Текст книги "Вся мощь Моонзунда (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Да будет вам известно, что еще в 1926-м году советский физик Френкель выдвинул гипотезу о дефектах кристаллической структуры полупроводников, названных «пустотами» или «дырами», которые могли перемещаться по кристаллу вещества. А в тридцатые академик Иоффе серьезно начал изучать явления полупроводимости у нас в Ленинграде, в институте инженерной физики. В 39-м академик Давыдов представил теорию диффузионного выпрямления тока в полупроводниках. Совсем недавно, в этом году перед войной Лашкарев опубликовал любопытные статьи «Исследование запирающих слоев методом термозонда» и «Влияние примесей на вентильный фотоэффект в закиси меди». Там описана работа «запорного слоя» на границе между медью и ее закисью, где по обе стороны выявлены носители тока противоположных знаков. И, кстати, Лашкаревым определено, что добавление в полупроводники определенных примесей резко повышает их токопроводящие способности. Чем вам не этот ваш p-n переход? Так что и мне кое-что по этой теме уже известно. А с вашими вот этими знаниями, которые вы мне здесь изложили, мы же можем попробовать наладить выпуск этих полупроводников. Когда, говорите, немцы и американцы планируют первые транзисторы сделать? Мы раньше успеем, если прямо вот сейчас серьезно возьмемся за это дело.

– Так, Олег Лосев уже над этим работает, – сказал Саша.

– Не тот ли случайно, который кристаллический гетеродин изобрел, ученик академика Иоффе? – прищурился контр-адмирал.

– Да. Тот самый. Он собрал коллектив талантливых молодых специалистов и на основе своего кристадина сделал первые диоды с туннельным полупроводниковым эффектом, а потом, применив другие материалы, на основе вот этих разведывательных данных о немецких разработках, сумел сделать самые настоящие транзисторы, – проговорил Лебедев, поймав себя на том, что сболтнул лишнее, выдал случайно Бергу совершенно секретную информацию.

– И откуда же у него такие возможности появились? Насколько я помню, даже нормальную лабораторию ему никак не давали, – произнес Аксель Иванович.

– Уже дали секретную радиолабораторию при заводе «Арсенал», – сообщил Лебедев. Потом подумал все-таки, что скрывать от Берга все это глупо, даже, наверное, вредно для общего дела, а потому добавил:

– А еще там параллельно осваивается производство пальчиковых радиоламп, размеры которых и энергопотребление сильно меньше, чем у обычных радиоламп. При этом, они позволяют с теми же параметрами управлять потоками электронов, генерировать и усиливать сигналы. Да и их массовый выпуск прямо сейчас будет значительно легче и дешевле наладить, чем широкое производство транзисторов. Потому на заводе «Арсенал» решили пока остановиться все-таки на развитии индустрии пальчиковых ламп. Но, только до тех пор, пока не удастся сделать все этапы производства транзисторов менее затратными.

– То-то я смотрю, что появилась за последний месяц у нас какая-то новая радиоаппаратура на флоте. Сказали мне, что совершенно секретная, штучная пока, с особыми характеристиками и с новейшими радиодеталями, но не говорили, где точно производится. Вот думал я уже через своих курсантов одну такую новую радиостанцию потихоньку добыть, чтобы ее разобрать и посмотреть, что же там внутри. Не хотелось, знаете ли, отставать от прогресса. А теперь понятно, откуда ветер дует. Как я понимаю, наши радиолокационные станции усовершенствовали тоже усилиями этого коллектива?

– Так точно, товарищ контр-адмирал, – кивнул Александр.

Берг внезапно предложил:

– Лучше называйте меня Аксель Иванович. Не надо никаких званий. Давайте, Саша, постараемся подружиться ради интересов общего дела. Не стану скрывать, что ваш рассказ про полупроводники и пальчиковые лампы меня чрезвычайно заинтриговал. И я почему-то чувствую, что знаете вы гораздо больше, чем говорите. И хотел бы от вас еще раз услышать все подробности о полупроводниковых приборах, чтобы тщательно записать про их конструкцию, материалы и технологию изготовления.

Только вот вы меня не обманете, что разработки эти немецкие. Я неплохо представляю себе самые современные направления научного поиска в области электроники. Я знаю иностранные языки и до самого начала войны тщательнейшим образом анализировал открытые источники по интересующим меня темам. И могу уверенно сказать, что у немцев нет пока ничего, намекающего на какой-либо прогресс в области полупроводников. Во всяком случае, до начала войны ничего подобного не имелось. Хотя, некоторые отдельные наработки у немецких специалистов были.

