Текст книги "Развод. Искушение простить (СИ)"

Автор книги: Ася Вернадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Прошло десять бесконечных, долгих дней, наполненных неопределённостью. С Максимом мы пересекались только по работе, и каждая такая встреча была как ходьба по заминированному полю. Шаг влево, шаг вправо – и бабах! Поэтому мы оба держались строго в деловых рамках: заказы, поставки, отчёты – и ничего личного.

А потом однажды утром Макс вошёл в мой кабинет без стука, в руках у него был планшет.

– Детектив скинул первые серьёзные документы! – выпалил он без всяких прелюдий и сел на стул напротив меня. Его пальцы, как сумасшедшие, барабанили по столу.

– В общем, – продолжил он, немного успокоившись, – он покопался в личных делах Валерии, в её связях, финансовых потоках. И наткнулся на нечто реально интересное.

– И что там? – спросила я, затаив дыхание.

– Наша милая Лерочка, оказывается, в связке с моим дорогим папочкой. Детектив раскопал несколько переводов на её счёт – они поступали со счёта Зорина Дмитрия Сергеевича. Солидные суммы, хочу сказать.

Он положил планшет прямо передо мной. На экране красовалась огромная таблица с разными счетами и суммами.

– Взгляни сюда, – Максим ткнул пальцем в экран. – Вот её главный счёт. А это – переводы, которые она получала весь последний год.

Он начал водить пальцем по планшету, показывая мне даты.

– Смотри: вот – за неделю до моего ухода от тебя. А это – перед нашими внезапными проверками. И самый жирный перевод – на следующий день после того, как она заявила о своей «беременности»!

Я вгляделась в таблицу, чувствуя, как пазл потихонечку складывается в голове. Всё становилось намного понятнее, но от этого легче не становилось.

– Но это ещё не всё, – Максим перелистнул страницу на экране. – Детектив нашёл одну девушку, которая видела Леру в тот вечер – горничную отеля. И знаешь, что она рассказала?

Он сделал паузу, давая мне возможность настроиться на информацию.

– Что в три часа ночи эту девушку вызвали в номер к Валерии, потому что кого‑то вырвало на ковёр. Горничная утверждает, что Валерия была с каким‑то типом и очень сильно пьяна. Пока девушка убиралась, эта сладкая парочка обсуждала, как круто они провели этот вечер в клубе, который находился на последнем этаже отеля. И ещё горничная говорит, что они были полураздеты и чуть ли не при ней начали заниматься любовью.

Я посмотрела Максиму в глаза, пытаясь осмыслить всё это.

– Ты хочешь сказать… что вся эта история с беременностью… – начала я, но не смогла закончить фразу.

– Скорее всего, полная ложь от начала и до конца, – закончил он за меня. – Всё это было спланировано и оплачено моим батей. Он просто использовал её, чтобы нас рассорить, развести по углам.

Он подскочил и начал нервно нарезать круги по кабинету.

– Теперь всё сходится, Аня. И её наглость, и эта железобетонная уверенность. Она просто отыгрывает свою роль по сценарию, вот и всё!

– И что теперь мы будем делать? – наконец спросила я, когда смогла собрать все мысли в кучу.

Макс замер у окна, уставившись куда‑то вдаль, будто видел там все ответы.

– Детектив ещё копает, – проговорил он, не отрывая взгляд от улицы. – Нам нужны доказательства: медсправки, что она не в положении, возможно, записи разговоров. В общем, что‑то по‑настоящему весомое. Но теперь мы хотя бы знаем, где искать.

Максим резко развернулся ко мне.

– А ещё я теперь точно знаю, с кем имею дело, – добавил он сквозь зубы. – И это меняет всё.

Вечером того же дня мы снова сидели с Максимом в моём кабинете и пили чай после тяжёлого рабочего дня.

– Отец не остановится. Он никогда не сдаётся на полпути. Если эта схема не прокатит, он придумает что‑то другое, ещё более хитрое.

– Да что с ним не так?! – вырвалось у меня. – Почему он так помешан на тебе?

Максим горько усмехнулся.

