Текст книги "Развод. Искушение простить (СИ)"
Автор книги: Ася Вернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Игорь обернулся ко мне, брови вопросительно подняты.
– Впустить?
Я замерла, а сердце бешено заколотилось. Бежать? Прятаться? Бред. Хватит бегать. Я кивнула.
Игорь молча нажал кнопку домофона. В его позе, в напряжённой линии плеч читалась готовность отразить атаку.
Прозвучали шаги в коридоре. Максим вошёл в гостиную, словно входил к себе домой. На нём был безупречный костюм, но галстук небрежно ослаблен. Лёгкая нетвёрдость походки выдавала влияние крепкого, а в глазах пылал опасный огонь. Его взгляд, тёмный и пронзительный, мгновенно нашёл меня, а затем Максим перевёл взгляд на Игоря, который стоял между нами, спокойный и невозмутимый.
– Кажется, я прервал нежный вечер.
– Всё нормально, Макс, – парировал Игорь. Тон был вежливым, но в нём не было и тени заискивания. – Только помни, что тебя не приглашали, поэтому будь вежлив.
Максим усмехнулся.
– О, ребята, у меня к вам столько вопросов, – он сделал шаг вперёд и пристально посмотрел на нас обоих. – Знаешь, Игорь, мне хватило одного взгляда в ресторане. Увидеть, как ты смотришь на неё. Это не взгляд друга, брат. Это взгляд мужчины, который наконец‑то получил то, чего так долго добивался. Мою жену. Ты ведь всегда хотел её, я знал это. И вот теперь физиономия говорит всё за тебя. Теперь ты встал между нами, словно это твоя женщина.
Воздух накалился. Я хотела что‑то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Игорь же не дрогнул. Макс попытался шагнуть ко мне.
– То, что происходит между мной и Аней, – произнёс Игорь, чётко выговаривая каждое слово, – тебя совершенно не касается. Особенно теперь, когда ты сам всё просрал.
– Не касается? – Максим издал короткий, резкий смешок, больше похожий на скрежет. Этот звук прозвучал неестественно, словно вырвался против его воли, и в нём не было ни капли веселья. Его губы искривились в горькой усмешке, а в глазах промелькнуло что‑то тёмное, почти зловещее. – Моя жена и мой лучший друг? О, нет, это меня касается по самые помидоры.
Он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал пристальным, изучающим.
– Ну что, Анечка, нашла себе попроще? Без сложного прошлого и тяжёлого характера? Без детей на стороне?
– О, да! Игорь – не «попроще», как ты изволил выразиться. Он – настоящий, искренний, до глубины души честный. В отличие от некоторых.
– Честный? – Максим подошёл ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Игорь сделал предупредительный шаг, но Максим проигнорировал его. – Ты действительно веришь, что он с тобой из‑за твоих прекрасных глаз? Он с тобой, потому что ты – жена Максима Зорина! Трофей! Шанс вскочить на ступеньку выше!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Игорь сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым.
– Ещё одно слово, Макс, и твоя челюсть познакомится с моим кулаком.
Он встал рядом со мной, плечом к плечу. Два мощных, уверенных в себе мужика замерли друг напротив друга. Напряжение между ними было таким плотным, что, казалось, его можно было потрогать руками.
– О, какой храбрый! – Максим не отступил. – Прикрылся женщиной. Раньше за моей спиной стоял, теперь – за её юбкой? Удобная позиция, дружок!
– Заткнись! Твои попытки оскорбить и унизить меня лишь показывают, кто ты на самом деле, – продолжил Игорь, не отводя взгляда. – Ты не борешься за неё. Ты просто не можешь пережить, что кто‑то осмелился занять место, которое ты сам по своей тупости оставил пустым.
Я наблюдала за этой напряжённой схваткой двух альфа‑самцов.
– Хорошо, – голос Максима прозвучал так тихо, что я едва расслышала слова сквозь бешеный стук своего собственного сердца. – Давай поговорим начистоту. Да, я накосячил. Жестоко и непростительно. Но я не отступлюсь.
Он подался вперёд, и его взгляд словно приковал меня к месту.
