Текст книги "Вся мощь Моонзунда (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– А мне все говорили, что рыси на людей не нападают, – проговорил самый молодой из оставшихся бойцов, боцманмат по имени Олаф.

Ему ответил штабсбоцман, которого звали Рудольф:

– Не знаю, кто такое тебе сказал, а у нас в Альпах брата моего деда рысь вот так и загрызла. Бешеные среди них попадаются.

– Отставить разговоры! – шикнул на своих бойцов обербоцман.

Макс Бауэр понимал, что нервы сейчас у всех взвинчены. Люди на пределе, они только что похоронили товарища. Но и допустить нарушение дисциплины в своей группе командир тоже не мог. Ведь до рассвета им предстояло преодолеть совсем немаленькое расстояние, чтобы выйти к следующей точке, интересующей командование кригсмарине.

* * *

После встречи со своим дядей, Александр Лебедев вернулся на базу катеров волнового управления, размещенную на отдельной территории в пяти километрах к северо-востоку от старого города по берегу залива, в устье речки Пирита. Там недалеко располагался старинный монастырь Святой Бригитты, разрушенный еще в 1575-м году, когда шла Ливонская война. И, хотя основное здание представляло собой руины с парой уцелевших стен, находились местные богомолки, которые устраивали там время от времени богослужения, несмотря на советскую власть, установившуюся в Эстонии. Впрочем, новые власти за всем тщательно наблюдать не могли, потому социалистические нормы поведения, законы и партийные установки в новых советских республиках Прибалтики выполнялись далеко не повсеместно. И местные жители этим пользовались.

В сущности, вокруг монастыря находилась деревенька Пирита, одно из пригородных местечек Таллина, где у зажиточных горожан имелись дачи. Поэтому, чтобы скрыть от посторонних глаз дислокацию секретных беспилотных катеров, краснофлотцы по приказу Лебедева строили вокруг высокий забор, загораживая недовольным дачникам вид на Таллинский залив. Местные возмущались этой стройкой, даже грозились куда-то там писать и жаловаться на действия краснофлотцев. Но, их стенания оставались без ответа по причине военного времени.

Командный состав новой главной базы флота убедил партийный и советский аппарат столицы Эстонии, что секретность необходимо соблюсти хотя бы с помощью забора, раз уж никакой другой участок побережья возле Таллина под размещение базы катеров волнового управления не выделили. И, разумеется, Александр встречался с Игорем Добрыниным не только ради того, чтобы посидеть в кафе с красивым видом и покушать мороженое. Кроме пространных родственных разговоров, они обсуждали еще и меры по обеспечению секретности объекта. Организация охраны новой базы катеров оставляла желать много лучшего. А все эти недочеты приводили к тому, что любой вражеский шпион мог запросто заглянуть на территорию и обнаружить секретное оружие Краснознаменного Балтийского флота.

Глава 7

Когда война с Германией только началась, после первой же немецкой бомбежки Ленинграда штаб КБФ собрались переносить в здание бывшей Преображенской церкви на Аптекарском острове, расположенной на улице Профессора Попова. Фактически, штаб флота предполагалось перенести на территорию электротехнического института. Там под руководством начальника инженерной службы полковника Коновалова быстро построили подземный бункер, для дополнительной защиты которого применили даже броневые плиты. А флотским водолазам дали задание в кратчайшие сроки проложить по дну кабели связи. Вот только из-за того, что вскоре советский десант взял Хельсинки, и Финляндия вышла из войны, перестав представлять непосредственную угрозу для Ленинграда, вице-адмирал Трибуц принял решение в этот новый штаб пока не переезжать.

Но, кое-какие службы на новое место все-таки успели перевести по запарке в первый момент, и теперь в главном штабе Краснознаменного Балтийского флота, который остался в итоге на старом месте, царила суета. Оказалось, что по ошибке запаковали в ящики и перевезли в новый штаб множество важных документов и нужных карт. Теперь приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы все найти и вернуть обратно. И штабные помощники сновали туда-сюда, сбивая ноги.

