто улыбается, переживая. – Давай не будем.

– Но пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Дочь упирается ладошками в мои колени. Смотрит своими синими глазками. И отказать ей просто невозможно.

Я набираю мужа сразу через видео. И отдаю детям телефон, чтобы Витя сразу понимал, кто инициатор звонка.

Если дочери так сильно любят отца, то это что-то значит, верно? Как муж он провалился, но я никогда не стану препятствовать общению с дочерьми.

Просто…

Сложно это всё соединить, учитывая, что девочки будут общаться с Назаром. Но… Витя прав, другого выхода нет. Назар никуда не денется.

И дети подружатся, скорее всего. И это нужно как-то принять. Но пока я не могу.

– Зря ты, – мама тяжело вздыхает. – Не нужно им потакать во всём.

– Вы сами их балуете, – я цокаю.

– Не в этом. У Вити вон свой есть сын, пусть и общается с ним. А малышкам придётся привыкнуть, что теперь они будут видеться редко. Если вообще будут.

– Мам! Что ты такое говоришь? Я не буду запрещать им видеться. Витя хочет их на выходные забирать. Или что? Если бы вы с папой вдруг развелись, то ты бы не дала нам видеться.

– Твой отец достаточно умён, чтобы любить только меня. А ты – себя терзаешь. Забота о детях это важно, Поль. И правильно. Но иногда ты должна и о себе позаботиться.

Мама прикладывает морщинистую ладонь к моей щеке, улыбается уставши. Я знаю, что она переживает. Как любая мама желает своей дочери лучшего.

Но сейчас я это не готова обсуждать. Ни с кем.

Потому что…

Визит Витиного друга в мою кондитерскую зашатал лодку ещё сильнее. Едва не перевернул в новое озеро сомнений.

Так убедительно говорил, что я почти поверила. Готова поверить, что муж не врал мне столько лет. Что измена была давно.

Это не исправляет ничего. Просто… Я хочу знать, ладно? Понимать, что произошло и как. Я чувствую себя неуютно, не зная деталей.

Насколько законченный мерзавец мой муж.

Я заламываю пальцы. Думаю, как мне правильно поступить. Поговорить с ним? Поверить в сказанные слова?

Когда малышки успокаиваются и засыпают, я выхожу на улицу. Прохлада приятно остужает мысли, ночная тишина чарует.

– Ты слишком много думаешь, – отец похлопывает меня по плечу. – Так и морщинки появятся, Полька.

– Они в любом случае появятся, – я усмехаюсь. – У всех появляются.

– И что? Это позже, сейчас-то нет. А кто тебя с морщинами замуж возьмёт?

– Пап, хоть ты не начинай! Мне сейчас не до шуток.

– Ууу, это ты зря, Поль. Шутки самое лучшее, когда грустно. Помогают не сойти с ума.

Я укладываю голову на плечо отца. Смотрю на бескрайнее ночное небо. Звёзды мерцают, медленно успокаивают.

Я почти засыпаю в объятиях отца, как любила делать в детстве. Но стоит прикрыть глаза, как яркий цвет пробивается сквозь веки.

Вдалеке два огонька сияют. Они оказываются фарами, когда приближаются. Я вижу лишь очертания машины, но уже знаю, кто приехал.

Отец хмыкает.

– Кажись, твой муженёк услышал про конкуренцию, и примчал. Мне тащить лопату?

Глава 18

– Нельзя лопату, пап, – я поднимаюсь со вздохом. – Потом следы будут по всему двору. Верёвку надо.

– Вот, – папа улыбается. – Теперь я узнаю мою девочку. Пойду я.

– За оружием?

– К нему. Скажу, чтобы уезжал подальше. Будет он нервы трепать.

– Не надо, я сама, папуль.

Я сжимаю плечо отца, надавливая. Сама поднимаюсь. Не хочу, чтобы он снова разбирался и прогонял.

Витя, увидев меня, сейчас вряд ли уедет. А яркими фарами может разбудить малышек.

Я сильнее закутываю тёплую шаль, неспешно двигаюсь к воротам. Я даю себе лишнюю минуту, чтобы подготовиться к непростому разговору.

Тёплый и уютный вечер в кругу семьи будто укутывает меня уверенностью. Защищает и готовит к худшему.

