Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Твою же м…

Влетев в кондитерскую, я замираю. Шокирует меня не то, что в «жаркий час» у нас всего один клиент. А то, что именно это за клиент.

Не мой муж! Нет, это было бы слишком гуманно.

За дальним столиком у окна притаился Назар. Лениво ковыряется в пирожном, потягивает молочный коктейль.

– Полина!

Мальчик расплывается в довольной улыбке, заметив меня. Спрыгивает со стула, очень быстро оказывается рядом со мной.

– Здравствуйте.

Я лишь киваю, от чего мальчик начинает хмуриться. Но не моя задача заниматься его настроением.

Благо, рядом ко мне уже спешит администратор смены Галина. Она выглядит взволнованной, то и дело поправляет белый фартук.

– Вы приехали, – вздыхает она. – Отлично. Тут такое было…

– А где Виктор? – уточняю я сразу.

Я ведь просила держать его подальше от офисных помещений. Тут таких всего два, но всё же.

Пока я ехала, я успела связаться с нотариусом. Записалась для отмены доверенности на вечер. Мне повезло, что меня согласились принять в срочном порядке.

А ещё я позвонила подруге и её знакомому юристу. Он подготовит письма, которые я разошлю контрагентам.

Всё для того, чтобы Витя не мог больше пользоваться доверенностью. Может, я надумала себе. Может, он и не творил тут беспредел, но теперь я хочу убедиться в этом.

– Он отошёл в уборную, – настороженно отчитывается Галина. – Мы охрану не вызывали, он сам вернулся в зал. Вот. А надо было совсем из кафе выгнать?

Женщина пронзает меня непонимающим взглядом, суетливо поправляет кепку. Для всех мы с мужем были командой, а теперь…

Я качаю головой. Охрана это на крайний случай. Возможно, именно сейчас мы сможем всё обсудить как взрослые. И быстро разойтись.

– Пришли с проверкой, – сокрушается администратор. – Они уведомили за день, но до вас было не дозвониться. Тогда мы позвонили Виктору Олеговичу. Он тут всё уладил, сам с проверкой ходил.

– И как? – я морщусь.

Подобные проверки неприятно, но ожидаемо. Хотя мне ещё предстоит узнать, на каком основании пришли.

– Нарушений не обнаружено, – довольно чеканит женщина. – Мы же всё делаем согласно правилам. Но шороху навели.

– Ясно. А почему никого нет? Обычно в это время…

– Виктор Олегович сказал закрыть всё на сегодня.

– Галина, отныне – Виктор Олегович ничего не решает. Любые подобные распоряжения принимаются только от меня. Открываемся.

Послеобеденное время пятницы – одно из самых пиковых на недели. Многие школьники и студенты заглядывают после учёбы. На выходные тоже много людей, но не так, как сейчас.

А Витя…

Видимо, всё же решил немного подставить меня.

– Нет, не открываемся.

В спину летит уверенный голос мужа. Я разворачиваюсь, мы сталкиваемся взглядами.

Витя выглядит… Как обычно. Я не знаю, чего я ждала. Синяков под глазами, явного раскаяния? Хоть какого-то доказательства, что мужу паршиво.

Мы ведь восемь лет вместе. Всё разрушено. По его вине, с тонной лжи на плечах… Но он ведь сожалеет?

Но нет. Витя выглядит как всегда. Деловой костюм, рубашка идеально выглаженная. Мной, между прочим.

Тёмные волосы слегка уложены гелем, борода – идеально подстрижена.

Он такой, каким я привыкла его видеть. Каждое утро целовать в щеку, поправляя галстук. С притворным ворчанием колоться о мягкую щетину.

Он всё такой же. Родной и одновременно чужой. Сердце делает кувырок, падает, отбивая диким пульсом где-то в животе.

– Нельзя сейчас открываться, – спокойно, но решительно чеканит муж. – Подожди час. Пойдём, обсудим.

Я не хочу подчиняться, но киваю. Вздёргиваю подбородок, уводя Витю в свой небольшой кабинет.

Я не хочу устраивать разборок на глазах у персонала. И мне нужны ответы. Поэтому поговорить наедине – лучший вариант.

– Я отозвала твою доверенность, – заявляю я с порога. Усаживаюсь в своё кресло. – Ты не можешь что-то больше решать.

– Это глупо, Поль, – муж вздыхает. – Пока ты болела, я тут разбирался. Мало ли что ещё произойдёт…

– Я найду кому поручить. Кому-то, кому я доверяю.

