Текст книги "Развод. Сын моего мужа (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 28
– Нет.
Назар буркнул, и на этом всё. Голову повесил, отвернулся. Было ясно, что развивать эту тему мальчик не планировал.
К счастью, это не моя забота.
Витя подъезжал, а я в охапку взяла своих малышек и уехала. Слишком много было для одного дня.
А после… После началось сумасшествие.
Но уже по моей вине, почти контролируемое.
Тараканчики действительно стали местным хитом. И чем больше появлялось лжи в мою сторону (волна про антисанитарию не утихала), тем большую популярность набирали мои десерты.
Мне пришлось включаться быстро. Дети спали, а я изучала больше про рекламу в социальных сетях.
Пока малышки кушали – на ходу изучала всё про «тренды», «рекомендации» и «челлендж». И прочие молодёжные словечки.
Знаете, что такое флексить?
Вот мне без этого прекрасно жилось.
В общем, я включилась по полной. Буквально не спала, на ходу придумывая различные варианты. Проверяла их.
Пока идёт активность в кондитерской, нужно этим пользоваться. Поэтому у нас теперь бесплатный чай за отметку в каком-то посте или сторис. Много коротких акций.
И в перспективе – фотозона. Более обустроенная локация для красивых снимков. Всё для пиара, ага.
Это не совсем тот смысл, который я закладывала в кондитерскую изначально. Мне хотелось семейной, уютной кафешки. Для деток.
Но… Хочешь жить, умей вертеться. Нужно будет – детскую кафешку я ещё открою. А сейчас мне нужно выживать.
Нет времени думать о собственных пафосных принципах, когда мне позарез нужны деньги на жизнь.
– Полина, я вам скоро помогу. Но…
– Ага.
Я фыркаю, сдувая волосы с лица. Толкаю мягкий пуфик к нужной стене, где будет фотозона.
Галина – мой незаменимый, лучший в мире администратор – занимается приёмов заказов.
Вы когда-то хотели себе торт в виде таракана? А хештег «тараканфан» заставил людей хотеть.
– Я справлюсь.
Сегодня я в кондитерской ещё до открытия. Потому что привезли мебель. И мне нужно всё организовать.
Настенный декор в виде зелени установили ещё вчера, а остальное только сейчас завозят.
Толкаю стол, морщусь от громкого скрипа. Но грузчики сбежали, едва я поставила подпись. Не буду больше их услугами пользоваться!
Все заняты, поэтому мне приходится самой.
– Ай!
Я запинаюсь о ножку стола, лечу на него же. Хватаюсь за стекло, стараясь не улететь вместе с ним.
В итоге я полулежу на шатающемся столе и молюсь.
Фух.
– А ракурсы с каждым разом всё интереснее и интереснее, воробушек.
Я взрослая опытная женщина. И мужчины внимание ко мне не раз проявляли. А намёки я давно игнорировать научилась.
Но лицо начинает пылать. Красные пятна прожигают щёки, расползаются ядовитым плющом.
И даже не от осознания, что я сейчас выставила на обозрения свою пятую точку.
А джинсы у меня облегающие, всё демонстрируют. Что я сделаю, если они удобные очень?
Но не от этого мне стыдно.
А от того, комуэтот голос принадлежит.
– Ястребов, иди к черту.
Фыркаю раздражённо, голос не подводит. А если за волосами спрятаться, то и вообще не скажешь, что смутилась.
Хуже всего, что двинуться я не могу. Столик покачивается, а стеклянная столешница рискует сползти.
– Узнаю старую Польку, – усмехается, а после его голос становится серьёзнее: – У тебя всё нормально?
– Нет. Можешь подойти?
К счастью, Денис не играет в дурака. В школе он бы фиг там помог. Но давно взрослый мужчина.
Понимая, в чём причина, Ястребов поддерживает столешницу. Я возвращаю себе равновесие, нервно одёргиваю тонкую блузку.
Мне прислали чертов брак. Который незаметен был сразу, только при движении.
Вот почему грузчики так аккуратно несли. А я хвалила мысленно, что заботливые.
– Порядок?
