Текст книги "Развод. Искушение простить (СИ)"

Автор книги: Ася Вернадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Я расставляла свежие цветы в главном зале «Солнечного уголка», но даже моё любимое занятие не помогало мне отвлечься от вихря мыслей в голове: Максим, его дочь, эта авария и мои отношения с Игорем.

Часы тикали, гости приходили и уходили, а я всё продолжала переставлять вазы, расправлять скатерти, поправлять салфетки. Делала всё, чтобы не думать о том, что происходит в моём сердце.

Телефон завибрировал, высветив на экране имя «Максим». Я едва не уронила дорогую хрустальную вазу. Глубокий вдох… Ещё один… Палец нажал на зелёную кнопку.

– Аня, привет! Прости, что отвлекаю. Катя… После вашей встречи она просто не даёт мне проходу. Всё спрашивает: «Где та красивая тётя». Умоляет устроить снова вам встречу.

Я крепче сжала трубку, перед глазами тут же возник яркий образ той неугомонной малышки в розовом платье. А её мама, Ольга… Такая тихая, скромная, словно тень своего энергичного ребёнка. Она только беспомощно улыбалась, глядя на выходки дочери, словно не зная, как справиться с этим маленьким ураганом.

– Она у вас чудесная, – сорвалось с моих губ само собой.

– Это мягко сказано, – он усмехнулся, но я уловила в его голосе отцовскую гордость. – Так ты… придёшь? В субботу, в центральный парк?

Мозг кричал: «Нет! Прекрати это немедленно!». Должна была отказаться, зная, что это неправильно. Но перед глазами стояло её раскрасневшееся, счастливое личико, её озорные глаза, полные ожидания. Как я могла лишить этого ребёнка радости?

«Только ради Кати», – твердила я себе, хотя понимала, что совершаю ошибку. Но сердце не слушало доводов разума.

– Хорошо. Только ради Кати.

***

Суббота встретила меня ярким солнцем и по‑летнему тёплым воздухом. Парк жил своей обычной жизнью: смеялись дети, шелестели листья, играла музыка. Но среди этого многообразия я сразу заметила Максима и Катю.

– Тётя Аня! Ура‑а‑а! Вы пришли! – звонкий голос прорезал шум парка. Катя, словно маленький ураган в разноцветном платьице, налетела на меня, разбежалась и обхватила ногами, как лиану.

Максим шёл следом. Чуть поодаль, с огромной сумкой для пикника, скромно семенила Ольга.

– Здравствуйте, Анна, – тихо произнесла она, и её щёки окрасил лёгкий румянец. – Катюша так ждала…

– Папа скучный! – не отпуская моей руки, с энтузиазмом объявила Катя. – Он всё про работу говорит. А мама боится на каруселях. Пойдёмте на самую страшную!

И понеслось! Мы носились по парку, как сумасшедшие. Катя висела на Максиме, словно маленькая обезьянка, а я страховала её. Ольга, забыв о своём смущении, весело смеялась, наблюдая за нами.

Я, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и пятном от мороженого на блузке, вдруг поймала себя на мысли, что не чувствовала себя такой жизнерадостной уже много месяцев. А Максим… Он словно сбросил тяжёлую броню. Его взгляд стал мягче, а в уголках губ появились давно забытые морщинки от улыбки.

Когда Катя увлеклась постройкой песочного замка, а Ольга разворачивала на скамейке свой импровизированный пикник, мы с Максимом оказались рядом, плечом к плечу. Заходящее солнце золотило верхушки деревьев.

– Спасибо, – тихо произнёс он. Его рука была так близко, что я буквально ощущала исходящее от неё тепло.

– Я… не видел её такой счастливой. И себя… тоже, – добавил Максим.

Я замерла, боясь спугнуть этот хрупкий, запретный миг.

– Совсем забыл, каково это, – прошептал он тихо, что эти слова, казалось, были предназначены только для моих ушей. – Просто радоваться. Без всяких причин.

И тогда его пальцы медленно, почти невесомо скользнули по моей руке. Это было такое лёгкое, мимолётное прикосновение, что у меня по коже побежали мурашки, а в груди вспыхнул знакомый, предательский огонь.

