Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Если присмотреться, то Ястребов не так сильно изменился. Та же нахальная улыбка, одиночная ямочка на щеке, пронзительные тёмные глаза. Чёрные почти.

Хоть и в школе он не был «дрыщом», но теперь – уже с мужской внушительной фигурой.

Ястребов был противным подростком, вот правда. Но… И я не была прям идеальной девочкой. Немного заучка, немного зазнайка.

Не любили мы друг друга взаимно.

– Привет, Денис, – я киваю из вежливости. – Неожиданная встреча.

– Вот уж точно, не ожидал, что ты детей будешь математикой пытать, – подшучивает он. – Ну… Как сама?

– Отлично. Мне пора, хорошего тебе дня. Не теряй больше ребёнка.

– Да не я это. Он сам.

– Разве ты сам, Коль?

Я смотрю на малыша, который начинает активно мотать головой. Вспоминаю, как мальчик просил меня не сдавать его.

– Спелись уже, – хмыкает Денис. – Вот так всегда, только отвернёшься, а ты уже с другими строишь козни против меня.

– Неправда! – я возмущаюсь искренне. – Никогда такого не было!

– И вот опять? Я всё помню, Воробьёва.

– Плохо помнишь.

– Да? Проведём маленький экскурс по школьным годам? Такая себе мини-встреча выпускников. А то у некоторых память шалит.

Я прыскаю, скрывая смех за ладошкой. В школе я бы обиделась или начала спорить, но…

Спустя столько лет я не обижаюсь по мелочам. И умею различать такие шутки, а не остро реагировать.

– Мне скоро дочерей забирать, – я качаю головой. – А тебе с сыном…

– Это племянник, – тут же объясняет Денис. – Не сын. Я за ним приглядываю. Ни слова.

Предупреждает, заметив мой взгляд. Мужчина треплет Колю по волосам, от чего парень пытается отвернуться.

– Давай, малой, признавайся, – настаивает Ястребов. – А то подставляешь. Ты же знаешь…

– Перед девочками подставлять нельзя, – горестно вздыхает мальчик. – Не по-пацански. Я сам. Там просто кошечка была…

– А у некоторых любовь к побегам. Тут моргнуть нельзя, иначе сразу исчезнет. Я уже трижды успевал перехватить, а четвёртый побег пропустил.

Коля горестно вздыхает, признаёт свою вину. С обидой смотрит на дядю, что его заставили признаться.

Мне-то всё равно, а Денис явно сам всю правду знает. Но мальчик пытался юлить до конца.

– Няней тебе не работать, Ястребов, никак, – подтруниваю я.

– У тебя дочки, ты сказала? Бегают постоянно?

– Нет.

– Вот и не суди, Воробьёва.

– Да я уже не Воробьёва. Шутка не прокатит.

– Это я понял.

Мужчина скашивает взгляд на мою ладонь. Я повторяю его жест. В глазах начинает рябить, всё заливает золотистым цветом.

Кольцо.

Я до сих пор не замечала, что всё ещё ношу обручальное кольцо на пальце.

За столько лет оно срослось с кожей, нервы оплели. Стало родным и привычным. Частью меня.

Внезапно металл словно раскаляется. Начинает жечь на пальце, оставляя воображаемые волдыри.

Хочется снять его, стянуть немедленно. Теперь, когда я замечаю его, ободок словно сдавливает кожу ежесекундно.

Наплевав на то, что подумает Денис, я сразу же стягиваю кольцо. Резко, с внутренней агрессией.

И в болезни, и в здравии – не предполагало внебрачного ребёнка.

В момент я словно оковы с себя сбрасываю. Убираю кольцо в сумку. Поглаживаю белую полоску на пальце.

Ощущаю себя… Вдруг беззащитной и обнажённой перед миром. Без привычной брони.

Денис на мой жест только бровь вздёргивает. Но ничего не говорит и не спрашивает. Будто проигнорировать пытается.

