Текст книги "Моссад : Секретная разведывательная служба Израиля"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Невидимые шпионы

Действия любого человека можно контролировать при помощи обычной слежки. Израиль Беэр, Мордехай Лоук, шпионы из Советского Союза и из Египта были задержаны только благодаря тому, что их «засекли» разговаривающими с людьми, известными как агенты вражеских разведок.

Далеко не всякая шпионская деятельность может быть выявлена и пресечена столь просто. Техника, конечно, никогда не заменит живого агента, однако в последнее время все большую роль в добывании и особенно в обработке разведывательной информации играют ультрасовременные технические средства. Это полностью оправдывается в тех странах, где разведка щедро финансируется правительством. Чем больше значения придается добыванию секретов какого-либо государства, тем более изощренные разведывательные методы используются для этого.

В начале 60-х годов Моссад и его партнеры по израильскому разведывательному сообществу впервые в полной мере осознали степень своей уязвимости со стороны советской контрразведки.

С 1948 года посольство Израиля располагалось в небольшом здании, которое на первых порах было достаточно вместительным, но по прошествии времени стало абсолютно непригодным. Довольно долго израильтяне пытались получить у советского правительства разрешение на приобретение или аренду большего помещения. Наконец согласие было получено.

Однако вместо того чтобы предоставить израильскому посольству готовое здание, подходящее для учреждений такого рода, Израилю было предложено построить совершенно новый комплекс. С явной неохотой советские представители согласились на приглашение архитектора-израильтянина, настояв на том, чтобы все строительные работы выполнялись московскими рабочими. Новое здание посольства в дополнение к обычному набору служебных помещений должно было включать резиденцию посла и квартиры для других высокопоставленных дипломатов.

Комплекс был возведен в рекордно короткие сроки.

Уже через несколько месяцев сотрудники посольства начали перевозить мебель в новую резиденцию.

Это случилось в первый же день переезда. Проходя в туфлях на высоких каблуках по паркету, украшавшему холл посольства, одна из сотрудниц неожиданно остановилась. Постучав каблучком по одному из участков пола, она заметила проходящему мимо коллеге: «Какой странный звук! Такое впечатление, что под полом пустота».

Когда вокруг собралось достаточно любопытных, она продемонстрировала им свое открытие. Все согласились: в указанном месте, по всей видимости, была пустота. Немедленно поставили в известность посла и вызвали сотрудника безопасности, который вскрыл этот участок пола.

Среди собравшихся раздался возглас изумления, когда под полом обнаружилось большое темное отверстие, напоминавшее туннель, ведущий неведомо куда. Два молодых сотрудника вызвались обследовать его.

Вооружившись фонариками, они спустились вниз и обнаружили расширяющийся проход. Свежая штукатурка и запах краски свидетельствовали о том, что туннель проложен совсем недавно. На глубине около пятнадцати футов ход расширился до такой степени, что два человека могли идти рядом.

Дойдя до развилки туннеля, «исследователи» свернули в один из боковых ходов. Они миновали участок в девяносто футов, как было позже установлено. Туннель закончился, и молодые люди увидели люк наверху. Любопытство пересилило страх, они толкнули крышку, которая легко открылась. Высунув головы из люка и осмотревшись, сотрудники израильского представительства обнаружили, что оказались во дворе примыкающего к посольству здания, которое, по их мнению, принадлежало КГБ. Этого оказалось достаточно. Они спустились в туннель и поспешили обратно. Выслушав сообщение сотрудников, посол Израиля немедленно связался со своим правительством. Совершенно ясно, указал он, что советские власти планировали организовать интенсивное наблюдение за представительством Израиля. Туннель был достаточно широк, чтобы обеспечить как физическое проникновение, так и электронное наблюдение за всем происходящим в здании.

Не успел посол повесить трубку, как раздался телефонный звонок. Советский министр иностранных дел, извинившись за беспокойство, проинформировал его об аварии водопровода в районе посольства.

– Возможно, вы скоро заметите, что вас затопляет, – проговорил он. – Пожалуйста, не беспокойтесь, ситуация находится под нашим контролем.

Почти одновременно с его словами вода через обнаруженный туннель стала поступать на нижний этаж. Через несколько минут прекрасный паркетный пол был затоплен. Пришлось срочно выносить вещи.