– Аня, скажи мне честно. То, что ты чувствуешь сейчас… Ты действительно считаешь это любовью? – его голос стал глубже, проникновеннее. – Это всего лишь временное убежище, тихая гавань после шторма. Но поверь мне, придёт день, когда тебе станет там невыносимо скучно. Ты рождена для большего. Для страсти, которая сводит с ума. Для чувства, от которого замирает сердце и останавливается дыхание. И я… Я и есть это чувство.
Он резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул такой вызов, что Игорь невольно отступил на шаг.
– Я не стану мешать вашему… роману, – произнёс он с ледяной усмешкой. – Борись за неё, если осмелишься. Но запомни: я верну её не потому, что я богаче или сильнее. И не потому, что имею на неё право, как муж. А потому, что я знаю её душу так, как тебе не узнать никогда. Я – её дыхание, её пульс. Она – моя кровь, моя жизнь. И все эти ваши игры в «новую жизнь» – лишь детский лепет.
С этими словами он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, от которого содрогнулись стены. Макс оставил после себя звенящую, почти физическую пустоту во мне.
Я застыла, бессильно прислонившись к дивану, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Его слова, его чудовищная уверенность в собственной правоте пронзили меня насквозь. Но в его словах была своя, изощрённая правда.
Игорь бесшумно приблизился ко мне.
– Ты в порядке?
Я подняла глаза, пытаясь собраться с мыслями.
– Не знаю. Он… Он всегда сеет вокруг себя хаос. Всегда был таким – непредсказуемым, разрушительным, словно буря, которая сметает всё на своём пути.
– Хаос можно контролировать. Или просто не открывать ему дверь.
Он не пытался спорить или осуждать Максима. Просто стоял рядом, излучая спокойную силу и поддержку.
– Тебе не нужно ничего решать прямо сейчас, – добавил он. – Время всё расставит по своим местам.
Я смотрела на Игоря. На этого сильного, доброго и невероятно искреннего мужчину. Рядом с ним было спокойно и безопасно. Но в словах Максима была горькая правда: я была рождена для страсти. И что с этим делать, я пока не знала.
Глава 26
Уже несколько недель я жила в квартире Игоря. В царстве спокойствия и стабильности. Здесь не было места неожиданным поворотам, только размеренность и предсказуемость. Именно это казалось необходимым после расставания с Максимом Зориным.
Игорь стал моим спасательным островком. Его забота окутывала меня, словно тёплое одеяло в холод. Он не требовал признаний, просто был рядом. И постепенно ледяная корка на моём сердце начала таять.
Этот день я проводила в ресторане у себя в кабинете. За окном бурлила жизнь, а я тонула в море цифр и отчётов.
В дверь постучали. Не дожидаясь моего ответа, в кабинет просунулась голова Светланы. На её лице читалась растерянность.
– Анна Александровна, к вам пришли… – она запиналась. – Женщина с ребёнком. Ищут Максима Дмитриевича. Очень настойчиво.
Кровь отхлынула от лица, сердце загрохотало в груди.
– Пусть проходят, – еле слышно выдавила я, изо всех сил стараясь не выдать своего смятения.
В кабинет робко вошла молодая женщина в простом ситцевом платье. Её испуганный взгляд метался по комнате, а тонкие пальцы нервно теребили юбку. За спиной матери стояла девочка лет восьми. Две тёмные косички обрамляли нежное личико, а огромные карие глаза смотрели серьёзно и настороженно. Эти глаза… Они были точь‑в‑точь как у Максима. Мир поплыл.
– Анна Александровна? – женщина нервно сцепила руки перед собой. – Простите за беспокойство. Меня зовут Ольга, а это моя дочь Катя. – Она кивнула на девочку, которая спряталась за её спиной. – Нам этот адрес дал Дмитрий Сергеевич, отец Максима. Он сказал, что мы можем его здесь найти.
Дмитрий Сергеевич… Старый козёл всё не угомонится. Решил в своих грязных играх использовать невинное дитя. Ярость поднялась в груди удушливой волной, но я сдержала её, не отрывая взгляд от испуганного личика девочки.
– Максима Дмитриевича сейчас нет, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко и спокойно. – Но, возможно, я смогу вам помочь?
– Катя… – Ольга понизила голос до шёпота. – Она так мечтала познакомиться с отцом. Я уже не знаю, что ей говорить. Она не даёт мне покоя. Дмитрий Сергеевич уверял, что вы… что вы поможете нам встретиться с ним.