Денис уточняет, а я просто киваю. Мыслями уже думаю, как буду ситуацию исправлять.
– Т-а-ак, – мотаю головой. – А ты пришёл…
– Мне обещали подарочный кофе. Вот, нашёл момент.
– Ага. Мы закрыты, но если подождёшь, то я что-то придумаю. А хочешь десерт в подарок?
– И что ты хочешь взамен?
Говорят, троечники лучше всех в жизни разбираются, да? Вот и Денис схватывает на лету.
Я прошу его помочь дотащить столик к кладовке. Пока я разберусь с возвратом, нельзя за него посетителей садить.
Денис меня отгоняет одним взглядом. К месту приколачивает, чтобы не лезла. Закатывает рукава белоснежной рубашки и лишь позволяет мне указать направление.
Его мышцы напрягаются, на светлой коже выступают канаты мышц. Денис с поставленной задачей справляется.
Не зря его в школе самым первым забирали, когда нужно было с чем-то помочь.
Почти бесплатная рабочая сила.
– Ой, – Галина выглядывает, когда я встаю за стойку. – Мы же ещё не открылись… Но я приготовлю.
– Всё нормально, – я отмахиваюсь. – Я сделаю. Это…
– Особый клиент.
Денис широко усмехается, облокачиваясь на прилавок. Демонстрирует белоснежную улыбку и ямочку.
И свою наглость.
– Особый клиент, – шиплю я, швыряясь в него салфеткой. – Подмешаю тебе яд в кофе.
– Очередной интересный десерт вроде твоих тараканов?
– Нет. Самый настоящий.
– С твоих рук хоть яд, воробушек. Но рискнёшь ли ты?
Арх.
Вот поэтому он меня бесил в школе! До трясучки доводил. Зачем подначивает?
Хочется по-детски ему в кофе соли сыпануть.
Чтобы не раздражал так сильно.
Но я взрослая, спокойная женщина. А Денис мне помог. Я не буду вестись на его провокацию.
Не буду же?
Ястребов всегда был моим раздражителем. Но это не моя вина! В школе он вёл себя как наглый засранец.
Задирался, отпускал неуместные комментарии, срывал уроки своими шуточками…
Но я не была святой. Отвечала ему. Кусалась в ответ, старая выгрызть «кусочек» больше. Занудствовала, да.
Мы, скажем там, друг друга стоили.
Вот только первым начинал Денис! И не надо мне говорить, что я сейчас как ребёнок оправдываюсь.
Но дело в том, что если не трогать меня, то я спокойная и адекватная. Всегда. Такой себе домашний хомячок.
А вот если задеть, довести, толкнуть к грани… Тогда я превращаюсь в маленькую пиранью.
Я сосредотачиваюсь на готовке кофе. Я почти этим не занималась после того, как разобралась с основами.
Только для мужа готовила, дома. А в кондитерской… Только для Дениса, получается.
– Ты там заклинание напеваешь? – мужчина усмехается. Устраивается за прилавком как дома. Следит за каждым моим движением. – Заговариваешь моё кофе?
– Мой кофе, – поправляю на автомате.
– Всё такая же зануда. Не меняешься, Полька. Между прочим, если мне не изменяет память, можно и средний род использовать. Как ты это пропустила?
– Точно порчу наведу.
Угрожаю, но это не сильно пугает Дениса. Только с вызовом смотрит. А я смотрю на корицу, которой можно побольше добавить…
Так, нет, на провокации мы не ведёмся.
Тем более что мне есть на что отвлечься. Пока готовлю кофе, я связываюсь с поставщиками.
Со сломанным столом нужно что-то решать. И я пытаюсь доказать что-то, но выслушиваю только то, что всё было нормально.
– Конечно нормально, – хмыкаю я. Хватаю с полки сироп, поворачиваюсь к Денису. Он кивает, и я сразу добавляю. – Ваши грузчики занесли его как хрустальный грааль. Столешница шатается.
– Никаких жалоб изначально не было, – монотонно отвечает мне девушка. – Может, вы его сломали сразу же?