А в самом штабе телефоны не умолкали сутки напролет. По линиям ВЧ, по телеграфам и по радиоканалам шел непрерывный обмен информацией с Москвой и со штабами на Балтике: с Таллином, с Кронштадтом, с Ораниенбаумом, с Ханко, с Хельсинки, с Выборгом, а также с Моонзундом. На связи постоянно находилась служба разведки флота, службы радиолокации и радиопеленгации, а также командные пункты ПВО и авиации. У КБФ имелось достаточно сложное и разбросанное территориально хозяйство. А это предполагало еще и четкую работу всех служб обеспечения. Ремонтники тоже не сидели без дела. На всех судоремонтных и судостроительных заводах, связанных с флотом, кипела работа в три смены. Корабелы спешно восстанавливали поврежденные корабли и достраивали новые, в том числе и тяжелый крейсер «Петропавловск».

В последние дни главнокомандующий Балтфлотом Владимир Трибуц выглядел неважно, сделавшись нервным и раздражительным со времени недавней атаки немецкой эскадры на Ханко, обстрела Моонзунда, а теперь еще и нового нападения на части РККА, атакующие финнов Северной Суоми в городке Пори. Начальник штаба Юрий Пантелеев тоже казался сильно уставшим, что соответствовало действительности по причине бурной деятельности, которую он развил, непрерывно прорабатывая планы отражения возможных следующих атак со стороны немецкой эскадры главных сил. Что касается негласного председателя Военного совета флота комиссара Евгения Лебедева, то он и вовсе все последние дни спал прямо на службе в комнате отдыха.

Все флотские руководители и их многочисленные помощники работали в штабе до поздней ночи. А утром оперативные дежурные докладывали начальству все то, что произошло за ночь. Факты, конечно, не радовали. Противник обстрелом тяжелых корабельных орудий и высадкой десанта сорвал наступление Красной Армии на север Ботнического залива, потопив обе канонерские лодки, которые должны были это наступление поддерживать с моря. И в штабе Краснознаменного Балтийского флота готовились к следующему столкновению с главными морскими силами Германии. Поскольку оба берега Финского залива теперь полностью контролировались не только советскими кораблями, но и советской береговой обороной, все части и соединения КБФ перебрасывались на запад, в сторону Ханко и Моонзунда.

Многие в руководстве флота понимали, что главное морское сражение развернется где-то на тех рубежах, а в устье Финского залива, охраняемое с двух сторон достаточно мощными береговыми батареями и перегороженное минными заграждениями, противник не полезет, по крайней мере до тех пор, пока немцы возьмут Ригу. Но, Рига все еще крепко держалась и без помощи с моря взять город противнику было затруднительно. В этот раз в повестке совещания присутствовал вопрос и о новом командующем легкими силами. Срочно предстояло назначить флагмана вместо контр-адмирала Дрозда, погибшего с крейсером «Максим Горький». И все бы шло своим чередом. Вот только после происшествия с канонерками из Москвы в штаб КБФ Ставка внезапно откомандировала Климента Ворошилова. Ему поручили наведение порядка, и он, конечно, как только прилетел в Ленинград и добрался до главного штаба КБФ, так и разошелся не на шутку:

– Вот скажите, товарищи, что вы тут в своем штабе сейчас разрабатываете, кроме оборонительных операций? У вас все, как я погляжу, про береговую оборону и про минные позиции. Какая-то мелкая возня получается. А где же планы военно-морских операций для уничтожения немецких линкоров? Сколько еще нам надо терпеть вылазки германской эскадры на Балтике? Товарищ Сталин просил передать, что он очень недоволен срывом нашего наступления на финский север.

