Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Глава 33
– Сам?
Я хмурюсь. В детектор лжи превращаюсь, мгновенно считывая эмоции мальчика.
Да, Назар умный для своих лет, и изворотливый. Но ему всё равно семь. И прочитать правду не так сложно.
Он сейчас не врёт.
И это выбивает из колеи. Я упираюсь бедром в машину, возвращая себе равновесие. Чуть встряхиваю головой.
Как это – сам?!
– Вот так, – чуть воинственно отвечает парень. Пытается скрыть растерянность за надутой агрессией. – Сам взял и пришёл к отцу. Потому что я папу хотел себе. У меня ведь тоже может быть папа?
– Конечно, но… Я ничего не понимаю. Тебя привела Марго.
– Нет же. Я сам сбежал, из семейного центра. Мама ничего не знала, а поехал к папе. Сказал ему, что я его сын. Папа правда-правда раньше не знал, он не обманывал.
Назар смотрит на меня своими синими глазами, затянутыми прозрачной поволокой. Хлопает длинными ресницами, хватает меня за ладонь.
С детской прытью и надеждой.
Я совершенно перестаю что-то понимать. И хуже всего – что это идеально ложится на то, что я не понимала раньше.
Назар числится в приюте. Вот что изначально меня поразило и сбило с толку.
Ведь если его отводила Маргарита в офис, то должна была отчитаться, забрать как-то официально. А получается…
Он просто сбежал?
И действительно сам нашёл Витю?
Но как это возможно?
– Назар, – нас настигает свёкор. – Куда ты помчал? Не отвлекай Полину, ей наверняка уже надо ехать.
Наконец-то! Хоть кто-то из семьи Дорониных понимает, что мне не приносит удовольствия общаться с внебрачным сыном Вити.
Но сейчас совершенно не вовремя. Потому что у меня роятся миллионы вопросов, на которые просто необходимо узнать ответы.
Тонкая ниточка правды только протянулась. Дрожащая, ненадёжная, полупрозрачная.
Но я хватаюсь за неё, как за спасательный канат. Тянусь, потому что это хоть какие-то ответы.
– Я останусь, – со взрослой серьёзностью произносит Назар. – Я хочу кое-что рассказать Полине.
– Там бабушка ждёт, а Полина…
– Назар не отвлекает, – я натянуто улыбаюсь, соглашаюсь. – Я… Я хотела с ним поговорить, Олег Петрович. Я потом заведу его в квартиру, ладно?
Свёкор странно на меня косится, но кивает. Немного растерян из-за того, что не понимает моего стремления поговорить с мальчиком.
Да, Олег Петрович, видимо, действительно единственный, кто понимает треш происходящего.
– У меня есть суперспособность, – я скрещиваю руки на груди. – Я знаю, когда дети врут. Вот сразу понимаю. И если ты хочешь поговорить – пожалуйста. Но правду. Нет – тогда…
– Правду, – кивает он болванчиком. – Но пообещайте, что вы не возненавидите меня!
– Назар…
– Пожалуйста! Я всё расскажу. И я поступил очень плохо. Прям плохоплохо. А папа тут ни при чём. Это же я появился!
Господи. Мне за этого ребёнка так больно становится. Родители должны любить детей. Точка!
И дети должны чувствовать, что их ни за какие поступки не будут ненавидеть или бросать. А тут…
Мне, чужому человеку, есть куда больше дела до состояния Назара, чем его родным. Ничего не могу с собой поделать.
Да, маленьких и беззащитных я защищала всегда.
Клятвенно обещаю Назару, что не стану его ненавидеть. Умалчиваю, что у меня другие эмоции к нему.
Мы отходим к небольшой кофейне, на три столика, чтобы не стоять на холодном ветру.
– Я сам пришёл к папе, – Назар выкладывает без предисловий. – У нас в приюте там забор дырявый. Я попросил друга отвлечь, а сам пробрался. И побежал. Вот. Я знал, где работает папа. Но там был такой страшный охранник, не пускал. Поэтому я его ждал в холле. А потом он появился. Мама об этом тоже не знала. Она не хотела почему-то, чтобы я с папой виделся.
– А откуда ты узнал, где работает Витя?
– Я нашёл в интернете! Я же умею писать и читать. А имя узнал по телевизору. Ну, там новости были. Они скучные обычно, их только мама смотрит. А тут она вдруг показала на экран и сказала: «вот твой папаша, Назар». А ты был репортаж про бизнесмена Доронина. Вот.