– А мне уже нет? Ясно.

– Ты мне врал восемь лет! Сына скрывал. Закрыл мою кондитерскую. И…

– У тебя проблемы с пожарной сигнализацией. Я сделал проверку на всякий случай. После того как тут СЭС-ники погуляли. И там проблемы. Надо заменить. Сейчас всё привезут, сделают, и можно открываться.

Я сжимаю зубы, пока эмаль не начинает трещать. Я не хочу признавать правоту мужа, но… Мысленно приходится.

Если где-то есть проблемы, то их лучше устранить до того, как придёт новая проверка. Вряд ли пожарная инспекция караулит у двери, но перестраховка не помешает.

– Проверки редко просто так, – отмахивается Витя. – Ты это знаешь. Напротив тебя открывается кондитерская известной сети. Конкурент им ни к чему.

– И ты предположил, что они будут давить?

– Допустил такую мысль. Лучше перестраховаться, Поль. Я знаю, как сильно ты любишь своё дело. И не хотелось бы, чтобы ты его потеряла. Чтобы ты не думала, я беспокоюсь о тебе.

Я не сдерживаю горькой усмешкой. Если бы Витя действительно беспокоился, то мы бы не оказались в такой ситуации.

Не изменил. Не врал бы. Не привёл своего сына на мой праздник, нашёл другой подход.

– И я тебе говорил, – продолжает муж давить своим голосом. – Что я не скрывал сына, я о нём не знал. Измена… Да, эта ложь была. Но иначе бы я потерял тебя. А этого я не хотел.

– Не знал? – нервно смеюсь. – Правда? Твой лучший друг тебе не рассказал, что его сестра родила твою копию?

– Ты… – от неожиданности муж запинается. Явно начинает нервничать. – Ты об этом знаешь?

– Ну что ты, дорогой. Я же клуша жена, что я могу знать?

Я язвлю. Колкими словами пытаюсь прикрыть то, как мне больно. Каждая фраза – частичку от души отрывает.

Любой взгляд Вити – меня лезвием царапает. Мне физически больно находиться рядом с ним. Словно под жесточайшими пытками нахожусь.

– Не передёргивай, – вздыхает муж. – Я никогда так тебя не называл. И не относился.

– Да? – все силы уходят на ядовитую усмешку. – А как ты отнёсся? Ты даже сюда притащил своего сына! В моюкондитерскую. Чтобы все увидели сходство, да? Окончательно добить меня решил.

– Никто ничего не увидит. Я попросил Назара не называть меня отцом при всех. Он смышлёный мальчик, согласился.

На губах мужа появляется мимолётная улыбка, наполненная теплом и гордостью. За его, черт возьми, ребёнка. И меня от этого штормить начинает. Колотит, выворачивает.

Таким же тоном Витя о наших детях говорит. С лёгкой отцовской гордостью.

– Это, конечно, всё меняет, – хмыкаю. – А жена потерпит.

– Откуда мне было знать, что ты приедешь? – Витя качает головой. – Полюш, я знаю, что в твоих глазах я подонок. И отчасти ты права. Но не вешай на меня все грехи. Я приехал помочь, разобраться с проблемами. Я не знал, что ты примчишь. Ты не выходила на связь, болела. Захар меня даже на порог не пускал, от лекарств отказался.

– Лекарств?

– Я привозил. Знаю же о твоих мигренях…

– Это неважно. Не уводи тему, Виктор.

Муж немного скалится, стоит его полным именем назвать. Язык чешется от желания отчество добавить.

Максимально подчеркнуть дистанцию между нами.

– Назар племянник твоего лучшего друга! – напоминаю я. – И ты…

– Да, – сокрушённо вздыхает муж. – Именно поэтому я тебе не показывал свидетельство. Ты бы сразу поняла, у тебя слишком хорошая память. И тогда бы ты ещё больше убедилась в том, что я тебе вру. Хотя это не так.

– То есть Лёня скромно молчал всё это время?

– Он сам не знал. Они с Марго давно не общаются, практически прекратили общение. Племянника он видел пару раз в жизни. Ещё мелкого.

– Ммм. Как удобно.

– Но это так. Они же не родные, двоюродные. Интересы сменились, разошлись по разным дорогам. И всё.

– И он ни о чём не знал. И на схожесть глаза закрыл. И не заметил, что ты его сестру тогда обхаживал и увёл.