– Сломала? Прикоснувшись к столу? Слушайте, в договоре указано…
Я по памяти начинаю пересказывать главные пункты, а после и в телефон лезу, проверяю.
Жизнь научила меня читать каждую строчку договора, даже если он шаблонный и не подлежит изменениям. Лучше быть готовой ко всему.
Спорю с поставщиками дальше, добавляя сироп для Дениса. Кручусь, стараясь не закипать.
Такие вопросы всегда решал муж. Потому что… Он решал, да. Витя лучше умеет договариваться, добиваться своего.
Но теперь мне приходится изучать всё самой. И это тоже хорошо. Опыт.
А ещё… Заряд адреналина и уверенности. Даже во время конфликта моя уверенность только растёт.
Я смогу. Я справлюсь со всем.
Отправляю телефон на стойку. Девушка обещает перезвонить с новым решением. Отлично.
Добавляю сироп в кофе и накрываю стаканчик крышкой. Двигаю к Денису.
– Ой, – я морщусь. – Или тебе в кружку перелить? Я что-то замоталась…
– Судя по разговорам – утро у тебя весёлое.
– Ты даже не представляешь насколько.
– Ну, часть представления я увидел. Оценил. И нет, мне подойдёт и в стаканчике. Но так легко выгнать меня у тебя не получится.
Я закатываю глаза. Игнорирую намёк, что мужчина оценил мою задницу. Он лишь подтрунивает надо мной.
Денис подтягивает к себе кофе, делает глоток. Закашливается и кривится, а я хлопаю ресницами.
Неужели слишком крепкий сделала?
– Ты очень щедрая девушка, – выдаёт он со смехом. – Сиропа ты не пожалела. Вот он твой обещанный яд?
– Оу, черт. Кажется, я добавила его несколько раз. Я… Отдай, я всё переделаю.
– Ну уж нет. Я обещал, что и яд выпью. А я своё слово всегда держу, Полина.
Мужчина произносит это уверенным и твёрдым голосом, смотрит прямо мне в глаза. Делает глоток сладкого кофе и довольно усмехается.
Я виновато вздыхаю. Кажется, я должна мужчине ещё один бесплатный кофе. Или несколько.
Такими темпами Ястребов станет моим постоянным клиентом.
– Десерт в качестве бонуса? – я пожимаю плечами. – Или…
– Снова тараканы? Нет, не любитель.
– Эй! Ты говорил, что они вкусные.
– Нормальные. Но знаешь, мы, ястребы, питаемся другой живностью.
Я закатываю глаза. Намёк очевиден и стар. Он ястреб, а они питаются мелкими птицами. Воробушками, к примеру.
Не раз эта шутка уже звучала.
А бесит всё так же.
Я почти придумываю достойный ответ, когда мой телефон начинает вибрировать. Я хватаю его, ожидая, что это по поводу стола.
Вот только на экране высвечивается фотография Вити. Звонка от него я точно не ждала. Но приходится отвечать.
– Какого хрена, Поль?!
– И тебе доброе утро, – я едва не присвистываю, потому что муж никогда не говорил со мной в таком тоне. – Абонента не перепутал?
– Нет. Это ты что-то перепутала. Мы договаривались с тобой, помнишь? Три месяца на то, чтобы наладить наши отношения. Дать мне шанс всё исправить.
– Не совсем так было…
– Но было. Поэтому у меня вопрос. Почему мне сейчас пришло уведомление с приглашением в суд?
– А. Ой. Наверное потому, что я подала на развод сразу же?
Только я не ожидала, что Витя об этом узнает настолько быстро. И это всё усложнит.
Глава 29
Поговорить с Витей нормально не получается. Он словно с ума сходит, когда слышит про развод.
Взрывается. Грубит, кое-как вскользь извиняется. Снова пытается выяснить отношения.
Я делаю то, что неприлично делать в моём возрасте. Прячусь, что в принципе очень помогает привести мысли в порядок.
Забираю малышек пораньше с садика, завожу их к моим родителям. Встречаюсь с адвокатом по разводам, обсуждая детали.
Слушание назначено через месяц, о чём пришло уведомление. В идеале – за это время нужно хоть как-то договориться с Витей.