Я только приоткрываю калитку, как Витя тут же оказывается рядом. В свете фар его лицо кажется совсем бледным.

– Меня ждала? – с какой-то ломанной надеждой спрашивает муж. – Поэтому на улице сидела?

– Нет, – я стону от раздражения. – Не ждала, Вить. Зачем ты приехал?

– Черт. Я думал, что он тут.

– Кто?

– Назар.

Мужчина рычит от злости, проводит рукой по волосам. Развернувшись, пинает колесо, выплёскивая свою злость.

Сейчас, вблизи, я лучше рассматриваю Витю. Гольф надет навыворот, носки – разные. Муж выглядит так, словно собирался впопыхах.

А я совсем не понимаю. Почему он ищет Назара и делает это в доме моих родителей?

– Назар? – переспрашиваю я, думая, что ослышалась. – Твой сын? Почему ты… Он пропал?

– Да. Твою мать. Я надеялся, что он к тебе поехал. И он в порядке, просто ты не успела мне сообщить.

– Ты… Объяснишь всё нормально? Почему он вообще был бы тут, а не дома?

– Потому что дома его нет. Я пришёл с работы, думал, что он у себя. Назар иногда закрывается и хочет побыть один и… Неважно. Когда я вышел из душа, понял, что его вообще в доме нет. Он куда-то ушёл, просто пропал.

– У него друзья есть? Может, к его маме уехал?

Я начинаю перебирать варианты. Витя выглядит не на шутку встревоженным, не похоже на жестокую шутку.

Вряд ли бы мальчик просто сбежал, если только отца нашёл. Зная мужа, он явно обращался с сыном хорошо.

– Он записку оставил, – Витя хлопает себя по карманам джинсов. – Черт, оставил где-то. Он сказал, что поехал поговорить.

– Со мной?

– Имени не называл. Было коротко. Хочу всё исправить, поеду поговорю. И где его искать?!

– Позвони в полицию.

– Не могу.

– Что значит не можешь? Что ты натворил, Доронин?!

Я повышаю голос. Крик эхом разносится по лесу рядом, заставляя меня саму вздрогнуть. Но во мне зарождается гнев.

Семилетний мальчик куда-то пропал. Может, поехал и ко мне, но где-то потерялся по дороге. Или вообще в какой-то пункт назначения отправился.

Если бы, не дай Бог, мои дочки куда-то делись… Я бы на уши всех поставила, спасательные вертолёты организовала…

– Я надеялся, что он здесь, – рвано повторяет Витя. – Полиция… Да, сейчас я им позвоню. Но я не хотел спешить. Иначе… До конца суда они мне его не отдадут. Я и так забрал нелегально. И… Черт.

Витя давит ладонями на виски, прикрывает глаза. Я таким растерянным видела всего несколько раз в жизни. И каждый раз связанный с детьми.

Когда я впервые рожала. Когда Сонечка сильно заболела. И вот теперь.

Муж вздрагивает, когда звонит его телефон. Резко вытягивается, его глаза загораются надеждой.

– Нет, не здесь. Ты по городу глянул? Ясно. Да. Да, звони в полицию, – Витя крепко сжимает телефон. – Лёня его нигде не нашёл. Был вариант, что он поехал домой или к каким-то родственникам…

– Вряд ли бы Назар вообще сюда добрался, – я прижимаю ладонь к груди. – Тут же транспорт не ходит нормально. Только…

– Электричка.

Мы произносим в унисон. Я давно привыкла ездить на машине, поэтому не сообразила… Но добраться в этот посёлок очень сложно.

Автобус всего дважды в день ходит. Электричка чаще, но станция находится в трёх километрах ходьбы. Это немаленькое расстояние для ребёнка. И заканчивает работать рано…

Эта была причина, почему я вообще познакомилась с Витей. Как на день рождения осталась одна и не смогла попасть домой.

– Подожди.

Я бегом возвращаюсь обратно в дом. На кухне роюсь в чёрной коробке. Мама сюда складывает всевозможные бумажки. Ящик Пандоры, в котором найти можно всё, что нужно.

– Что за кипиш? – папа хмурится. Сжимает свою трость. – Витя обидел?