В воздухе повисло невысказанное «что, если?», сладкое и горькое одновременно.

И в этот самый момент я заметила Ольгу. Она стояла неподалёку с бутылкой воды и внимательно наблюдала за нами. Видела, как его пальцы коснулись моей кожи. Как загорелись мои глаза.

В её взгляде, обычно таком кротком и покорном, вдруг промелькнуло осознание. Она поняла: несмотря на то, что мы с Максимом не живём вместе, невидимая нить между нами всё ещё существует. Что между нами тлеют угольки чувств, готовые вспыхнуть при первом же порыве ветра. Но вместо того, чтобы отступить, в её глазах зажглась решимость.

Теперь в её взгляде читалось нечто новое: «Я вижу, что между вами не всё кончено. Но я тоже имею право на счастье. И я имею право бороться за него».

– Максим, – произнесла она, приближаясь. Её голос звучал непривычно твёрдо и решительно. – Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Это важно.

Он обернулся к ней, удивлённо подняв бровь.

– Сейчас?

– Да, прямо сейчас, – настаивала она, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд, в котором не было ни капли прежней застенчивости.

Холодок пробежал по моей спине. В её словах не было ничего предосудительного, но эта новая, уверенная интонация, этот блеск в глазах… Всё говорило о решительности.

– Конечно! – я поспешно отдёрнула руку, чувствуя, как краска заливает щёки. – Мне уже пора.

Наскоро попрощалась с Катей, получив в ответ липкий поцелуй в щёку, и кивнула Ольге. Уходя по аллее, я не удержалась и обернулась.

Ольга что‑то говорила Максиму, тихо, но страстно жестикулируя. А он слушал её, скрестив руки на груди, с серьёзным выражением лица.

И в этот момент я с поразительной ясностью осознала: всё изменилось. Этот день, наполненный смехом и радостью, неожиданно привёл к поворотному моменту, который может изменить судьбы всех нас.

Глава 30

Дверь квартиры закрылась за мной с таким облегчающим щелчком, словно отрезав от мира. От того мира, где остались визг Кати, жгучий взгляд Максима и направленный на меня взор Ольги. Всё это было теперь по ту сторону порога. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности двери.

– Я дома! – крикнула я Игорю.

Из гостиной донеслись шаги. Игорь. Я ожидала увидеть на его лице привычную улыбку, услышать заботливый вопрос или заметить лёгкую обеспокоенность. Но ко мне вышел незнакомый мне ранее Игорь. Он стоял на пороге. На его лице не было улыбки.

– Весело погуляла?

В горле мгновенно пересохло.

– Игорь, это было… сложно. Катя… – начала я.

– Не надо, – он резко прервал меня, и в его глазах вспыхнули молнии. – Иди, прими душ. Смой с себя этот день.

Мне не нужно было повторять дважды. Я почти побежала в ванную, чувствуя на себе его взгляд. Включив воду как можно горячее, я подставила лицо под почти обжигающие струи, пытаясь смыть следы не только прошедшего дня, но и его молчаливого осуждения. Или ощущения чужой руки на моей…

Торопливо вытершись и натянув халат, я вышла и замерла на пороге, не решаясь сделать следующий шаг.

Игорь стоял посреди гостиной. В его руке был мой телефон. На экране светилось селфи, которое Катя так настойчиво сделала, вытянув руку. Мы втроём – я, Максим и она – были втиснуты в кадр, щурились от солнца и улыбались. Как идиоты. Как одна дружная семья. Эта фотография, невинная на первый взгляд, сейчас казалась ловушкой, в которую я сама неосознанно угодила.

Ледяная волна прокатилась по мне. Я совершенно забыла об этой фотографии.

– Объясни, – он повернул экран ко мне. – Объясни это, Аня.

– Игорь, это просто… Катя попросила сделать фото на память, – слова путались, предательски выдавая панику.

