Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 36
– Заранее сумму убытка скажешь?
Денис чуть прищуривается. Скашивает взгляд в сторону детей. Они сидят за другим столиком, звонко смеются и немного бесятся. Перемазанные шоколадным тортом.
Я пыталась пару раз оттереть девочек, а после махнула рукой. Отмою, когда будем уходить.
Я сегодня «безответственная» мать. И это поистине удивительное удовольствие.
– Я попрошу бухгалтерию посчитать, – вздрагиваю от звона ложки. – Вместе с моральной компенсацией.
– Делить на двоих будем? – посмеивается Ястребов. – На двоих. Часть я, часть Колька.
– Эксплуатируешь ребёнка?
– Он пацан, он должен оценивать свои поступки. Это вам, девочкам, можно о последствиях не думать.
– Что?! Нам?
– Смотри, вот зарядишь ты мне по лицу? Что будет?
– Что?
Я хмурюсь. С чего мне вообще бить Дениса? Он ведь не бесит так, как в школе. Оказывается, он довольно-таки ничего.
С ним можно поговорить на разные темы. И даже по Барселоне мужчина подкинул варианты, несмотря на свою нелюбовь к городу.
Если вначале я была напряжена, то сейчас окончательно расслабилась. Вздёргиваю бровь, ожидая продолжение спича.
– А, твой стиль по спине, – он усмехается. – Учебником. И что будет? Ничего. Максимум учебник отберу, тебя отодвину, если не тормозишь. Всё. Если мне какой-то мужик съездит по лицу, то получит в ответ. Без вариантов. Поэтому я и учу Колю, что за всё нужно отвечать. Натворил делов? Разгребай. Сломал? Чини за свой счёт. И так далее. Потому что если мужик на словах герой, а на деле – за них не отвечает, то что он за мужик?
Я прикусываю губу. Стараюсь не смотреть в сторону дочек, чтобы не выдать. Мысли мои направлены на их отца.
Денис, сам того не понимая, бьёт чётко в цель. Задевает незажившую рану. Мне же больно.
Уже не так за себя, это проходит. Это временно, всё нормально. Обидно, что я для мужа «удобная» была, но и только.
А вот за дочек очень больно. В чём они виноваты? Он их отец. Они так ждали этого дня, хотели с ними увидеться…
С детьми не разводятся, только не все почему-то об этом знают.
Вон, Денис с племянником постоянно время проводит, помогает. Хотя у него свои дела ведь есть. Какая-то фирма по охранной системе для дома. Активно развивает её. Но при этом старается.
А у Вити даже на собственных детей времени нет.
Мы ведь третьего планировали…
Я вздрагиваю от жестокой мысли. Что я рада, что не успела забеременеть. Ведь тогда всё было бы сложнее.
А если бы не Назар? Я бы оказалась с тремя детьми в неведении. Верила, что у нас счастливая семья. Я бы тянула детей, дом и кондитерскую, а Доронин считался бы прекрасным мужем и отцом.
– Чего загрузилась? – Денис хмурится.
– А? Ничего. Думаю, что вроде Коля ещё маленький…
– И что? Такое надо с раннего возраста вкладывать, и проблем не будет. Да не смотри ты на меня так, Польк. Ясно же, что это в лёгком формате пока.
– Это здорово, что ты так племянником занимаешься.
– Пару раз в месяц это не заниматься. Вот подрастёт немного, отпустит сестра его в секцию, тогда…
На лице Ястребова появляется знакомое выражение. Чуть мечтательное. Как будто пакость задумал, и очень её ждёт.
Но действительно удивительно то, как всё повернулось. Уж точно я не ожидала, что мы с Денисом будем вот так попивать кофе.
Я ещё смеюсь над его шуточками. Не такие уж они дебильные, как казались в школе. Или просто кто-то вырос.
Скорее всего – мы оба.
Несколько раз Денису звонят, он скидывает всё, кроме звонка сестры. Отчитывается, что ещё гуляет.
Мой телефон молчит. И это злит. Витя даже не додумался позвонить! Уточнить, как девочки пережили отказ.