– Назар пропал, – выдыхаю я. – Витя думает, что сюда поехал… Ищу расписание электричек.

– Твою же… Так, я поеду на станцию. А своего этого – отправь по тропе для местных. Мог заплутать малой. Найдём.

Я выхватываю бумажку, исписанную почерком мамы. Спешу обратно к Вите. Страх кусает мои пятки, подгоняя.

Назар не мой ребёнок. Но он ребёнок! Ему семь, он потерялся. Пусть по своей глупости непонятной, но он где-то пропал.

Заблудился в лесу. А если упал? Если…

В горле ком, меня начинает потряхивать от волнения. Ладони потеют, едва не размывают чернила на бумаге.

– Вот, – показываю мужу. – Последняя электричка должна была приехать полчаса назад. Он мог ещё не дойти.

– Тогда нужно ехать к станции. Спасибо, Поль. Спасибо.

– Папа сам поедет туда. По дороге будет высматривать. Нужно пойти по тропе через лес. Там дорогу местные сокращают. Если ему подсказали, то нужно искать там.

– Ты…

– Конечно. Конечно, я пойду с тобой.

Я даже не сомневаюсь в этом. Дорогу к станции я знаю намного лучше Вити, он всего пару раз так меня провожал.

Девочки спят, и они останутся под присмотром моей мамы. А маленького мальчика нужно найти. Нельзя его так бросать!

Я понимаю, что объективно – это не моя забота. Но это же ребёнок! Пропади кто у кого-то в деревне – я бы так же бросилась искать.

Потому что я себе никогда не прощу, если с Назаром что-то случится, а я могла ему помочь. Найти быстрее.

– Спасибо.

Муж благодарит тихо, включает фонарик на телефоне. Я следую его примеру, освещаю себе дорогу впереди.

Я слышу, как отъезжает машина отца. Немного успокаиваюсь. Если Назар потерялся где-то здесь, то мы его обязательно найдём.

Я захожу глубже в лес, земля сухая настолько, что едва не трещит под ногами. Это плохо. Была бы грязь – можно было бы увидеть детские следы.

– Назар!

Витя громко кричит, его голос разносится между крупных деревьев. Но ответа нет. Лишь напуганные птички разлетаются, резко взмахивая крыльями.

Мы быстро доходим до небольшой развилки. Две других дороги, в разные части деревни. Местные тут свои дороги прокладывают.

– Подожди тут, – прошу я, собирая волосы в хвост. – Я проверю, не пошёл ли Назар по этим тропинкам. Скоро вернусь к тебе.

– Я тебя никуда не отпущу, – строго отсекает Витя. – Не хватало, чтобы ты одна по лесу бродила.

– Этот лес я знаю идеально. А Назар может пройти мимо тебя. Нужно, чтобы кто-то был тут. Больше развилок нет.

– Поль…

– Я быстро.

Я не слушаю возражений мужа, срываюсь с места. Действовать нужно быстро, нет времени на обсуждения.

Я зову мальчика, пробегаю по извилистой дорожке. На полпути встречаю соседку, которую расспрашиваю о Назаре. Соседка как раз приехала на той электричке!

– Нет, – качает она головой. – Ребёнок? Один? Не видела таких в нашем вагоне.

– А на станции? – я с надеждой уточняю. Если он был там…

– Нет. Но я быстро пошла, ларёк-то наш закрывался. Нужно было успеть. Не оглядывалась особо. Но если паренёк какой был, так его дед Валера видел точно.

Я киваю. Дед Валеру дедом кличут столько, сколько я себя знаю. Он всегда на станции охранником работал, присматривал и за порядком, и за нами. Особенно, когда последней электричкой приезжали.

Всегда всех запоминал, если кто загулял – сразу докладывал, когда точно из электрички вышли. Так что, если Назар был на станции – то папа сразу узнает.

– А вы…

– Поспрашиваю, скажу, – женщина поправляет платок. – Мамка дома?

– Дома.

– Ну ей и скажу, коли что.

Я благодарю женщину, а после дальше бегу. Проношусь мимо нервничающего Вити, проверяю другую дорогу. Никого.

Холодный пот стекает по спине, желудок кувырок делает. Маньяков в нашей местности никогда не водилось, но ночной лес… Место не для маленьких детей.

