Текст книги "Развод. Искушение простить (СИ)"
Автор книги: Ася Вернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 33
Имя на экране телефона пылало, словно клеймо, прожигая не только ладонь, но и душу. Я застыла между двумя пропастями, между двумя жизнями, между прошлым и будущим. Телефон надрывался, звонил, не умолкал, словно пытаясь вырвать меня из этого гипнотического состояния. И вдруг… всё стихло.
Тишина, обрушившаяся после звонка, казалась оглушительной, словно кто‑то выключил звук в реальном мире. Я подняла глаза на Максима. Его грудь тяжело вздымалась, выдавая внутреннее напряжение. В глубине его глаз я видела немой вопрос.
– Аня… – в этом единственном слове было столько страсти.
Он не стал ждать моего ответа, не дал опомниться. В одно мгновение преодолел разделяющее нас пространство.
Его руки взметнулись вверх с молниеносной быстротой и сомкнулись на моём лице железной хваткой. Пальцы впились в волосы у висков, словно стальные тиски, не оставляя ни малейшего шанса на побег.
– Ты не ответила ему, – прошептал он, и его дыхание, пропитанное ароматом кофе и летней свежести, обожгло мои губы.
Его губы нашли мои с безошибочной точностью. Они обрушились на мои с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Язык требовал входа, словно пытаясь стереть всё, что было после него. Стереть Игоря. Стереть время, которое я была с ним.
Я застыла, словно окаменевшая, не в силах ни ответить, ни оттолкнуть его. Моё тело предавало меня, отзываясь на каждое его прикосновение, помня слишком хорошо эти губы, эти руки, этот вкус.
Но в этот момент реальность обрушилась на меня ледяным водопадом. В сознании, словно кадры киноплёнки, промелькнули другие образы:
Игорь, с его пронзительным взглядом. Его молчаливое ожидание ответа, его вера в нас…
Ольга, с её обманчиво спокойным видом и железной волей. Женщина, которая знала цену своим решениям и была готова бороться за своё счастье.
А потом… маленькая Катя, с её доверчивыми глазами и искренней верой в чудеса. Девочка, которая верила, что папа больше не бросит, что он любит её.
Собрав в кулак всю свою волю, всю оставшуюся силу, я резко, почти грубо оттолкнула Максима. Его руки разжались, выпуская меня из своего плена, и я отшатнулась назад.
Споткнувшись о собственный страх, о собственные сомнения, я отшатнулась, пока не наткнулась спиной на шершавый ствол старого дуба. Его грубая кора обожгла мне кожу через ткань платья, возвращая к реальности.
– Нет, Макс! Нет.
Он замер передо мной. На лице читалось непонимание.
– Почему? Потому что он звонит? Потому что ты с ним?
– Нет, – выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Потому что я больше не могу быть той, кого ты хочешь, только когда тебе это удобно!
Мои слова падали между нами, словно камни, разбивая вдребезги последние иллюзии.
– Потому что у тебя есть дочь, которая заслуживает настоящей семьи. Которая верит в тебя! А ты что делаешь? Пытаешься вернуть свои бывшие отношения, вместо того чтобы строить настоящее для своего ребёнка.
Я подняла глаза.
– Потому что я не хочу быть твоим способом убежать от ответственности! Я достойна большего, Максим. Мы все достойны большего!
Он молчал, тяжело дыша, словно каждый вдох давался ему с трудом. В его глазах бушевала настоящая буря.
– Ты говоришь, что любишь меня, – продолжала я, осторожно вытирая предательскую слезу. – Но любовь – это не только страсть и тайные встречи в парке, когда никто не видит. Любовь – это не игра, не прихоть, не способ убежать от реальности. Это серьёзный выбор, за который ты несёшь ответственность перед всеми.
Максим слушал и не перебивал, давая высказаться.
– Это решение быть с человеком, несмотря ни на что – на трудности, на препятствия, на осуждение окружающих. А ты… ты каждый раз выбираешь лёгкий путь – путь бегства от проблем, от ответственности, от настоящей жизни.
Я расправила плечи и посмотрела на Максима с высоты своего роста. Впервые за долгое время я не чувствовала себя брошенной или преданной. Нет, теперь я была той самой женщиной, которая наконец‑то осознала свою силу и красоту.
– Максим, между нами всё кончено. Я больше не позволю себе прятаться в тени, не буду делать всё по твоей указке. Если ты и правда любишь меня – докажи это не пылкими признаниями и не жаркими объятьями. Докажи делом. Начни с того, что примешь ответственность за свою жизнь. Стань тем отцом, каким должен быть для своей дочери. Будь честен с Ольгой, она заслуживает правды. А когда ты наконец‑то расставишь все точки над i… тогда, может быть, мы поговорим. Но не раньше.