Мальчик со свистом выдыхает, переводит дыхание. Аж запыхался, пока всё выкладывал.
Он пытливо смотрит на меня, с небольшим страхом. А вдруг я сейчас не поверю, усомнюсь? Кажется, Назару действительно важно, чтобы я верила ему.
Но сомнений у меня нет. Легко считывать, когда уже выучил ребёнка. Назар не врёт.
– Мама даже слушать не хотела, чтобы пойти к нему, – Назар хмурится. – И я решил всё сделать сам. Я не хотел отчимов, приютов… Я видел фотографии. Папа, вы, Соня и Алиса. Вы такие счастливые были. И я подумал… Подумал, что у вас местечко и для меня найдётся.
– Ох, Назар.
Я прикусываю губу. Мне жаль его, очень жаль. По-человечески, понимаете? Когда ребёнок чувствует себя брошенным со всех сторон…
Это ужасно. Несправедливо. Назар такого не заслужил.
– Но… Я немножко обманул, – мальчик жуёт нижнюю губу. – Мама не так сказала. Она сказала… Это мог быбыть твой папаша. Вот. А я просто… Просто сделал так, чтобы папа действительно был моим папой.
– Сделал? О чём ты?
Наверное, всё дело в усталости. Но фантазия тут же подсовывает различные варианты, самые невозможные.
Назар, аки шпион, пробирается в лабораторию. Колдует над пробирками, чтобы тест показал нужный результат.
Или нет. Спрятавшись под одеяло, удалённо взламывает систему безопасности больницы. Магичит над клавиатурой, пока не подбирает нужные цифры.
Или…
– Объяснишь?
Прошу я, сильнее обхватываю кружку с горячим какао. Пока не зашла слишком далеко в своих предположениях.
Ясно ведь, что ответ куда проще.
Назар тушуется под моим взглядом, крутит головой, а после рассматривает свой напиток. Нервно сглатывает.
– Назар, я не буду ругаться, – уж точно не на ребёнка. – Мы ведь договорились, что поговорим честно? Я просто хочу знать всё.
– Ага, – мальчик теребит салфетку, разрывает её на кусочки. – Я просто… Я почитал немного. Ну, что в интернете пишут. Вот так нашёл офис папы. Я соврал, что мама привела… Иначе он бы меня слушать не стал. Не поверил. А так я маму упомянул, документы показал… И папа мне поверил.
– Но это ведь не вся история?
– Ваша суперсила, да?
Я умалчиваю, что сам Назар только что признался. Пусть будет суперсила.
– Ну… Я видел в фильмах…
Мальчик взвешивает каждое слово. Говорит медленно, растягивая гласные. Его взгляд попрыгунчиком прыгает по помещению, пяткой нервно выстукивает по полу.
– Что делают тест для детей, когда их потеряли. Понимаете? – Назар дожидается моего кивка. – И тогда… Там берут волосы.
– Та-а-ак.
– Я не хотел ничего плохого. Просто когда подумал, то уже не мог остановиться. А после всё так закрутилось… Полин, я не знал, что я сделаю кому-то плохо! Мне же семь лет. А поженились вы шесть лет назад, я читал. Папа обо мне не знал. Он вас не обманывал.
Я на секунду прикрываю глаза. Мальчик оправдывается в силу своего возраста, не понимает деталей.
Что у взрослых отношения начинаются намного раньше брака. Что его возраст не гарантия того, что я не буду злиться.
– Ближе к делу, – я подбадривающе улыбаюсь. – Ты не сделал плохо.
– Но вы…
– Витя обидел меня. Сказал не очень приятные вещи. Он обманул меня и предал. Это не связано с тобой, Назар. Никак. А теперь… Что там ещё делают в фильмах? Для теста?
– Там брали волосы с расчёски. Но если я есть, то зачем расчёска, да? Но… Мама, она не знала точно. Не была уверена, что папа Витя – действительно мой отец. А не кто-то ещё. И я подумал… Вдруг получится самому сделать папу – папой.
– И как же?
Я терпеливо подталкиваю Назара к ответу. Он всё кружит вокруг, скачет с темы на тему.
Но если я гаркну или начну давить – ничего хорошего не получится. А я чувствую, что рассказ мальчика очень важный. Закроет многие вопросы.