Пусть Назар смышлён не по годам, но…

– Набегалась? – муж хмурится, преграждая мне дорогу. – Теперь будешь рядом?

– Я проверяла…

– Мне не станет легче, если ещё и моя жена пострадает. У меня и так нервы ни к черту.

– Я твоего сына ищу, между прочим.

– Я знаю. И я неимоверно благодарен за это. Просто… Пожалуйста, не отходи больше, ладно? Будь рядом. Нужно будет куда-то отойти – лучше я сам. Договорились?

Я киваю. Свечу фонариком на кусты, надеясь где-то увидеть Назара. Ума не приложу, зачем ему нужно было ехать ко мне? Такой опасности себя подвергать!

Мальчик уже не раз показывал, что стремиться во что бы то ни стало наладить контакт. Но не настолько же!

– Это ненормально, что сын от тебя бегает.

Я произношу с трудом. «Сын» – рвёт голосовые связки, тупым ножом режет. Витин сын, не наш.

Мы же мечтали, хотели. Планировали, что ещё немного, разберёмся с переездом и подумаем о третьем ребёнке.

Девочки в садик ходят, с финансами всё рассчитано, можем попробовать. Витя хотел ещё сына, чтобы сестёр потом защищал. А я…

Мне просто хотелось наполнить этот мир как можно большим количеством Дорониных. Создать маленьких копий моего любимого мужа.

– Не нормально, – соглашается Витя. – Но я не знаю, что с этим сделать. Вроде всё наладилось. И он смышлёный. Даже ничего не спрашивал, когда я повёз его в клинику.

– Клинику? – уточняю не так из любопытства, как от нежелания идти в тишине. – Зачем?

– Там лаборатория, которая быстро делает анализ ДНК. Я ведь должен был убедиться, что он мой сын. Назар испугался немного, но… Он понимает всё. Но эти побеги… Я не понимаю.

– Побеги? Во множественном числе?

– Он же сбегал со школы к тебе. Постоянно к тебе. Ещё немного, и я начну думать, что это ты с ним общалась до того, как я о сыне узнал.

Я хмыкаю себе под нос. А сама задумываюсь. Не может ведь такая тяга быть к незнакомому человеку?

Дети обычно делают всё, чтобы их родители были вместе. А не пытаются папину жену вернуть всеми способами.

Но я бы запомнила Назара. Такого мальчика нельзя забыть. И где мы вообще могли встретиться?

Ох. Разве что…

Глава 19

– Из какого семейного центра ты забирал Назара?

Я уточняю, найдя единственное объяснение. Шаткое и неточное, но другое я придумать не могу.

Я ездила в детские дома, семейные центры… Не часто, но мы отдавали игрушки туда. Я и девочек приучала, что старые вещи нужно отдавать.

Они не играются, но когда нужно отдать – сразу это любимая кукла. Я объясняла, приучала, что есть те, кому не так повезло. У кого игрушек совсем нет.

Конечно, малышки оставляли себе любимые, я не заставляла и не забирала силой. Но мы вместе выбирали то, что они могут отдать. Или какие-то вещи, из которых девочки выросли.

Витя называет мне адрес, а я хмурюсь, стараясь вспомнить. Я завожу посылки в разные места, у меня нет «любимого» приюта.

– Погоди, – Витя вскидывает голову. – Ты думаешь, что Назар тебя там увидел?

– Может быть, – я прикусываю губу. – Но его поведение странное. И меня это немного пугает.

– Поль, он просто ребёнок.

– Он как-то слишком настойчиво пытается подружиться со мной, ты не находишь? Это… Не просто так. Но если он видел меня когда-то, это хоть что-то объясняет. Может, я с девочками приезжала или просто с детками играла, поэтому он ошибочно решил, что я на роль мамы подхожу.

– Ошибочно? Ты невероятная мама, Полюш.

– Для моих детей. Это не значит, что я собираюсь принимать твоего сына.

Я отрезаю жёстко, чтобы у Вити не сложилось ошибочное впечатление. То, что я помогаю искать Назара – ничего не значит.

Я люблю детей. Я им сострадаю, переживаю. Меня жалостью к любому несчастному ребёнку пронзает.