Катя не отрывала от меня своих огромных глаз. В её глазах читалась какая‑то не по годам глубокая, взрослая тоска.
– А правда, что он очень красивый? – неожиданно спросила она своим тоненьким голосочком. – Дмитрий Сергеевич показывал мне фотографию. И правда, что это его ресторан?
Её вопросы, такие простые и невинные, вонзились в сердце больнее ножа. Так просто. Так искренне. Без фальши, без скрытого расчёта. Просто маленькая душа, тоскующая по папе.
– Да, Катюш, – прошептала я, чувствуя ком в горле. – Это действительно его ресторан. И… да, он очень красивый.
Мы поговорили ещё минут десять. Ольга, краснея и запинаясь, рассказывала о их жизни в маленьком городке по соседству с нашим. О том, как Катя рисует воображаемого отца. А я слушала, разрываясь между бешенством на старшего Зорина и жалостью к этой маленькой девочке.
Когда они ушли, пообещав вернуться на следующей неделе, я ещё долго сидела и смотрела в одну точку. Перед глазами стояла маленькая фигурка Кати, а в ушах звучал её чистый голосок.
Что же будет, когда Максим узнает? Оттолкнёт их, не желая признавать своё отцовство? Проигнорирует? Или, что ещё страшнее, причинит этой доверчивой девочке такую боль, о которой она не сможет оправиться? Он был мастером по разбиванию сердец, это я знала как никто.
Риск был колоссальным. Но я не могла допустить, чтобы Катя росла с убеждением, будто отец её отвергает. Не могла позволить этой чистой душе нести на себе тяжкий груз нелюбви.
Я набрала знакомый номер. Гудки тянулись бесконечно долго, прежде чем он наконец ответил.
– Аня? – в голосе Максима слышалась настороженность.
– Макс! Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас. Это касается твоей дочери.
Молчание. Секунды тянулись бесконечно долго.
– Что с ней?
– Она приходила в ресторан. Вместе с матерью. Они ищут тебя, Максим. Ей всего восемь лет, и она очень хочет познакомиться со своим отцом. Их направил сюда твой папа.
Последовала новая пауза. Я словно физически ощущала, как в его сознании крутятся шестерёнки, как рушатся годами выстроенные защитные барьеры.
– Я… не готов, – наконец выдавил он. – Не представляю, что сказать ребёнку. Как смотреть ей в глаза…
– Никто не готов к такому, – резко оборвала я. – Но это твоя ответственность, Максим. Ты просто обязан с ней встретиться.
– Ладно, – неожиданно быстро согласился он. Но тут же добавил то, что я совершенно не ожидала услышать: – Только при одном условии. Ты должна пойти со мной.
Глава 27
– Что? Ты с ума сошёл? Нет, Макс, – я покачала головой, хотя он не мог этого видеть. – Это полный абсурд. Я – последний человек, который должен присутствовать на этой встрече.
– Ты – как раз тот, кто должен быть на этой встрече! – в его голосе звучала отчаянная мольба. – Аня, я… я могу всё испортить. Сказать что‑то не то, напугать её. Ты всегда умела находить общий язык с людьми, особенно с детьми.
Он замолчал, и я почти физически ощущала, как тяжело даются ему следующие слова.
– Прошу тебя, как друга, как самого близкого мне человека. Пожалуйста, не оставляй меня одного с этим. Ты нужна мне сейчас как никогда.
Его слова… Это совсем не походило на того Максима, которого я знала. Я привыкла видеть его сильным, властным, порой даже жестоким. А сейчас это был совсем другой человек. Раненый, уязвимый, до боли одинокий.
В этот момент что‑то ёкнуло внутри, несмотря на все обиды и боль прошлого.
– Хорошо, – наконец сдалась я, сама не веря в своё решение. – Я пойду, но только как моральная поддержка. Никаких личных разговоров, никаких намёков на наше прошлое.
Я слышала в трубке, как он выдохнул с облегчением.
– Спасибо, Анечка, – произнёс он с благодарностью в голосе. – Спасибо тебе. Ты не представляешь, как много это для меня значит.