– Я сбежал из приюта, – признаётся. – Там легко сбежать, нас никто не считает после обеда. Только во время отбоя. Вот. И я через забор, а…
– А твой друг отвлекал, я помню. Ты сбежал. Дальше?
– И я гулял. Просто гулял, честно! А потом я увидел папу. Я узнал его сразу! Он был возле детской площадки. И там девочки играли…
– Соня и Алиса? Ох.
Я хмурюсь, вспоминая ту дикую ярость, которую испытала. Когда узнала, что мартышки познакомились с Назаром раньше. До того как Витя официально узнал о сыне.
Соня или Алиса – кто-то из них признался, что играл с Назаром на площадке. Он даже младшенькой косу помогал переплести.
– О Господи, – я закрываю лицо руками, нервно посмеиваюсь. – И ты что? Пошёл с ними играть, а потом заплетал косичку и забрал волосы? Так было?
– Я их не вырывал! – оправдывается. – Они на руках сами остаются. Когда проводишь по волосам, они остаются.
– Я и не говорила, что вырывал. Да, волосы выпадают сами по себе, это нормально. То есть ты специально подошёл к девочкам?
– Нет! Не совсем. Я хотел подружиться. И узнать о вас с папой. Алису я не очень понимаю, – призадумывается. – А Соня о вас только хорошее говорила. Она так описывала… Что я понял, что вы хорошая мама. Очень. И папа хороший. И…
– И ты решил взять документы и волосы, и пойти в офис?
– Угу.
Теперь очень много моментов проясняется. И как Назар познакомился с моими дочками. И почему так ко мне тянулся, решил, что должен быть рядом.
– Но не получилось, – уголок губ мальчика дёргается. – Папа повёз в клинику сразу. А там не захотели волосы брать. Они сказали, что надо слюна!
– Обычно так и просят, да.
– Я же не мог снова найти Алису и попросить плюнуть в баночку. Да и палкой они в рот лезли. Как ушной, но не совсем. И мне… Мне пришлось самому сдавать.
Я не говорю Назара, что даже не волновалась по этому поводу. Он действительно маленькая копия Вити.
Никаких «мог бы быть». В качестве теста ДНК – зеркало подошло бы отлично.
Но то, как Назар заморочился, как всё придумал… Это лишний раз показывает, насколько он смышлёный.
– Но папа сказал, что я всё равно его сын, – Назар сводит бровки на переносице. – Он мой папа, самый настоящий. Я не обманывал! Не во всём, получается. И… Но я не хотел, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я не плохой!
– Конечно, Назар, не плохой. Совсем не плохой.
Просто очень недолюбленный ребёнок, который отчаянно нуждается хоть в капле ласки.
Я не торможу себя, вместо этого – обнимаю мальчика. Успокаиваю и утешаю его, пока он дрожит в моих руках.
Назар был тем, кто закрутил всю эту историю. Но не он виновник, не он первопричина.
Он лишь добавил несколько своих паутинок лжи и смятения. Но пролил свет на ложь.
И вот за это я буду благодарна ему.
Глава 34
Принимать решения за других, когда остальные и не особо хотят помогать – это очень сложно.
И часто задаёшься вопросом: насколько это вообще нужно. Но…
Это вопрос безопасности и счастья моих девочек. Поэтому я сама делаю то, чего вообще не хотела бы. Спешу на встречу к мужу.
Перехватываю его в перерывах между двумя переговорами. Я не собираюсь говорить долго, но оставлять это так не могу.
– Вот уж не ожидал, что ты сама захочешь встретиться, – Витя мягко улыбается, встречая меня в ресторане. – Я очень рад, Поль.
– Я не планировала, но…
Нервно дёргаю плечом. Разговор с Назаром до сих пор жив в моей голове, прокручивается. Добивает.
Одновременно поражает, ужасает и расстраивает.
Не каждый взрослый додумается до схемы мальчика. Это действительно надо иметь рабочие мозги. Да, в семь лет это ещё не злодейские планы, но всё может быть.
А ещё больно. Вот больно мне за ребёнка, который настолько нелюбим и одинок, что научился настолько выкручиваться.
Я приезжала в детские дома, мы с девочками часто отдавали игрушки и вещи, поддерживали. И там тоской накатывало, да.
Но в случае Назара…
Тоска прямо-таки душит.
– У меня есть несколько вопросов, – я потираю кончики пальцев.