– Да не одержимость это вовсе, – покачал головой Максим. – Это чистой воды маниакальная конкуренция. С тех пор как я повзрослел, он видит во мне не сына, а соперника. Я же моложе, сильнее. У меня есть то, чего он уже лишился – энергия, свежие идеи, будущее. И это его реально триггерит, до бешенства доводит.

Максим замолчал, будто думал, продолжить мне всё это объяснять или нет.

– Когда мы с тобой всё‑таки открыли «Солнечный уголок» – это стало для него личным оскорблением. Он думал, что мы с тобой реально облажаемся, и что он потом до конца дней будет припоминать мне деньги, которые он сюда вложил, что это навсегда станет его козырем против меня. Ты даже не представляешь, как он бесился, когда ресторан получил первую позитивную рецензию в журнале.

Я смотрела на него, понимая, что впервые вижу эту боль – боль сына, которого родной отец воспринимает как угрозу. До этого момента я даже не подозревала, насколько глубоко он страдает от этого.

– Он готов на всё, лишь бы доказать, что он всё ещё круче. Хочет поставить меня на место. Разрушить наши отношения – это был идеальный план. Это же двойной удар: по мне и как по мужчине, и по мне как по деловому человеку. Он был уверен, что после развода мы продадим ресторан. Всё продумано до мелочей.

– Мы точно справимся, – неожиданно даже для себя выпалила я. – Вместе. Как команда.

Он протянул руку через стол, и после секундного колебания я всё‑таки её взяла. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, по‑деловому. Но в этом жесте читалось гораздо больше.

– Спасибо, – прошептал он едва слышно. – За то, что не сбежала.

Глава 42

В окно кабинета, которое было приоткрыто, врывался микс ароматов свежескошенной травы и прогретой на солнце хвои.

На террасе ресторана за окном царила летняя атмосфера: воробьи чирикали без остановки, время от времени слышался чей‑то задорный смех, играла музыка. Но здесь, в прохладной тени кабинета, было другое, совсем не весёлое настроение.

Максим стоял у окна и смотрел на солнечных зайчиков, которые плясали на стекле.

– Детектив скинул отчёт, – он резко развернулся и, подойдя к столу, бросил на него тонкие папки с документами.

– УЗИ показало, что Валерия действительно на пятом месяце беременности.

Я молча достала из папки снимок. Чёрно‑белое фото показывало крошечное тельце в материнском омуте.

– Слушай, Макс, это пока просто снимок! Он не доказывает, что ты отец!

– Ты совершенно права! Снимок не доказывает ничего. А вот их слова… – Он вынул из кармана телефон. – Зацени‑ка это!

Пальцы Максима скользнули по экрану, и из динамика раздался нервный голос Валерии:

– …Конечно, он физически не может быть отцом. Я залетела по пьяни от парня из клуба. Дмитрий, а если Макс потребует тест на отцовство? Я не могу так рисковать…

– Успокойся! – перебил её старый Зорин. – Слушай сюда! Он должен купиться на это! Его проблемы с памятью – наш главный козырь. Он же ни хрена не помнит, а значит, не сможет ничего доказать.

– Нет, фигня получается. Он точно запросит тест.

– Да не посмеет! – отрезал Дмитрий Сергеевич. – Его гордость не позволит ему устроить этот цирк на публике, тем более если мы привлечём прессу. Репутация его ресторана просто рухнет от такого скандала. Он всё проглотит. Я его как облупленного знаю.

– А как же Аня?

– Аня? – он аж фыркнул с явным презрением. – Или её гордость не позволит соперничать ей с беременной, или он сам окончательно разорвёт с ней все связи, чтобы не впутывать. Без разницы! По‑любому они не смогут больше вместе работать.

А потом его голос поменял интонацию и стал тихим, даже каким‑то зловещим:

– Мой сын… Мой сын наконец‑то вернётся ко мне сломленный. И будет снова просить помощи. Наконец поймёт, кто в нашей семье держит власть.

Максим резко нажал кнопку, прерывая этот монолог.

– Они реально думают, что я испугаюсь скандала? Что я предпочту спрятаться в тени и сохранить своё лицо? Да сейчас!