Но я перестаю об этом думать. Сосредотачиваюсь на другом.
Накормить детей не только сладостями, но и чем-то существенным. С Ястребовым поговорить.
Или поспорить, когда дело доходит до школьных воспоминаний. Столько всего выныривает из недр сознания.
Обсуждаем всех. И друг друга в том числе.
– Да не бесила ты меня в школе, – заливисто смеётся Денис, откидывается на спинку стула. Держится расслабленно. – Немножко раздражала, но была хорошенькой.
– Ах, хорошенькой? – у меня скулы сводит от улыбки. – Ещё скажи, что был влюблён в меня тогда.
Я продолжаю хихикать, а вот Денис молчит. И серьёзное выражение лица заставляет меня оборваться. Он же не…
Я нервно сглатываю. Улыбка кажется застывшей маской, болезненно пришитой к нервным окончаниям.
Почему-то внутри сердце кульбит делает, начинает стучать громче. Я же сейчас не пошутила над его влюблённостью?
Ужасно задевать хоть чьи-то чувства, пусть они и в прошлом. И это же создаст дискомфорт между нами…
Денис смотрит прямо в мои глаза. Почему я раньше не замечала, что радужка у него не чёрного оттенка? А словно ночное небо, рассечённое крошечными молниями.
– Польк, видела бы ты своё лицо.
Ястребов срывается на смех. Громкий и пронзительный, запрокидывает голову.
Смеётся он красиво. Всем телом. Широкие плечи подрагивают, кадык дёргается. Одиночная ямочка становится ещё глубже.
– Нет, – он качает головой, пальцами зачёсывает назад тёмные волосы. – Любил я Светку. А ты меня просто…
– Бесила, – подсказываю я, проглотив смятение.
– Ладно, да. Подбешивала. Чуток, – подмигивает, пальцами показывает. – Правильная, нудная. Ну и реакция у тебя была классная. Ты злилась прикольнее всех остальных. И отпор давала, не пасовала.
– А я думала, парням больше нравится, когда девочка нежная, а не боевая.
Произношу и тут же кусаю кончик языка. Вот кто за него тянул? Мы ведь разобрались, что романтических чувств у Дениса не было. Отлично.
– Это другое, – подтверждает он. – Ты была… Не соперницей, неправильное слово. Я с девочками не соперничаю. Просто… Сильным собеседником, с которым не скучно. А слабой девочкой ты была. Помнишь, как из-за оценки плакала?
Я заторможено киваю. Помню. Единственный раз, когда Ястребов показал себя «человеком». Утешил, успокоил. Тогда он показался мне хорошим.
И ведь ни разу про эту слабость не вспомнил, чтобы задеть. Дальше шутил, будто ничего не случилось.
Хотя…
Мои глаза расширяются, когда я вспоминаю важную деталь. Насколько могу – спустя десять лет после выпуска.
После моего плача – Денис никогда больше не подкалывал по поводу оценок. Никогда.
То есть…
Не таким противным он был, да?
А сейчас вообще полная противоположность.
– О, и как ты справился? – я говорю хоть что-то, чтобы не молчать. – Ну, с безответной влюблённостью в Светку? Незакрытый гештальт?
– Почему? Добился на выпускном ещё. Встречались. Потом я в армию ушёл, она не хотела ждать.
– Оу. Мне жаль.
– Не нужно. Нормальное решение было. Взвешенное. Ей – ждать, мне – что-то обещать. Слишком серьёзный градус отношений пошёл для короткого срока. Вот и всё.
– Не хочешь серьёзных отношений?
– В восемнадцать? Да как-то не хотелось тогда. Сейчас… Давай так, в принципе всё просто. Если люди честны сразу друг с другом, то ты быстро понимаешь. Хочешь ты с человеком серьёзных отношений или нет. Если нет, то озвучиваешь. Да? Делаешь для этого что-то.
– Всё у тебя просто.
Я полушучу, подзываю официантку. Мне нужен небольшой перерыв. Потому что разум не успокаивается.
Мой мозг мерцает от вспышек нейронов. Они с усердием проводят аналогию. Сравнивают Витю и Дениса.