– Не бегай снова, – с натяжкой улыбаюсь мальчику. – А то снова придётся птичек считать.

– Ещё больше?!

Его эта угроза пронимает больше, чем возможность потеряться и влипнуть в неприятности.

Ястребов посмеивается. Я прощаюсь с ним смазанно, ухожу. Несколько раз встряхиваю головой, отделываясь от странных ощущений.

Можно сказать, что это самый адекватный разговор с Ястребовым за всё время, что я его знаю.

А мы вместе одиннадцать лет учились!

Если не считать единственного случая. Я рыдала из-за какой-то несправедливой двойки, а Денис неожиданно утешил. В своей манере.

– Ты это, не реви, Воробьёва. Исправишь всё.

Я улыбаюсь воспоминаниям. С призмой опыта – все детские проблемы такими мелочными кажутся. Приятными.

Лучше снова дрожать перед злой биологичкой, чем к разводу готовиться.

Я медленно бреду в сторону детской площадки. Время прогулки ещё не закончилось, но делать мне нечего.

А там рядом – вкусный кофе продаётся. Попью, держась подальше от Вити.

Но на полпути меня останавливает звонок подруги. Я отвечаю мгновенно, ведь с Ритой мы редко общаемся.

Она сейчас живёт заграницей. Постоянно в работе, мы не говорили вечность. Только короткие сообщения.

– Ты видела? – кричит Рита. – Знаешь, что происходит?

– А что? – неужели она уже как-то узнала обо всём, что с Витей происходит.

– Твою кондитерской топят! По всей сети – негативные отзывы. Ещё пару – и просто никто к тебе не пойдёт. Кому ты уже дорогу перешла?!

Я застываю на месте. Не слушая рассуждений Риты – я лезу в интернет. Ввожу название своей кондитерской и…

Офигеваю.

Вышел отзыв у какого-то известного блогера. Критика от и до. На меня словно ушат грязи вылили.

«Кошмар, девочки, в таком злачном месте я не была никогда!»

И дальше во всех подробностях выкладываются придуманные недостатки моей кондитерской. И десерты чёрствые, и какао кислый…

А под постом – другие отзывы. В основном – негативные. Несколько мнений в мою поддержку сразу попадают под раздачу, называя проплаченными.

А вот негатив поддерживают активно.

«Пробовала там такой-то десерт, кислый и несладкий».

Конечно кислый! Он из клюквы! И без сахара – диетическая линейка. Это указано в самом меню!

«Я уверена, что видела у них тараканов».

У нас! Мы СЭС прошли только что, без каких-либо нареканий! Я слежу за кондитерской, ведь дети у меня тоже там кушают.

Я бы не кормила своих малышек чем-то ужасным. Всегда слежу, стараюсь… Я все силы вкладывала в своё дело, так радовалась…

Я прикусываю губу. Читаю и читаю. Меня лихорадит от подобного. Это же… Какой-то массовый хейт.

Я не понимаю…

В меня словно плюнули, а после пнули от души. Проехались по моему детищу. Растоптали полностью.

Рита права. Господи, увидь я подобное – я бы никогда не пошла в такое заведение. Десятой дорогой обходила.

Я часто моргаю, пытаясь прогнать слёзы. Мне двадцать восемь, я не буду плакать… Не из-за такого, но…

В глазах жечь начинает. Я не спала ночами. Я продумывала всё. Не отдыхала, а любую свободную минутку – посвящала кондитерской. Хотела, чтобы «Д’Ор» было идеальным место.

Это частичка меня, моей души. Даже название – «золото» – это ведь от фамилии. Доронина. Пожертвовала французской грамматикой, чтобы связать.

А теперь…

Из-за чьего-то отзыва всё может разрушиться. Почему? За что?

Ей кто-то заплатил? Не может ведь человек просто так вылить тонну лжи.

А кто? Если…

Витя говорил о какой-то крупной сети, которая открывается напротив меня. Но… Разве крупный бизнес таким грязным способом убирает конкурентов?