Еще в 1874-м немец Карл Браун обнаружил одностороннюю проводимость на примере кристалла сульфида свинца. А в 1906-м, основываясь на работе Брауна, Виттер Пиккард даже запатентовал полупроводниковый диод-детектор, но это было хрупкое и малоэффективное устройство. Австриец Эдгар Лилиенфельд предложил в 28-м году метод управления током с помощью поперечного электрического поля, которым можно управлять проводимостью. А в 34-м немец Оскар Хайл сделал бесконтактное реле на этом принципе. Но, тоже малоэффективное и капризное.

Что касается англичан, то они пытались экспериментировать с полупроводниковым усилением в начале тридцатых, но не добились успехов. Про американцев знаю только то, что в Американской телефонной и телеграфной компании создали радиолабораторию «Белл телефон», которая разрабатывает полупроводниковый усилитель, вот только до настоящего времени, насколько знаю, и они не преуспели.

Так что охотно верю, что, скорее, чем иностранцы, смог добиться успеха наш Олег Лосев из ЛФТИ. Ведь он в начале тридцатых уже проводил под руководством академика Иоффе эксперименты с полупроводниками. Он пытался сделать тогда что-то вроде такого транзистора, о котором вы мне рассказали. И он даже представил самый настоящий триод на кристалле карборунда, но только коэффициент усиления у этого триода получился слишком маленьким. Знаю я и о том, что Лосев проводил совсем недавно эксперименты с разными материалами, в том числе с кремнием, о котором вы говорите. Но, все это ерунда по сравнению с тем, что только что рассказали мне вы. И я скажу вам свой вердикт, как специалист: таких подробностей про полупроводники на сегодняшний день не может знать никто в мире.

Глава 13

Поиски вражеских лазутчиков, проникших на Эзель, осложнялись еще и тем, что к вечеру небо затянуло тучами и пошел дождь. Когда командир части РККА, занятой прочесыванием леса, доложил, что до наступления темноты найти больше никого из диверсантов не удалось, майор Широкин спросил следователя Беляева:

– Что же получается? Сколько их к нам пролезло? Если считать вот этого упрямого неразговорчивого немца, которого мы взяли живьем, да двух убитых на месте перестрелки, а еще и того мертвого парня, загрызенного рысью, которого до этого нашел наш лесник, то получается, что было их четверо. А ты как думаешь, лейтенант, не могло ли диверсантов быть всего столько? Может, лесник ошибся в своих оценках численности группы?

Олег Беляев поправил фуражку и сказал:

– Не знаю. Наши специалисты тоже осмотрели следы внимательно и определили, что несколько человек прошли там след в след. А вот сколько их точно там прошло, сказать не смогли. Эти накладки на обувь сбили нас с толку поначалу. А за ночь дождик следы размоет, и совсем не понять будет. Возможно, один или два человека еще остались из этой группы. Могли, конечно, уйти они с места боя по каменистому распадку и потом по руслу ручья, который протекает недалеко. И черт его знает, остались еще непойманные диверсанты, или нет. Ведь и вторая их группа может действовать на архипелаге параллельно с первой. Могут враги и диверсию где-нибудь готовить. Хорошо бы узнать вовремя. Вот только молчит этот немец. Ноги ему переломать, что ли? Так и напрашивается на более жесткие методы допроса.

– Вполне может быть, что молчит он специально, чтобы дать своим время уйти подальше. Так что работать с ним надо продолжать. Да и поиски совсем прекращать нельзя даже ночью. Надо раздать бойцам электрические фонарики, – заметил майор.

А молодой следователь проговорил:

– Вот только ночью прочесывать местность даже с фонариками мало толку. Свет у них слабенький. Затаятся диверсанты под кустами, раз такие обученные, боюсь, что мимо наши парни пройдут, а враги пересидят облаву, а потом в тыл выйдут и сменят направление. Жаль, конечно, что этот гад немецкий все-таки успел пырнуть лесника кинжалом. Нету у нас здесь больше таких умелых следопытов, – констатировал следователь. Пробовали пускать собак, вот только собаки след этих диверсантов не берут. Посыпают хитрые немцы время от времени свои следы специальным порошком. Путать погоню они хорошо обучены.