Один испугался серьёзных отношений – и пошёл изменять. Не учитывая факт, что и до этого с Марго встречался.
Второй – озвучил прямо и никаких вопросов.
Ну почему для некоторых честность – это что-то необычайно сложное?
– Алиса!
Я поднимаюсь, когда малышка уже начинает капризничать. От избытка положительных эмоций она начинает заигрываться.
Я вмешиваюсь вовремя, чтобы хорошие посиделки не закончились слезами. Хотя Алиса уже хнычет.
– А ты чего накуксился? – Денис присаживается возле Коли. – Что такое?
– Я хотел, чтобы Соня на мне поженилась. А хочет – Алиса.
Ооо, да тут настоящий любовный треугольник. Я улыбаюсь, забираю девочек умываться. Попутно успокаиваю Алису, чтобы не расстраивалась.
Рановато для первого разбитого сердца.
Денис провожает нас до машины, ждёт, пока я загружу малышек. Даже помогает, хотя сам на руках держит засыпающего племянника.
– Не обязательно было, – я поправляю волосы. – Охранником выступать. Я не пропаду, если сама в машину сяду.
– Ага, – даже не вслушивается, открывает для меня водительскую дверцу. – Не душни, Польк. А скажи спасибо.
– Спасибо.
– Вот теперь снова хорошенькая. К тому же а вдруг украдут? А у нас тут на невесту планы.
– Боюсь, у нас треугольник.
– Тоже нормально. Так, секунду, можешь дать свой телефон?
Я протягиваю на автомате, как раз сажусь в салон. Пока осознаю, то Денис уже всё сделал. Возвращает.
– Я забил свой номер. Напиши, как доедете, ок?
– Да мы…
– Понял. Без вопроса. Напиши. Хорошо же посидели, да? Надо как-то повторить.
И это звучит тоже без вопросительных интонаций. Как факт.
Глава 37
– Нет, Витя, так не будет.
Я поправляю телефон в держателе, выруливаю на оживлённую дорогу. Стараюсь мониторить всё.
– Ты не имеешь права…
– Вот здесь остановись, – обрываю я, вытягивая шею. Перестраиваюсь в другой ряд. – В таком тоне будешь говорить со своими подчинёнными.
– Что с тобой стало? Ты когда в такую стерву превратилась, Полюш?
Я кривлю губы. Раньше мне так нравилось это обращение. Нежное, милое. Очень-очень родное.
А сейчас чем-то фальшивым отдаёт. Пренебрежительным? Как к нерадивой девочке обращение…
Но это я уже придираюсь.
– А я больше «не должна», – легко отвечаю. – Никому и ничего. Быть понимающей женой тоже. Поэтому, Вить, я тебя и не понимаю. И понимать не хочу.
– Я тебе уже объяснил…
– У тебя командировка была, ты не виноват. Конечно. Работа очень важна, Вить. Чудесно.
– Прекрати всё передёргивать! Ты уже всё в херню превращаешь!
Муж срывается, кричит. Я даже не вздрагиваю. Всё моё внимание обращено на дорогу. Незнакомый район, а развязка тут – ужас.
Да и не задевает больше. Не так сильно.
Поступи муж по-другому, я бы очень страдала. Пришёл бы, честно покаялся, подал сам на развод, ушёл благородно.
Так всё – я бы очень долго переживала развод.
Но Витя хоть в чём-то хорош. Убивает любую жалость, позволяя мне почти спокойно справиться с разрывом.
– У тебя что-то происходит? – уточняет внезапно. Мысленно соглашаюсь. Очень много чего. – Ты чем-то другим расстроена, что так разговариваешь?
– Вить, я тобой расстроена. Ты обещал увидеться с девочками, – медленно, как ребёнку объясняю я. – Уехал в командировку, подвёл их.
– Мне надо было отказаться или что? Ты понимаешь, о чём говоришь?
– Знаешь, что тебе надо было сделать? Посадить жопу в машину, как только узнал про поездку, и приехать к девочкам. Пофиг. Попросить меня привезти, пока шмотки пакуешь. Я бы привезла, вы бы погуляли. Уверена, час времени у тебя был. Но ты этого не сделал, Доронин.