Я резко оттолкнулась от ствола дерева. Ноги едва держали, но я упрямо шагала вперёд, не позволяя себе оглянуться. Каждый шаг давался с трудом, сердце билось где‑то в горле, готовое выскочить от напряжения. Я знала, что Макс может побежать за мной, может окликнуть. Но секунды тянулись, превращаясь в вечность, а за спиной по‑прежнему царила тишина.
Я вышла из парка и села на первую попавшуюся скамейку в тихом переулке. Открыла записную книжку на телефоне и застыла, глядя на имя «Игорь». Позвонить? Сказать, что я сделала выбор? Что я готова к разводу?
Кнопка вызова так и осталась нетронутой. Нет. Не сейчас. Не по телефону. Это нужно сделать лично. Если я решусь…
Я отправилась бродить по вечерним улицам, погружаясь в их таинственную атмосферу. Одиночество не давило, оно стало моим верным спутником в этот переломный момент жизни.
Фонари бросали длинные тени на мостовую, словно отмечая путь к новой жизни. Ветер играл с волосами, будто одобряя мой выбор. И пусть страх всё ещё сжимал сердце ледяными пальцами, я знала – это правильный путь.
Глава 34
За окном была ночь. Тишина в спальне давила на уши. Игорь неподвижно лежал на спине, устремив взгляд в тёмный потолок, а я отвернулась к стене, притворяясь спящей, хотя сон улетал от меня, как от пламени мотылёк. Дыхание моё периодически сбивалось, выдавая с головой.
– Аня, ты спишь? – прозвучал голос Игоря.
Я не ответила. Лишь крепче вцепилась пальцами в край одеяла, чувствуя, как оно громко шуршит под моими ладонями.
– Где ты была сегодня? – Его голос прозвучал тихо. В этих словах не было ни гнева, ни упрёка, только безнадёжная, изматывающая усталость.
Медленно перевернулась на спину. В полумраке спальни его лицо казалось высеченным из мрамора: резкие линии скул, плотно сжатые губы, тень под глазами.
– В парке, – ответила я ровным голосом, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Говорить правду оказалось одновременно и страшно, и на удивление легко.
Игорь лишь кивнул, словно давно ожидал такого ответа.
– С ним?
– Да, – подтвердила я.
Он зажмурился, и я увидела, как судорожно сжались его челюсти, как напряглись мышцы шеи. Тяжело сглотнув, он выдавил из себя единственное слово:
– И?
Я собралась с духом.
– И ничего, Игорь. Я сказала ему, что если он настоящий мужик и чего‑то стоит, то должен разобраться в своей жизни.
Игорь медленно поднялся с кровати, его спина теперь была обращена ко мне. Широкие плечи, которые я когда‑то считала символом надёжности и силы, сейчас казались поникшими, словно под тяжестью невидимого груза.
– И что теперь? – Он устремил взгляд в тёмную бездну за окном, где мерцали редкие звёзды. – Я должен ждать, пока он там «разберётся» со своей жизнью? Чтобы я продолжал быть твоим запасным вариантом? Твоим планом Б?
– Ты никогда не был запасным вариантом! – воскликнула я, стремительно подойдя к Игорю.
Я взяла его руку, пытаясь передать свои чувства через прикосновение.
– Ты был и остаёшься моей реальностью, – продолжила я, глядя ему в глаза. – Моей опорой, моим надёжным плечом. Но… но я не могу просто взять и вырвать его из своего сердца. Понимаешь?
Он резко развернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул обжигающий огонь.
– А что между нами, Аня? Разве всего этого мало? – Он сделал шаг ближе, нависая надо мной, и обвёл руками комнату. – Или для тебя это всего лишь временное убежище, пока твой муж не соизволит наконец сделать свой выбор?
Его слова пронзили меня насквозь, потому что в них была горькая правда. Частичная, искажённая, но всё же правда.
– Я не знаю, чего хочу! – выкрикнула я, не в силах больше сдерживать слёз. Горло сдавило спазмом, а слёзы хлынули ручьём, размывая мир перед глазами. – Но я точно знаю, что не хочу больше врать! Ни ему, ни тебе, ни, главное, самой себе!
Я подняла на него глаза в надежде, что он поймёт меня.
– Я сказала Максиму, что между нами всё кончено. Впервые за всё это время я не позволила чувствам взять верх над разумом. Не побежала за ним, не стала умолять или надеяться. Я попросила, чтобы он решил, что для него важно в этой жизни.