А если… Я мотаю головой, отгоняю гадкие мысли. Потому что в этом не может быть замешан муж.

– Лишит бизнеса, – напевает моё разбитое сердце. – Привяжет. Сделает больно за то, что не смирилась.

Нет. Нет! Доронин не мог, он не… Не мог просто. Пожалуйста.

Ему ведь… Не за чем. Бизнес не настолько шикарен, чтобы его потеря вернула меня к мужу. Да, доход есть, но он не какой-то заоблачный. Скромный.

Витя не стал бы так поступать. Не стал.

Мои губы дрожат, всё внутри переворачивается. Скручивает колючей проволокой, шипы глубоко в кожу впиваются.

Я так сильно разочаровалась в муже. Но я не могу поверить в то, что он ещё хуже. Запрещаю себе это.

– Тётенька, это вам!

Кто-то дёргает меня за штанину. Я даже не сразу понимаю, нахожусь в прострации.

Медленно опускаю голову, замечая Колю. Он протягивает мне цветок, сорванный с какой-то клумбы.

– Я… Спасибо, – вымучиваю из себя улыбку. – Ты снова потерялся?

– Нет, я тут.

Голос Ястребова звучит за моей спиной. Я оборачиваюсь машинально. По мышцам фантомной болью отдаёт.

Настолько мне плохо.

– Что случилось? – Денис мгновенно становится серьёзным, теряя улыбку. – Ты плачешь?

– Нет. Конечно нет. Спасибо за цветочек, Коль. Это очень мило. Но мне пора.

– Поль, подожди.

– Мне надо идти! Прости.

Я уношусь быстрее, чем Ястребов увлечёт меня в разговор. Я сейчас не способна поддерживать вид, что у меня всё нормально.

У меня жалкие крохи энергии остались. Только для того, чтобы прижать к себе дочек.

Алиса видит меня первой, срывается ко мне. За ней следом бежит Соня, обгоняет. Малышки облепляют, трещат звонко, рассказывают о прогулке.

Я киваю, не вслушиваюсь. Смотрю на мужа, который выглядит серьёзным и собранным. Челюсть сжата, смотрит с прищуром.

И почему-то мне одного его взгляда хватает, чтобы понять.

Витя откуда-то знает о случившемся.

И его вина становится практически осязаемой.

Глава 16

– Естественно нет!

Витя и рычит, и кричит одновременно. Взрывается, стоит мне прямо озвучить свои подозрения.

Он расхаживает вокруг лавочки. То ерошит волосы, то гневно дышит. Кажется…

Моё подозрение сильно его задело. И я тут же чувствую укол вины.

Просто… Я словно разочаровалась в муже. Если он мог врать мне, если даже для примера угрожал детей забрать…

То как ему доверять после всего?

Это хуже всего.

Когда человек, с которым ты представлял свою счастливую жизнь через пятьдесят лет – вдруг перестаёт быть опорой.

Когда вместо слепого доверия – постоянная тревожность.

– Потопить тебя, чтобы ты вернулась?! – негодует он. – Это самый тупой способ. Это лишь оттолкнёт тебя ещё дальше. Окончательно разрушит последний шанс, что мы с тобой сойдёмся.

– Но ты не выглядел удивлённым, – привожу я аргумент. – Когда я сказала о плохих отзывах…

– Потому что я уже знал. Мне сбросили. Естественно, я держу руку на пульсе во всём, что происходит с твоей кондитерской.

– Зачем?

– Чтобы я мог вмешаться и всё разрулить до того, как станет поздно. И с этим отзывом тоже разберусь.

– Разберёшься?

Я медленно переспрашиваю, поднимаясь на ноги. В секундной попытке обдумать всё – бросаю взгляд на дочек.

Они играют на площадке. Иногда крутятся вокруг дедушки. Дают возможность нам поговорить.

В голове вспыхивает догадка. Что это ещё один повод. Витя мог создать проблемы, чтобы их решить. Быть героем.