– Давай что-то закажем сначала, – Витя подзывает официанта. – С самого утра ничего не ел. Ничто не заменит твоих завтраков.
– Обычная яичница это исправит, я уверена. Вить, я здесь по делу.
– Я понял.
А мне кажется, что не до конца. Муж использует любую возможность, чтобы поговорить, побыть со мной.
Это должно задевать, да? Должно тешить разбитое сердечко тем, что Витя всё ещё хочет вернуть меня.
Но мне всё больше и больше кажется, что вернуть он хочет для привычного уклада. Он, может, и любит меня. Но делает это так, как удобно ему.
– Во-первых, – я возвращаюсь к главному. – Ты не предупредил меня, что у твоих родителей Назар. Мы не обсуждали его общение с девочками. Мы должны договориться.
– Поль, ты чего от меня хочешь? – муж начинает раздражаться. – Я его из жизни не выкину. Живёт со мной, будет со мной. И девочки когда будут у меня – я же не выпру парня на улицу? Им придётся подружиться.
– А девочки будут у тебя? Вить, ты с ними не видишься. Ты упрекал меня, что я не даю, я увезла… Но ты сам не особо стремишься с ними проводить время. Поэтому определись, пожалуйста. Ты будешь участвовать в их жизни? Или мне их готовить к тому, что папа будет по праздникам?
Я произношу всё сухо и без упрёков. Хотя внутри всё клокочет. Ну почему после развода дети вдруг становятся лишь детьми матерей?
Сколько таких случаев? Как часто происходит подобное? ДНК 50/50 делится, а вот обязанности…
Потому что жена должна заботиться о детях, а муж – ну как повезёт.
И хуже всего-то, что я ведь никогда бы такое Вите не подумала. Девочки любят его, он не отмахивался от них. У них отменные отношения.
Но час в день не равно полноценной заботе, да?
– Что ты начинаешь? – муж взмахивает рукой. – Естественно, я буду с ними видеться. Не планируй забрать у меня опеку.
– Я не планировала. Я сейчас думаю лишь о детях, Вить. Они скучают, им плохо. Им пару часов с тобой – радость огромная. И расстраиваются, когда у них не получается.
– Я работаю, Поль.
– А я нет? Я тоже работаю, Вить. У меня кондитерская. Я девочек отвожу-забираю, слежу за ними. Я успеваю ещё десятком других вещей заниматься. Поэтому не пытайся оправдаться работой.
Витя недовольно ведёт челюстью, отвлекается на официанта, принёсшего напитки. Муж не сильно доволен, что не получилось так просто съехать?
Но ведь работа – не оправдание!
Многие женщины тоже с девяти до шести, но от «семейных обязанностей» их никто не освобождает.
– Мы можем обсудить дни или выходные, – я поджимаю губы. – Но выбери дни, когда ты можешь. Или просто скажи, что нет времени. Я это не с претензией. Я пытаюсь защитить детей.
– Окей. В субботу я могу, – соглашается, чуть подумав. – Но Назар будет со мной. Ты же за это тоже будешь ворчать?
– Я… Да, ладно, буду ворчать, как обиженная жена.
Мне несложно принять на себя эту роль. Если Витя хочет видеть это так, не чувствуя вины, то пусть. У меня другая цель.
– И по поводу Назара…
Я прикусываю губу. Я не буду рассказывать мужу про то, что натворил мальчик. Он сам должен.
Видимо, доверие между ними не настолько прочное, чтобы Назар покаялся. А расскажи я…
Он и мне больше ни в чём не признаётся. А учитывая всё – это тоже важный фактор, хоть я лезть в жизнь мальчика не собираюсь.
– Вить, у него проблемы, – выдыхаю я. – Нет, послушай! – повышаю голос, когда муж пытается меня перебить. – У него мать, которая всё любовь ищет. То приюты, то соседи, то вот папа забрал. У него страх, что его бросят. Что он плохой. Много страхов, много моментов. С этим работать нужно.
– Я…
– Занят, да, я поняла. Найди хорошего детского психолога. Моя подруга Кира работает в социальной службе, у неё есть контакты. Всё в игровой форме, не в напряг для ребёнка. Займись этим.
– Это твоё условие? Серьёзно? Хочешь из пацана психа сделать, чтобы не оставлять его с девочками?
– Сегодня я оставила. И ты меня не слышишь? Неужели тебе настолько плевать на собственного сына, Вить?