– Об этом, – муж крепко сжимает челюсть, на меня не смотрит. – Он знал. Но и только.

Я рвано дышу. Пальцами цепляюсь за край стола, чтобы остаться в сознании. Не срываться снова в океан апатии и непонимания.

Витя говорит уверенно, невольно начинаешь прислушиваться к его словам. Но после…

После ледяной водой смывает всю эту ложь.

– Почему тогда ты притащил Назара? В такой день… – хмыкаю я.

– А куда мне было его девать? – искренне удивляется Витя. – Поль, я в шоке был. У меня, оказывается, сын есть. Который пошатнул бы нашу семью. Но мой ребёнок, моя кровь… Я не мог просто отмахнуться. Где-то бросить.

– А теперь везде за собой таскаешь?

– Так получилось. Мы ездили в больницу, там… Неважно. Я заехал сюда, чтобы с пожаркой решить всё. Искать няню на пару часов было бессмысленно и долго.

– Мог к своим родителям отвезти. С девочками они всегда помогали.

– Мои родители…

Муж внезапно усмехается. Качает головой, словно что-то смешное планирует рассказать.

– Мои родители ещё немного и к твоим переедут, – хмыкает Витя. – Вместе оборону держать будут, чтобы я к тебе не добрался.

– Что? – я свожу брови на переносице, теряюсь от такого заявления.

– Мама и рада, что у неё ещё внук появился, и в шоке. И в глубокой обиде, что я тебя обманул. Женская солидарность проснулась. Она заявила, что меня не подлецом воспитывала, и сказала, что ей нужно время. Отец… В более грубой и сдержанной форме, но похоже.

Я нелепо хлопаю ресницами. Не могу уверить услышанному. Родители Вити не рады? Разве они сами не говорили постоянно, что внука хотят?

Вот, готовенький, ждать не надо.

Но удивляют своим поведением. Конечно, Доронины всегда ко мне тепло относились, как к родной. Но чтобы так…

– Ладно, – я вздыхаю. – Это неважно. Сегодня я заеду за вещами. Если ты не надумал дом освободить.

– Поль, это глупо… В доме для детей больше места, свежий воздух. Мы же только заехали.

– Тогда ты съедешь? Оставишь дом нам?

– Нет, – категорично. – Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Попробовали наладить всё. Обсудили. А не просто поставили точку.

– А я как раз хочу поставить точку, Вить. Ты изменил мне и врал. Я ни капли не верю в твою историю.

Это видно по тому, как себя Назар ведёт. Мальчик не боится чужих людей, спокойно общается с отцом. Знает о нём всё.

А как он на празднике себя вёл…

Нет, так с новыми людьми не общаются.

– Поэтому давай обсудим мирный развод, – предлагаю я. – Поделим всё нормально, обсудим опеку и…

– Нет. Мы не будем, – скалится муж. – Сначала мы попытаемся всё наладить.

– Нечего налаживать! Мне не нужно твоё разрешение, чтобы развестись. Тогда в суд пойду.

– Хорошо, – с угрозой. – Хорошо, Поль. Тогда расклад простой. Как ты там говорила? Бизнес мне, бизнес тебе. Остальное пополам.

– Да?

Я настораживаюсь, не понимая такой резкой смены настроения у мужа. Я хотела этого, но…

Чуйка внутри царапается и шипит, заставляя оставаться настороже. Предвидит новый удар.

И Витя его наносит:

– А что касается детей, – тянет он, сталкиваясь взглядом с моим. – То они останутся со мной. Ты, так уж быть, можешь видеть их раз в две недели.

Глава 8

Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но получается так, что воздух со свистом вылетает из груди.

– Вить, – я смотрю на него растерянно. – Почему…

– Почему я такое говорю? – муж проводит ладонью по лицу. Будто стирает хищное выражение. – Потому что по-другому ты меня слушать не желаешь. Может, хоть это тебя отрезвит.

– Нет. Просто… Почему вы, мужики, всё к этому приходите? Чуть не по-вашему, так детей заберу, с голой попой оставлю. Как будто других угроз в мире не осталось.

– Про голую я ничего не говорил.

– Да неважно. Одна и та же песня.

Я взмахиваю рукой, отмахиваясь. Пальцы покалывает от острой нехватки никотина. Хочется стрельнуть у кого-то сигарету.

Я баловалась в университете, потом бросила. Не из-за здоровья (малолетняя глупышка), а потому что дорого было.

А вот сейчас снова тянет.