Поэтому я езжу в детские дома, помогаю по возможности. Поэтому мы и с Кирой сдружились. Она и помогла узнать правду, что Назар в системе числится.

Познакомились на каком-то благотворительном вечере. Она работает в социальной службе, я – помогаю по возможности.

– Прости, Поль.

Витя приподнимает низко висящую ветку, пропуская меня вперёд. После снова обгоняет, продвигаясь первым.

Тонкий серебряный лучик разрезает темноту, но всё равно недостаточно. Только протоптанную дорожку видно, а что скрыто в кустах…

Я веду плечами, стараясь сбросить наваждение. Но страх всё равно тихо крадётся за мной, касается спины когтистыми лапами.

Я ходила здесь не раз, всю молодость бегала по этой тропе. Но тогда это не казалось чем-то опасным. Все ходят ночью, чем я хуже?

А теперь понимаю, как много плохого могло случиться. От маньяка до падения в овраг. От мысли, что Назар мог оступиться и пострадать – мне не по себе.

Если бы мои малышки, даже десять, двадцать лет спустя, захотели погулять тут вечером одни – я бы ни за что не пустила.

Теперь понимаю, почему мои родители так переживали. Отец настаивал, чтобы я в общежитии жила. Сам договаривался о месте. Запрещал мне возвращаться домой вечером.

Говорят, мы начинаем понимать родителей, когда у самих появляются дети.

Я с этим определённо согласна.

– За что конкретно ты просишь прощения? – я хмыкаю. – За измену? За ложь? За то, что я посреди ночи твоего сына ищу?

– За всё, – мужчина резко выдыхает. Старается унять раздражение. – Но это всё последствия одной ошибки, сделанной много лет назад.

– Разве? – я закипаю. – Даже если я поверю, что ты не знал о Назаре… Ты привёл его к нам домой! На мой праздник. И…

– День рождения всё, что тебя волнует?

– Ты правда не понимаешь? Вспомни, как взорвался, когда я намекнула, что с твоим другом могла спать. А теперь представь, что я на твой праздник просто вывалила, что изменяла. Надеясь, что из-за толпы родственников ты не станешь устраивать истерику.

– Из-за толпы? Ты думаешь, что я так поступил просто потому, что боялся скандала? Или надеялся на твоё принятие от шока? Я просто поступил так, как поступаю всегда, Поля. Семейные проблемы мы вместе обсуждаем, разве нет? Ты сама так хотела.

– Когда ты скрыл от меня проблемы с квартирой! А не нагулянного сына!

Я срываюсь на крик, застывая. Меня трясёт от негодования. И сильнее всего ранит то, что Витя действительно не понимает причины.

Да, я хотела бы знать. Да, лучше так, чем всю жизнь прожить во лжи. Но ведь можно было сделать по-человечески.

Усадить за стол, поговорить.

А не взваливать всё так.

– Ты привёл его домой как ни в чём не бывало и… – я осекаюсь, сглатываю. Внезапная догадка пронзает мою голову. – Вить. А зачем ты Назару рассказывал, где я теперь живу?

– Я не рассказывал, – муж глаза закатывает. Всё ещё думает, что я ругаться хочу.

– Тогда почему ты думаешь, он сюда приехал? Ты ведь дом оставил для нас с девочками. Мы там должны жить. Возможно – Назар именно там ждёт?

Я резко настораживаюсь. Злюсь на себя, что раньше про это не подумала! Конечно, Назар мог поехать к нам домой.

Туда добираться проще и безопаснее. Выдыхаю, почувствовав секундное облегчение.

Но после снова тревожно. Потому что… Столько времени он мог просидеть перед закрытыми воротами…

– Нет, – Витя растирает виски. – Нет, там я первым делом проверил. Соседей попросил звонить, если что.

– Но как он мог узнать, где именно я живу? Это же…

– Это Назар. Он способный.

– А потом ты удивляешься, почему он немного пугает.

Я, конечно, преувеличиваю. Назар просто ребёнок. Слишком умный для своих лет, но не какой-то психопат.

Дети в неблагополучных семьях взрослеют рано.

Мы продолжаем двигаться по лесу. Уже полпути проходим, останавливаемся периодически.