Можно ли разочароваться ещё сильнее в собственном муже?
Я сказала Вите всё, что могла. Присушиваться или нет – его дело. Заставить я не могу.
Но со встречи я ухожу разочарованная. Очень горько и обидно. Потому что всё больше складывается впечатление, что Витя был идеалом только в моих глазах.
Да, любит меня. Любит детей. Но так как удобно ему. Не в ущерб собственным амбициям и желаниям.
Стоит ли говорить, что я не удивлена, когда в субботу у него не получается забрать мартышек?
А ведь он уже пообещал сводить их в планетарий. Там будет какое-то представление для детишек, рекламы было много.
– У папы командировка, – объясняю я. – Он… – о нет, про «сожалеет» я не буду врать. – Он поехал по работе.
– Но папа обещал! – Соня выпячивает нижнюю губу. – Так нечестно. Мы же хотели! Мы платьишко мне купили…
– Ну раз платьишко… Тогда пойдём втроём?
– Без папы?
– Без, мартышка. А потом зайдём ко мне в кондитерскую? Там новый торт-мороженное в наличии.
– Торт с мовоженным? Да-да-да!
Алиса принимает решение за всех, начиная активно кивать. Соня тоже сдаётся, милостиво соглашаясь.
Она грустит не так долго, а после я увлекаю её рассказами о звёздах и сказках. Собираемся мы впопыхах.
Я не думала, что мне придётся ехать куда-то сегодня. Планировала день по-другому. Снова отменять занятие?
Решаю немного по-другому. Послушаю во время представления, когда будут заняты детки. Как раз успею.
Мне самой хочется успевать всё-всё. Я посвящала себя семье, и, конечно, не буду пренебрегать малышками.
Но мне нужно научиться думать о самой себе. Свои увлечения поддерживать, заниматься собой. Развиваться, а не тормозить на месте.
Ведь если бы я изначально ударилась в развитие кондитерской, то успеха бы добилась намного раньше.
Сейчас всё идёт активно, несмотря на постоянный хейт и жалобы. Кто-то даже полицию вызвал раз, без повода. В общем, весело. Но при этом и доход, и чистая прибыль – всё растёт!
– Алиса, не убегай, – ловлю младшую у кассы. – Сонь, не трогай. Умницы мои.
Перехватываю ладошку дочки, чтобы не стащила всю упаковку флаеров. Покупаю нам билеты.
Выхватываю последние лучшие места. Получилось приехать заранее, поэтому мы даже успеваем выпить молочные коктейли.
Первая часть представления – как зарождалась Вселенная. Рассказывается просто, но красочно. То, что нужно.
Даже я сама залипаю на картинках, как звёзды мелькают на потолке. Что уж говорить о малышках?
Мне приходится их одёргивать, чтобы не слишком громко визжали, но сама улыбку сдержать не могу. Классно!
Отгоняю грустную мысль, что Витя – козёл. Такой праздник мог испортить детям. А ведь своему сыну и испортил. Назару бы тут точно понравилось.
Надеюсь, муж додумается это исправить. Или свекровь… Мария Владимировна всегда была чуткой женщиной. Хоть она должна подумать о мальчике.
– Это классно так! – Соня подпрыгивает от переизбытка эмоций. – Вау! А ещё можно?
– Да! Есё! – требует Алиса, хлопая ресничками. – Повалуйста, мамуль. Мовно? Пять минут!
– Можно ещё столько же.
Я подмигиваю дочкам, отчего они, кажется, любят меня ещё больше. А всего лишь нужно не озвучивать всю правду сразу.
Ведь мы вышли просто на перерыв. Пятнадцать минут на отдых, а потом вторая часть.
Но пусть я просто буду крутой мамой. Это приятно.
– Сонь, не бегай!
Крутой, но строгой, ладно.
Но вокруг много детей, все смешиваются между собой. И если Алису я держу за ладошку, то старшая дочь сама проталкивается между ребятишек. Спешит.
– Сонь, не пей на ходу, – прошу в который раз. – Ты сейчас в кого-то… Врежешься.
Я стону, когда малышка именно это и делает. Налетает на крупного мужчину, обрызгивая его водой.
Я принимаюсь извиняться, но его это не останавливает. Разворачивается ко мне, его ноздри недовольно раздуваются.