– Не смей говорить мне, что это просто! – его голос сорвался на крик, и я невольно отпрянула. Он с силой швырнул телефон на диван, и тот глухо ударился о мягкую обивку. – Выглядите как счастливая семья на прогулке! Папа, мама, дочка! А я тогда кто? Должен сидеть здесь и, как дурак, верить в твои сказки?

Он приблизился ко мне так близко, что я почувствовала жар его тела. Его глаза, обычно такие тёплые и любящие, сейчас пылали от боли и обиды.

– Я чувствовал! Чувствовал, что ты лжёшь. Все эти твои встречи с Максимом ради ребёнка, твоя странная задумчивость… Неужели ты снова позволяешь ему влиять на тебя? После всего, что он тебе сделал?

Его слова пронзили моё сердце острой иглой. Я попыталась возразить.

– Нет, Игорь, ты всё не так понял! Пожалуйста, выслушай…

– Что слушать? – его пальцы крепко, но не больно сжали мои плечи, не позволяя отвернуться от его пылающего взгляда. – Посмотри на меня! Я здесь, я рядом! Я тот, кто собрал по кусочкам твою разбитую жизнь! Я вложил в тебя всё – свою любовь, заботу, душу… А ты… ты бегаешь за ним по паркам, играешь роль доброй самаритянки для его внебрачной дочери!

Его слова резали как острый нож. Потому что в них было зерно правды. Потому что часть меня, та самая, что наивно улыбалась на том роковом фото, действительно на какую‑то безумную секунду позволила себе представить эту невозможную картину будущего.

– Я не строила из себя… – начала я, отчаянно пытаясь найти нужные слова, но он не дал мне договорить.

– Хватит! Прошу тебя определиться. Если твой выбор – я, если наше будущее, наше общее счастье для тебя что‑то значит, то есть один‑единственный способ, который докажет это и тебе, и мне.

Я стояла, заворожённая его взглядом, чувствуя, как сердце замирает в ожидании. Каждая клеточка моего существа трепетала, предчувствуя то, что должно было прозвучать.

– Подай на развод с Максимом, – его голос звучал твёрдо, почти жёстко. – Официально. Разорви эту последнюю нить, которая связывает тебя с ним. С твоим проклятым прошлым. Или ты до сих пор его жена не только на бумаге?

Воздух перестал поступать в лёгкие. Развод. Официальное расторжение брака. Это слово висело между нами. Оно несло в себе столько окончательности, столько необратимости, что у меня закружилась голова.

– Игорь, я… это так сложно, – прошептала я.

– Я знаю, что сложно! – крикнул он. – Но я больше не могу! Не могу делить тебя с его тенью! Не могу засыпать каждую ночь с мыслью, что ты всё ещё его жена. Что любая наша ссора – и ты снова можешь побежать туда, к нему, потому что у вас есть эта чёртова юридическая связь!

Он медленно отпустил мои плечи и отступил на шаг, словно давая мне не только физическое, но и эмоциональное пространство для размышлений. В полумраке гостиной его силуэт казался особенно одиноким и ранимым, несмотря на всю его внешнюю твёрдость.

– Я не требую ответа сию секунду. Подумай. Но запомни. Если в итоге ты не позвонишь адвокату… – он сделал паузу, тяжело сглотнув, – …я пойму, что твой выбор – не я. И нам придётся расстаться. Потому что я не намерен быть вечным утешителем и запасным аэродромом.

Он повернулся и молча вышел из гостиной. Его ультиматум тяжёлым камнем опустился на мою душу, раздавливая все надежды на простое решение.

Глава 31

Утро было жестоким. Солнце безжалостно пробивалось сквозь шторы, словно пытаясь обнажить все потаённые уголки моей души. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей, и прислушивалась к каждому звуку – к тому, как Игорь собирается на работу. Звук застёгивающейся пряжки ремня, шелест рубашки.

Он подошёл к кровати. Я чувствовала его взгляд на себе.

– Я знаю, что ты не спишь, Аня, – его голос был спокоен, но в нём не осталось и тени прежней теплоты.

Я перевернулась, кутаясь в одеяло. Он стоял передо мной в костюме, полностью собранный уходить.

– Игорь, насчёт вчерашнего… – начала я, но слова казались пустыми и ненужными.