– У меня голова другим забита была. Сейчас я вернулся. Скажи…
– Секунду. Ах, блин.
Я включаю поворотник, пропуская нужный съезд. Придётся разворачиваться и по новой.
– Так, – я выдыхаю. – Нет, Вить. Я уже сказала тебе. Хочешь увидеться с девочками? Пожалуйста. Приезжаешь, придумываешь. Они будут свободны и захотят – погуляете.
– Они мои…
– Боже, это наверняка так удобно, да? Вспоминать о вашей связи, когда нужно тебе.
– Хочешь поднять этот вопрос в суде?
– Хочу. Рада, что ты согласен. Значит, в суде всё и обсудим. Пока.
Я сбрасываю вызов, ногтем бью по стеклу. Фух, отделалась. На всякий случай бросаю мужа в чёрный список.
Ненадолго, пока еду. Потому что я уже дважды прощалась. А у Доронина включились отцовские чувства.
Бог знает почему. Совесть взыграла? Или самолюбие?
После событий субботы я мужу больше не звонила. И мартышки не просили. Мы, девочки, обидчивые создания.
Папа не приехал? Не развлёк? Ну, они на дядю Дениса переключились, который тоже заинтересовал. Эмоции они получили, и запомнили от кого.
Вот пусть Доронин и думает. Вдруг что-то осознаёт?
Сверяюсь с навигатором. Где этот фешенебельный салон находится? Почему в каком-то захолустье?
Попадаю в небольшую пробку, веду плечами. И так весь день в разъездах. Садик, работа, адвокат, налоговая.
А потом позвонила подруга и буквально силой мысли усадила в машину. Кира в этом плане – очень настойчивая, хоть и милейшая душа.
И вот, еду.
Телефон вибрирует от нового входящего. Арх. Я бы вообще интернет отключила, но нужен навигатор.
Я несколько раз уже потерялась.
Да и знаю я, что в сообщениях пишут. Мне уже несколько людей сбросило. Нескончаемый поток постов.
Опять? Ага, всё тот же хейт. Пошла новая волна, но уже не такая активная.
Потому что я активно занимаюсь раскруткой бренда в интернете. И хороших отзывов достаточно.
Официально бизнесом теперь владеет мой отец. Я закрыла, страничку продала, в аренду вступил папа. Потому что я уже очень неуверена в муже. Мало ли.
– Господи, да.
Я с облегчением паркую машину. Разжимаю руль, и пальцы левой руки словно покалывает. Насколько напряжённой я была.
Опускаю козырёк, рассматривала себя в зеркале. Минуту трачу на то, чтобы привести себя в порядок.
А после выскакиваю на улицу. Очень вовремя.
Девушку с розовым оттенком волос я замечаю вскоре. Выходит из салона с броским названием, словно дефилирует по дорожке.
– Лола?
Я окликаю. Девушка оборачивается с чуть раздражённым выражением лица.
«Ой, опять меня узнали».
Но очень быстро всё меняется. Она теряется, будто даже немного испуганно смотрит на меня.
Блогеры привыкли скрываться за крепостью интернета. А вот к реальной жизни никто не готов.
Но я ехала сюда через весь город не для того, чтобы обвинять или выяснять отношения со скандалом.
О нет, у меня совершенно другой план.
Это всё моя подруга Кира. Я бы в жизни не стала выслеживать эту блогершу. Льёт хейт – ну тут ничего не сделаешь словами.
Но Кира заметила её в салоне возле своего дома. И меня заставила приехать, чтобы прекратить это всё.
Потому что есть грани у всего.
Лола эта вздрагивает, точно узнавая меня. Хоть изучила, кого именно потопить пыталась. Уже хорошо.
– Я спешу!
Девушка быстро приходит в себя, взмахивая розовыми волосами. Копается в сумке, видимо, ключи ищет.
А я спокойно подхожу ближе, ни капли не волнуясь. Нет, я всё сильнее заряжаюсь уверенностью. Оказывается, когда на тебя не давят, то ты способна на всё.