Но судя по подтексту – Витя уже так делал. Решал проблемы с кондитерской.

Просто я об этом не знала. Радовалась в какие-то моменты, что мелкие проблемы решаются быстро.

Вроде замены неисправной техники или лёгкое продление аренды.

Получается… Это муж делал, а не жизнь мне улыбалась.

И я… Я испытываю благодарность к Вите за всё, что он сделал. Помог. Мне не нужно было просить о помощи, он сам рвался облегчить мою жизнь.

Это приятно.

Но при этом… Как будто колет внутри. Заточенным лезвием проходит по моей самооценке.

Получается, у меня даже не было шанса справиться самой. Витя всё решал на начальной стадии.

И пока я гордилась своими достижениями… В этом не было моей заслуги.

Я знаю, что многие не поймут моей горечи сейчас. Муж всё решает – чем я недовольна? А я…

Я просто хотела сама. Где-то, как-то. Почувствовать, что я способна быть не только мамой. Сама по себе я тоже чего-то стою.

А Витя… Забрал у меня возможность даже попробовать.

– Поль, что опять не так? – муж замирает. – Я вижу твой этот взгляд.

– Я просто… – качаю головой. – Я хочу разобраться сама с этой блогершей.

– Это глупо. Она потопит твою репутацию быстрее, чем ты успеешь хоть что-то сделать. Кому это надо?

– Мне, Вить! Мне надо. Хотя бы… Попытаться самой справиться, а не бежать к тебе за помощью. Хоть раз решить всё самой, а не, как оказалось, за твоей спиной прятаться.

– Ты сейчас обижаешь на это? Я как лучше хотел, а теперь виноват?

– Ты мог мне сказать. Что ты следишь за кондитерской, что это ты решаешь какие-то проблемы. Но ты ведь знал, что я не буду рада? Да? Поэтому и не говорил.

– Я просто не хотел, чтобы моя жена, мать моих детей, нервничала по пустякам. А это привело бы к ненужным спорам.

Я обнимаю себя за плечи. Становится зябко, а я не знаю, куда дела свою кофту. Но…

Холод внутри окутывает. Лёгким разочарованием в самой себе. И тем, что Витя, оказывается, совсем в меня не верил.

Я глубоко вдыхаю. Стараюсь принять эту ситуацию и забыть. Теперь я сама, я попробую. У меня есть шанс доказать, что муж ошибался.

Я не беспомощная. Я смогу хоть что-то исправить сама.

– Прости, – перевожу я тему. – Что сразу на тебя подумала. Просто это показалось самым логичным…

– Или самым простым? – хмурится муж. – Я теперь гад в твоих глазах, несмотря на все доказательства? Хотя я предупреждал тебя о конкурентах.

– Незачем конкурентам это делать, – я поджимаю губы. – Они меня легко и без такой грязи потопят. При желании. Временный демпинг цен, акции, постоянные активности… Крупная сеть может временно работать в убыток, а я – нет. При желании они честно меня потопить могут.

– Возможно, ты права.

Витя кивает, задумавшись. Напряжение витает в воздухе. Молниями потрескивает, не позволяя расслабиться.

Внутри меня постоянная неразбериха. Потому что я будто потеряла твёрдую землю под ногами. В невесомости барахтаюсь.

Витя был тем, к кому я бежала с любыми новостями. Самым важным и надёжным для меня человеком.

А теперь… Теперь я сомневаюсь в каждом его поступке.

– Я не стану лезть, – недовольно обещает муж. – Когда захочешь – сама ко мне обратишься. В случае с конкурентами – поможет вливание денег.

Я не обращусь. Я твёрдо понимаю, что могу потерять бизнес. Не из-за отзывов, из-за конкуренции.

Но это будет мой провал. Или моя победа, на что я надеюсь! Но я точно буду знать, что это результат моих поступков.

Если я сейчас снова приму помощь Вити…

То что? Потом с каждой проблемой бегать к нему? Надеяться на помощь бывшего мужа? Зависеть от него?