Моя рука невольно потянулась к лицу Игоря, но замерла в воздухе.
– Разве не этого ты хотел для меня? Чтобы я наконец‑то начала думать о себе, чтобы перестала жить в плену иллюзий и ожиданий?
Он долго изучал моё лицо непроницаемым взглядом, в котором читалось глубокое разочарование.
Тяжело вздохнув, Игорь провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть все следы этой изматывающей беседы.
– Я устал, Аня. Устал быть твоей реальностью, пока твои мысли и половина твоего сердца живут в прошлом.
Он развернулся и подошёл к шкафу. Достал спортивную сумку.
– Я больше не могу жить в ожидании твоего решения. Это унизительно. И больно. Слишком больно…
– Что ты делаешь? – прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по спине, а сердце замирает в груди.
Игорь уже стоял в коридоре, надевая ботинки.
– Я возьму несколько дней за свой счёт, – его настрой был очень решителен. – Мне нужно… нужно подышать воздухом, в котором нет этого постоянного вопроса в твоих глазах: «Он или я?» Мне нужно побыть там, где не придётся каждый день смотреть на женщину, которая не может решить, кого из них она действительно любит.
Он взял ключи с тумбочки, и каждый его жест говорил о принятом окончательном решении.
– Я люблю тебя, – произнёс он, застыв в дверном проёме. – Но, кажется, моей любви недостаточно, чтобы сделать нас счастливыми.
Игорь повернулся ко мне.
– Тебе нужно разобраться в себе, – продолжил он. – Разобраться без меня, без его постоянного присутствия в твоей жизни. Понять, чего хочешь именно ты, а не то, чего от тебя ждут другие.
Он вышел из квартиры. Через мгновение раздался тихий, но такой окончательный звук захлопнувшейся входной двери.
Я осталась стоять посреди коридора. В груди разрасталась пустота.
Игорь ушёл. Ушёл без громких слов и упрёков, без слёз и истерик. С достоинством, которое причиняло ещё большую боль. С той болью, которую он пытался скрыть за маской решительности.
И вот я осталась одна – наедине со своими мыслями, сомнениями и вопросами, на которые не было ответов. Наедине с той собой, на которую он хотел, чтобы я взглянула честно.
Я медленно подошла к окну и наблюдала, как его машина исчезает за поворотом. Фары растворились в темноте, словно унося с собой последние остатки моего привычного мира.
Глава 35
Два дня я провела в стенах пустой квартиры. Не хотелось ни идти куда‑то, ни с кем‑то разговаривать. Тишина здесь стала моим единственным спутником.
Игорь не звонил. И я не звонила тоже. Впервые за бесконечные месяцы у меня не было ни Максима, жаждущего моей страсти, ни Игоря, предлагающего надёжность и уют. Только я.
На третье утро я проснулась с удивительной ясностью в мыслях, словно туман, застилавший мой разум, рассеялся.
Встав с постели, я почувствовала прилив сил и решимости. Приняла душ, надела свой лучший деловой костюм – тот самый, в котором чувствовала себя королевой. И поехала в «Солнечный уголок».
Ресторан встретил меня своей привычной симфонией звуков: мелодичный звон фарфоровой посуды переплетался с негромким гулом голосов персонала, а в воздухе разливался головокружительный аромат свежей выпечки. Всё было как обычно: суета на кухне, приглушённый свет, уютные столики, накрытые белоснежными скатертями.
Знакомые запахи и звуки окутали меня, словно тёплое одеяло. Здесь я чувствовала себя живой, настоящей и нужной.
– Анна Александровна! – Светлана с явным облегчением выдохнула, увидев меня. – А то мы уже несколько дней не видели Игоря… Не знали, что и думать…
Я мягко прервала её, подняв руку:
– Я в курсе. Он взял несколько дней за свой счёт. Сегодня все вопросы ко мне.
Я провела утреннюю летучку с персоналом, внимательно выслушивая каждого, разбирая накопившиеся вопросы и проблемы. Затем погрузилась в ворох документов, которые раньше казались невыносимо утомительными.
Переговоры с поставщиками, обсуждение новых контрактов, решение текущих задач – всё это вдруг обрело совершенно иной смысл. Деловая рутина, которая прежде казалась тяжёлой ношей, сегодня стала надёжной опорой под ногами.
Я чувствовала, что нужна здесь. Нужна как хозяйка этого дома, как руководитель, как человек, несущий ответственность за судьбы принятых на работу людей.
В середине рабочего дня, погружённая в изучение корреспонденции, я внезапно замерла, заметив конверт со штампом районного суда.