Очевидно, усилия двух израильских «исследователей» туннеля не остались незамеченными, и сотрудники КГБ, обеспокоенные перспективой новых «открытий», решили затопить его. Когда в посольство для проведения ремонтных работ прибыли водопроводчики, они заблокировали обнаруженный ход.

А в Израиле тем временем шли оживленные дебаты по поводу того, что же делать. Главным был вопрос о том, планировалось ли советским правительством создание «шпионского туннеля» изначально или решение о нем было принято в процессе строительства здания. Обсуждался также вопрос о направлении официального протеста.

В то время как премьер-министр Леви Эшколь проводил консультации с членами своего кабинета, советский посол Зубакин, известный в израильских разведывательных кругах как «разведчик номер один», предпринял ряд действий по собственной инициативе.

Он пригрозил Эшколю «далеко идущими последствиями» в случае утечки сведений о туннеле под посольством. Зубакин даже не пытался отрицать тот факт, что туннель был построен в разведывательных целях.

Дело удалось замять, однако вскоре о нем заговорили в Москве. На протяжении последующих недель сотрудники западных посольств тщательно изучали полы в занимаемых ими зданиях. Среди дипломатов была в ходу такая шутка: «Послушайте, они роют туннель к вам или от вас?»

Однако главной целью советской разведки прежде всего являлось само Государство Израиль. Израиль Беэр был одним из многих советских агентов, работавших на территории страны. Большое число «дипломатов» посольства СССР в Израиле значительную часть своего служебного времени уделяли разведке. Располагая крайне ограниченным штатом сотрудников, контрразведка Израиля не могла и помышлять о том, чтобы противодействовать всем разведывательным операциям, проводимым на ее территории.

Однажды, когда Исер Харел указал Бен-Гуриону на опасность, которая исходила от агентов Москвы, внедренных в ряды прибывающих в страну иммигрантов, тот отнесся к этому удивительно спокойно.

– Если эти шпионы – евреи, – сказал он, – то не лишайте их права шпионить в Израиле!

А на вооружении разведчиков находилась такая техника, которой очень трудно противостоять.

В районе Восточного Средиземноморья вне пределов видимости с берега Израиля курсировали три с виду ничем не примечательных советских корабля: «Кавказ», «Крым», «Юрий Гагарин». Ежедневно, днем и ночью, они патрулировали побережье Израиля. Не имея на своем борту никакого вооружения, эти корабли постоянно находились под охраной мощной армады ВМС.

Единственной целью флотилии являлось ведение разведки против Израиля. Корабли буквально нашпигованы электронным оборудованием, в состав их экипажей входили специалисты-электронщики и эксперты по внешней политике Израиля. Эти корабли способны перехватывать радио– и телефонные переговоры на всей территории страны. Радарные установки и другие средства радиоперехвата Израиля также могли быть зафиксированы советскими кораблями с абсолютной точностью.

По мнению экспертов, корабли были оснащены специальным оборудованием, при помощи которого можно вывести из строя всю систему связи Израиля. «Юрий Гагарин» осуществлял связь с советскими спутниками-шпионами. Постоянно снабжаемые всем необходимым и охраняемые советским военно-морским флотом, эти суда несли бессменную вахту.

Несмотря на то что советские эксперты, находившиеся на кораблях, могли самостоятельно анализировать поступающую информацию, большая ее часть регулярно пересылалась в Москву. Радиоконтакт с Москвой поддерживался круглосуточно.

Именно по этой причине в 1976 году приказы израильского руководства участникам операции по спасению заложников в Энтеббе содержали предупреждение: «Закройте рты и выключите свои рации!» Если бы русские прослышали об этой операции, то остается только догадываться о возможных последствиях.

Время от времени русские пытались более подробно ознакомиться с событиями, происходящими в Израиле. С этой целью в 1977 году в воздушное пространство израильского государства было направлено несколько вертолетов «КН-25» для ведения наблюдения и фотографирования передвижений военных судов. В 1975 году во время гражданской войны в Ливане советские корабли постоянно сопровождали израильские ракетные катера. В темное время суток катера освещались мощными прожекторами.