– Да, теперь ждать придется, пока лесник наш выздоровеет. Молодец, конечно, этот Михайлов. В бой не побоялся вступить с диверсантами, хотя был один и всего лишь с охотничьим ружьем. Мужественный человек. Надо бы представить к награде, хоть и гражданский он, – проговорил Широкин.

– Ну, не совсем он и гражданский. Все лесники в особых пограничных зонах по нашему ведомству проходят. Старшина он, хоть и отставник, но на службе, считай, находился. Наградим, конечно. Только пускай сначала поправится, – сказал следователь НКВД.

Майор Широкин кивнул и проговорил:

– Врач сказал, что рана у Михайлова нехорошая. Прямо в печень ткнул его немец своим кортиком. Хорошо еще, что быстро я лесника на машине отвез в госпиталь. По дороге он все и рассказал мне с подробностями, пока сознание не потерял от кровопотери, как этих немцев преследовал. Все сокрушался, что собаку его они убили.

– Кстати, Тимофей Григорьевич, наши эксперты проверили уже, что за кортики у диверсантов. Такие выдают на немецком флоте. А это говорит о том, что разведка нашего архипелага подготовлена военно-морским ведомством Германии, – поведал Олег Беляев.

– Не обязательно. У них и начальник Абвера адмирал Канарис. Может, это его люди, – высказался Широкин.

Их беседу неожиданно прервал телефонный звонок. Пограничники НКВД, прочесывающие непосредственно береговую линию, уже в сумерках обнаружили несколько коровьих следов возле каменистого пляжа.

* * *

Так и не дождавшись ни сигнала об эвакуации разведывательной группы, ни атаки военно-морского флота русских на Аландские острова, Эрих Редер принял решение оставить пока «Тирпиц» на рейде Мариенхамна под командованием Топпа, а сам отбыл на самолете в Берлин, куда его снова срочно вызвал фюрер. Скорее всего, по итогам операции возле Пори гросс-адмирала ждал очередной выговор. И престарелый моряк в дороге снова подумывал о своей отставке.

Вот только на этот раз фюрер оказался в гораздо более спокойном настроении. Возможно, он уже немного смирился с неудачами первых дней блицкрига, затеянного против Советского Союза. И Гитлер, видимо, постепенно осознавая важность действий военно-морского флота для обеспечения стратегического успеха на Прибалтийском фланге, временно решил сменить гнев на милость, а кнут – на пряник по отношению к Редеру. Похоже, он все же опасался, что опытный гросс-адмирал покинет свою должность в самый неподходящий момент. Во всяком случае, фюрер даже похвалил Редера за обеспечение победы возле финского Пори. А тот упрек, которого так опасался Редер из-за потерь в составе экипажа тяжелого крейсера и плачевного состояния «Принца Евгения» после боя с русскими канонерскими лодками, произнесен не был.

Напротив, Гитлер высказался в том смысле, что силы кригсмарине все-таки одержали победу, потопили два русских корабля, а крейсер во время боя лишь получил повреждения, но не пошел ко дну. При этом, корабельные артиллеристы смогли подавить сопротивление красных возле Пори, а немецкий десант успешно высадился на берег и вовремя подкрепил финские войска, сорвав наступление русских вдоль восточного берега Ботнического залива. Следовательно, операция по поддержке союзников мощью кригсмарине прошла, в целом, успешно. Фюрер лишь попенял гросс-адмиралу за то, что тот отстранил от командования тяжелым крейсером Хельмута Бринкманна. Ведь Гитлер почему-то считал, что Бринкманн вовсе не неумеха, а настоящий герой, хоть и посадил корабль на мель. Ну, а досадные ошибки могут быть у любого человека.

Похоже, кто-то из родственников этого капитана цур-зее имел связи на самом верху. И обо всех подробностях уже доложили в нужном свете самому вождю немецкой нации через голову главнокомандующего военно-морским флотом. Эрих Редер, конечно, скрипел зубами от чувства несправедливости, но не стал спорить со своим верховным начальником. Гросс-адмирал уже хорошо знал, что это бесполезно. Раз фюрер хочет, чтобы Бринкманна восстановили в должности, то добьется своего в любом случае. И Редеру пришлось отменять свой приказ, подумав при этом: «Пусть этот Хельмут теперь командует «Принцем Евгением», как хочет. Но только придется ему производить маневры в ближайшие полгода лишь внутри одного из доков Киля». Уточнять для фюрера, что две потопленные канонерки не идут ни в какое сравнение с новейшим тяжелым крейсером ни по тоннажу, ни по вооружению, Редер не стал. Он старался лишний раз не раздражать бесноватого ефрейтора.