Ох, сейчас начнётся…
– Вы мать или кто? – рявкает. – За детьми следить будете? Понарожают…
– Успокойтесь, это обычная вода. Она скоро высохнет.
– Ты мне будешь говорить, когда я успокоиться должен? Твоя дочь прыгает как обезьяна, а остальные терпеть должны?!
– Мужик, у тебя проблемы?
Знакомый бархатный голос раздаётся за спиной. А после на моё плечо опускается крупная ладонь, к спине прижимается мужское тело.
– Прости, родная, я опоздал. Что тут у вас?
Глава 35
Я напрягаюсь от такого наглого вторжения в моё личное пространство. Даже малышки затихают, нахмурившись.
Грубиян кривится, хмурится ещё сильнее. Очевидно набирает побольше воздуха, чтобы нервную тираду продолжить.
Но не успевает.
– Чем облили? Водой? – уточняет мой «спаситель». Я киваю. – Отлично, обсохнет. Пошли.
Меня тянут за собой, я едва поспеваю за мужчиной. Перехватываю дочек, чтобы они никуда не делись.
Но ощущение такое, что они настолько ошарашены происходящим, что как на ниточке следуют за мной.
Ладонь с плеча никуда не исчезает. Давление становится только сильнее, пока мы пробираемся сквозь толпу.
Я успеваю и уловить лёгкий травянистый запах парфюма. И ощутить шероховатость стёртых ладоней, когда ладонь задевает оголённую кожу.
– Порядок? – усмехается.
– Да, но не нужно было, – я поджимаю губы. – Я не девочка в беде, Денис, не обязательно меня спасать.
– Благодарность принимается.
Мужчина подмигивает, ничуть не обижаясь. Ястребов проходится по мне цепким взглядом, словно пытается понять – пострадала я или нет.
– Всё в порядке, – я улыбаюсь. – Он просто грубил, ничего страшного.
– Если у него желание ругаться – это его проблемы. Тебя касаться не должно. Зачем настроение портить?
– Незачем, ты прав. И… Спасибо тебе.
Если бы Денис не вмешался, я бы ещё долго разбиралась. Обогнуть крупного мужчину, сильнее тебя раза в три – не так-то просто.
– А что ты тут делаешь?
Я показательно киваю на толпу носящихся детей. Ястребов не походит на фаната звёзд.
– Я… А, вот.
Мужчина выхватывает из толпы паренька. Поднимает его в воздух, удерживает на руках.
Мальчик ещё по инерции пытается перебирать ногами, но замирает, поняв всю безвыходность ситуации. Вздыхает.
– Ты меня потерял опять?
Мгновенно выкручивается, невинно хлопает глазками с детской непосредственностью.
Я узнаю мальчика. Тот самый, что меня с Денисом «свёл». Его племянник, кажется. Тоже потерялся в тот раз.
Как же его звали…
– Коль, ты давай не наглей, – Денис подбрасывает его, вызывая смех. – Я тебе шнурки завязывал?
– Да.
– Поднялся?
– Да?
– Ты куда за эти секунды делся?
– Туда!
Без сомнений показывает пальчиком в сторону аниматора. А я только и успеваю своих перехватить, чтобы и они не рванули туда.
Обещаю, что сходим чуть позже. Но опять сквозь такую толпу пробираться – нет никакого желания.
Сегодня планетарий полностью забит. Ощущение, что весь город пришёл на детское представление.
На всякий случай я уточняю у работницы, что аниматор ещё будет. Тут целый спектр различных развлечений запланирован. Всё успеем.
– Драсьте, – Соня с прищуром смотрит на нового знакомого. – А вы высокий.
– Сонь, – я одёргиваю, но сама посмеиваюсь.
– Это плохо или хорошо? – любопытствует Денис.
– Не знаю. А вы кто?
– Я – друг вашей мамы. Денис. А вы?
– Мы мамины дочки! Она не говорила?
Ох, Соня так недовольно на меня смотрит, что аж извиняться хочется. Но её серьёзность только умиляет.
А ещё… Ну, она довольно хорошо выпытывает информацию из людей. И разбалтывает так же.
Сразу сдаёт, что папа уехал по делам, не взял их сюда. И вообще, мы живём без папы теперь.
То есть, Денис в курсе, но… Всё равно это личное.
Зато я узнаю, что Дениса сюда сослала сестра. У неё смена в больнице, задержалась. А отец мальчика – работает на вахте, редко бывает, чтобы помочь.