– Конечно, я не задержу, – я достаю документы из сумки. – Решила просто лично передать.
– Что? – с опаской поглядывает на мою сумку.
– Документы. Иск.
– Какой иск?!
Её тонкие брови взлетают всё выше и выше. Девушка выдёргивает документы из моих рук, поспешно читает.
Я беру пазу в полминуты, чтобы увидела главное. А после спокойно отвечаю:
– Я подаю иск за клевету, будет суд. Уведомление придёт и так, но я решила предупредить. Чтобы ты успела найти себе адвоката.
– Я имею право выражать своё мнение! – воинственно отвечает. – А то, что мне не нравится твоя кондитерская – не наказуемо! Ясно? Решила свободу слова убрать?
– Нет, что ты. Но клевета и порча репутации – это серьёзный момент. Это уже не про мнение, а целенаправленная ложь.
– Я не…
– У меня в кондитерской стоят камеры, записи хранятся. Ни на одной из них я тебя не видела. Тебя там просто не было.
– И что? Мне покупала всё помощница. Она про тараканов и рассказала. И про ваше хамское обслуживание. Ясно?
– Яснее некуда.
Я спокойно киваю, чувствуя за плечами опору. Всё дело в том, что мы обсудили этот момент с юристом.
Иск – это не пустая угроза. Я готова подать, если это заставит Лолу угомониться. И компенсацию никто не отменял.
Я вру о камерах, никто их не ставил. Но это я исправлю, на всякий случай. А хороший блеф никто не отменял.
– Уверена, помощницу мы найдём на видео, – я улыбаюсь шире. – И чеки о покупках точно есть. Или ещё что-то. Суд будет рад рассмотреть все доказательства. Только декларацию о доходах не забудь.
– Что?
– Ну, что налоги платишь. С рекламы, которую делаешь, с заказного хейта в чужую сторону… Это ведь не проблема?
Девушка начинает жевать губу, её взгляд бегает. Она молоденькая, на вид лет восемнадцать всего.
Явно ни о налогах, ни о последствиях она не думала. Просто сделала, и всё. А теперь пытается осознать масштаб проблемы.
– Плачу, – неуверенно обманывает. – Слушай, каждый зарабатывает, как может. Ты на своих тараканах, а я – на отзывах. Ты ведь точно так же блогеров наняла, я видела. Так какая разница, а? Заказать плохие или хорошие?
– Не нанимала я никого. У меня отзывы – честные.
Лола цокает, глаза закатывает. Не верит, но мне как-то всё равно. Я знаю свою правду.
Я не хочу хрен продать под видом конфетки. Мне действительно важно, чтобы моя кондитерская нравилась людям.
– Не в этом суть, – я качаю головой. – А в том, что ждёт иск о клевете. Налоговые проверки. Ну и компенсация за причинённый ущерб.
– Я… Ты прекрасно всё выкрутила в свою сторону, – поджимает губы. – Я видела отзывы, рекламу. Всё же хорошо идёт!
– Идёт, а сегодня ты снова начала…
– Ну а что? Если не я, так кто-то другой. Даже если я прекращу сейчас, то он найдёт кого-то другого. И всё.
– Да?
Я задерживаю дыхание, чтобы не показать собственной радости. Делаю крошечный шаг ближе к Лоле.
– Кто – он? – спрашиваю тихо. – Если ты прекратишь хейт и скажешь, кто именно заказал меня… Я не буду подавать иск. Оставлю тебя за пределами этой истории.
Потому что с клеветой сложно работать, доказать. Юрист предупреждал, что судебный процесс может быть долгим и не с лучшим результатом.
Но Лоле об этом знать необязательно.
– Я не знаю его имени, – дёргает плечом. – Он мне написал с левого аккаунта и предложил это. Всё.
– А оплачивал как?
– Ну, на карту деньги сбрасывал.
– И там не было имени отправителя?
– Ой.
Хмурится, чуть губы выпячивает. Кажется, о подобном даже не думала. И тут же лезет в телефон, листает выписку из банка.