И этот момент самый сложный.
– Я поговорю, – прищуривается отец. – Как расскажу ему, что делать нужно…
– Пап, – я сжимаю его ладонь. – Я разберусь.
– А мне что? В стороне сидеть? Ага, нашла пацифиста.
Я улыбаюсь. Мы сидим на кухне. Папа ворчит, крутит в пальцах трость и хмурится всё сильнее.
Мама крутится у плиты, поддакивает отцу, гневно размахивая венчиком.
У родителей на кухне я чувствую себя снова маленькой. И защищённой. Будто все-все беды просто исчезнут, потому что у меня такая защита.
– Я разберусь, – я улыбаюсь, обнимаю ладошками чашку. – Честно. Мы должны встретиться…
– И чем это закончится? Мою дочь он снова будет оскорблять?
– Он не оскорблял.
– Повышать голос тоже не достойное поведение.
Я согласно киваю. Тут спорить нет никакого желания.
После новостей Витя взорвался, но вроде же остыл. И даже пригласил в офис для встречи. Вроде готов всё обсудить нормально.
Так что мои прятки подходят к концу, как я надеюсь. Девочки рады возможности провести день с бабушкой и дедушкой, а не ехать в садик.
Я пока не спешу.
Всё равно не понимаю, чего ждать от мужа.
На что он вообще надеется?
– Я поеду с тобой.
Решительно заявляет отец. Для надёжности с хлопком укладывает трость на стол. Чтобы я не сомневалась.
– Пап, – стону. – Я благодарна за заботу…
– Это не забота, – супится мать. – А наше спокойствие. Или ты хочешь, чтобы у меня сердце прихватило? Как подумаю, что тебя обидят…
– Манипуляции давно не в моде, мам.
– Да? Ах, как же так…
Я посмеиваюсь, наблюдая за тем, как мама шутливо хватается за сердце. Поглядывает на меня, пытаясь добиться какой-то реакции.
– Неэкономную ты дочь вырастил, Захар, – меняет тактику. – Позор тебе.
– Почему неэкономную? – я даже теряюсь.
– Ну а что? Отцу придётся за тобой ехать на своей машине, бензин тратить… Бесполезная затея.
Я чувствую себя подростком, которого родители не отпускают на вечеринку без присмотра. Но я ведь не малолетка. Поэтому подобная забота только вызывает спазмы в груди.
Я судорожно вдыхаю, подавляю желание просто заплакать. Иногда вот такая простая, чуточку гиперболизированная забота – она как нельзя кстати.
Как опора, которая не позволяет разваленной колонне окончательно упасть на землю.
Малышки остаются с моей мамой лепить вареники, отца я оставляю в небольшой кофейне в офисном здании, где находится Витя.
Забота заботой, но это я должна сделать сама.
– Виктор Олегович ожидает вас.
Стоит выйти из лифта, как ко мне подскакивает администратор. Лена или Лина? На ресепшене они меняются так часто, что я не успеваю запомнить.
Главное, что до нужного кабинета проводит меня без проблем. Хотя я сама была уверена, что офис мужа в другой стороне.
Поменялся после повышения. А я не успела увидеть.
Витя стоит ко мне спиной. В тёмно-синем костюме, с едва заметными заломами от неправильной глажки.
Муж смотрит в окно, не поворачивается. Но даже так я замечаю его напряжение. Оно пронизывает каждую мышцу Вити.
Он словно оловянный солдатик, которому пока не придумали реплику.
Молчание давит на плечи, извивается ядовитым плющом в горле. Мне нечего сказать первой.
Господи, мы как чужие люди. Потерянные, закрытые. Совершенно незнакомые.
Будто не было этих восьми лет. Лишь их тень, выкачивающая из комнаты весь воздух.
– У тебя здесь… Мило.
Я говорю тихо, возвращая контроль над собственными голосовыми связками. Заставляю себя делать шаг за шагом.
Пройти до стола из красного дерева, опустить сумку в кресло для посетителей. Самой сесть в соседнее.
Это сложно.