Максим облокотился на стол и посмотрел мне в глаза. Свет красиво играл на складках его белой льняной рубашки, подчёркивая загар на руках.

– Аня, они допустили одну главную ошибку. Огромную. Они нас недооценили. Обоих! Думали, что развод нас с тобой развёл на разные стороны, но мы смогли найти компромисс. Думали, что ты уйдёшь, а я сломаюсь. Но у них ничего не получится!

– Но у нас же есть доказательства, да?

– Да у нас не просто доказательства! У нас есть их собственные признания, представляешь, – он резко ткнул указательным пальцем в распечатку УЗИ, которая лежала на столе. – Вот их главный козырь – беременность. На удивление, это оказалось правдой.

Затем его палец метнулся к смартфону с тёмным экраном:

– А вот их признание – сговор чистой воды! И самое главное… неопровержимое доказательство того, что я вообще не при делах. Они сами своими словами доказали мою невиновность. Ну не идиоты, а?

Он резко оттолкнулся от стола и выпрямился во весь рост. В этот момент он будто вырос, заполнив собой всё пространство кабинета.

– Весь этот спектакль… это вообще не про ребёнка и не про деньги, – Максим подошёл к окну, глядя на огромный дуб вдалеке.

– Мой отец… – продолжил он, – он всегда видел во мне не сына, а соперника. Того, кого надо сломать, поставить на колени. Он боялся, что я вырасту больше него. И теперь, чтобы добиться своего, он перешёл все границы, какие только можно.

Максим резко повернулся ко мне.

– Но он допустил свою главную ошибку. Решил, что может ударить через тебя. Через нас. Он не понял одного – именно это сделает нас только сильнее.

Он в два счёта обошёл стол и взял мои руки в свои.

– Завтра, – произнёс он, глядя мне прямо в глаза, – завтра мы поставим точку. Раз и навсегда! Но не будем опускаться до их уровня – никакого грязного шантажа и лжи! Мы победим в этой войне честно! Правда на нашей стороне.

Его пальцы чуть крепче сжали мои руки.

– Знаешь, в чём самая большая ирония? Он так старался поставить меня на колени! Унизить. Сломать. А в итоге добился прямо противоположного. Своими же действиями он заставил меня встать во весь рост, как никогда раньше. И знаешь что? Я благодарен ему, что он раскрыл секрет с Катей и подтолкнул нас общаться, это открыло во мне те грани, о которых я даже не подозревал. И сейчас, с этим псевдо‑отцовством… Он открыл мне глаза на всё.

Я осторожно высвободила одну руку из его крепкой хватки и положила ладонь ему на грудь. Сквозь тонкую ткань дорогой рубашки чувствовался ровный стук его сердца. Этот ритм всегда успокаивал и придавал сил.

– Я всё понимаю. Мы пройдём через это вместе.

Макс накрыл мою руку своей большой сильной ладонью и крепко сжал, словно скрепляя наш договор печатью, затем коротко кивнул.

– Тогда завтра мы устроим им такое шоу, которое они запомнят навсегда!

Глава 43

На следующий день мы с Максимом сидели у него в кабинете, как два бойца перед решающей битвой. Я нервно теребила край блузки – пальцы не слушались. Максим же, наоборот, был непробиваем, как скала: ни один мускул на его лице не дёргался. Прямо терминатор какой‑то. Часы на стене тикали так, будто отсчитывали последние секунды перед взрывом.

И тут она влетела. Валерия буквально ворвалась в кабинет, и её алый плащ вспыхнул в полумраке.

– Ой, пришлось переносить маникюр из‑за вашего срочного вызова! – фыркнула она, небрежно скидывая ажурные перчатки.

Её взгляд буквально прожёг меня презрением, когда она мазнула по мне глазами.

– Надеюсь, эта встреча того стоит, – добавила она с явным сарказмом, словно делая нам одолжение своим присутствием.

Максим даже бровью не повёл.

– Присаживайся, Лера.

И тут началось шоу. Один за другим он выкладывал документы на стол, словно карты в покере.

– Твоя медкарта из клиники «Эдем». Пять месяцев. Поздравляю тебя.

Лицо Валерии побелело.