Накануне войны 1973 года советские корабли-шпионы внезапно исчезли. Это объяснялось тем, что в то время они плавали без обычного военного эскорта и были практически без защиты. Сейчас они охраняются мощными силами ВМФ и могут выполнять свои функции даже во время военных кризисов. По мнению военного руководства Израиля, такая неуязвимость делает их еще более опасными, так как в случае военных конфликтов советские корабли способны передавать информацию, полученную с помощью электронных средств, Египту, Сирии и другим арабским государствам. Таким образом, противнику может стать известно все, что передается по радио и телефону на территории Израиля. Более того, русские могут полностью нарушить радиосвязь между частями израильской армии, и подразделения, находящиеся на передовых позициях, будут отрезаны от своих штабов. Нетрудно догадаться, почему советские корабли-шпионы вызывают такую озабоченность у Моссад, равно как и у других разведслужб Израиля и его военного руководства.

И в то же время ни Моссад, ни кто-либо другой в Израиле не в состоянии предпринять какие-либо конкретные действия против супершпионов, патрулирующих его побережье.

«Михдал», или Война Судного дня[46]46
  Судный день (Йом киппур) – день искупления грехов, совершенных за год.


[Закрыть]

Специалисты во всем мире, анализируя результаты шестидневной войны, в основном дали высокую оценку роли Моссад в этих событиях. Немыслимые по всем законам войны операции израильской армии осуществлялись без сучка и задоринки. Буквально все признавали, что блестящая победа израильской армии в шестидневной войне была в значительной степени достигнута за счет блестящей разведки, действовавшей незаметно для всех. Имея надежную разведку, народ Израиля мог быть спокоен за свою безопасность.

Однако в 1973 году стало казаться, что этот образ израильской разведки начинает меркнуть. В начале года появились все признаки того, что Египет и Сирия подумывают о новой войне. В стадии боевой готовности находились тысячи танков и самолетов, большое число ракет, которые поставлялись Советским Союзом для перевооружения армий этих стран.

Поступали сообщения о передвижениях больших масс войск, стягиваемых к израильским границам. Президент Египта Анвар Садат все чаще повторял слова о «неминуемых столкновениях».

Признаков грядущей войны было более чем достаточно. Чтобы как-то ответить на это, израильская армия провела широкомасштабные маневры, в которых были задействованы тысячи людей, оставивших свои рабочие места, для того чтобы пополнить воинские подразделения, к которым были приписаны. Промышленность и сельскохозяйственное производство были остановлены.

Однако ничего не случилось. Война не началась.

Мобилизация резервистов стоила Израилю десяти миллионов долларов, не считая непроизведенной продукции. Кроме того, появились критические замечания о «ложной» информации, которая была добыта разведывательными службами.

К тому же вскоре после этого появилось сообщение о том, что специальная «ликвидационная» команда Моссад, получившая задание покарать тех, кто нес ответственность за совершение террористических актов в Израиле, убила в Норвегии человека, совершенно не причастного к этому делу. Руководство Моссад долго убеждало израильское правительство, что с террором можно бороться только террором. Но лишь после убийства одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх в 1972 году в Мюнхене Моссад получил согласие Голды Меир на использование таких методов.

Зви Замир, заменивший на посту начальника Моссад Меира Амита в 1968 году, начал реализовывать эту политику с таким рвением, что удивил тех сотрудников израильской разведки, которые считали его слишком не зависимым от правительства. Первым в его «черном списке» стоял тридцатидевятилетний палестинец Али Хассан Саламех, глава террористов, осуществивших покушение на израильтян в Мюнхене.

В октябре 1972 года, через несколько недель после мюнхенской Олимпиады, сотрудники Моссад захватили свою первую жертву. Ею оказался Вади Абдул Звай-тер, палестинский поэт. С его помощью в Рим приехали три члена японской Красной армии, которые затем вылетели в Тель-Авив, где обстреляли и забросали гранатами пассажиров в аэропорту Лод, убив при этом двадцать четыре человека. Звайтер был выслежен в Риме и застрелен у порога своей квартиры из автомата. Акция была проведена блестяще, и через несколько часов ее исполнители беспрепятственно покинули страну.

В течение последующих десяти месяцев Европа и Ближний Восток превратились в поле битвы израильских спецслужб и террористов. На счету «ликвидационных» команд Моссад появилось немало убитых, но и сами израильтяне понесли потери, среди которых были их лучшие разведчики.

Наконец в июле 1973 года, по мцрнию руководства израильских спецслужб, они напали на след Али Хассана Саламеха. Было получено сообщение, что он находится в небольшом норвежском городке Лиллихаммер. Для ликвидации Саламеха была послана специальная команда.