Вы же знали после Ханко о немецких силах на море, так почему не усилили наш флот в Ботническом заливе? Или думали, что две канонерки справятся с линейными кораблями? А где ваши подводники находились в это время, спрашивается? Почему подводными лодками не прикрыли фланг? Теперь Маннергейм получит время, чтобы укрепиться в северной части Финляндии, да еще и снабжение через северные порты Ботнического залива немцы для его войск наладят. Неужели сейчас нельзя предотвратить хотя бы эти планы снабжения? Необходимо перехватывать у врага инициативу, а не сидеть на месте. Или вы настолько боитесь немецких линкоров, что и высунуться поперек них неспособны? А где же тогда наши «Марат» и «Октябрьская революция»?

Трибуц возразил:

– Да, у нас имеются два линкора. По документам это так. Но, на самом деле, мы располагаем лишь двумя старыми дредноутами, пусть и немного модернизированными. Вот только следует учитывать, товарищ Ворошилов, что никакие модернизации не способны превратить эти наши устаревшие корабли в подобия новейших немецких линкоров. И посылать «Марат» и «Октябрьскую революцию» в открытый бой с немецкой эскадрой равносильно преступлению. И что по-вашему мы должны делать, если у нас кораблей, сопоставимых по классу с «Тирпицем» и «Шарнхорстом», просто нету? Посылать наших краснофлотцев на верную гибель? И, прошу заметить, что наш флот не отстаивается в базах, а воюет с первого дня войны. Что же касается подводных лодок, то они оказались слишком тихоходными для того, чтобы догонять немецкие корабли. А наши подводники исправно несут службу.

Но, Ворошилов продолжал гнуть свою линию:

– Имейте в виду, товарищи, что других кораблей у страны для вас нет. Потому надо использовать те, которые есть. А то у немцев может сложиться мнение, что мы никаких атакующих действий на море предпринимать и не собираемся. Во всяком случае, все последние активные действия противника на Балтике остались без ответа с нашей стороны. Мариенхамн немцы взяли без всяких последствий для себя. На Ханко они напали, и пусть даже результаты морского боя примерно равны по потерям, но мы в ответ на Готенхафен не ходили. Так ведь? Или вот Моонзунд они обстреляли, а мы – ничего, проглотили. А теперь наши канонерские лодки потоплены. И что вы разрабатываете в своем штабе? Опять оборону на минных позициях готовите, как в Империалистическую?

– Товарищ Ворошилов, мы разрабатываем планы, исходя из ситуации. А она складывается не в нашу пользу. Столь мощных кораблей, как «Тирпиц» и «Шарнхорст» у нас нет, но мы держимся. И имеем неплохие шансы держаться дальше, опираясь на те резервы, которые у нашего флота есть, – вставил Пантелеев.

– И какие же резервы собираетесь задействовать? – поинтересовался Климент Ефремович.

– Мы располагаем неплохим катерным флотом. Вот и попробуем задействовать против крупных немецких кораблей наши торпедные катера. В том числе и катера волнового управления, – сказал начштаба КБФ.

– Это те, которые без людей? – уточнил Ворошилов.

– Совершенно верно. Сейчас приводим в порядок эту флотилию, готовим ее к атаке на «Тирпиц» и «Шарнхорст». Но это не значит, что нужно бросить и планы обороны на минных позициях. Одно другому не помешает, а только дополнит, – сообщил Пантелеев.

– И вы полагаете, что этим можно переломить ситуацию? – спросил посланец Ставки.

Начштаба кивнул:

– Я убежден, что серьезный урон для врага будет гарантирован. Наши катерники очень хорошо показали себя во время высадки в Хельсинки.