– Финансовые переводы. Очень щедрые, надо заметить. Дмитрий Сергеевич, похоже, высоко ценит твои… актёрские таланты.

Валерия выдавила нервный смешок, пытаясь сохранить лицо.

– Как мило. Только не забывайте, что я не одна. Думаешь, твой папочка это просто так оставит? Тем более это не отменяет того, что ты – отец ребёнка.

Максим резко перебил её:

– Мой отец только что рассказал мне всё о твоих сексуальных похождениях и сказал, что больше не хочет тебя знать.

Его ложь была настолько убедительной, настолько безупречной, что Валерия побледнела ещё сильнее.

Валерия встала в ступор – в её глазах разрасталась паника.

– Да ты всё врёшь! Не может быть…

– Ещё как может! – гаркнул он так, что стены задрожали. – Он назвал тебя аферисткой. Игрушкой, которая себя изжила.

Валерия аж покачнулась, будто её ударило током. Её уверенность в один момент просто испарилась.

Максим поднялся одним движением, и его тень как будто накрыла её целиком.

– Да ты просто пешка для него, Лера! А теперь он просто тебя слил.

В её глазах что‑то щёлкнуло. Отчаяние мигом сменилось лютой злобой. Она подорвалась с места – лицо её перекосило от ненависти: ноздри раздулись, губы скривились в злой усмешке. Она была готова рвать и метать.

– Вот ты дебил! Слепой, тупой придурок! Мы могли бы быть вместе, реально счастливы! Тебе нужна такая, как я – огонь, а не какая‑то там серая унылая мышь.

Она стрельнула в мою сторону глазами.

– Эта баба‑нытик, которая только и делает, что тянет тебя на дно! Я бы дала тебе всё – весь мир к твоим ногам. А она… она просто высасывает из тебя все соки.

Она задышала, как паровоз, – грудь ходуном ходила от злости. Слёзы ярости потекли по лицу, размывая её идеальный макияж.

– Я тебе предлагала настоящую страсть! Настоящую жизнь, а не эту серость! Ты выбрал какую‑то там домохозяйку? Да ты вообще не стоишь меня!

– Ты заблуждаешься, Лера! Именно потому, что я не тупой, я выбрал Аню. Вся твоя страсть – это дешёвый фейерверк, который сгорает за секунду. А у нас с ней… был фундамент, на котором строилась настоящая жизнь. И никакие твои выкрутасы не заменят искренней любви и верности.

– Нет, вы просто оба идиоты… сладкая парочка. Макс, ты даже не представляешь, чего лишаешься…

Она развернулась и, пошатываясь, как после пьянки, поплелась к выходу. В руках она тащила своё алое пальто, которое подметало пол, как будто оно тоже получало по заслугам.

Я всё ещё сидела, переваривая её слова, которые словно застряли у меня в ушах. Максим тяжело плюхнулся на стул рядом.

– Прости, что тебе пришлось это выслушивать.

Я только покачала головой, не отрывая взгляд от двери, за которой растворилась сломленная женщина. Её силуэт всё ещё стоял перед глазами.

– Ань, – наклонился ко мне Макс, – ну ты чего? Надеюсь, ты не приняла близко к сердцу весь этот бред?

Я выдавила улыбку, хотя губы еле слушались.

– Да ты что, какая серость? После всего, что мы сейчас устроили? Мы как команда спецагентов из крутого детектива!

– И что теперь? – спросила я. – Она отстанет от нас?

– Однозначно. Эта трусишка не будет рисковать, когда дело касается её задницы.

– А ты правда блефовал насчёт разговора с отцом?

– Абсолютно. Но ей‑то откуда знать? Она же видела доказательства, слышала тон моего голоса. Этого за глаза хватило, чтобы она поверила.

Макс лукаво посмотрел на меня.

– Всё, хватит с нас этого цирка. Погнали отсюда.

– Куда? – удивилась я, не понимая, что он задумал.

– Домой, – бросил он коротко, вставая из‑за стола. – В нашу квартиру.

Глава 44

– Максим, постой, я не уверена, что это хорошая идея…

– Это единственное место в городе, где нет запаха приторных духов Леры и нет призрака моего отца. Очень хочется просто поговорить с кем‑то не о каких‑то подковерных играх, а просто так, по‑человечески, по душам. Так уже надоели все эти разборки. Ты можешь просто довериться мне?