– Мило, – Витя хмыкает, чуть поворачивается ко мне. – Серьёзно?
– Вид отличный, подбор мебели – отвратительный, – поджимаю я губы. – Ты это хотел услышать?
– Ты всегда лучше разбиралась в создании уюта, Поль. Так что согласен.
Это мелкий укол. Тоненькая иголочка, вонзившаяся прямо в сердце. Я делаю медленный вдох. Напоминаю, что таких уколов будет ещё сотня.
Воспоминания ранят подобно листу бумаги. Не смертельно, но… Так глубоко и больно, что не справиться.
– Ну какой развод, Поль? Натворила ерунды…
Витя произносит это недовольно, упираясь ладонями в спинку своего широко офисного кресла. Подаётся вперёд.
– Я? – нервный смешок срывается с губ. – Серьёзно, Вить? Я натворила?
– Всё можно исправить.
– Можно? А ты хоть пытался? Нет, ты талдычишь о прощении. И всё. Вот так, бах, – хлопаю ладонями. – И простила. Просто так.
– Не просто так. Но…
– Но что? Что ты за это время сделал? Заставил меня искать твоего сына в лесу. Доставал. Преследовал. Давил. Что ты вообще сделал для прощения? Нет, не отвечай.
Я взмахиваю ладонью, прося мужа замолчать. На удивление, он слушается меня. Хотя на его лице проступаю жёсткие черты.
– Это неважно, Вить. Я хочу развода. Без вариантов.
– Я не согласен. Я буду говорить в суде об этом. Нам дадут время на примирение.
– Супер. Месяц, за который ничего не изменится. Просто другая дата в свидетельстве о разводе. Я пришла сюда лишь потому, что ты согласился обсудить варианты! Но ты продолжаешь повторять одно и то же.
– А о девочках ты наших подумала? Ты хочешь лишить их отца?
Классический и подлый приём. Витя прекрасно давит на то, что я плохая мать. А должна о дочках думать, для них сохранять брак.
– Я не лишаю их отца! – мгновенно возражаю. – Что ты хочешь? Совместную опеку? Напополам? Хорошо. Неделя у тебя, неделя у меня. Папа выходного дня? Через выходные. Есть разные схемы, я готова обсуждать.
Произнести это непросто, но стоит того. Витя на секунду опешивает, явно не ожидая такого согласия.
Это как сердце расколоть собственноручно. Оторвать от себя девочек даже на несколько дней. Но Витя отец. Пока что – довольно хороший.
У него такие же права на детей, как и у меня. Такие же обязанности.
Пусть воспитывает их. И любит. Господи, как же это важно, чтобы папа любил дочь. Не все это понимают.
Но мне кажется лишь благодаря этому – я это я. Разбитая, но не уничтоженная. Не умираю, не страдаю на полу ванной.
Потому что меня любили в детстве. Потому что я знаю, что у меня есть защита. Я знаю, что я достойна лучшего.
А не возиться в этой паутине лжи.
– У нас раздел имущества, – напоминает муж. – Он затянется. Потому что…
– Твой бизнес тебе, мой – мне, – я произношу старые условия. – По машине каждому. Акции тоже себе оставляй. Дом продадим, погасим кредит. Остаток – разделим. И всё.
– Как у тебя всё просто. Я не хочу продавать дом.
– Ты можешь его выкупить. Я понимаю, что такая сумма неподъёмная за раз. Готова обсудить постепенные выплаты.
Я сжимаю в пальцах папку. Это мы подготовили с моим адвокатом. Все возможные варианты, на которые будет давить муж.
У меня одна надежда – что перепробовав все манипуляции, Витя сдастся. Поймёт, что ничего не вернуть.
Но это сложно. Муж бьёт аргументом за аргументом. Приводит нелепые доводы.
Мелочно припоминает какие-то покупки, чтобы получить больше при разводе. После – готов отдать всё мне, если мы сохраним брак.
Его словно мотает. От попытки раздавить меня до надежды склеить. Грозный, просящий.
Как маятник.
И его не затормозить. Никак.