Ворошилов сменил тему:

– Я уполномочен передать вам, что товарищ Сталин высоко оценивает усилия Краснознаменного Балтийского флота, помощь кораблей и краснофлотцев в битве за Хельсинки и в сражении за Ригу. Но, следует учитывать, что немцы сейчас сильно давят на Красную Армию по всему сухопутному фронту, а потому вам надо постараться действовать не только в обороне, а наносить поражения противнику на Балтике. Если вы сможете разгромить немецкую эскадру, то угроза нависнет над всем приморским флангом немецких войск. Поэтому не бойтесь создавать врагам угрозы на море. Действуйте решительнее. Устройте обстрел побережья Германии хотя бы. Тут важен и политический аспект, учитесь на примере летчиков дальней авиации, которые бомбят тылы противника, несмотря ни на что. Проведите и вы демонстративные мероприятия, чтобы мир видел мощь советского флота и решимость наших моряков драться и побеждать.

* * *

Майор Широкин закончил инспектировать недостроенные объекты береговой обороны и вернулся в штаб, когда ему позвонил лейтенант НКВД Олег Беляев. Он взволнованно проговорил:

– Товарищ майор, вы были правы. На острове точно действуют диверсанты. Под прибрежными скалами наша поисковая группа обнаружила две резиновые лодки, сдутые и припрятанные. И это недалеко от места, где произошло убийство рядового Романа Сидорова.

– Немедленно выезжаю к вам, – сказал Широкин.

Когда майор подъехал на машине с водителем к месту поисков, лейтенант сообщил:

– Резиновые лодки изготовлены в Германии. А вот со следами разобраться труднее. Они стараются перемещаться по камням. Во всяком случае, пока четких следов не нашли. Ничего нет, только следы коров.

И тут майор высказал собственную догадку:

– А откуда взялись коровы в этом лесу? Вам не приходило в голову, лейтенант, что диверсанты могут использовать какие-нибудь накладки на обувь для того, чтобы сбить поисковые группы со следа?

– Если ваша догадка верна, то мы их скоро найдем, пусть даже они и стараются перемещаться скрытно, – сказал Беляев.

– Не говори «Гоп!», лейтенант, пока не перепрыгнул, – пожурил Широкин молодого следователя. И добавил:

– Я доложу генералу Елисееву. И тогда к поискам мы сможем привлечь красноармейцев по всему архипелагу.

* * *

Чтобы выжить на чужой территории, имелась насущная необходимость не оставлять следов. Но, как же их не оставлять, если предстоит идти пешком? И тут флотская смекалка подсказала им еще при подготовке этой разведывательной операции, что можно же использовать специальные накладки, надеваемые поверх ботинок. Вот им и изготовили флотские умельцы деревянные копыта. И теперь Макс Бауэр не боялся собственных следов. Вряд ли русские быстро поймут, что коровы так далеко через лес не ходят. К тому же, все в группе старались идти след в след друг за другом. Но, маршрут им дали слишком длинный. Потому случиться с ними могло все, что угодно. И Макс внутренне готовился к любому повороту событий. После того, как их внезапно атаковала огромная рысь-переросток, все бойцы приуныли, видя в этом неожиданном нападении злой рок. Словно бы природа этого острова показывала им свою враждебность, натравив на покойного Фрица злой дух леса.

Потеря бойца легла на Макса Бауэра тяжелой ношей. Но, теперь он нервничал даже не по этой причине. Они вышли на территорию какого-то охотника. Возможно, что и не одного. Повсюду попадались капканы, установленные на мелкую и среднюю дичь. Сломанные ветки деревьев указывали на то, что здешние охотники не особо заботились о собственной скрытности. Виднелись и следы сапог. Расплывшиеся и не слишком свежие, но все еще различимые. А кое-где даже попадались остатки кострищ, кое-как закиданных землей.

Внезапно разведывательно-диверсионная группа кригсмарине вышла к небольшой избушке, стоящей прямо посреди леса. В домике никого не обнаружилось, но сюда явно наведывались. В просторной комнате имелись две деревянные кровати и печка, возле которой лежали наколотые сухие дрова, приготовленные для растопки. На кроватях нашлись одеяла, ватные матрасы и даже подушки. А на печке стояли кастрюльки с остатками еды. Судя по тому, что они даже не успели заплесневеть, хозяева посещали это место совсем недавно.