Казаться ещё более беспомощной, чем Витя и так меня считает?

Нет, я так не хочу.

– И есть ещё один разговор, – неуверенно тянет муж. – Но лучше его отложить. На другой день. Когда мы встретимся вновь?

– Какой разговор? – со вздохом. – Давай сейчас всё решим.

– Он тебе не понравится. Я хочу как-то забрать девочек к себе на ночёвку.

– Возможно… Позже? Но да, это можно обсудить.

– Я живу с Назаром, Поль. И детям придётся познакомиться в полной мере. Поэтому я хотел бы это сделать заранее. Чтобы мы все вместе встретились. И подготовили девочек.

Вите словно нужно меня добить. Я только что узнала, что мой бизнес потопить хотят. А он…

Он теперь хочет, чтобы я наших девочек с Назаром знакомила. Переживала ещё и этот негативный опыт.

– Нет, – я мотаю головой. Обнимаю себя за плечи, защищаясь. – Нет, я не хочу…

– Поль, не глупи, – Витя хмурится. – Назар живёт со мной. Девочки будут ночевать у меня. Что ты предлагаешь? Прятать Назара в шкафу? Или выгонять на пару дней?

– Я ничего не предлагаю. Но…

Но Назар во мне разные эмоции вызывает. И настороженность, и жалость. И меня будто разрывает.

Я понимаю, что дети ни в чём не виноваты. Никогда. И у мальчика была сложная судьба, жестокая. По приютам, с матерью, которая всё свою любовь ищет…

Но при этом он навязчивый и умный. Пугающе умный для семи лет. И это заставляет постоянно чувствовать опасность.

– Я сейчас не готова этим заниматься, – я встряхиваю головой. – Я… Давай пока ограничимся прогулками. Ты и девочки. А после, постепенно… Я обдумаю этот вариант. Сейчас не готова.

– Потому что всё о кондитерской думаешь, – Витя качает головой. – А могла бы позволить мне этим заняться. Я бы решил всё за несколько дней.

– А потом, Вить? Если повторится? Через год, через три… Я буду к тебе за помощью бегать, даже когда мы разведёмся? А мы разведёмся.

И это слово кислотой ошпаривает кончик языка. Дальше стекает, отчего горло спазмом сводит. Выкручивает.

Я знаю, что мы разведёмся! Это очевидно, невозможно по-другому просто. Но при этом… Знать и осознавать – разные вещи.

Вити больше не будет рядом, как моего мужчины. Я не смогу обратиться к нему за помощью. Не прижмусь вечером, жалуясь на какие-то глупости.

Не будет кому по утрам кофе готовить, любуясь тем, какой мужчина растрёпанный и сонный.

И кого целовать на прощание.

И…

Я судорожно вдыхаю, пытаясь заглушить эти чувства. Совсем не вовремя они проснулись. Волной нахлынули.

Наверное, так будет происходить часто. Пока всё не пройдёт окончательно.

Я восемь лет была влюблена в этого мужчину. Восемь дней – малый срок, чтобы разлюбить.

– Я справлюсь сама.

Произношу не так уверенно, как до этого. Я понимаю, что потеря кондитерской – будет крахом. Никакого дохода, чтобы детей обеспечивать.

Но я просто не могу… Не могу во всём зависеть от Вити.

– Надеюсь, Полюш, ты поймёшь, что я тебе не враг.

Не враг, просто изменщик. Но это ранит ещё сильнее.

Я смазанно прощаюсь, спеша забрать детей. Меня разрывает различными ощущениями. Но я стараюсь справиться.

Малышки-мартышки долго прощаются с отцом, не желая его отпускать. Виснуть, обнимаются долго.

И я пытаюсь придумать, как всё это организовать так, чтобы мои девочки не страдали. И Назар их плохому не научил.

– Стоило всё-таки прикопать, – цокает отец, когда мы идём к парковке. – Для профилактики.