Ощущение такое, что Витя не остановится никогда. Будет день за днём медленно превращать мои нервы в крошку. Стирать их до тонкой ниточки, пока не порвётся всё.
И тут ничего не поделать.
Никакие деловые разговоры тут не помогут.
– Я устала, Вить.
Выдыхаю, прикрывая глаза. Я знала, что это будет сложно. Но когда сталкиваешься с реальностью, то это оказывается невыносимым.
Одно дело спорить. И ненавидеть мужа, заслуженно. Другое – попытаться говорить спокойно. Открывая душу. И это чертовски страшно.
– Я очень устала, – произношу хрипло, тру горло. – Морально. Представляешь? Не вывожу.
– Поль…
– Что мне нужно сделать, чтобы ты пожалел меня? Хоть немножко. В память о любви. Или из уважения к тому, что я родила тебе двух дочерей. Какой должна быть цена за то, чтобы ты не топил меня? Только не говори про то, чтобы вернуть меня. Ты разве будешь любить пустую сломленную оболочку?
Витя молчит. Мускул на его щеке дёргается, пускает волны по некогда любимому лицу.
– Вот она я, Вить. Уставшая очень. Держусь, но так херово. От всего. Хочешь – добивай.
Глава 30
Я вручаю оружие в руки Вити. Я это знаю, но по-другому просто не могу уже.
Я устала. Так смертельно устала. Боли в груди мало, нужно об этом напоминать постоянно. Бередить старые раны.
Я хочу жить дальше. Я хочу оправиться. Оставить прошлое за спиной!
Разве я этого не заслужила?
– Прекрати.
Витя бросает резко. Его голос становится хриплым от напряжения. Глаза вспыхивают оттенками злости.
– Прекрати говорить так, будто я монстр, – едва не рычит муж. Его движения скованные, резкие. От нахлынувших эмоций. – И постоянно издеваюсь над тобой.
– А что ты делаешь, Вить? Ты меня мучаешь. Ты приглашаешь обсудить развод. А сам снова уговариваешь остаться. Когда я того не хочу.
– Ты не сказала мне, – Витя делает шаг ко мне. – Подала на развод тайно.
Я хмурюсь. Это обвинение сбивает с толку. Слишком резкая смена темы.
– Ты сделала это не вчера, Поль. Не когда Марго заявилась. Время... Ты сделала это сразу, не так ли? Первым делом побежала подавать на развод. И да, я не могу успокоиться. Я хочу понять, о каком шансе ты говорила, если даже не планировала давать.
– Это ты просил о шансе. Но я… Такое невозможно простить, Вить.
– Ты даже не пыталась! Так что да, прости меня за давление. Но я пытаюсь добиться хоть каких-то ответов.
Муж резко взмахивает рукой. Каждое его движение пропитано раздражением. И каким-то… Отчаянием.
Витя нервничает, места себе не находит. Его взгляд бегает, будто в попытке найти хоть что-то, за что можно уцепиться.
Словно картина на его стене подскажет, как сохранить наш брак.
– Ты не хотел даже слышать о разводе, – я дёргаю плечом. – А я не могла больше спорить. Я поступила так, как было лучше.
– Лучше для тебя.
– Люди эгоисты, – я усмехаюсь. – Ты разве не поступал так же? Изменил мне в угоду своего удовольствия, а после – скрывал это столько лет. Потому что тыне хотел терять наши отношения.
– Я пытался сохранить нашу семью. Ты же…
– Что? Разрушаю её? Вить, её разрушил ты. Своей ложью. Одной за другой. Эта лавина просто смела меня и раскрошила. А ты пытаешься обвинить меня. Тебе плевать, как больно мне сделал.
– Поль, не плевать мне.
– Плевать, – произношу с нажимом, откидываясь на спинку. – Плевать, что у меня теперь сомнения в каждом прожитом дне. Что я все твои командировки перебираю в голове. Когда ты уезжал на праздники по работе. То Рождество, которое провёл в Вене, потому что застрял из-за внезапного снегопада.
– Рейсы…
– Отменили. Ага. Я знаю. Но я без понятия, кто ещё остался с тобой в отеле. Марго с Назаром? Или другая девушка. А твои конференции? А курсы повышения квалификации?