Кажется, Лола очень не хочет судебных разбирательств. Не привыкла, что могут быть реальные последствия за сказанное.
– Вот!
Вскрикиваю радостно, протягивая мне телефон. Мне хватает одного взгляда на экран…
Чтобы моё сердце в очередной раз разбилось.
Глава 38
– Полина, вы в порядке?
Мой администратор обеспокоенно наблюдает за тем, как я влетаю в кондитерскую.
Я киваю на ходу. Нет, совсем я не в порядке. Меня трясёт. Разрывает гневом так, что вопить хочется.
Я пыталась и кричать, и плакать, пока ехала на машине. Кажется, даже правила дорожного движения нарушила.
Плевать на штрафы. И на косые взгляды мне тоже всё равно. Сейчас мне просто разрывает.
Как будто электрошокером разрядили. Не отпускает. Агония становится всё сильнее.
А болевой шок всё не наступает. Не уменьшает моих эмоций на разрыв.
Я залетаю в кабинет. Оглядываюсь. Будто хоть что-то здесь может помочь, успокоить.
На кухню, что ли, пойти? Там коньяк используют для пропитки коржей. Можно найти что-то.
Нет.
Нет, я не опущусь для этого. Не достоит он того, чтобы я окончательно расклеилась.
Но и собраться не получается. Я чувствую себя разбитой вазой, по которой сверху ещё и прыгают.
И…
– Галина! – я вылетаю обратно в зал. – Где наша посуда?
– Посуда? – женщина окончательно теряется. – Ну, на кухне…
– Нет, разбитая которая. На выброс.
Мы держим непригодную посуду отдельно. Не будешь ведь подавать клиенту торт на треснутой тарелочке.
Мы копим несколько месяцев, а после я одним махом всё завожу в специальный пункт приёма. Это дешевле, чем заказывать вывоз.
И последний раз я ездила давно.
– Там ещё мало… – администратор замечает мой взгляд. – На кухне, возле посудомойки. Вынести? Но всего две коробки.
– Мне хватит, спасибо.
Галина помогает мне уложить коробки в багажник. С сомнением поглядывает, но ничего не уточняет.
Обожаю её.
– Веник и совок ещё!
Я метеоритом бросаюсь к кладовке, где хранится всё для уборки. Хватаю нужные вещи, лечу обратно.
В дверях с посетителем сталкиваюсь, протолкнуться пытаюсь. Меня не пускает.
– Аккуратнее, Полька. Ты чего? Эй, всё хорошо?
Денис сжимает мои плечи, не давая вырваться. Наклоняется, в очередной раз демонстрируя свой большой рост.
Мужчина заглядывает в моё лицо, а мне стонать хочется. Почему именно сегодня он зашёл в кондитерскую?
Я растрёпанная. Злая. Меня колотит так, что я убивать готова. Совсем не миленькая девочка.
И вроде плевать, что обо мне Ястребов подумает. Но…
Не плевать.
– Не в порядке, – цежу.
– Окей. Чем я взбесить тебя успел?
– Не ты. Денис, прости, но я сейчас не в состоянии говорить. Я нагрублю, а ты не заслужил. Только не ты. Просто мне надо… Надо ехать.
– Я бы решил, что ты на пожар мчишься, но скорее на… Уборку?
– Вроде того. Я правда…
– Никуда ты не поедешь.
Мои руки заняты совком и метлой, поэтому мужчина легко делает свой манёвр.
С мастерством карманника достаёт ключи от машины из моих брюк. Мимолётном мажет пальцами по талии, заставляя меня вздрогнуть от тепла.
– Я тебя отвезу, – и снова как приказ.
– Я…
– Отвезу. Польк, у тебя будто припадок. Без обид. Ты бледная, дрожишь… Непорядок это. Я отвезу без проблем. Но вряд ли ты сейчас в состоянии вести машину.
– Я сама могу решить.
– И не в состоянии принимать адекватные решения. Польк, потом меня обматеришь, ок? Но я себе не прощу, если отпущу тебя сейчас. Поехали.