– Не надо, – прервал он. – Никаких объяснений. Я сказал всё, что должен был сказать. Теперь твой выбор.

Он поправил манжет на рубашке, не глядя на меня.

– Я не буду давить. Ты взрослый человек. Но и у меня есть свои границы. Понимаю, что тебе нелегко принять решение. Но жду ответа до конца недели.

Он повернулся и вышел из спальни. Через несколько секунд я услышала, как захлопнулась входная дверь.

Мой телефон, лежавший на тумбочке, завибрировал. Я посмотрела на экран и очень удивилась увиденному: «Ольга».

Её тихий, настойчивый голос в трубке стал прямым продолжением моего внутреннего кошмара.

– Анна? Извините за беспокойство. Мы могли бы встретиться? Выпить кофе? Я… Я хочу обсудить кое‑что важное.

Мы сидели в уютном кафе, и эта простота момента казалась насмешкой. Ольга нервно размешивала сахар ложкой в чашке с капучино, не решаясь поднять на меня глаза.

– Вчера я многое поняла, – начала она, продолжая смотреть в стол. – Вы с Максимом… Вы не вместе, но вы и не разведены. Я права?

Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный.

– Наши отношения… завершены, – сказала я, и слова показались мне ложью. Потому что они и были ложью, пока существовало это свидетельство о браке.

– Я понимаю, – она посмотрела на меня, и в её глазах горел огонь материнской решимости. – Вы знаете, каково это – годами ждать, надеяться, что у твоего ребёнка появится настоящая семья? Полная семья?

Я молчала, позволяя ей говорить, чувствуя, как её слова ложатся прямо на открытую рану моего собственного выбора.

– Все эти годы я ничего не требовала. Но теперь… Теперь он снова в нашей жизни. И я вижу, как Катя к нему привязывается. Как он меняется с ней. И я… Я тоже хочу верить, что у нас есть шанс, – она глубоко вздохнула. – Я хочу попросить вас… Дайте нам этот шанс. Дайте Максиму возможность выбрать нас. Официально. Окончательно.

Меня будто окатило ледяной водой. «Официально». То же слово, что сказал мне Игорь. Два разных человека, два разных мира зажимали меня в тиски одним требованием: разорви связь. Определись.

– Ольга, я… Я не могу решать за Максима, – слабо попыталась возразить я, чувствуя, как внутри всё сжимается от безысходности.

– Но вы можете решать за себя! – в её голосе впервые прозвучали нотки отчаяния. – Вы можете освободить его. Освободить себя. Если бы вы замечали, как он смотрит на вас. В этом взгляде столько надежды. Он разрывается, Анна. И это мучает всех! Катю. Меня. Его самого!

Я опустила глаза на свои сцепленные пальцы, пытаясь найти в себе силы ответить.

– Ольга, я понимаю ваши чувства, правда. Но разве не жёстко заставлять человека делать выбор? Максим сам должен решить, что он хочет.

Она наклонилась ко мне через столик.

– Анна, вы же умная женщина. Вы видите, что происходит. Разве это честно? Он мечется между чувством долга перед нами и желанием быть с вами. Это нечестно по отношению ко всем. Включая вас.

Я молчала, не зная, что ответить. Потому что она была права.

– Послушайте, – продолжила она. – Я не прошу вас о невозможном. Просто дайте всем нам шанс на нормальную жизнь.

Ольга допила свой кофе, оставила на столе деньги и встала.

– Я не хочу ругаться. Просто прошу… Дайте нам свободы. Дайте Максиму сделать выбор, не оглядываясь назад.

Прежде чем уйти, она остановилась у входа и обернулась.

– Анна, вы сильная женщина. Вы справитесь с любым решением. Но помните: иногда нужно отпустить прошлое, чтобы обрести счастье в настоящем.

Ольга вышла, исчезла за дверью кафе, оставив после себя лишь горькое послевкусие непростого разговора. Я сидела неподвижно, обхватив остывшую чашку дрожащими пальцами, и чувствовала, как невидимая песчаная буря набирает силу внутри меня.