– Тебе сертификаты показать?
– Скорее записи с отелей, что лишних людей не было. Понимаешь, Вить? До чего ты меня довёл? До постоянных подозрений. А когда ты опаздывал на ужин, потому что заехал за цветами для меня? За любимым соком для Алисы. Или встрял в пробку… Всё это превратилось в сплошные подозрения. Каждый идеальный момент отравлен ядом подозрений.
Я пытаюсь говорить честно. Донести до мужа всё, что внутри меня. Потому что он не отступит просто так.
Но мне хочется верить, что я не провела восемь лет с подлецом. Что за этим фасадом сплошной лжи всё ещё есть мой Витя.
Который развлекал незнакомку на день рождения. Как умалишённый изучал всё, когда узнал о моей беременности. Который завалившись со мной на диван, слушал все жалобы про клиенток.
Витя он… Редкостный мудак. Да.
А ещё – он мой Витя. На протяжении восьми лет.
Даже если каждый миг этих лет мне приходилось делить его с кем-то.
– Я не знаю, где реальность, – произношу сорвано. – Не знаю, что было реально. И чтобы ты не сказал, как бы не доказал свои слова… Я всегда буду сомневаться! В любой мелочи. Я теперь сплошное сомнение и неверие. Я растоптана, Вить. Я уничтожена. Не тем, что у тебя есть сын и ты его любишь. Люби. Это правильно, это хорошо. Ты должен любить Назара, потому что такое ощущение… Что его никто до этого не любил. И мне жаль мальчика. Но мне жаль наших дочерей тоже! И себя, Вить, мне тоже жалко. Потому что ты лгал. Лгал, и снова лгал. Все эти восемь лет. Каждый момент нашего счастья теперь пропитан горечью лжи.
– Поль…
– Ты ведь даже не понимаешь, что со мной сделал. Насколько сильно ранил своей ложью. Именно ложью! Всё вокруг неё. Всё! Измена, отношения с нами двумя… Ты встречался с ней, меня на свидания приглашал…
– Всё не так было. Мы с Марго не встречались.
– Просто спали? Спали.
Это легко читается на лице мужа. Он даже не пытается этого скрыть. Морщится недовольно, но позволяет себе хотя бы крупицу правды.
И я даже благодарна за это. Не за боль, а за то, что я хотя бы могу испытывать её спокойно. Знать, что не выдумка Марго и не мои фантазии.
– У нас не было отношений, – повторяет Витя тихо. – Ни с ней. Ни с тобой в тот момент. Только встречи. Когда я понял, что… Когда я предложил тебе отношения, с ней всё закончилось.
– О, ну спасибо. Забыл об этом, когда я уехала?
– Я был тупым пацаном, Поль. Ступил жёстко. Но на этом всё. Фотографии – ложь. Если бы я знал про то, что у меня есть сын – я бы его никогда не бросил.
– Вот именно.
– Но я бы не скрывал это от тебя столько времени. Я бы не смог. Ты должна понять…
– Должна?!
Я вскрикиваю, хотя на самом деле это похоже на шёпот умирающего. Я себя такой и чувствую.
– Почему я вечно должна? Почему все требуют этот от нас, женщин. Должна, должна, должна. Всё должна! Всегда, всем. Я должна заботиться о детях. Во всём, постоянно. Накормлены, одеты. Отвезти в садик, не забыть про воображаемого друга, отследить сколько сладкого они съели за день. А отец лишь «помогает», будто это не его ребёнок. А, и про мужа не должна забывать. Крутиться на кухне, следить за детьми, убрать всё, а при этом быть красивой и порхающей. Хорошенькой, чтобы муж на других не смотрел. Хотя в двадцать это мне не помогло, да?
Меня несёт. В груди вибрирует от каждого слова, и при этом заражает сильнее. Впрыскивает силу в вены, не позволяя замолчать.
Я ощущаю, как трещина в груди разрастается всё сильнее. Только теперь это не чёрная звезда, которая засасывает всё внутрь. Теперь она отдаёт.