Припечатывает, открывает для меня пассажирскую дверь. А я смотрю на свои дрожащие пальцы и со вздохом соглашаюсь.
Я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы что-то решать. В голове сумбур, сердце горит одним желанием.
За которое меня точно посадят.
Поэтому я сублимирую.
– Куда нужно?
– Это далеко, – предупреждаю.
– Без проблем.
Я вбиваю адрес дома, в котором должна была жить с мужем. Где планировала счастливую жизнь.
Как Соня и Алиса расти будут, а мы сделаем зарубки на дереве. Установим детскую площадку.
А летом будет загорать в саду. И…
Я надеюсь, что хоть немного успокоюсь, но завожусь лишь сильнее. Денис не лезет ко мне с расспросами, и я за это очень благодарна.
Даже если не могу выразить это словами.
Я прикрываю глаза, часто дышу. Пальцами тереблю ремень безопасности, сжимаю их в замок, прикусываю.
Пью воду, стараясь успокоиться. Но это как бензин для подпитки моей злости. Всё подначивает.
Я агрессивно жму на кнопку для открытия ворот. Денис только затормозить успевает, а я уже выскакиваю.
– Мы пришли чей-то дом громить? – спрашивает без осуждения. – Тогда для начала надо охранную систему проверить. Нельзя следы оставлять, Польк.
– Это мой дом. Частично. Свою половину и буду громить.
– Глупо. Лучше уж чужую.
Денис чуть усмехается, но даже не думает останавливать меня. Действительно готов поддержать.
И это немного снимает груз с души.
Ястребов достаёт коробки с багажника, я прошу занести их на задний двор. Там как раз длинная каменная дорожка.
Нет, я не собираюсь громить дом. Будь у меня такая тяга к вандализму, я бы мужу машину поцарапала.
– Есть такой способ, – я опускаю рукава блузки пониже. – Знаешь, как разбить что-то. Куда ругаешься и бьёшь посуду – это как выплеснуть эмоции.
– Предположим, – Денис медленно кивает. – Но зачем ехать сюда?
– Я не знаю места, где будет безопасно это сделать. Этот дом – ближе всего. А посуда – из кондитерской, непригодная. Стану я ещё на него тратиться!
– На кого? Что такого случилось?
– О, всё просто. Мой муж изменщик, – бью тарелку о дорожку. – И он, – хватаю чашку. – Решил погубить мой бизнес.
Разбиваю. Ещё и ещё.
Будто в агрессии пытаюсь выплеснуть собственную боль.
Окончательное падение в пучину оттого…
Что это Витя заказал хейт на мою кондитерскую.
Я до сих пор это осознать не могу. Готова поверить в жёсткую шутку. Но перед глазами имя отправителя.
Доронин В.
Отправил этой Лоле деньги за то, чтобы оставить негативный отзыв на мою кондитерскую.
Дважды.
Сегодня и в первый раз. Оба раза – его рук дело. Не придумка, не подстава. Очень просто.
Это уже дно? Или глубже? Или как?
Он…
Я до побелевших костяшек сжимаю тарелку, смотрю в никуда. Вот почему Витя сегодня спрашивал, ничего ли не случилось.
Он знал про новый пост хейта. Он был в курсе всего. Сам это организовал. Зачем?
Чтобы я сломалась? Прогнулась? Или…
О, ну конечно.
Ведь в первый раз Витя сам открыто предлагал свою помощь. Говорил, что сможет разобраться. Будет моим героем.
Я всегда обращалась за помощью к Вите. Все проблемы с кондитерской решал он.
Был моим мужчиной, которому я доверяла.
Муж просто пошёл по протоптанной дорожке. Я в беде – он спасает. И тогда бы мы… Что? Снова сошлись?
Я понимаю, что не могу справиться без Вити. Он благородно помогает спасти кондитерскую.
Все счастливы.
Мудак!
Рычу, разбивая тарелку. С замаха, чтобы осколков как можно больше было. Представляю, что запускаю в машину Доронина.
Действительно немного легчает.
– Так, тихо.
– Денис!
Возмущаюсь, когда мужчина вдруг оказывается рядом. Он перехватывает меня со спины.