Но я не стану из-за какого-то мудака своё здоровье гробить. Не заслужил он.

А внутренний голос насмехается. Колет шпильками, шипит. Заслужил. Стану. Уже стрессом себя извожу.

Потому что больно. Потому что я как оголённый нерв, который каждый раз реагирует на Доронина. Вспыхивает.

– Детей тебе суд не отдаст, – я откидываюсь на спинку кресла, сползаю немного. – Со мной оставят. Даже если попытаешься переманить девочек на свою сторону… До десяти лет судья не обязан учитывать их мнения. А у тебя работа, командировки…

Я лениво перечисляю. Вспоминаю всё, что учила когда-то в университете. Общее право давало поверхностные знания, но я заучивала всё. Как и финансовое.

Потому… Ну а где ещё жизни учиться? Никто банальных вещей не расскажет. Как за коммуналку платить, как налоги считают… А в университете это всё ловить можно было.

И теперь мозг услужливо подсовывает каждый факт, который я слышала. Наконец, на моей стороне играет.

– Так что… – я пожимаю плечами. – Какая-то пустая игра получается, Вить. Кого ты напугать пытаешься?

– Ну вот, – довольно выдаёт он, чем сбивает меня с толку. – Умная же, Полюш. Такая умная у меня… А иногда такие глупости творишь.

– Глупость – не простить изменщика. Тем более, ты мне только что угрожал!

– Поль, – смеётся. – Я мог бы не угрожать, а просто это сделать. Со скандалами, взятками… Не лучшими способами, не надёжно, но мог бы. Но я этого не хочу.

– Но ты сам…

– А как с тобой ещё говорить? Ты только про развод и говоришь. Меня не хочешь услышать. Я понимаю, что тебе неприятно…

– Неприятно? Вить… А ты знал, что я с Лёней спала? До того, как мы встречаться начали?

Лицо мужа за секунду багровеет. Он вскакивает, хлопает ладонями по столу. Ревёт диким зверем:

– ЧТО?!

Мне кажется, Отелло так же выглядел перед тем, как возлюбленную удушить.

Нервно сглатываю, но взгляда не отвожу. Наблюдаю за тем, как мужа трясёт, а глаза кровью наливаются.

– Вот это, Вить, неприятно, – хмыкаю. – А если бы я в отношениях изменила… Это было бы адски больно и уничтожающе. Ты в самом начале разрушил меня. Заложил бомбу, просто таймер долго играл.

Муж мою кожу вспарывает своим взглядом. Словно не слышит ничего из сказанного мною.

– Не спала я с Лёней, – я глаза закатываю, а муж выдыхает. Только этого и ждал. – А вот ты с его сестрой – да.

– Единожды, Поль. Один чертов раз, вечность назад. Да, я поступил как ублюдок. И да, это имеет свои последствия сейчас. Но одна оплошность восемь лет назад – это не повод рушить всё, что у нас есть теперь.

– Удобно говорить, когда изменщик это ты. А если бы я сейчас призналась? М? Что уехала к родителям, а там мой старый знакомый… Вить, ты сам измену в состоянии простить?

Мне даже ответа не нужно. По внешнему виду Вити всё и так понятно. Он из-за одной мысли о другом как всполошился.

До сих пор муж гневно дышит и смотрит на меня недовольно. А при этом мне что-то рассказывает.

– Это другое, – отмахивается Витя.

– Вот только не надо банальностей. Мол, когда ты – это ты, а когда я – так всю семью.

– Не в этом дело. Мы не обо мне говорим, – предсказуемо отвечает муж. – Что ты хочешь сказать? Что ты лучше меня? Я это знаю, Полюш. Осознаю. Но это не значит, что я готов просто от нашей семьи отказаться.

– Ты будешь видеться с дочерями. Если не начнёшь творить дичи.

– Хорошо. Перефразирую. Я от тебя отказываться не хочу. Ты мне нужна. Всегда была нужна.

– Так почему же ты изменил?!

Я вскрикиваю. Не сдерживаю порыв эмоций. Внутри всё клокочет от присутствия мужа. Прожигает мою броню, от раскалённого металла – ожоги на душе.

– Потому что я был тупым идиотом, – вздыхает Витя. – Не знаю, сколько раз нужно повторить, чтобы ты поверила. Меня будто переклинило. Напугало то, как у нас с тобой всё так стремительно происходит. Пару месяцев встречаемся, а ты уже ко мне переезжаешь.