Всю боль, о которой даже я не подозревала. Все слова, что крошили сознание. Всё выплёскивается из меня.
– И должна быть понимающей, конечно, – я фыркаю, а после всхлипываю. – Всегда понимающей и ласковой. Тысяча советов в интернете, какой должна быть жена. А муж? А зачем им что-то писать. Это женщины должны разобраться, да? И понять, конечно, понять. Представь обратную ситуацию. Даже без ребёнка, просто измена давняя. Ты бы не простил. Никак. Потому что мужское эго такого выдержать не может. А женское… Его не жалко, да?
Витя молчит. Он лишь смотрит на меня, кажется, даже не моргает. Медленно опускается в своё кресло. Не перебивает.
На лице мужа недоумение смешивается с чем-то ещё. Непривычная эмоция, которой я не ожидала.
Осознание? Сочувствие?
Вина.
– А ещё должна с кондитерской разбираться. Потому что это моё детище, это мой доход. Моя единственная страховка, если я останусь без денег. С разводом должна мудрить, потому что ты не позволяешь. Навешиваешь на меня гирьку за гирькой. Разбираться с твоей ложью. Сталкиваться с Марго. Раз за разом разбираться с Назаром. Ты меня закапываешь. Отдачей твоей лжи по мне прилетает. Почему-то я страдаю. И при этом я как-то мамой должна быть хорошей, идеальной. А чувствую себя гадкой каждый раз, когда детей с моими родителями оставляю. Будто отмахиваюсь от них, потому что нужно другие вопросы решать. Мечусь как белка в колесе. А когда позволяю себе короткий отдых, то ощущение, что ленюсь. Что неправильно всё. Наслаждаюсь моментом, а после корю себя. Можно ведь было что-то другое сделать.
Задерживаю дыхание. Вдох.
– И знаешь что, Вить? А это норма. Быть домохозяйкой, мамой и работать одновременно. Тянуть всё. Нор-ма. Обыденность. Женщины должны всё это, а сверху ещё муж. И ещё что-то. Потому что надо. Потому что так принято. Потому что я должна тянуть за собой и коня, и избу, и что там ещё?
Пытаюсь усмехнуться горько, но не получается. Вместо этого на глазах появляются слёзы.
– А вот если мужчина это сделает, то он герой. Он будет святым, если будет хотя бы за детьми приглядывать. Вот так просто. А я вывозить должна. А я не вывожу, представляешь?
Я развожу руки в сторону. Витя хотел поговорить, да? Ну вот. Не та тема, но по-другому у меня не получается.
– Не могу. Всё это – не могу, – признаюсь, слизывая солёные капли с губ. – Я справлюсь. В будущем справлюсь. И ритм найду, и с бизнесом разберусь. И…
– Полюш, – муж зовёт потерянно. Моя речь выбила его из колеи. – За деньги… Я же… Я никогда не брошу. Даже если разведёмся… Тебе не нужно работать для этого.
– А где гарантии? Где хоть какая-то гарантия, Вить? Мне хочется тебе верить, но я не могу просто слепо по течению плыть. Потому что у меня дети. Мне нужно думать о них. Всегда. Расслабляться нельзя. Должнадумать обо всём. И…
– Мне жаль.
Тихий шёпот, будто дуновение ветерка из приоткрытого окна. Я с шумом втягиваю воздух, а Витя оказывается рядом.
Я даже среагировать не успеваю, как он сжимает меня в объятиях. Витя гладит меня по волосам, обнимает. Успокаивает. У меня не остаётся сил его оттолкнуть.
В нос бьёт запах одеколона, который я дарила на прошлый Новый год.
От рубашки пахнет порошком, который я обычно выбираю домой.
В волосах путается ремешок часов, что мы вместе покупали в отпуске.
– Прости, – произносит он, прижимаясь губами к моему виску. Обжигает. – Прости меня, Полюш. Я даже не думал, что делаю тебе настолько плохо.
– Плохо, – произношу эхом. – Поэтому я прошу об одном. Мелочь. Дай мне развод. Дай мне хоть каплю воздуха, а не души окончательно.