Пошарив под кроватями, немцы нашли консервы и даже бутыль с самогоном. Но командир запретил группе воспользоваться выпивкой и приказал вернуть все на свои места, как было. Ведь хозяева могли вернуться в этот лесной уголок в любой момент. Похоже, наведывались они в свой охотничий домик регулярно. В маленьком сарае, примыкающем к строению, обнаружились содранные шкурки лисиц, белок и еще какого-то небольшого зверья, вроде выдр. Но, самым неприятным для группы были даже не следы охотников, а следы охотничьих собак, которые могут почуять чужаков издалека.

* * *

Лесник Прохор Иванович Михайлов охотился на эту большую рысь с тех пор, как она повадилась таскать кур и гусей из двух ближайших деревень, а потом стала нападать и на коз. Однажды даже на корову напала. Обнаглела кошка окончательно. Михайлов давно выслеживал ее, надеясь заполучить ценную шкуру, но никак не мог выследить. И вдруг на рассвете, когда он шел по лесу, чтобы проверить капканы, его собака по кличке Бобик, дворняга непонятной помеси коричневой масти с большим белым пятном на левом боку, внезапно что-то учуяла. А нюх у Бобика был отменный, не хуже любой породистой охотничьей собаки.

Прохор Михайлов был отставным старшиной, которого назначили присматривать за лесом, едва лишь Эстония стала советской. Откомандировали его на остров Эзель из другого лесничества в Брянской области. Платили, конечно, маловато, и он не брезговал использовать служебное положение для прикрытия собственного браконьерства. Прохор выделывал шкурки разного мелкого зверья, а потом продавал местным жителям на шапки. Или даже просто обменивал у селян на продукты и всякую разную снедь.

Жил себе Прохор вольготно перед войной. Никто его не трогал, хотя по всему острову и шли фортификационные работы. И вот тут на его участке объявилась эта проклятая рысь. А вскоре и война началась. Но, его пока не мобилизовали. Вроде бы лесников в партизаны готовили, ежели враг прорвется. Так, во всяком случае, он слышал от действующих военных, которых на острове квартировало полно. С Прохором командиры общались охотно, ведь он организовывал для них охоту на зверье. Михайлов числился у властей на хорошем счету. Прошлой осенью он помог задержать двух беглых заключенных, сбежавших со стройки, на которой применялась дармовая рабочая сила «исправляемых».

Михайлов привык своему Бобику доверять. И потому, когда тот внезапно залаял, лесник внимательно осмотрел густые кусты, которые привлекли внимание пса. Заметив, что шерсть у Бобика встала дыбом, Прохор сначала подумал, что там прячется та самая рысь. И он направил на кусты двустволку. Но, движения не замечалось, а Бобик перестал лаять и бояться, а вместо этого припал к земле и начал усиленно нюхать, углубившись в заросли. Лесник двинулся туда за собакой и увидел ту самую рысь, но мертвую.

Глава 8

Лесник внимательно осмотрел убитую рысь, насчитав на ней два десятка ударов острыми клинками, напоминающими, судя по форме ран, неширокие кинжалы. Кто-то убил рысь странным способом, попортив ей всю шкуру. Точно не охотник. Но, кто же тогда? Причем, убив, специально затащил труп зверя подальше в кусты. Для чего? Внимательно осмотрев место, Прохор Михайлов не смог найти ни одного человеческого следа. Только следы самой рыси, да следы коров. Можно было предположить, что рысь преследовала корову, а пастух отбивал скотину от хищника при помощи кинжала. Но, ситуация казалась тем более непонятной, что в этом лесу никто никогда коров не выгуливал. Да и представить пастуха, который ради своей скотины накинулся на огромную рысь с кинжалом, Михайлов не мог. Всех местных он знал. Ближайшая деревенька была в десяти километрах, но там не проживал ни один подобный храбрец, а большинство населения составляли пожилые медлительные эстонцы.