После встречи с Гитлером гросс-адмирал направился в главный штаб кригсмарине, где вовсю готовилась операция «Беовульф», которая предполагала в скором времени высадку массированного десанта на архипелаг Моонзунда при поддержке огневой мощи эскадры главных сил флота. В штабе исходили из того, что стратегическое значение этих островов, запирающих Рижский залив, еще больше возросло в связи с организацией русскими аэродромов на их территории. И оттуда краснозвездная авиация не только регулярно бомбила тылы Германии, но и вылетала штурмовать передовые позиции вермахта возле Риги, упорная борьба за которую все продолжалась.

Пока что большевики и не думали отступать от столицы Латвии. Части Красной Армии, поддерживаемые не только русской авиацией, но и флотом, крепко держали оборону. Вермахт нес существенные потери. И в штабе рассчитывали, что захват островов Моонзунда поможет эту рижскую оборону опрокинуть. Все понимали, что немецкий флот должен не просто поддержать десант, но и ворваться в Рижский залив, установив полный контроль за его акваторией. Тогда под ударами корабельной артиллерии русские вынуждены будут оставить Ригу. А контроль над архипелагом будет способствовать созданию угрозы в дальнейшем и Таллину, а потом продвижению дальше в сторону Ленинграда. Собственно, ради достижения этой перспективы операция «Беовульф» и разрабатывалась.

Если при прежнем правительстве Германии структура управления военно-морским флотом менялась мало, то после прихода к власти Гитлера и его партии национал-социалистов, изменения начали происходить довольно быстро. Уже в 1934-м году для флота создали отдельное управление вооружений и началось воплощение секретных программ военно-морского развития Германии, которые шли вразрез с международными договорами, благодаря чему Эриху Редеру и удалось заказать, заложить на верфях и построить большие корабли, настоящее водоизмещение которых хранилось в тайне.

С момента переименования немецких ВМС из Рейхсмарине в Кригсмарине в 35-м году, Управление военно-морским флотом стало именоваться Главным Командованием. Все годы перед войной флотская система управления постоянно дополнялась новыми отделами. В сущности, Гитлер не сильно лез в дела флота, что Редера, разумеется, устраивало. Недоверия у нового рейхсканцлера к морскому ведомству было существенно меньше, чем к сухопутным силам, в дела которых фюрер постоянно вмешивался со своими указаниями, далеко не всегда умными. Генералы порой удивлялись выходкам ефрейтора, оказавшегося на самом верху власти, но, тем не менее, подчинялись ему, потому что побаивались слишком сильно прогневать бесноватого вождя. Да и его реваншистские идеи генералы, в сущности, разделяли. А потому и терпели скверный характер и даже явную некомпетентность человека, обещающего им создать условия для победы над всеми соседями Германии.

Положение главкома отдельного рода войск, позволяло Редеру реализовывать больше возможностей, чем это удавалось другим военачальникам, подчиненным ОКВ. Ведь командование вермахта практически сделалось личным штабом Гитлера, где он сам устанавливал порядки. Фюрер интересовался кораблями на уровне дилетанта, но считал, что военный флот сам по себе не в состоянии изменить расклад сил на континенте. А потому предпочитал сухопутные вооруженные силы. Пользуясь тем, что в вопросах, связанных с флотом, фюрер разбирался неважно, да и не проявлял слишком большого интереса к флотским делам, предоставив Редеру решать самому все вопросы развития и строительства ВМС, гросс-адмирал постепенно организовывал внутри собственного ведомства все так, как хотел сам. Ему даже предоставили право разрабатывать военно-морскую доктрину Германии. Хотя, конечно, все кораблестроительные программы утверждались самим фюрером. Пару раз в год Редер был обязан предоставлять ему подробный доклад о положении кригсмарине, стараясь убеждать Гитлера в необходимости тех или иных мер ради развития немецкого флота.