Не дав мне опомниться, Макс взял меня под руку и мягко повёл к выходу. Вечерний воздух ударил по коже приятной летней прохладой после душного кабинета. Он щёлкнул брелком, и фары его крузака мигнули. Свет полоснул по дороге, выхватив мокрый от дождя асфальт.

– Садись, – он галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь, и я послушно скользнула на пассажирское сидение.

Машина плавно тронулась с места, а я уткнулась лбом в прохладное стекло, наблюдая, как за окном постепенно зажигаются огни города.

Максим вёл машину молча, одной рукой уверенно крутил руль, второй облокотился на подлокотник. Из динамиков звучала умиротворяющая мелодичная музыка.

Возвращаться туда… В то самое место, где когда‑то бурлила наша общая история, а теперь всё рассыпалось в прах.

Вскоре перед нами вырос знакомый дом. Максим заглушил мотор.

– Пойдём, – просто сказал он, выходя из машины.

Я на автомате последовала за ним. Макс повернул ключ в замочной скважине, и дверь в нашу старую квартиру открылась.

Внутри всё было так, будто я и не уезжала. Ничего не поменялось. Совсем. Словно только недавно вышла в магазин за хлебушком и вот вернулась.

Я ступала по знакомому паркету, прошла в гостиную. Пальцы сами собой потянулись к бархатистой ткани дивана, где мы проводили лучшие выходные, залипая в сериалы и смеясь до слёз. На этом диване мы столько раз занимались любовью. Казалось, что ткань до сих пор хранит тепло наших тел.

Взгляд зацепился за полку. Там в простой деревянной рамке стояла наша фотография. Мы на ней такие счастливые, такие влюблённые, обнимаемся на пикнике, и смех застыл на наших лицах.

Его шаги раздались за моей спиной. Максим застыл в дверном проёме, руки в карманах джинсов.

– Не смог ничего выбросить. Даже не пытался.

Я медленно обернулась, встречаясь с ним взглядом. Мягкий свет торшера окутал его фигуру золотистым ореолом.

Он прошёл мимо меня на кухню, открыл сначала холодильник, а потом и шкафчик рядом.

– Есть паста, бекон, сливки, – сообщил он, доставая упаковку макарон. – Могу замутить карбонару. Ты голодная?

Внезапно я осознала: да, дико голодна. Но не только без еды, а голодна без того, что раньше казалось таким естественным, а теперь таким забытым. Поняла, как дико соскучилась по теплу, по заботе, по ощущению дома.

– Да, пожалуйста, – выдохнула я, приближаясь к кухонному острову и опускаясь на барный стул. – Паста – это суперидея.

Он кивнул, не говоря ни слова, и приступил к делу. Ловко достал кастрюлю, наполнил её водой, включил плиту. Быстрыми отточенными движениями он нарезал бекон, и кухня наполнилась аппетитным ароматом. Я не могла оторвать от него глаз, наблюдая за этим завораживающим процессом.

Это всегда поражало меня в нём. Успешный ресторатор, который не просто разбирается в еде, а сам творит кулинарные шедевры. В самом начале наших отношений это открытие стало для меня настоящим сюрпризом.

– Знаешь, – произнесла я, не отрывая взгляд от его рук, помешивающих соус. – Эта истеричка в красном плаще… она была отчасти права.

Он резко обернулся, его бровь вопросительно взлетела вверх.

– И в чём же именно?

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить то, что крутилось в голове?

– Ну, знаешь, – начала, нервно теребя край футболки. – Я не самая яркая и сексуальная в мире. Не ношу открытых платьев, не устраиваю скандалов в ресторанах. Я… просто я. Со своими недостатками и странностями.

Он отложил ложку и в два шага оказался рядом. Его тело словно магнитом притянуло ко мне, а руки упёрлись в столешницу по обе стороны от меня, заключая в плен. Через несколько секунд его пальцы нежно обхватили мой подбородок, заставляя поднять взгляд.