Обнимает, прижимая к себе. Лопатками врезаюсь в широкую грудь. Теплом его тела обжигает.
Я подумать не могла, что Денис настолько крупный и накачанный. Он не выглядит таким в одежде.
Не то, чтобы я без одежды планировала увидеть!
Просто теперь, когда я прижимаюсь к нему, я всё могу почувствовать. Бугрящиеся мышцы, напряжённое каменное тело.
– Ты себе навредишь, – цокает он. – Осколки в лицо отлетят, поцарапают. И ручки свои повредишь, не сможешь тараканов делать.
Мужчина ладонью касается моей, накрывает мягко. Будто на уровне ощущений пытается вернуть мне здравый смысл.
– Я не сама тараканов делаю, – признаюсь рвано.
– Всё равно. Есть что-то в доме? Маска, шарф, перчатки…
– Возможно.
– Возьми, Польк. А затем круши тут всё, хорошо?
Голос Ястребова обладает какими-то магическими свойствами. Я слушаюсь.
Принимаю, что в этой ситуации он явно думает трезвее меня. Возвращаюсь с ощущением, что я клоун.
Ладони в перчатках длинных, на лице шарф и очки. Но Денис не смеётся и не подтрунивает.
Вместо этого он ближе подступает. Касается воротника моей блузки. Застёгивает до последней пуговицы.
Прикасается к шее, поправляя. У него кожа такая горячая, что испарина выступает.
– Вот теперь, воробушек, разнеси тут всё.
И шутит, и мотивирует, и поддерживает. И раздражает немножко.
Денис очень многосторонняя личность.
Я вздыхаю. Немного успокаиваюсь, перебираясь дальше. Тут всё залито бетоном, но беседку мы поставить не успели.
Отлично, биться будет легко.
Я с размаху разбиваю посуду. Легко роняю её. Случайно выпускаю из рук.
У меня нет системы, не цели. Я просто пытаюсь выпустить накопившиеся эмоции.
Разбить свою злость и боль как керамику. Пусть всё разлетается, исчезает. А я сама снова стану цельной.
Странно, но практика действительно помогает. На каждый кусочек посуды – новые внутреннее обвинения.
Измена. Подстава. Витя не приезжает к детям. Назара пытается подсунуть. Никого, кроме себя, не любит. Не ценит.
Подонок.
Моё дыхание постепенно выравнивается. Я устало прислоняюсь к забору, чувствуя себя опустошённой.
Выпотрошенной.
Всё. Кончилась я. Мои эмоции к мужу тоже закончились. Нет ничего больше.
– Порядок?
Денис засовывает ладони в карманы джинсов, перекачивается с носка на пятку. Внимательно наблюдает.
– Да. Прости, – я пристыженно прикусываю губу. – Ты не должен был этого увидеть. Я…
– Не ты, – перечит. – Я. Я сам предложил. Всё в порядке. Главное, чтобы тебе лучше стало.
– А мне стало. Я будто… Не знаю, как объяснить.
– Я понимаю. Я часто спарринги с друзьями устраиваю, когда эмоции клокочут. Помогает. Поэтому я тебя прекрасно понимаю. Не переживай.
– Хорошо. Полагаю… Я должна тебе ещё один кофе?
– Ничего ты мне не должна.
Денис отвечает так строго, что у меня аж дыхание перехватывает. Очень непривычная строгость от мужчины.
Он напился кофе? Или решил, что дружить с неуравновешенной одноклассницей чревато?
Я хмурюсь, а вот Ястребов – улыбается. Уголком губ, ласково и тепло.
– Не должна, – повторяет мне мягче. – Но я с радостью угощу тебя обедом. Раз мой перекус сорвала одна птичка.
Я прыскаю, чувствуя неясное облегчение. И стыд. Денис перекусить заехал, а я его отвлекла.
Поэтому соглашаюсь на обед. Только поэтому, конечно же.
Я пока не уверена, что будет дальше. И внутри пустота никуда не делась.
Но я опустошена. А значит, теперь в моей душе достаточно места, чтобы заполнить её чем-то новым.