Несколько долгих мгновений я просто смотрела на белоснежную бумагу, не решаясь вскрыть его. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, я медленно вскрыла конверт.
Внутри конверта лежали два документа. Первый – официальное уведомление о дате слушания бракоразводного процесса. Второй – короткое, предельно сухое письмо от адвоката Максима с лаконичной просьбой срочно связаться для «уточнения позиций сторон».
Всё. Максим сделал свой выбор. После нашего разговора в парке он не звонил, не умолял. Он просто подал на развод.
Я отложила письмо и несколько минут сидела неподвижно, устремив взгляд в окно.
Путь был выбран – формальный, юридический разрыв. Никакой драмы, никаких публичных сцен, только сухие документы и профессиональные формулировки. Возможно, в этом и заключался его способ «разобраться в жизни» – развестись со мной.
Мой телефон зазвонил на столе, высветив на экране знакомое имя – Ольга. Я на мгновение замерла, собираясь с мыслями, прежде чем принять вызов. Глубоко вздохнув, я ответила на звонок.
– Анна, здравствуйте, – было слышно, что она очень волнуется. – Я не знала, кому ещё позвонить… Только что у нас был Максим. Он принёс документы, сказал, что начал заниматься оформлением отцовства, что он официально признает Катю своей дочерью. Но он был… каким‑то другим. Сосредоточенным и очень холодным. Я очень испугалась, что у него что‑то случилось. Вы случайно не в курсе?
– Всё будет хорошо, Ольга, – произнесла я, сама удивляясь тому спокойствию, которое вдруг охватило меня. – Он просто пытается навести порядок в своей жизни. Всё так и должно быть. Мы все сейчас проходим непростой путь.
– Ещё он сказал… Он сказал, что вы с ним… что вы расстались. Окончательно. – В голосе Ольги слышалась не только растерянность, но и едва уловимый проблеск надежды – надежды на то, что теперь у неё появится шанс стать той единственной, кто будет рядом с ним.
– Мы не расставались, Ольга, – поправила я, стараясь донести до неё истину. – Потому что мы уже давно не вместе.
Сделала паузу, давая ей время осознать мои слова.
– Да, у нас назначена дата развода. И это правильное решение. Для всех нас.
Мы проговорили ещё несколько минут, обсуждая детали и успокаивая друг друга. Когда я наконец положила трубку, кабинет словно начал кружиться перед глазами.
Всё вокруг расплывалось, теряя чёткое очертание. Он действительно рубил все мосты. Со мной, с нашим общим прошлым, с теми моментами, которые когда‑то казались такими важными и значимыми.
Возможно, именно это и было тем самым «мужским поступком», о котором я когда‑то говорила ему. Жестоким, болезненным, разрывающим сердце на части, но честным до конца.
Вечером я вернулась в пустую квартиру, и вновь встретила меня лишь тишина.
Я прошла в гостиную, опустилась на диван и машинально достала телефон. Пальцы сами набрали контакт Игоря. Долгое время я просто смотрела на него, погружаясь в водоворот мыслей и чувств.
В этот момент я осознала, насколько сильно я изменилась за эти дни. Раньше я бы уже набрала его номер, но сейчас… Сейчас я понимала, что некоторые вещи должны идти своим чередом, без спешки и давления. Глубоко вздохнув, я убрала телефон.
Я скажу ему. Но не сегодня.
Глава 36
В зале суда царила тишина, которую нарушали лишь мирное тиканье часов и едва слышный шорох перелистываемых бумаг. Я сидела с идеально прямой спиной, словно закованная в свой бежевый деловой костюм. Мои руки, сцепленные на коленях, дрожали, и каждый палец казался чужим, непослушным, будто принадлежал кому‑то другому.
Рядом, на почтительном расстоянии, застыл Максим. Его тёмный костюм подчёркивал бледность и напряжённость лица. Он смотрел прямо перед собой, на герб России за спиной судьи, и его взгляд был пустым, отрешённым, словно он уже находился где‑то далеко отсюда.
Воздух в зале суда казался спёртым, пропитанным запахом старых фолиантов, затхлой пыли и бездушной бюрократии. Этот запах словно олицетворял безразличие системы к нашим разбитым надеждам и разрушенным мечтам.
Судья – женщина лет пятидесяти с лицом профессионала, видевшего тысячи подобных дел, – монотонно бубнила стандартные формулировки. Её бесцветный голос, лишённый малейших эмоций, методично перечислял наши общие активы, даты и статьи закона.
Каждое её слово, словно острый нож, вонзалось в моё сознание, вызывая пульсирующую боль в висках.