Слова Ольги переплетались с решительными заявлениями Игоря, создавая невообразимую симфонию противоречий.

Два пути. Два совершенно разных будущих. И каждое из них казалось одновременно правильным и губительным. Как выбрать между сердцем и разумом, когда оба выбора ведут к неизбежным потерям?

Глава 32

Прошло уже три дня.

Решающий срок, поставленный Игорем, словно дамоклов меч, нависал надо мной, угрожая обрушиться в любой момент. Слова Ольги эхом отдавались в голове, не давая покоя ни днём, ни ночью.

Я искала, искала и не могла найти третий путь, тот самый спасительный выход, которого просто не существовало.

На четвёртый день моё терпение достигло предела. Мне срочно нужно было вырваться на свободу, вдохнуть полной грудью, избавиться от удушающего ощущения неизбежности.

– Я поеду, встречусь с Ленкой, – бросила я Игорю, не глядя на него.

Игорь лишь молча кивнул, но его взгляд… О Боже, этот взгляд говорил больше любых слов. «Я жду», – безмолвно говорили его потемневшие глаза.

Я соврала. Мой путь лежал не к подружке. Нет. Я поехала на такси в парк, надеясь, что именно там найду правильный ответ.

Я сидела на холодной скамейке, обхватив себя руками, и смотрела на старую карусель, чьи качели застыли в безмолвном танце. В этом месте, где когда‑то царило веселье, теперь царила тишина, как и тяжесть в моей душе.

Воспоминания нахлынули с неудержимой силой, словно морской прилив. Я видела перед собой смеющуюся Катю, её глаза светились счастьем, а летнее солнце золотило её волосы. Но ярче всего в памяти всплыло то самое мгновение, мимолётное, обжигающее прикосновение Максима. Оно до сих пор жило на моей коже, словно огненный след, который не в силах стереть время.

И тут я увидела его.

Он появился на аллее – воплощение той самой уверенности, которая когда‑то покорила моё сердце. Его лёгкий плащ сидел безупречно, руки небрежно спрятаны в карманах. Даже опущенная голова не могла скрыть его внутренней силы.

Максим выглядел как прежде – непоколебимый, властный, с той особенной аурой, которая заставляла окружающих обращать на него внимание. Он ещё не заметил меня, а я не могла отвести взгляд от этого сильного, уверенного в себе мужчины, которого когда‑то полюбила без памяти. Сердце забилось часто‑часто.

Мы встретились взглядами. В его глазах промелькнуло удивление. Максим застыл, будто натолкнувшись на невидимую стену, а затем начал медленно приближаться ко мне.

– Аня? Я… я даже не думал увидеть тебя здесь.

– Я тоже.

Между нами повисло неловкое молчание. Казалось, даже птицы перестали петь, а ветер затаил дыхание, наблюдая за этой сценой.

– Катя… она до сих пор вспоминает нашу прогулку, – наконец произнёс он, отводя взгляд куда‑то в сторону, словно боясь встретиться с моими глазами. – Рисует тебя. Каждый день спрашивает, когда ты снова придёшь.

Моё сердце сжалось от боли и нежности. Воспоминания о малышке нахлынули с новой силой.

– Она удивительная девочка, Максим, – прошептала я. – В ней столько света и добра.

– Да, – он провёл рукой по лицу. – Она… она всё меняет. Меняет всё вокруг, меняет меня самого.

Он наконец посмотрел на меня.

– Анна, я… о том дне… о том, как всё вышло… – он замолчал, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Я был ужасным, конченым эгоистом. Я думал, что… что поступаю правильно, защищая тебя. А в итоге сам всё испортил. Я сделал тебе невыносимо больно, Аня. И мне за это нет прощения.

Я молчала, не перебивая его, позволяя этим словам проникнуть в самое сердце. Старые раны, которые, как мне казалось, уже затянулись, снова начали кровоточить.

– Я не прошу ничего. Ничего уже нельзя вернуть назад. Но я хочу, чтобы ты знала… Я сожалею. Каждую проклятую секунду этих долгих месяцев я сожалею о том, как всё обернулось.