– Свидетелей слишком много, – устало улыбаюсь. – Спасибо большое, что помог.

– Всегда, малышка. Для тебя я всегда найду и силы, и время. Ты же знаешь.

– Знаю. И очень люблю тебя за это.

– Ты сейчас домой?

– Нет, там в кондитерской проблемы возникли. Мне нужно их оперативно решить. Девочек я с собой возьму. И тебя бы тоже забрала.

– Я на машине.

– Я знаю, пап. Но мне не нравится, что ты так часто нагружаешь колено. Что врач сказал?

Отец ворчит, что ещё ого-го, и нечего дочери так сильно волноваться о нём. Но судя по всему, прогнозы хорошие. Скоро папа опять начнёт бегать похлеще молодых.

Мы с малышками провожаем отца к машине. Прошу отписаться, как доберётся домой. Ничего не могу поделать со своим беспокойством.

А после мартышки наперебой запрыгивают в мою машину. Они любят проводить время в кондитерской. Особенно когда им перепадают лишние сладости.

Я даже закрываю глаза на то, что после сахара их не успокоишь. Мелочи. Я тоже сейчас хочу убойную дозу кексов и торта.

– Драсьте!

Хором здороваются малышки, усаживаясь за стол. Через секунду – у прилавка. Заполняют помещение смехом и хаосом.

– Мы закрыли всё, как вы сказали, – отчитывается Галина. – Но… Многие отменили заказы свои на праздники. Требует возврат депозита.

– Дай мне весь список. Кому ещё не готовили – вернём, ладно. На кого время или продукты потратили – депозит не возвращается. Захотят – отправляй им заключение, что у нас всё чисто. А сложных на меня направляй.

– Мамочка! – зовёт Соня.

– Выбрали? – получаю активные кивки, от которых косички подпрыгивают. – Принесёшь им лимонад и сладости, хорошо? Я буду у себя.

В кабинете я пытаюсь быстро решить, как действовать. Заказывать рекламу сейчас бессмысленно. Оправдания не помогут.

Нужно что-то более эффективное и действенное.

Я проверяю странички в соцсетях. Их веду я сама, но сторис выкладывает персонал. Просто фото или видео готовых изделий.

Сегодня посещение страничек просто нереальны. Под постами – много негатива. Причём много от людей, которые в столице и не бывали, судя по всему.

Меня всегда поражала эта человеческая особенность. Острая потребность слиться с остальными, стать стадом.

Поддержать одну идею, повестись на слова всего одного человека. Не думать, где правда, а просто следовать.

Разве так сложно подумать? Проверить другие источники. Нет. Кто-то в сети сказал, значит – правда.

А ещё…

Ещё необходимость присоединиться. Поддержать волну хейта. Они ведь не были тут, не знают – но побежали писать «личные» негативные отзывы.

Это отличная тема для исследования психологии маркетинга, но я другим занята.

Закрываю комментарии, чем только сильнее раззадорю хейтеров. А после – и профиль. Пусть подписываются.

Пока я готовлю ответ. Обещаю, что выложу все ответы в скором времени. Нужно лишь всё правильно разыграть.

Я связываюсь со знакомыми, которые могут посоветовать специалиста. Есть ведь всякие менеджеры, которые справляются с кризисом.

Я могу таких найти и нанять, да.

Я должна справиться.

Потому что Витя уже подорвал мою уверенность. Взорвал её динамитом фактов, что все проблемы решал он. А мои попытки – были бессмысленными.

Неужели я сама ничего не смогу решить?

Я жду контакт от подруги, когда ко мне стучит Галина. Кто-то пытается попасть внутрь, несмотря на значок «закрыто».

Я выхожу разобраться с настойчивым посетителем, когда во рту пересыхает. За огромными окнами отлично видно мужчину.

Лёня. Лучший друг Вити. Брат Маргариты. Дядя Назара.

Человек, которого я считала своим другом.

И который лгал мне восемь лет.

Что он здесь забыл?