Вот «дядя» и отрабатывает свой статус.
А сюда они едва не опоздали, потому что выбрали место в последний момент.
– А у вас дети есть?
– Нет, Сонь, нету.
– Непвавильно, – вмешивается Алиса. – Нету свова нету.
– Точно. Научишь, каких ещё слов нет?
Малышка задумывается, а после дёргает меня за штанину. Тянет ручки, чтобы я её подняла. Подчиняюсь.
Соня тут же начинает кукситься и пыхтеть. Потому что осталась единственной, кто ходит на своих двух.
А для ребёнка пяти лет – это действительно трагедия.
– Так, Колян, – Денис опускает его на пол. – Ты же мужчина у нас?
– Да, – важно кивает.
– А девочкам нужно уступать, правда? Давай, марш-бросок до входа в зал. Сонь, пойдёшь ко мне?
– Хм, – вздыхает, но глазки уже загораются. – Можно, мам? – лишь после моего кивка – соглашается.
Такой неожиданной компанией мы добираемся до входа. Оказывается, что у Дениса места в самом низу. Очень неудобное место. Особенно для ребёнка.
Я прикусываю губу, поглядывая на Колю. Мальчик что-то усердно высматривает на потолке, пока Денис не позволяет ему потеряться.
Вот чую я, что ещё пожалею об этом. Но моя жалостливость в отношении детей не даёт поступить по-другому.
– Мы можем отправить Колю на моё место, – предлагаю я. – Я всё равно планировала выйти – у меня урок начнётся скоро. Хочу хоть послушать.
– Ну…
Денис чешет затылок, а после его взгляд загорается. Нехорошим таким огоньком.
В школе так же смотрел. Перед тем как какую-то гадость сделать.
Я напрягаюсь, в предвкушении вся, пока мы усаживаем детей. Спускаюсь вниз, но на выход меня не пускают.
Ястребов сжимает моё запястье, тянет к своему месту.
– Послушаешь свой урок, – отвечает он на все мои претензии. – Учиться и смотреть на звёзды – что может быть круче, воробушек? Не бросай меня одного.
– Уверена, ты справишься один.
– Не-а.
Легко отмахивается, усаживая меня рядом. Естественно, я остаюсь. Потому что, когда Денису что-то нужно – он прёт как танк.
Осталось понять, чтоему нужно.
Я не понимаю Ястребова. То он ведёт себя, как взрослый, решительный мужчина. А в следующее мгновение – знакомый наглый парень.
И…
Вот что ему от меня нужно? Или настолько скучно в обществе ребёнка, что он даже со мной решил подружиться?
Я знаю. Я давно не подросток, чтобы не понимать вещей из разряда «дружба между мужчинами и женщинами», и прочее.
И я симпатичная, на меня засматриваются. Хоть я и игнорировала чужое внимание, но знала о нём. Просто…
Я в состоянии развода, с двумя маленькими детьми. И с Ястребовым мы виделись пару раз. Недостаточно, чтобы влюбиться без памяти.
Я утрирую специально. Но чтобы чётко понять – тут не может быть банальной заинтересованности во мне. Что-то другое происходит.
Зал погружается в темноту, по потолку скользят белые вспышки. Щеку будто покалывает, щекочет взглядом Дениса.
Я демонстративно достаю наушники, подключаюсь к уроку. Я предупредила, что сегодня без голоса, поэтому буду только слушать.
Хотя, мне и это нравится. Испанский язык звучит очень красиво. Мелодично, громко, словно быстрый, но чувственный танец.
Черт.
Репетитор проигрывает базовые разговоры, чтобы я училась воспринимать на слух. А я залипаю на мелькающих созвездиях.
Слушать и смотреть – потрясающе.
Чертов Ястребов оказался прав.
Ощущение, что я где-то загородом. Сбежала с какой-то вечеринки, чтобы полюбоваться ночным небом. Вдалеке звучат разговоры испанок, кожу обжигает тёплым воздухом…
А нет, не воздухом. Мы с Денисом делим подлокотник на двоих, прижимаемся руками. Но сейчас меня это не волнует.
Всё пустое, всё неважно.
Главное – ощущения внутри. Такое… Господи, спокойствие. Поразительное спокойствие, ощущение полноценной гармонии внутри.
Словно в этом огромном космосе я нашла местечко для минутного отдыха. Потрясающе.