С самого начала команду преследовали неудачи.

Члены этой группы, в которую входили в большинстве своем непрофессионалы, убили совершенно не причастного к покушению на израильских спортсменов человека. В скором времени несколько ее членов были схвачены норвежской полицией[47]47
  Полиция арестовала только двух членов этой группы, остальным удалось скрыться.


[Закрыть]. В довершение ко всему на судебном процессе они раскрыли все детали операции по уничтожению террористов, сделав то, чего руководство Моссад боялось больше всего: разглашения ее деятельности[48]48
  Вскоре после суда участники этой группы были освобождены.


[Закрыть]. Газеты всего мира публиковали материалы о том, как не знающие жалости сотрудники израильской разведки творят беззаконие, убивают людей.

Месяц спустя список неудач пополнился еще одной.

Израильский военный самолет принудил пассажирский лайнер ливанской авиакомпании, вылетевший из аэропорта Бейрута и находившийся над территорией Ливана, приземлиться на военной базе в Израиле.

Пассажиров вежливо попросили покинуть самолет.

После тщательной проверки им было позволено снова сесть в самолет, который вернулся в Бейрут.

Израильское руководство пошло на эту незаконную меру, потому что, по некоторым данным, на борту самолета должен был находиться Джордж Хабаш, лидер террористической группировки «Народный фронт за освобождение Палестины». Однако, как выяснилось позже, Хабаша там не было.

Эта ошибка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Руководство Моссад с возмущением заявило, что оно было против захвата ливанского самолета и не располагало никакими данными о том, что на его борту находился Хабаш[49]49
  В начале 1992 г. имя Хабаша вновь упоминалось в связи с крупным политическим кризисом, разразившимся во Франции, куда он прибыл на лечение.


[Закрыть]. В действительности приказ о захвате самолета был отдан лично министром обороны Израиля Моше Даяном. Однако Моссад все же нес за это ответственность.

В этом случае секретность, при которой обычно работала израильская разведка, сослужила ей плохую службу. Моссад мог бы использовать этот случай для поднятия своего престижа в глазах общественности. Но это было старое правило разведки: никогда не привлекать внимания к самой организации и ее деятельности. Спокойный и выдержанный Зви Замир едва ли мог изменить этому правилу. Поэтому репутация Моссад оказалась на самом низком уровне за всю его историю.

Положение израильской разведки усугубилось тем обстоятельством, что в последние шесть или более лет радикальным образом изменилось соотношение сил в ее структуре. Прямым результатом этого были падение влияния Моссад и утрата к нему доверия.

После шестидневной войны разведывательное управление министерства обороны Израиля стало постепенно оттеснять Моссад и заняло главенствующее положение в системе обеспечения безопасности страны. До того времени военная разведка ограничивала сферу своей компетенции исключительно военными вопросами. Пока во главе Моссад стоял Исер Харел, который придерживался твердых принципов разделения ответственности между спецслужбами, те знали свои задачи. Как хороший дирижер симфонического оркестра, Харел держал под своим неослабным контролем все разведки Израиля.

Вскоре после шестидневной войны руководителем военной разведки стал генерал-майор Аарон Ярив, тщеславный человек, который почти полностью оттеснил скромного Зви Замира. Ярив стал попросту игнорировать традиции, согласно которым личность и деятельность шефа военной разведки держали в секрете, и всегда был готов сообщать прессе больше сведений о себе и своей организации.

В то же время по инициативе Ярива военная разведка начала расширять сферу своего влияния. Она стала не только собирать информацию по военным проблемам, но все больше вторгаться в сферу политики, экономики, дипломатии, демографических и научных исследований. Это в значительной степени было инспирировано Моше Даяном, который всегда настороженно относился к гражданскому ведомству, каковым был Моссад. При поддержке Даяна Ярив сделал свою организацию доминирующей в структуре разведки Израиля.

Дискредитация Моссад в глазах общественного мнения, переоценка военной разведкой своих возможностей – все это подготовило почву для поражения Израиля в войне Судного дня. Суть же заключалась в так называемой «концепции», «идеи фикс», которая преобладала среди военных после ухода с поста министра обороны Моше Даяна и состояла в отрицании вероятности войны. Военные полагали, что арабские страны не готовы к войне.