Проверить шорох в кустах, чащу осветить.

А я всё пытаюсь подумать, куда ещё мог мальчик податься. Где найти его?

Витя взвинчен, на пределе. Его движения резкие, рваные. Воздух вокруг потрескивает от наваливавшегося напряжения.

– Я ему телефон к руке привяжу, – ругается тихо. – Чтобы отвечал, не забывал… Поль, ты…

– Тихо! – вскрикиваю я, когда под ногами хрустит ветка.

Я шикаю на мужчину, дёргаю за руку. Я заставляю мужчину замолчать, прислушиваюсь к тишине.

Шумит ветер, где-то вдалеке доносится звук проезжающей машины. Но что-то ещё не даёт покоя. Между далёким уханьем совы…

Слышится тихий всхлип.

– Назар!

Мы с Витей выкрикиваем одновременно. Бросаемся к источнику звука. Создаём свой шум, но это уже не важно.

– Пап? Полина?

Раздаётся заплаканный голос из темноты. Я направляю туда фонарик, замечаю Назара, сидящего у дерева.

Его лицо заплакано, с разводами грязи на щеках. Мальчик прижимает к себе колени. Джинсы порваны, из содранной кожи сочится немного крови.

Заметив нас, Назар несколько раз моргает. Рассмотреть пытается, будто не веря, что мы действительно тут.

А после резко подпрыгивает, бросается в нашу сторону. Метеором врезается в нас, стараясь обнять двух одновременно.

Витя присаживается к мальчику, успокаивает. Я машинально треплю его по светлым волосам, утешаю.

Камень с сердца падает, дышать легче. Назар испугался и поцарапался немного, но он в порядке. А со всем остальным можно разобраться.

– Куда ты ушёл?! – рявкает Витя. Его голос дрожит от гнева. – Почему поехал сюда?! Ты должен был ждать дома! Как тебе после этого доверять?!

Витю трясёт. Он пытается взять себя в руки, но не может. Дрожащими пальцами сжимает плечи мальчика.

Назар горбится, пристыженно опускает взгляд. Незаметно пытается стереть слёзы и грязь с лица. Шморгает носом.

– Я не думал… – судорожно вдыхает мальчик. – Я просто…

– Не думал, – цедит Витя. – Я вижу, что не думал! Ночью поехать непонятно куда. Никогда не предупредить! Ты знаешь, что с тобой могло случиться?! По лесу шастать…

– Я не хотел по лесу… Так быстрее… А потом я упал, колено сильно болело. И я… Я бы позвонил, но я забыл телефон…

– Естественно, забыл! Зачем ты убежал?!

Губа Назара подрагивает, но он держится, чтобы не заплакать. Я не могу дальше молча наблюдать.

Да, ребёнок не мой, но это не воспитание.

Витя страх выплёскивает, но для мальчика это ругань.

– Если тебе так плохо со мной…

– Витя!

Я обрываю мужа. Присаживаюсь рядом, касаюсь его предплечья. Стараюсь успокоить и образумить.

Назар и так напуган, его надо в чувство приводить. А ещё и взрослого мужчину успокаивать…

Это вечность займёт.

Сейчас Витя на эмоциях, подпитываемых страхом, может наговорить лишнего. Будет потом сожалеть.

Назар ко мне бросается. Пытается у меня защиту найти. Я прижимаю его к себе, успокаиваю.

– Мы все просто испугались, – объясняю я. – Все. Тебя… Ругать надо, конечно, но Витя не со злости кричит. Он просто переживал. С тобой могла случиться много плохого. Понимаешь?

– Простите.

Назар виновато кивает, продолжая держать в моих руках. Но понемногу успокаивается.

– Нужно отвезти его в дом, – разворачиваюсь к Вите. – Он промок и замёрз. Где ты вообще воду нашёл?

– Там лужа была…

Витя с шипением выдыхает, но сдерживается. Подхватывает Назара на руки, двигаясь обратно к дому.

Я параллельно связываюсь с отцом. Он только переговорил со всеми на станции, узнал, что Назар действительно приехал.

– Как ты вообще добрался? – уточняет Витя.

– Ну… – Назар жуёт губу. – Там просто… Мне мама помогла.