Присмотревшись к коровьим следам, лесник заметил еще одно непонятное несоответствие. Следы скотины выглядели как-то странно. Да и коровьих лепешек нигде он не увидел. Зато Прохор разглядел, что коровьи следы накладывались друг на друга, словно бы эти коровы шли след в след. Вот только коровы так ходить не умеют. Все указывало на то, что коровами здесь и не пахло. А, скорее всего, кто-то шел по лесу, надев на ноги обувь в виде коровьих копыт и претворяясь коровой. И таких ходоков прошло, по меньшей мере, двое. А что следы были фальшивыми, говорило хотя бы то, что собака этот след не брала.

Исследовав направления ложных коровьих следов, Михайлов вскоре наткнулся на свежий срезанный дерн, положенный кем-то поверх недавно раскопанной земли. Бобик залаял, а потом заскулил. Достав свой широкий охотничий нож, Прохор разрыл небольшую ямку, неожиданно наткнувшись в ее глубине на чью-то руку. Аккуратно раскопав землю ножом и руками, он вскоре разглядел покойника. Какой-то рыжий парень и достаточно молодой. Совсем голый, убитый страшным образом, словно кто-то вырвал кусок мяса из его шеи, отчего бедняга истек кровью. Впрочем, Михайлов вскоре догадался, кто это был, обнаружив следы когтей на плечах у покойника. Похоже, рысь неожиданно напала на бедолагу. Кинулась на него из кустов сбоку сзади. И парень ничего не успел сделать. А тот, кто шел вместе с ним, отомстил хищнику, истыкав зверя кинжалом, и оттащив в кусты, где и бросил. Потом убийца рыси закопал своего товарища, предварительно раздев, и пошел дальше. Кто же это? И почему он поступил именно таким образом?

В здешних лесах иногда бывали всякие истории. Например, в прошлом году сам Михайлов наткнулся на беглых заключенных и смог довольно легко задержать их по той причине, что они не имели оружия. А был Прохор наслышан и о тех случаях, когда и с оружием зэки убегали, разоружив охранников. Или еще бывало, что красноармейцы иногда дезертировали из частей, прихватив винтовки. Разное рассказывали. Но, чтобы кто-то прикидывался коровой, Михайлов еще ни от кого никогда не слыхал. А вот ему досталось напороться именно на таких посетителей леса.

Причем, следы говорили не об одном человеке. Судя по наложившимся друг на друга отпечаткам, их двое, не меньше, а то и больше. Мысль о диверсантах пришла в голову бывшему старшине почти сразу. Вот только почему они не стреляли в рысь, а кололи ее кинжалами? Может быть, боялись, что на звуки выстрелов кто-нибудь прибежит? Михайлов решил, что нужно идти к ближайшей воинской части за помощью. Она располагалась чуть ближе, чем деревня. В восьми километрах от того места, где лесник нашел мертвую рысь. Вот только прежде, чем бежать за помощью, Прохор все-таки решил пойти по следам, чтобы, хотя бы, точно узнать, сколько же человек в группе.

* * *

Выслушав товарища Ворошилова и покивав головами, в штабе КБФ вернулись к собственным планам. Руководство флота понимало, что разбить немецкую эскадру, обладающую несомненным преимуществом по причине наличия двух современных линейных кораблей, можно только в бою на выгодных позициях. Поэтому и предполагалось неожиданно ударить в тот момент, когда немецкие главные силы подойдут к Моонзунду, ради того, чтобы прикрыть высадку своего десанта огнем. Потому и вернулись к старому плану создания минных заграждений в ближней морской зоне архипелага и одновременного усиления береговых батарей. Вместе с этим продумывали места дислокации эсминцев и быстроходных катеров, готовых контратаковать «Тирпиц» и «Шарнхорст» со стороны архипелага. Продумывали и маршруты патрулирования подводными лодками, которые не могли угнаться за немецкими военными кораблями, но были вполне способны подлавливать их на встречных курсах и бить торпедами. Все делалось для того, чтобы обеспечить безопасность устья Финского залива и не дать противнику проникнуть в Рижский залив. А вот демонстративный рейд с обстрелом немецких портов, который предлагал Ворошилов, выглядел самоубийственным, особенно учитывая быстроходность немецких линейных сил.