Они жестко придерживались этой «концепции», несмотря на обилие информации, которая свидетельствовала об обратном. Не только Моссад, но и другие наблюдатели получали большое число сведений о крупномасштабных мобилизациях в арабских странах. Они направляли всю информацию в аналитические отделы военной разведки.

Но их сообщения постоянно игнорировались офицерами, которые имели собственное мнение на этот счет, были уверены в неопровержимости своих выводов и не позволяли никому усомниться в них. Их «концепция» была вне всякой критики.

В течение сентября 1973 года сообщения о военных приготовлениях поступали в Израиль из многих источников. Израильские военные журналисты, посетившие Синайский полуостров и Голанские высоты, были потрясены, увидев большое число войск, сконцентрированных по другую сторону границы. Обеспокоенные этим, они написали ряд статей с предупреждением об опасности, однако военная цензура, имея приказ от творцов «концепции», не дала им ходу.

В ставке вооруженных сил Израиля, размещенных в Синайской пустыне, один молодой офицер обрабатывал данные и переводил их на язык математических знаков. Не упуская из виду ни одного фактора, свидетельствовавшего о крупных военных приготовлениях, он ежедневно составлял прогноз на основе сведений, получаемых с передовых позиций. Однажды в сентябре этот офицер пришел на прием к своему начальству. «По всей видимости, будет война, – сказал он в сильном волнении. – Я знаю это точно и могу доказать». Однако начальник проигнорировал это заявление.

На следующий день молодой офицер буквально приставал к высшим офицерам, показывая им свои выводы и умоляя что-либо предпринять. Никто даже не шелохнулся.

В довершение ко всему Аарон Ярив ушел в отставку с поста начальника военной разведки и был заменен генералом Элиа Зеирой. Зеира работал военным атташе Израиля в Вашингтоне, а затем – заместителем Ярива. Он плохо ориентировался в отношениях с арабскими странами и еще меньше в вопросах безопасности. Но Зеира был личным выдвиженцем министра обороны Моше Даяна, а его слово в то время еще имело вес. Менее сдержанный, чем Ярив, Зеира имел репутацию человека, который никогда не менял однажды принятого решения.

Это опасная черта для любого командующего войсками, но в обстановке, когда ежедневно поступает тревожная информация, такая черта могла сыграть роковую роль.

Между тем советские советники по вопросам разведки, находившиеся в Египте, разработали, план с целью дезинформации израильтян, и в сентябре вместе с египтянами приступили к его реализации. Предполагая, что израильское руководство не может представить себе, что арабы, готовясь к войне, будут открыто демонстрировать свои военные приготовления, египетские власти умышленно усилили пропаганду войны. Цель этих мероприятий состояла в том, чтобы создать у израильтян превратное чувство о собственной безопасности.

Чтобы еще больше усилить это представление, египтяне стали намеренно снабжать дезинформацией иностранных журналистов, посещавших Каир. «Египетская армия не готова к войне», – убеждали их. Получая эту информацию из надежных источников, журналисты легко становились жертвами обмана. Даже газеты и журналы, отличавшиеся независимостью суждений, попались на эту удочку. Корреспондент газеты «Монд», к примеру, писал: «Молодые и неопытные солдаты президента Садата не в состоянии овладеть и пользоваться сложной советской военной техникой».

Обычно сдержанные и недоверчивые израильские генералы на этот раз принимали все за чистую монету. Они были убеждены, что войны не будет и приказ о мобилизации мог вызвать волнения среди населения Израиля и повлечь за собой негативные экономические последствия.

В штаб-квартире Моссад Зви Замир не был столь спокоен и самоуверен, как его военные коллеги. В середине сентября ему стало ясно, что Египет и Сирия планируют широкомасштабную войну. Информация, поступавшая от сотрудников израильской разведки из Европы и стран Ближнего Востока, подтверждала это. Одни говорили, что война начнется через десять дней, другие – через две недели. Но все были едины в одном: война будет непременно.

Как сказал один офицер связи Моссад, «мы направляемся прямо в долину смерти».

Для руководства Моссад это было очевидно, поскольку оно доверяло своим агентам. Его сотрудники отправляли массу сведений о приближающемся конфликте. Они сообщали точнейшие данные о планах нападения на Израиль Египта и Сирии: места десантирования коммандос с вертолетов в районе Синая, цели бомбардировщиков и др. Всего Моссад получил свыше 400 сообщений, и эти 400 кусочков информации подробно рисовали картину начала войны. Все эти 400 сообщений были переданы военной разведке, и все они были оставлены без внимания.