– Слушай меня внимательно, Анютка. Заруби себе на носу раз и навсегда. Я насмотрелся на этих «ярких» баб. Они как салют на Новый год – бабах, все ахают, а через секунду пшик! Остаётся только вонь от пороха и пустота внутри.

Он наклонился ближе, глаза в глаза, не давая мне отвернуться.

– А ты… ты не такая. Ты как наш «Солнечный уголок». Не фейерверк, а надёжный причал. Место, куда хочется приплыть после всех бурь. Ты – как домашняя еда, которую мама готовит с любовью, а не как этот фастфуд, от которого потом тоска на душе. И пусть будет целая армия этих истеричек в красных плащах, им никогда не переплюнуть тебя. Поняла меня?

– Поняла, – прошептала я.

Он улыбнулся и тут же вернулся к плите, словно ничего не произошло.

– Вот и ладненько. А теперь замолкай и наблюдай за процессом с восхищением. Когда шеф‑повар творит магию на кухне, нужна полная тишина.

Мы устроились на нашем любимом широком диване в гостиной, расставив тарелки на старый журнальный столик. Каждый кусочек таял во рту, но дело было не только во вкусе. Было по‑настоящему хорошо. Так, как бывает только дома.

– Спасибо, – сказала я, отодвигая пустую тарелку. – Серьёзно, даже не подозревала, насколько голодной была, просто умирала. Никогда не думала, что больше всего на свете буду хотеть пасту.

– После таких неприятных эмоций всегда нужно восполнять силы, – он сделал глоток из стеклянной бутылки с газировкой и с характерным стуком поставил её на стол.

– Завтра… завтра мне предстоит куда менее приятная встреча и тема для разговора.

– С отцом?

– Точно. На этот раз без всяких игр. Выложу ему всё, что накопал детектив. – Он посмотрел на часы и добавил: – Заеду за тобой в десять. Будь готова.

Я обалдела от такого поворота и на секунду просто потеряла дар речи.

– Погоди‑погоди… Почему я?

– Потому что, дорогая, ты по уши в этой истории, хочешь того или нет. Он не только меня доставал, он и тебя пытался задеть, манипулировать тобой, чтобы до меня добраться. И ещё потому, что с тобой я становлюсь сильнее. Ты мой надёжный тыл, Аня. Единственный человек, кому я могу доверять. И завтра мне как никогда понадобится твоя поддержка.

– Ладно. Я пойду с тобой.

– Знаешь, что самое ироничное во всей этой ситуации? Если бы он просто отстал от нас… если бы не устраивал все тупые манипуляции и игры… мы бы, может, так и остались бы просто бывшими, которые иногда пересекаются. Но сейчас… Сейчас я чётко понимаю – я не хочу быть с тобой «просто» кем‑то. Ни партнёрами, ни друзьями. Я хочу всегда быть с тобой. Всё вернуть.

Мы сидели всего в полуметре друг от друга, но казалось, что между нами не осталось вообще никакой дистанции.

– Максим…

Что тут скажешь? Как ответить на такое?

– Я всё понимаю, – он поднял руку, будто пытаясь остановить поток мыслей, который сам же и разбудил во мне. – Знаю, что не имею права сейчас что‑то требовать. После всего, что произошло… после этой дурацкой аварии, после того как сам тебя отпустил. Но я хочу, чтобы ты понимала, я всё осознаю. Теперь.

Он встал и начал собирать тарелки.

– Теперь пора отвезти тебя. Тебе нужно как следует выспаться. Завтра будет тот ещё денёк.

У подъезда дома, где я сейчас жила, Максим заглушил машину.

– Значит, завтра в десять? – спросила я, пытаясь разрядить возникшую тишину.

– Точно в десять я буду здесь тебя ждать. И… Аня…

– Чего?

Он повернулся ко мне, и я видела, как Максим открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но в последний момент передумал.

– Да неважно. Спокойной ночи. Спи крепко.

– Ты тоже, – пробормотала я и, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и быстро чмокнула его в щёку. – Удачи нам завтра.

Я выскользнула из машины и, не оборачиваясь, направилась к подъезду. Но спиной чувствовала его взгляд, пока дверь за мной не закрылась.