Из архивов флота подняли старые планы минирования, разработанные еще в Первую мировую войну. Аландская позиция с тех пор оказалась утраченной, но все остальные по-прежнему оставались актуальными. Передовая минная позиция снова обустраивалась между полуостровом Ханко и островом Даго. Моонзундскую и Ирбенскую минные позиции тоже опять задействовали. Запасную позицию в районе острова Гогланд и базы флота в Таллине, в Кронштадте и в Хельсинки предусмотрели защитить минами, как и в прошлый раз, на всякий случай. А вдруг немецкие линейные корабли все же рискнут прорываться? От таких мощных боевых единиц, как «Тирпиц» и «Шарнхорст», можно было ожидать чего угодно. Хотя все ветераны флота хорошо помнили, что и в прошлую войну флот Германии был значительно сильнее русского Балтфлота не только по своему количественному составу, но и по качеству военных кораблей.

Немцы и в Первую мировую располагали на Балтике новейшими на тот момент линкорами. Но, Моонзунд они в тот раз взяли с большими усилиями, не с первой попытки, и понеся довольно серьезные потери. В августе 1915-го года попытку прорыва немецкой эскадры сквозь Ирбенский пролив и высадку десанта удалость успешно отразить. Помимо минных заграждений и береговых орудий, архипелаг прикрывала эскадра, базировавшаяся в Куйвасту на острове Моон. И хотя ее боевая мощь, вроде бы, не являлась достаточной для противостояния с сильным немецким корабельным составом, брошенным против архипелага, тем не менее, броненосцы «Слава» и «Цесаревич» вместе с крейсером «Буян», с четырьмя канонерскими лодками и с двенадцатью эсминцами типа «Новик» оказали мощной немецкой эскадре серьезное сопротивление.

Все старые моряки хорошо помнили, что во время первого неудачного штурма Моонзунда в 1915-м году немцы задействовали гораздо большие силы, чем то, чем они располагали к началу войны с Советским Союзом. В 15-м они послали на штурм Ирбенского пролива три линейных корабля, семь броненосцев, шесть крейсеров и двадцать четыре эсминца. И это, не считая более мелких корабликов, вроде тральщиков, миноносцев и плавсредств для высадки десанта. А в победной для немцев операции «Альбион», проведенной в сентябре 1917-го года, и вовсе участвовал целый флот: одиннадцать линейных кораблей, девять крейсеров и пятьдесят восемь эсминцев. А вместе с тральщиками, миноносцами, десантными транспортами и вспомогательными судами вся эта армада, обрушившаяся тогда на Моонзунд, насчитывала до трех сотен кораблей.

И в 1941-м году на советском Балтфлоте уроки эпопеи по защите Моонзунда от немцев хорошо помнили, пытаясь сделать правильные выводы из прошлого противостояния с супостатом. В руководстве КБФ считали, что на этот раз шансов отбиться от немецкой атаки, опираясь на архипелаг, никак не меньше, чем в 1915-м. Тем более, что с прошлой войны береговая оборона островов значительно усилена, да и советские военно-морские силы в районе архипелага сейчас будет помощнее. А вот у немцев количественно сил гораздо меньше на море, чем раньше. И даже качественное превосходство эскадры кригсмарине, заключающееся в наличии двух новейших линейных кораблей, вряд ли способно компенсировать Германии нехватку крейсеров, эсминцев, тральщиков и вспомогательных судов.