– Ты сам предложил! – я задыхаюсь от негодования. – Я выпустилась, искала квартиру, а ты… Ты сказал, что мы можем жить вместе! А теперь пытаешься меня обвинить? Я у тебя не просила повышать градус серьёзности!

– Я сам сказал, да. Это просто накрыло, Поль. Без причин. Каким-то юношеским страхом, что я спешу. И я перепил. И не отвечал за свои поступки. Это не снимает ответственности, но… Один раз. Одна измена. Остальные восемь лет я был тебе верен, не обманывал и не предавал. Так скажи мне. Разве это равноценно? Разве тот тупой поступок может перечеркнуть всё?

– Ты не ответил. Ты бы простил?

Я не позволяю эмоциям взять верх надо мной. Хотя то, как Витя говорит… Боже, как он во мне отзывается.

Как искусный паук, муж оплетает меня. Протягивает нити паутинки, сплетая рваное сердце.

Витя всегда говорил красиво. Его признания в любви пьянили меня, а комплименты… Боже, я никогда не чувствовала себя любимее и красивее, чем с мужем.

И более разбитой – тоже.

Мужчина напрягается. Его густые брови сходятся на переносицы, а лицо застывает в ожесточённом выражении.

Витя словно сереет на глазах. А после раздражённо запускает пальцы в волосы, вонзая в меня недовольный взгляд.

– Возможно, – ошарашивает муж ответом. – Смотря на миллион обстоятельств. Я бы точно прикопал того ублюдка, который тебя тронул. Я бы тебя прикопать хотел, но вряд ли бы тронул. И… Не знаю, Полюш. Нет ответа. Но я бы попробовал разобраться. А не сразу рубил.

Витя бьёт чётким ударом под дых. Пока я справляюсь с этим упрёком, который муж так идеально впихнул в наш разговор… Муж обходит стол.

Оказывается за моей спиной, сжимает мои плечи. Не позволяя подорваться и подскочить.

Его щетина колет щеку, потираясь о мою щеку. В ноздри бьёт знакомый и родной запах. Память вызывает.

– Развод без согласия займёт месяца три, – шепчет муж. – В идеальном случае. Всё, что я прошу – дать мне время всё исправить. Разобраться.

– С чем? С тем, что у тебя ребёнок от другой?! – взвизгиваю я, а муж обнимает крепче. Чтобы не вырвалась.

– С тем, как это получилось. Что дальше делать. Как всё вписать в жизнь так, чтобы вас с девочками не сильно задело.

– Нас уже задело.

– Я знаю. Но у меня есть предложение. Дай мне этих три месяца. Дай мне время всё исправить. А если не получится… Тогда через три месяца я дам тебе спокойный развод.

Глава 9

– Ладно. Хорошо.

Я соглашаюсь, подаюсь вперёд. Ухожу от прикосновений мужа, вырываюсь из его хватки.

Но Витя и не держит так сильно. Он будто немного успокаивается, услышав мой ответ.

– Ладно?

Переспрашивает, и я чувствую нотки облегчения в его голосе. Я поднимаюсь, одёргивая блузку. Разворачиваюсь лицом к мужу.

Я не знаю, зачем рассматриваю его, но… Не могу удержаться. Эта привычка. Улыбаться и смотреть на любимого.

Изучать, как его уголок губ подрагивает, а синие глаза становятся чуть светлее. Словно тоска развеивается, солнце сияет.

Я влюблённая идиотка с разбитым сердцем. Я ловлю эти крупицы, будто станет неким лекарством. Секундным спасением, пока опять не станет больно.

– Три месяца, – повторяю я, а голос начинает дрожать. – Но я не собираюсь тебе помогать. Или идти на уступки. Тебе придётся…

– Заново завоевать тебя? – кивает муж, понимая. – Да, я сделаю всё. Мне главное знать, что ты готова дать эту возможность. А не запрёшься где-то. Мы можем начать с…

– Прости, обсудим это позже? У меня ещё дела, Вить. Ты пока придумай что-то, а мне нужно… В общем, нужно.

Я подхватываю сумку, намекая, что мужу пора. Он хочет поспорить, но у него вовремя звонит телефон.

Я выдыхаю, закрывая кабинет. Мне ещё работать и работать, но изначально от Вити избавиться нужно. А после разобраться с делами в кондитерской.