Событие, происшедшее 13 сентября 1973 г., стало еще одним подтверждением того, как две разведывательные организации одной страны действовали в совершенно разных направлениях.

Несколько израильских самолетов получили задание провести разведку обстановки в сирийских портах Латакиа и Тартус. Это было необходимо для проверки сведений о ежедневных поставках советского оружия в эти порты.

Как только израильские самолеты появились над целью, они были встречены группой «мигов». Израильтяне надежно прикрыли свое воздушное пространство, и в результате завязавшегося боя было сбито тринадцать «мигов». Один израильский самолет был потерян, но пилота спасли вертолетчики, вытащив его из моря.

Ликование по поводу этой победы только усилило чувство самодовольства в ставке израильского военного командования. В частности, в докладе аналитиков военной разведки, возглавляемой генералом Зеи-рой, говорилось: «В настоящий момент более чем когда-либо сирийцы понимают, что они не могут выиграть войну против нас. Их деятельность свидетельствует о намерении нанести ограниченный ответный удар. Поэтому сосредоточенные там войска находятся больше для демонстрации силы и для того, чтобы дать понять нам, что в случае нашего наступления они будут в состоянии дать отпор».

Однако версия Моссад на этот счет была совершенно иной. Его сотрудники считали, что воздушный бой в небе Сирии был лишь прелюдией к большой войне. Свои выводы сотрудники Моссад подкрепляли сообщениями, поступающими к ним ежедневно. Но их предупреждения не принимались во внимание. «Концепция» явно не согласовывалась с их выводами.

В то время как сообщения о готовящейся войне поступали в штаб-квартиру Моссад, военные убеждали редакторов газет быть «умеренными» в своих материалах. Они не хотели «пугать» гражданское население Израиля призраком грядущей войны. До самого последнего дня, вплоть до 2 октября, журналисты были солидарны с военными и писали неправду в своих сообщениях с фронта.

К этому времени даже некоторые генералы уже начали осознавать, что находятся на ложном пути. Когда Зеира сказал одному из них, что гарантирует за двое суток предупредить о предстоящем большом нападении, высокопоставленный офицер генерального штаба прямо сказал: «Если честно, то я тревожусь. У меня такое впечатление, что война все-таки надвигается. Я чувствую это своей печенкой».

В Вашингтоне сотрудники ЦРУ пришли к аналогичному выводу. За два дня до начала войны они предупредили руководство Моссад: «По нашим сведениям, арабы намереваются напасть на вас». Когда это сообщение было передано представителям военной разведки, они ответили спокойно, как никогда: «Мы не уверены в этом». Американцы высоко ценили израильскую разведку. Представитель ЦРУ заявил: «В конце концов это их дело. Они считают, что знают, о чем говорят». Как стало известно после окончания войны, три высокопоставленных сотрудника ЦРУ были уволены со своих постов.

Тем временем шеф Моссад Зви Замир решил тайно отправиться в поездку по европейским странам, чтобы разобраться с этой проблемой. Утром 6 октября он послал отчаянное сообщение премьер-министру Израиля Голде Меир: «Сегодня начнется война». Он опоздал.

«Концепция» настолько прочно засела в головах военных, что в ночь на 6 октября генерал Зеира в интервью представителям прессы в Тель-Авиве заявил, что уверен в своей правоте. Еще и еще раз он спокойно повторял: «Войны не будет».

В два часа дня взволнованный майор вошел в помещение, где производилась очередная встреча Зеиры с представителями прессы, и вручил ему телеграмму. Зе-ира молча прочитал ее и вышел. Больше он туда не вернулся.

Журналисты сразу поняли, в чем дело. В Тель-Авиве завыли сирены воздушной тревоги, и сотрудники прессы заспешили в свои представительства, с тем чтобы узнать о происшедшем. Теперь они поняли, что за информацией в разведывательное управление министерства обороны следует обращаться в самую последнюю очередь.

В полдень десятки тысяч египетских солдат форсировали Суэцкий канал[50]50
  Египетская армия продвинулась в глубь Синайского полуострова на 15–20 км.