Я опускаю веки почти до конца, из-под ресниц наблюдаю за полётом по галактике. Кайф.
– Ястребов!
Шиплю на него, чтобы не мешал. Я только порадоваться успела, что рядом дети не ёрзают. А он…
– Чшш, – ещё и шипит на меня, забирая второй наушник. – Нужно делиться, воробушек.
Я хмыкаю. Сомневаюсь, что он поймёт рассказ о погоде. Но пусть. Я сосредотачиваюсь на своём кайфе.
Но краем глаза всё равно наблюдаю за Денисом. Любопытствую. Его лицо немного вытягивается, когда он вставляет наушник в ухо.
Густые брови сходятся на переносице, а после уголки губ ползут вверх. Узнает язык.
В темноте зала сложно рассмотреть досконально, но блики света выделяют квадратный подбородок и вздёрнутую бровь. Расслабленную улыбку.
Ястребов такой Ястребов.
Ничего не меняется.
Кроме того, что в этот раз мне не хочется стукнуть его учебником по голове.
Я даже не могу описать, что со мной происходит. Наблюдаю за рождением Вселенной, а словно сама рождаюсь.
Состояние блаженства и… Паузы, да. Будто замираю, крошечная частица в этом огромном мире. Не двигаюсь. Дышу.
Хорошо.
Господи, как же хорошо. Просто от того, что можно замереть. Не бежать, не спешить, не волноваться. Просто наслаждаться моментом.
– Польк…
Как дуновения ветерка. Я чуть ёрзаю, когда ощущаю прикосновения к коже. Пальцы поглаживают шею, действительно невесомо.
Я вздрагиваю, резко распахиваю глаза. Понимаю, что уснула. И пристаёт ко мне Денис.
– Доброе утро, – усмехается он. – Всегда знал, что ты только притворяешься усердной ученицей.
– Что? Ох, – я моргаю, осматриваюсь. Зал уже пустой, а в наушнике тишина. – Урок…
– Закончился. Ну, по крайней мере она попрощалась.
– Ты знаешь испанский?
– Нет. Но «адьйос» я как-то смог расшифровать. Троечники сообразительные, знаешь ли.
Я закатываю глаза. Ну сотню лет назад что-то сказала про его оценки, а Денис оказался злопамятным.
Я встаю, потягиваясь. Разминаю затёкшую шею, убеждаясь, что дети на своих местах. Терпеливо ждут, когда я поднимусь.
Даже малой Дениса на месте. Хотя взглядом стреляет в сторону выхода. При чём не похоже, что Ястребов плохой дядя и от него хотят сбежать.
Просто кто-то любит бегать и суетиться.
Мои дочки тоже наперебой щебечут про звёзды, пересказывают мне всё увиденное.
– А ты знала… Мам, там… О, аниматор!
Дочки держат меня за ладони, синхронно тянут в нужную сторону. Я едва успеваю обернуться, чтобы попрощаться с Денисом. Но он уже пробирается следом.
Малышки неплохо начинают общаться с Колей, мгновенно записывая его в категорию лучших друзей.
– Почему испанский?
Денис останавливается рядом, пока дети наблюдают за мини-шоу из мыльных пузырей.
– Хочу в Барселону, – отвечаю без утайки. – Что?
– Ничего. Был там, не зашёл мне город.
Я фыркаю. Что Витя, что Денис… Может, это какое-то проклятье Барселоны? Не нравится мужчинам?
– Но похвально, – Ястребов улыбается. – Мало кто язык учит для поездки. Ты молодец.
– Спасибо. А ты чем… Вот я хотела спросить: чем ты увлекаешься; но поняла, что вообще ничего о тебе не знаю. Только то, что ты начинаешь походить на моего сталкера.
– Ну хоть скажи, что я лучший из твоих сталкеров.
Я фыркаю на это, а Денис начинает посмеиваться. Разговор прерывают мартышки, которые виснут на мне с двух сторон.
– А когда мовоженое? – просит Алиса. – Уже? И торт!
– Торт-мороженное, – поправляю я. – Да, можем уже ехать.
– И я хочу мороженое!
Коля разворачивается к дяде, старательно супится. Такой лапочка, что я не могу скрыть умиления.
Денис треплет племянника по волосам, но взгляд его направлен на меня. Лёгкий и посмеивающийся.
– Пригласишь, воробушек? А я отвечу на все твои вопросы.
