Текст книги "Одержимый (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Катарина

Я проснулась от запаха растущей зелени.

Долгое мгновение я не открывала глаз. Я лежала неподвижно и дышала – землей, мхом и сладким тленом опавших листьев, ярким, резким ароматом новых побегов, пробивающихся сквозь старую смерть. Никакого дыма или пепла. Никаких горелых волос или жарящейся плоти – тех запахов, что преследовали меня в кошмарах столько, сколько я себя помнила.

Только лес, живой и равнодушный, занятый своими древними делами.

Что-то наросло поверх меня. Я почувствовала это еще до того, как увидела – мягкие усики обвились вокруг моих запястий и лодыжек, вплелись в волосы. Когда я наконец открыла глаза, то обнаружила, что окутана плющом; его бледно-зеленые и нежные лозы, его листья распускались на моей коже, словно маленькие ладошки, тянущиеся к солнцу. Они оплели и Генриха тоже, связывая нас вместе в кокон новой жизни, словно сам лес заявил на нас свои права.

Я повернула голову и увидела его рядом с собой; его лицо расслабилось во сне, став более умиротворенным, чем я когда-либо видела. Линии напряжения, всегда залегавшие в уголках его губ, исчезли. Складка между бровями разгладилась.

Он снова был похож на самого себя.

Лозы переплели наши пальцы, и я не стала отстраняться. Я лежала там в зелено-золотом свете, пробивающемся сквозь кроны деревьев, и смотрела, как он дышит; каждый подъем и опускание его груди были благословением. Он был жив. Мы были живы. Это было по-настоящему.

Где-то над головой запела птица, звонко и беззаботно.

Я медленно села, и плющ отпустил меня с чем-то похожим на неохоту; лозы соскользнули с моей кожи и отступили в подлесок. Тело ныло, а мое платье – то, что от него осталось, – стояло колом от засохшей крови и пепла. Но под слоем грязи моя кожа была целой.

Я поднялась на дрожащих ногах и подошла к краю хребта, где лес обрывался. Внизу, в бледном свете раннего утра, раскинулась долина, а по склонам клубился туман.

А за долиной горел Бамберг.

Собора больше не было. Я видела то место, где он стоял – теперь лишь почерневшая рана, из которой все еще поднимались густые столбы дыма, размазывая по рассвету серые и оранжевые мазки. Друденхаус обрушился внутрь себя, словно раздавленный рукой какого-то великана. Целые улицы лежали в руинах, дома превратились в обугленные остовы, дворец Епископа – в пустую оболочку, все еще мерцающую тлеющими углями.

Я должна была бы что-то почувствовать. Ужас или, возможно, скорбь по единственному дому, который я знала. Может быть, даже триумф.

Но я чувствовала лишь безмятежность. Огромное, тихое спокойствие, похожее на гладь озера после прошедшей бури.

Все закончилось. Наконец-то все закончилось.

– Катарина.

Я обернулась. Позади меня стоял Генрих, на его плечах все еще цеплялся плющ, а глаза были ясными, светлыми и всецело принадлежали ему. Он посмотрел на горящий город, затем снова на меня, и между нами промелькнуло то, что не нуждалось в словах.

Он преодолел разделявшее нас расстояние и взял меня за руку. Его пальцы были теплыми, человеческими – настоящими.

– Что мы теперь будем делать? – спросила я.

Дым поднимался позади нас, унося с собой пепел всего, чем мы были – священника и целительницы, ведьмы и святого, проклятых и преданных. Ни одно из этих имен нам больше не подходило. Ни одна из этих клеток больше не могла нас удержать.

Генрих поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Все, что захотим, – ответил он. – Вместе.

Солнце вырвалось из-за хребта пылающим золотом, освещая руины мира, который мы оставляли позади. Я бросила один последний взгляд.

Затем я отвернулась от него и позволила Генриху увести меня глубже в лес, где густо рос плющ, а в тенях не было злобы, и где имело значение лишь то, что я держала его руку в своей.

Мы больше не оглядывались.