И с адвокатом встретиться. Я не собираюсь отказываться от развода. Но у меня нет сил спорить с мужем. Доронин бывает убийственно упрямым. А так…

Три месяца развод будет длиться? Вот пусть и длиться. Есть это время у Вити на его планы, только я не обещала откладывать развод.

Мне казалось, что я знаю Витю. Что я могу с ним быть слабой и беззащитной. Что уж кто-кто, а мой муж никогда мне боль не причинит.

А теперь… Не знаю. Ни его, ни кому доверять могу. И уж точно не стану подставляться.

Я не знаю, почему именно Витя хочет затянуть развод. Не отпускать меня? Что-то провернуть за моей спиной?

Я без понятия. Но рисковать не хочу.

– Ох, Полина Захаровна, – меня ловит Галина в коридоре. – А что нам с индивидуальными заказами делать? Готовить или совсем стоп?

– Насколько вы не успеваете?

– Ну, если других заданий не будет, то ещё полчаса мы можем подождать…

– Подождите.

Я не уверена, что там с пожаркой происходит, но рисковать не хочется. Мне проблем хватает.

Я хочу уточнить у Вити, а после попрощаться, но мужа в помещении нет. Он на улице, что видно через большие окна.

Расхаживает, с кем-то по телефону разговаривает. Выглядит недовольным и очень злым.

– Полина, – зовёт меня Назар, который тут же рядом оказывается. – А у вас очень вкусные коктейли! Самые-самые лучшие.

– Хочешь ещё один?

Я потираю виски. Скорее по привычке, чем от боли. Но я не знаю, как вести себя с сыном моего мужа!

Мальчик не особо заслужил, чтобы я на него сорвалась и наорала. Но очень хочется, если честно.

Назар крутится вокруг, не отступает. Он не оставляет меня в одиночестве, словно выбрал в качестве жертвы.

– Не, – мальчик фыркает. – Они очень сладкие. А я сладкое не люблю. А почему у вас нет чего-то солёного? Вам нужно сделать какие-то тосты. Я бы стал постоянным клиентом. Ну, если бы мог.

Назар смущённо хмурится, взгляд бегает. Выражение лица, как у Вити, когда тот пытается придумать новую тему для разговоров.

– А…

– Назар, у меня дела, – строго осекаю его. – Прости, но мне пора.

– А я мог бы вам помочь! С чем нужно? Я многое умею.

Я делаю глубокий вдох. Не помогает. Раздражённый крик царапает глотку, пока я справляюсь с эмоциями.

– Ты кажешься смышлёным, – выдавливаю с трудом.

– Ага, – гордо подбородок задирает. – Я смышлёный! Я могу со всем помочь.

– Тогда объясни мне. Помоги понять. Что именно тебе от меня нужно? Потому что я не понимаю. У тебя есть, – сердце сжимается. – Отец. Но ты будто меня преследуешь.

– Эм… – теряется. – Ничего? Вы просто… Вы хорошей кажетесь. И вы мне понравились. И я хочу с вами подружиться. Вы же жена моего папы.

Произносит шёпотом, поглядывает на работников за прилавками. Значит, Витя действительно с малым поговорил.

Это не приносит никакого облегчения.

– Тебе незачем со мной дружить, – чеканю я. – В скором времени я не буду женой и…

– Не надо с папой из-за меня разводиться. Я хороший, я вам понравлюсь! Просто вы мне шанс не даёте.

Обиженно складывает руки на груди. Смотрит на меня так, будто я его пнула без повода.

Материнский инстинкт во мне вопить начинает, что я ребёнка обижаю. Но после я вспоминаю об актерских способностях этого мальчика. И попускает.

– Дело не в тебе, Назар…

– Во мне! А потом… Вы папу бросите, а он – меня. Я буду тихонько у вас жить. Вы даже не заметите. Я тихий. Лишнего не попрошу. Только… Я немного взял со стола у ваших дочерей, но… Вот.

Назар отскакивает к столу, снова копошится в своём рюкзаке. Кажется, что он не расстаётся с ним.

Мальчик протягивает мне мятую открытку. Самодельную, сделанную из разноцветной бумаги. Запоздалое поздравление с днём рождения.

– Шоколадка такой себе подарок, – чешет он затылок. – Я вот это приготовил. Вам нравится?

– Я… Послушай…

– У них классная цветная бумага. Но если надо, я верну! Мне просто мама такого не покупала никогда. А мне нравится рисовать. А вам нравится? Ну, открытка, не рисовать. И рисовать тоже.