Положив трубку, я всё ещё не верила своему решению. Я добровольно вернулась в его жизнь, от которой так старалась держаться подальше.
Но, вспомнив доверчивые глаза той девочки, поняла – выбора не было. Иногда быть сильной – значит помочь тому, кто слаб, даже если этот человек когда‑то разбил твоё сердце.
Дождь за окном превратил мир в грязное акварельное пятно. Свинцовые тучи, как тревога в моей душе, окутывали небо.
Я стояла у окна кухни в квартире Игоря с чашкой остывшего кофе, чувствуя, как сердце трепещет от волнения и страха перед предстоящей встречей.
Игорь молча наблюдал за мной. Он не разделял моего решения, но благородно не пытался отговаривать. Когда я надела пальто, он приблизился неслышно, и его тёплые руки мягко опустились на мои плечи, даря поддержку в этот непростой момент.
– Ты уверена в своём решении? Ты не обязана быть его спасательным кругом. У тебя есть своя жизнь.
– Я не ради него это делаю, – ответила я, встретившись с его добрым, понимающим взглядом. – Я делаю это для той девочки. Она ни в чём не виновата. Это взрослые устроили весь этот кошмар, а расплачиваться приходится ей.
Он понимающе кивнул и, наклонившись, нежно коснулся губами моего лба. Простой жест, от которого по коже пробежали мурашки.
– Тогда желаю тебе удачи, – прошептал он. – И помни: чтобы ни случилось, я всегда буду рядом. Всегда.
Его поддержка придавала сил, но едва я села в такси, тревога острыми когтями вцепилась в сердце.
А если всё пойдёт не так? Если Максим не справится и сорвётся? Что, если я сама не справлюсь, как сдержать слёзы при ребёнке?
Мы договорились встретиться у входа в детский развлекательный центр на окраине города. Когда я подъехала, Макс уже ждал под зонтом, прислонившись к стене. В тёмном пальто, с высоко поднятым воротником, он казался растерянным. Увидев меня, выпрямился, и в его глазах промелькнуло облегчение.
– Ты пришла, – выдохнул он. В этих словах прозвучала целая вселенная невысказанных надежд. «Ты не отвернулась, не бросила меня в трудную минуту», – читалось в его взгляде.
– Я сказала, что приду. Они уже здесь?
– Да, внутри, – ответил он, не сводя с меня глаз. – Ждут у фонтана.
Шумное, яркое пространство детского центра оглушило нас какофонией звуков: детский гомон, музыка аттракционов, мигающие огни создавали почти болезненный контраст с важностью момента.
У фонтана я увидела их.
Ольга нервно теребила сумку, сидя на скамейке. А Катя в своём ярко‑розовом платьице застыла у воды, не отрывая взгляда от струй. Такая маленькая и хрупкая.
Максим застыл как вкопанный. Дыхание перехватило. Он смотрел на дочь, и в его лице читались все невысказанные чувства: мучительный страх, горькое чувство вины и непередаваемое изумление от встречи.
– Идём, – почти беззвучно произнесла я, осторожно подталкивая его вперёд.
Мы приблизились. Ольга вскочила, а Катя резко обернулась. Её огромные глаза – точная копия отцовских – широко распахнулись от удивления.
– Катя… Я… я твой папа.
Девочка молчала, не отрывая от него пристального взгляда. Её глаза внимательно изучали каждую чёрточку его лица, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь. И вдруг… её лицо озарилось робкой, невероятно трогательной улыбкой. Такой чистой, что у меня сжалось сердце.
– Я так и думала, что ты красивый, – прошептала она.
Эти простые слова словно растопили лёд между ними. Максим медленно опустился на корточки, стараясь быть с ней на одном уровне, чтобы их глаза встретились.
– А ты… Ты ещё красивее, чем я мог себе представить, – произнёс он, и в его голосе звучала такая нежность, какой я никогда раньше от него не слышала.
Ольга, наблюдая за этой сценой, тихо выдохнула, и по её щекам потекли слёзы. Я отступила в сторону, давая им возможность остаться наедине. Моя миссия была выполнена – я привела его сюда. Теперь их судьбы должны были соединиться без моего участия.
А потом началось чудо. Я молча наблюдала, как постепенно меняется Максим. Сначала неловкий и скованный, он словно оттаивал на глазах.