* * *

На новом месте Александр Лебедев планомерно налаживал службу особого отряда катеров волнового управления. В Таллине для них построили, конечно, не только забор. За оградой на территории части расположился просторный новенький эллинг, представляющий собой здание вроде большого ангара, установленное на сваях за волноломом внутри бухты. На основном первом уровне эллинга разместился прямо над водой достаточно мощный козловой кран, предназначенный для вытаскивания катеров из воды и установки их на специальные сухие стапеля, расположенные по обеим сторонам от внутренней бухточки, где производились ремонт и обслуживание. Достаточно широкий слип, выложенный железобетонными плитами, позволял, к тому же, спускать на воду катера со стороны берега на специальных тележках через широкие и высокие ворота. А на втором верхнем уровне устроили казарму для катерников и техников. Штаб и остальные службы располагались в отдельном двухэтажном здании на берегу, рядом с которым построили вышку связи. Она торчала достаточно высоко и могла выполнять функцию маяка при необходимости. Отдельно стояла казарма для пилотов и башенка авиационного управления.

Гидросамолеты МБР-2 базировались во второй части бухты, отделенной еще одним волноломом. Летающие лодки, имеющиеся в распоряжении особого отряда КВУ, выглядели неказисто. Если судить по внешнему виду, все они были неновыми, а половина из четырех машин летать уже не могла по причине износа фанерной обшивки корпусов, подгнившей и растрескавшейся. Выпускался гидросамолет этого типа с первой половины тридцатых годов. Одномоторный деревянный моноплан с днищем двухреданной лодки обладал неплохой мореходностью, имея возможность взлетать и садиться при волне до семидесяти сантиметров. А расположенные достаточно высоко по отношению к фюзеляжу крылья и сильно приподнятый над пилотской кабиной авиадвигатель М-17 не заливались водой при взлетах и посадках.

Модификация МБР-2ВУ-М-17 представляла собой специальный аппарат, сделанный на базе летающей лодки ближней морской разведки и оборудованный отдельной кабиной радиооператоров, размещенной за кабиной пилотов. А для связи с катерами устанавливалась отдельная антенна. Сначала машина была экспериментальной, а с 1934-го года подобные самолеты выпускались серийно, но небольшими партиями. Как летательный аппарат, гидросамолет с недостаточно мощным мотором получился тихоходным, но для радиоуправления беспилотными катерами, которые, конечно, не могли обогнать даже такой малоскоростной самолет, он вполне подходил.

С 1938-го года первоначальный комплект управляющей аппаратуры «Спрут» обновили на комплекты «Кварц» и «Вольт». И на всех флотах Советского Союза сформировали эскадрильи из подобных гидросамолетов, основным предназначением которых являлось дистанционное управление катерами без экипажей. Вот только Александр Лебедев знал, что по своему прямому назначению эти специализированные гидросамолеты потом почти не применялись. Во время войны сразу выяснилось, что беззащитным летающим лодкам необходимо сильное истребительное прикрытие, иначе они делаются легкими мишенями для любого вражеского военного самолета.

Конечно, применением этих гидросамолетов только для управления катерами на расстоянии ограничиваться никто и не собирался. К концу 1930-х МБР-2 различных модификаций сделались основными летающими лодками советского военно-морского флота. Они считались достаточно прочными и надежными с несложным пилотированием и неплохой плавучестью. Вот только их деревянная конструкция требовала особого обслуживания.

Старыми машины в отряде выглядели, скорее, по причине плохого ухода за ними. Ведь фанерные корпуса требовали просушки на берегу, что персонал технической службы обеспечивал далеко не всегда. А поскольку на Краснознаменный Балтийский флот эти самолеты начали поступать еще с 1934-го года, то и вид у них к 1941-му получился совсем непрезентабельным. Потому Лебедев первым делом распорядился вытащить гидросамолеты из воды, просушить и покрасить.