– Брак, зарегистрированный между Зориным Максимом Дмитриевичем и Зориной Анной Александровной… – эти слова, когда‑то звучавшие как обещание счастливой жизни, теперь обретали противоположный смысл.
– …подлежит к рассмотрению о расторжении на основании взаимного согласия сторон…
Я украдкой бросила взгляд на Максима. Его пальцы, неподвижно лежавшие на столе, вдруг непроизвольно сжались, и костяшки побелели от напряжения. Но больше никаких признаков жизни. Ни единого движения, ни малейшего намёка на эмоции.
Он словно застыл в своём собственном мире, возможно, так же, как и я, прокручивая в памяти самые яркие моменты нашей общей истории. Вспоминал ли он, как мы вместе открывали «Солнечный уголок», смеясь до слёз на кухне? Как проводили наше свадебное путешествие на море, где каждый закат казался особенным? Как ссорились из‑за ерунды и мирились через час, не в силах долго оставаться в обиде друг на друга? Как та самая годовщина перевернула всё с ног на голову, изменив наши судьбы навсегда?
Теперь всё это должно было быть уничтожено несколькими сухими фразами, произнесёнными безразличным голосом в этих холодных стенах.
– Имущественных споров между сторонами не имеется… – монотонно продолжала судья.
Да, наш ресторан оставался нашим общим ребёнком, нашим детищем, в которое были вложены не только деньги, но и души, мечты, надежды. Этот бизнес‑актив, созданный двумя любящими людьми, теперь должен был остаться единственным связующим звеном между нами.
– Суд, выслушав стороны, постановил: с сегодняшнего дня брак между Зориным Максимом Дмитриевичем и Зориной Анной Александровной считать РАСТОРГНУТЫМ.
Последнее слово прозвучало как выстрел в сердце. Я почувствовала, как что‑то внутри меня оборвалось, лопнуло, оставив после себя оглушительную, всепоглощающую пустоту.
Я сделала глубокий, прерывистый вдох, словно вынырнув из ледяной воды. Всё. Конец. Финал той истории, которая когда‑то казалась бесконечной. Штамп в паспорте, полученный когда‑то с таким трепетом и надеждой, теперь будет заменён другим, тем, что ставит точку в нашей истории любви.
История, длившаяся годами, полная радости и печали, надежд и разочарований, уместилась в эти пятнадцать минут судебного заседания.
Максим поднялся медленно, тяжело. Он не взглянул на меня, просто развернулся и направился к выходу.
Я последовала за ним, чувствуя, как ноги становятся ватными, а мир вокруг теряет свои очертания. Мы вышли в пустой, холодный коридор.
Он остановился, повернулся ко мне.
– Аня, – негромко сказал Макс. – Знаешь, несмотря на всё… на всю боль, которую я причинил… я всегда буду хранить в сердце нашу любовь. Это навсегда останется самым светлым воспоминанием.
Он осторожно взял мою руку в свои. Его ладонь была тёплой, почти обжигающей, словно он пытался передать последние искры огня, что когда‑то горел между нами.
– Ты была самым лучшим, что со мной случалось, – продолжал он, не отрывая взгляд от наших соединённых рук. – И я прекрасно понимаю, если ты сейчас не хочешь меня видеть. Но я очень… я очень надеюсь, что когда‑нибудь мы сможем стать друзьями. Хотя бы ради «Солнечного уголка». Хотя бы ради тех прекрасных моментов, что мы разделили вместе.
Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы застилают глаза, подступают к горлу комком невысказанных слов. В его глазах, некогда полных стальной уверенности и силы, теперь читалась только искренняя, почти детская надежда.
– Мы взрослые люди, Максим, – наконец произнесла я, крепко сжимая его пальцы. – И ресторан – наше общее детище. Его нужно растить, заботиться о нём, как о живом существе. Это заслуживает того, чтобы мы, несмотря ни на что, оставались профессионалами.
На его лице промелькнуло слабое, измученное подобие улыбки.
– Спасибо, – прошептал он. – Это больше, чем я заслуживаю.
Он ещё мгновение удерживал мою руку в своих. Его пальцы, когда‑то дарившие столько нежности, теперь лишь слегка касались моей кожи, прежде чем медленно отпустить.
– До встречи в ресторане, – произнёс он едва слышно, кивнув на прощание.
Максим повернулся и пошёл по пустому коридору, его силуэт постепенно растворялся в полумраке, становясь всё более призрачным.
Дорогие читатели!
С радостью сообщаю, что с 30 января стартует публикация моей новой книги – «Измена. На бис!».
Вас ждёт яркая, чувственная, дерзкая и невероятно увлекательная история!
Буду Вас ждать!