[Закрыть]. Сирийские войска, сконцентрировав большое число тяжелых танков, нанесли удар с Голанских высот. Небольшое число плохо обученных необстрелянных израильских молодых солдат на границе дали им жестокий бой. В первый же день израильская армия потеряла 500 человек убитыми и свыше 1000 ранеными. За всю шестидневную войну общее число жертв не превысило 850 человек убитыми.

Однако через несколько дней подошедшие израильские войска сумели переломить ход военных действий. Остановив наступление египетской и сирийской армий, они перешли в контратаку и нанесли поражение войскам обеих стран. 15 октября генерал Ариэль (Арик) Шарон осуществил свой план по наведению переправы через Суэцкий канал в том самом месте, где согласно легенде четыре тысячи лет тому назад Моисей пересек Красное море. Кольцо окружения вокруг третьей египетской армии замкнулось[51]51
  В немалой степени это было достигнуто за счет помощи США, которая была выделена в размере 2,2 млрд. долл.


[Закрыть] .

В этот момент вмешался Советский Союз, пригрозив прямой военной интервенцией в случае, если израильские войска продолжат свое наступление[52]52
  По настоянию СССР была принята резолюция ООН о создании чрезвычайных сил, которые предполагалось ввести в зону разъединения египетских и израильских войск.


[Закрыть]. Государственный секретарь США Генри Киссинджер убедил Голду Меир принять предложение о прекращении огня, которое было вначале отвергнуто. В стиле, присущем дипломатии сверхдержав, Киссинджер добился нелегкого мирного соглашения.

Несмотря на то что в военном отношении победа в войне Судного дня была для Израиля безусловной, в чисто психологическом плане это был сильный удар для страны в целом. Весь мир увидел, что Израиль, к пользовавшийся славой государства, находившегося всегда во всеоружии, проглядел нападение, а его вооруженные силы уже больше не были непобедимыми. Израильская разведка оказалась не такой непогрешимой, какой ее всегда считали.

В самом Израиле разочарование и падение морального духа затронули почти все слои общества. Некоторые искали объяснения происшедшему в истории Бальтасара, царя Вавилона, о котором рассказывалось в книге Даниила. Бальтасар получил сообщение, написанное на стене его пиршественного зала. Только пророк Даниил мог объяснить это послание. В нем говорилось о грядущем несчастье. Никто не поверил пророку, и несчастье произошло.

В 1973 году несчастье произошло вновь. Почему никто не послушался предупреждения, подтвержденного 400 сообщениями сотрудников Моссад, полученными со всех концов света? Почему израильское руководство подобно тысяче советников царя Бальтасара проигнорировало голос судьбы? Было ли оно опьянено своим самодовольством и наслаждалось своим высоким положением?

В обстановке раздражения, царившего в израильском обществе после войны Судного дня, стало популярным слово, которое на иврите характеризовало неудачу Израиля: «михдал». Это емкое и красочное слово можно перевести как «провал» или «унижение». До настоящего времени оно употребляется как насмешка по отношению к израильским политикам, ошибки которых привели к несчастью[53]53
  Всего в ходе войны 1973 г. Израиль потерял около 3 тыс. человек убитыми, 900 танков и около 250 самолетов.


[Закрыть].

Никто не избежал волны взаимных обвинений. Премьер-министр Голда Меир ушла в отставку. Следственная комиссия Аграната, назначенная для выяснения причин неподготовленности Израиля, рекомендовала уволить со своих постов ряд высокопоставленных официальных лиц, включая генерала Зеиру, руководителя военной разведки Израиля.

Разведывательные организации Израиля подверглись резкой критике, как и все те, кто имел какое-то отношение к политическим и военным делам. Было ясно, однако, что оценка происходивших до 1973 года событий была явно недостаточной, никто не мог обоснованно обвинить Моссад в том, что его сотрудники не справлялись со своими обязанностями. Тем не менее общественное мнение клеймило разведку именно за это. Все забыли, что Моссад не раз предупреждал – а точнее, 400 раз – о готовящемся вторжении.

Если бы израильское военное руководство прислушалось к этому предупреждению, то Моссад пользовался бы в настоящее время всеобщей любовью. Вместо этого сотрудники разведки были вынуждены выслушивать массу упреков. Для них было достаточно признать свою некомпетентность, которая привела к «михдал». Но не в их правилах защищаться публично.