Назар начинает непривычно тараторить, заваливая меня вопросами. Слова не даёт вставить. И уйти тоже.

Только шаг в сторону делаю, как мальчик рядом оказывается. Словно не может просто так отпустить меня.

И что тут происходит?

Ну… Ладно. Раз тут какие-то свои интриги, я тоже могу. Цепляюсь за сказанную мальчиком фразу.

– Говоришь, мама твоя такое не покупает? – я прищуриваюсь. – А часто она тебя так оставляет?

– Ну-у-у, – тянет растерянно от смены разговора. – Иногда? Она, эм, часто занятой бывает. Поэтому…

– И где она сейчас?

– Я не знаю. Она по работе уехала. Сказала, что это срочно! Я не вру. Папа ездил к нам домой, он всё проверял. Её там нет. А я ключи потерял, даже не могу забрать свои игрушки.

– Угу. То есть, она часто так тебя оставляет отцу?

Где-то внутри неприятно вибрирует, что я ребёнка используюсь. Пытаюсь из него ответы вытянуть, вместо того, чтобы с мужем поговорить.

Но не получается у меня с Витей. Больно и гадко. И каждый раз разговор в другое русло уходит.

– Нет, с папой – нет. Папа… Ммм, – жуёт губу, опуская взгляд. Долго рассматривает носки кроссовок. – Ну… Мы не прям, чтобы виделись…

– Назар.

– Мы недавно познакомились, ага. Я его не знал раньше.

Я тяжело вздыхаю. Нашла у кого спрашивать. Назар рассказывает то про маму, которая рожает. То про командировку. То вот папу он совсем не знал.

В это верится так же сильно, как в то, что Соня действительно видела фей в лесу.

– Но ты о папе много знаешь, – сощуриваюсь я.

– Мне мама рассказывала, – бодро рапортует. – Много очень. Я и запомнил. А потом папа рассказывал.

– И когда вы познакомились?

– Ну, когда мама меня к нему в офис привела. На ваш день рождения.

Произносит всё быстро и чётко, будто заученно. Усталостью накатывает от этих разговоров.

Кажется, Витя провёл долгий разговор с сыном. Научил его, что именно нужно говорить мне. Как себя вести.

Как можно детей в таком возрасте учить врать и изворачиваться?!

– Назар, ты хотел подружиться? – я сжимаю пальцами переносицу. – Так вот, не получится подружиться, когда врёшь.

– А когда манипулируешь? – цокает Назар. – Вы сейчас меня устыдить ходите и получить ответы, которые вам нужны. Так тоже не дружат.

Назар скрещивает руки на груди, смотрит недовольно и с вызовом.

Да-а-а. Точно смышлёный. Прям не верится, что парень в семь лет может быть настолько сообразительным.

Хотя… Если его мать действительно постоянно в разъездах и бросала сына…

Так, Полина, соберись. Нечего тебе об этом мальчике думать лишний раз.

– Я сказал правду! – настаивает обиженно. – Вы мне нравитесь. А когда нравится кто-то – ему врать нельзя.

– Да? И почему я тебе нравлюсь?

– Ну… Эм, вы кажетесь доброй. И вы светлая очень! Если вы мне шанс дадите, то я докажу, что со мной нужно дружить.

– Прям нужно?

– А кто ещё вам такую открытку сделает? Ну красивая же?!

Смотрит требовательно и с надеждой. На дне знакомых голубых глаз мерцают крупинки грусти.

Как обиженная жена, которой жизнь сломали подобным сюрпризом – мне хочется обрубить всё. Сделать так, чтобы Назар совсем ко мне не подходил.

Как просто женщина, перед которой ребёнок, я могу лишь кивнуть. Язык не поворачивается сказать мальчику что-то плохое.

В конце концов, он просто ребёнок. А то, что его родители научили врать, не его вина.

Поэтому я просто прощаюсь, напоминая про кучу дел, и ухожу. Быстрым шагом я направляюсь к выходу.

Внутри царапает подозрением, что не просто так Назар меня отвлекал. Может, его Доронин попросил. А сам…

– Нет, мне обещали, что поставка будет сегодня! – доносится взбешённый голос мужа. – А мне всё равно.

Муж стоит ко мне спиной, не видя приближения. Я прислушиваюсь как воришка. Не хочу вмешиваться, лишь выжидаю, какие крупицы информации я смогу поймать.

Я не должна в этом разбираться, но… Не хочу, чтобы меня и дальше глупышкой выставляли. Чем больше я знаю, тем проще выстоять нападки мужа.