От личных отношений с правителем Третьего Рейха зависело очень многое. И Редер, конечно, всегда принимал этот фактор к сведению, стараясь поддерживать взаимопонимание с фюрером. Однако, будучи приверженцем старых флотских традиций и очень щепетильно относясь к понятию офицерской чести, Редер с каждым годом вызывал все меньше симпатий у Гитлера. Особенно после того, как адмирал посмел заступиться за евреев, служивших на флоте. Редер много раз пытался убедить Гитлера, что важно не то, кто еврей, а кто нет, а то, кто предатель. И национальность здесь никакого значения не имеет. Но, спор этот всегда заканчивался криками Гитлера о том, что все евреи и есть предатели. Еще Редер, как человек верующий, пытался заступаться за священников и читать нравоучения Гитлеру, повторяя каждый раз: «Наша судьба в руках Господа!» И эта фраза фюрера просто бесила. А когда гестапо начало засылать на флот своих агентов, адмирал выдал секретное распоряжение вычислять их и предавать суду моряков. Чем, конечно, сразу же нажил себе много врагов. Положение усугублялось еще и тем, что Редер пытался поддерживать на флоте пуританский моральный кодекс, например, запрещая морякам жениться на распутных девках, курить, напиваться до невменяемого состояния и дебоширить на берегу.

В результате подобных действий между Редером и Гитлером все больше углублялись противоречия. Фактически, старый моряк объявил фюреру фронду. Вскоре все на флоте уже слышали о противостоянии между ними. Но, тем не менее, Редер продолжал прочно удерживаться на своем месте, потому что заменить его Гитлер никак не решался. Во-первых, не имелось подходящих специалистов с таким огромным опытом в военно-морском деле, во-вторых, Редер пользовался на флоте слишком большим уважением, а в-третьих, он имел обширнейшие связи среди самых влиятельных семей Германии.

К 1939-му году Гитлер сидел сразу на нескольких стульях, совмещал должности президента, канцлера и главнокомандующего. Он лично курировал и Верховное командование вермахта (ОКВ), а кригсмарине и люфтваффе имели свои собственные штабы. Но, именно в ОКВ выполнялись функции Генерального штаба Германии, разрабатывались и координировались главные стратегические и оперативные планы. Ведь Генеральный штаб, как отдельное военное учреждение, в стране отсутствовал. В то же время, свои генштабы имелись у каждого рода войск. И, конечно, отдельный генштаб был на военно-морском флоте. Потому Редер и мог осуществлять планирование достаточно изолированно от всех остальных. Вот только готовые планы военных операций кригсмарине все равно предстояло координировать с ОКВ.

Командование немецких военно-морских сил было единым. Редер, как главком флота, располагал собственным генштабом, состоящим из штабного начальника и пяти высокопоставленных офицеров. Им подчинялись управления командований корабельными соединениями, управления артиллеристского, минного и торпедного вооружений, управления крепостных и саперных сил флота, управления морской военной промышленности и кораблестроения, управления связи и специальных средств, управления воспитания личного состава и военно-морских учебных заведений, управления исследований и изобретений, санитарное управление, управление морской печати, юридическая служба, инспекции, а также служба флотского обеспечения. Еще в подчинении этого штаба имелись военно-морские станции со службами наблюдения, ПВО, береговой обороны и охраны портов.

Имелся у Редера еще и отдельный штаб для руководства морской войной с подчиненным ему оперативным управлением. Этот штаб управления войной на море непосредственно руководил боевыми действиями корабельных соединений, а флотский генштаб больше занимался разработкой операций. Для конкретных задач, которые предстояло решать на определенном театре военных действий, создавались оперативные группы, предназначенные для воплощения планов на заданных направлениях. Такая группа была сформирована штабом и для проведения операции «Беовульф». А план, выработанный генштабом флота, четко определял силы и средства, задействованные в ней.

Вот только загвоздка состояла в том, что штаб флота мог обеспечить предстоящий десант плавсредствами и другими необходимыми ресурсами, но не мог организовать прикрытие с воздуха. Вся авиационная поддержка предстоящей десантной операции полностью зависела от главнокомандующего люфтваффе. А у Геринга и без того хватало забот. Ведь господство в воздухе немецким летчикам завоевать никак не удавалось. И все выделенные по плану «Барбаросса» ресурсы немецкой военной авиации уже задействовались в небе над огромной линией фронта, протянувшейся от Балтийского до Черного моря. А дополнительные силы высвободить было трудной задачей, потому что и война с Великобританией тоже шла полным ходом.