Он сделал шаг ближе, и летний ветер, словно невидимый свидетель нашей встречи, ласково трепал его волосы, бросая непослушные пряди на лоб.

– Когда я очнулся в больнице… – его голос дрогнул, словно воспоминания причиняли физическую боль. – Когда я не помнил ничего… первое, что я ощутил, было это огромное чувство потери. Я не понимал, что потерял, но эта боль была такой острой, такой невыносимой… А потом… потом память начала возвращаться. И с каждым возвращённым мгновением я понимал – я потерял тебя. Потерял твою улыбку, твой смех, твоё тепло. Потерял возможность просто быть рядом с тобой. И эта потеря оказалась больнее любой физической травмы.

Его слова, словно раскалённые угли, обжигали мою душу. Я так долго ждала этих признаний, так отчаянно жаждала услышать их. И вот теперь, когда они прозвучали, меня охватила паника. Потому что за его спиной, словно призраки, маячили образы Игоря, Ольги и маленькой Кати.

– Максим… Всё слишком поздно. Слишком много всего произошло. Слишком много людей пострадает, если мы продолжим этот разговор.

– Почему поздно?! Из‑за этого… твоего Игоря? – он произнёс имя с ревностью.

– Дело не только в Игоре! Ты сам отказался от меня! В день нашей годовщины, когда должен был быть рядом! А теперь у тебя есть дочь, есть женщина, которая родила её, которая любит тебя, которая надеется на твоё возвращение!

– Оля? – он скептически хмыкнул. – Между нами с Олей давно всё кончено. То, что было между нами… это лишь детская влюблённость. А то, что было у нас… Каждый миг, каждое прикосновение, каждое слово – всё было пропитано любовью. И ты это знаешь. Скажи, что не чувствуешь. Скажи, что твоё тело не помнит моё.

Он преодолел последние сантиметры, разделяющие нас. Его рука поднялась медленно, почти неосознанно, и пальцы невесомо, едва касаясь, замерли на моей щеке.

Это было как удар током. Как короткое замыкание во всей системе. Каждая клетка моего тела вздрогнула и потянулась к нему с дикой силой. Внутри всё вспыхнуло запретным огнём, который я давно похоронила.

– Я всё ещё твой муж, – прошептал он, не отрывая взгляда от моих глаз. – По закону… В моём паспорте до сих пор хранится эта запись. Но главное, что в моём сердце… В моём сердце ты всегда была и остаёшься моей единственной женой, моей любовью, моим дыханием. Все эти месяцы я жил лишь надеждой, что однажды ты услышишь эти слова и поверишь в их искренность.

В его словах была правда, от которой я так долго пыталась убежать. Правда, которую я старательно заглушала гневом, копила обиды, строила новую жизнь с другим человеком.

Но сейчас… под его пронзительным взглядом, от которого невозможно было укрыться, под невесомыми прикосновениями его пальцев к моей коже, все возведённые мной барьеры начали рушиться, словно карточные домики под порывом ветра.

И в этот миг – миг, когда его губы застыли в сантиметре от моих, когда каждая клеточка моего существа кричала в унисон «да», когда время, казалось, остановило свой бег… в кармане пронзительно заиграл телефон.

Один сигнал… второй… третий…

Настойчивые, резкие звуки разрывали волшебную пелену момента, словно тревожный сигнал сирены, словно холодный душ реальности, обрушившийся на нас с головой.

Я отпрянула, с трудом переводя дыхание. Достала телефон и с ужасом увидела на экране имя «Игорь».

Максим заметил, кто звонит, и его лицо исказилось от смеси призрения и сожаления.

– Выбирай, Аня. Прямо сейчас. Ответь ему… или уйди со мной. Сейчас. Без оглядки. Как раньше.

Телефон в моей руке пульсировал, словно живое сердце, отсчитывая секунды моего выбора. Его вибрация становилась всё настойчивее, превращаясь в безжалостный метроном судьбы.

Я не могла оторвать взгляд от Максима. Его глаза молили, просили, требовали решения.

Земля уходила из‑под ног, мир вокруг кружился в безумном танце. Один шаг. Всего лишь шаг…