– Мы с вами договорились, – Витя понижает голос до опасного шёпота. Холодок по спине проносится. – Если в течение получаса вы не привезёте всё, то мы разрываем контракт. Да, полностью. По всем объектам. Мудачье.

Последнее Витя бросает рвано, уже убрав телефон. Разворачивается и замирает, заметив меня.

Но не выглядит ни смущённым, ни пойманным на горячем.

– Полчаса, – спокойно произносит он, а я хмурюсь. – Всё, что нужно для пожарки привезут в течение получаса. И ещё полчаса на замену. Думаю, управятся быстро.

– О, – я хлопаю ресницами, осознавая всё. – Я… Кхм.

Благодарность и рвётся из меня, и душит одновременно. Я не знаю, как сейчас себя вести.

Одно дело – когда муж ведёт себя как подлец. Тогда просто и понятно. Воевать и отталкивать.

А сейчас вроде помочь пытается. И если я просто огрызаться буду, то выставлю себя истеричкой, которая на всё нервно реагирует.

Вить, ну почему ты не можешь просто мудаком быть? Намного проще всё бы прошло.

У меня получается спровадить мужа. Я выдыхаю, стоит Вите и его мелкой копии покинуть мою кондитерскую.

Я прошу Галину приготовить кофе, а сама принимаюсь за дела. Я вызваниваю знакомого инспектора, который может проверить новое оборудование.

Я не хочу больше слепо доверять мужу. Занимаюсь счетами, заказами, просматриваю

Несмотря на то что бизнес идёт неплохо, у меня не очень большой штат сотрудников. Многое я сама контролирую.

Раньше было проще. Потому что у меня был Витя. Моё твёрдое плечо, на котором повиснуть можно было. С уверенностью, что муж со всем разберётся.

И юриста даст, и советом поможет. И вообще, всем бизнесом займётся, пока я с малышками дома застряла.

А теперь…

Я заливаю в себя тонну кофе. Прячу лицо в ладонях. Дышу прерывисто, пытаясь погасить очередную вспышку боли.

Я просто… Я чувствовала себя защищённой. Постоянно. А теперь без брони на всех фронтах. И это очень страшно.

Но я справляюсь. И в кондитерской, и при встрече с адвокатом по разводам. В машине несколько раз бросаю взгляд на заднее сидение.

Никогда не знаешь, где Назар притаится.

По дороге в родительский дом я созваниваюсь с юристом. Консультируюсь с ним, как лучше поступить.

– Мамочка дома!

Алиса несётся ко мне. Требовательно тянет ручки, чтобы я подняла её. Расцеловываю её щёчки.

– Я тоже хочу! – требует Соня. – А меня?

– Сонь, ты же тяжёлая, – причитает моя мама.

– А мама говорит… Как же? Своя ниша не тянет!

– Ноша.

– Ага.

Поставив младшую на ноги, я чуть приподнимаю Сонечку. Тяжёлая, но такая родная. Моя.

Я быстро отпускаю дочь, иначе что-то в спине точно хрустнет. Позволяю утянуть малышкам меня на задний двор.

Мой отец организовал там подобие детской площадки. Садовые качали, низкий столик для рисования, палатка.

– Деда дал нам задание, – шепчет Алиса. – Сделать рисунок.

– Да? – усаживаюсь на тёплый плед, рассматривая рисунки дочерей. Улыбаюсь. – Вы хорошо потрудились.

– А за это бабуля дала конфеты, – сдаёт Соня. – А ещё обещала напечь пирожков!

– Я смотрю, вы хорошо провели время?

Малышки активно кивают. Наперебой они рассказывают о том, как справлялись без меня.

Я слушаю их внимательно. Детские голоски песней льются, окутывают теплотой.

Я жутко уставшая после сегодняшнего дня, но теперь словно второе дыхание открывается.

– Мне завтра нужно будет снова на работу, – сообщаю я. – Пойдёте со мной?

– А пирожные будут? – хитро щурится Алиса.

– Будут.

– А папа? Он когда будет?

– Папа… Сейчас у нас с ним очень много дел. И мы пока не можем видеться. Но скоро… Хорошо?

Я улажу некоторые вопросы. Успокоюсь. А потом обсужу с мужем, как мы опеку делить будем.

Естественно, я не отдам ему дочерей! Но и запретить видеться я не могу. Он их папа. И пока что Витя ничего плохого для девочек не сделал.