Он задавал Кате вопросы о её увлечениях, о школе, о друзьях. А она, раскрасневшись от радости, взахлёб рассказывала про любимые мультфильмы, про то, как учится кататься на велосипеде, как мечтает о щенке. И он слушал. Так внимательно, словно эти детские откровения были важнее всего на свете.
В какой‑то момент Катя, переполненная радостью, потянула Максима за руку к сверкающему игровому лабиринту.
– Пап, а ты хочешь посмотреть, как я лазаю? – её голос звенел от восторга. – Я самая быстрая! Никто не может меня догнать!
Максим не смог сдержать улыбку, глядя на её энтузиазм, и позволил увлечь себя в этот мир детских приключений, где всё казалось таким простым и светлым. Я осталась рядом с Ольгой.
– Спасибо вам. Я знаю, что это вы уговорили его встретиться. Что бы мы без вас делали? Он… он оказался совсем не таким, как я себе представляла.
– Люди часто оказываются совсем не такими, какими мы их себе представляем, – ответила я с лёгкой улыбкой, глядя на резвящихся Максима с Катей в игровой.
Спустя полчаса они вернулись. Катя, раскрасневшаяся и сияющая от счастья, с восторгом рассказывала о своих приключениях в лабиринте. Максим же выглядел совершенно другим человеком. Словно он действительно открыл для себя совершенно иной мир, полный ярких красок и искренних эмоций.
– Мама, папа сказал, что в следующий раз мы пойдём в зоопарк! – радостно выпалила Катя, повиснув на руке матери.
Максим подошёл ко мне.
– Аня, можно тебя на минутку? – спросил он, и в его голосе слышалась искренняя признательность.
Мы отошли подальше от шумного веселья, туда, где можно было услышать друг друга.
– Спасибо, – произнёс он просто. – Я не знаю, как бы я… Ты была права. Это самое страшное и самое прекрасное, что происходило со мной в жизни.
– Я рада за вас, Максим. Искренне рада за тебя. И за неё. За вашу новую жизнь.
Он долго на меня смотрел.
– Я всё понимаю, – произнёс он, отводя взгляд. – Про нас. Про тебя и Игоря. Но то, что произошло сегодня… это заставило меня понять, что я должен стать лучше. Для неё. И… возможно, когда‑нибудь для тебя.
Глава 28
Я не нашла в себе силы ответить.
Мы вернулись к Ольге и Кате. Прощание получилось трогательным и немного неловким. Катя, сияя от счастья, бросилась к Максиму и обняла его. Он осторожно прижал её к себе, словно боясь сломать.
– Я обязательно позвоню, – пообещал он, глядя в её радостные глаза. – И мы увидимся на следующей неделе, обещаю.
Когда они ушли, мы с Максимом остались стоять у выхода из развлекательного центра. Дождь почти прекратился, оставляя лишь редкие капли на асфальте.
– Может, подброшу тебя? – предложил он, глядя на небо.
– Нет, спасибо. Доберусь сама.
Он понимающе кивнул, не настаивая.
– До свидания, Аня.
– Пока, Максим.
Мы стояли несколько секунд, глядя друг на друга, а затем он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в наступающих сумерках. А я осталась стоять, чувствуя, как внутри меня что‑то меняется, словно этот день стал поворотным не только для Максима и Кати, но и для меня самой.
Прошло уже несколько дней после встречи с Катей. Я наконец‑то успокоилась. Хрупкое равновесие, о котором мечтала, наконец пришло в мою душу.
Дни проносились в бешеном ритме ресторана, а вечера… Вечера принадлежали Игорю. Мы не говорили о прошлом, не строили воздушных замков. Мы просто были рядом. Его присутствие исцеляло мои раны.
В этом спокойствии я училась снова доверять. Верить, что счастье – оно вот здесь, в простых вещах. В его взгляде, в завтраках, которые он мне готовил по утрам.
Но в часы ночной тиши, когда Игорь мирно засыпал рядом, я часто подходила к окну. Вглядываясь в мерцающие огни спящего города, я невольно погружалась в воспоминания.
Воспоминания о Максиме подкрадывались незаметно, словно тени. Теперь они не причиняли боли. Лишь щемили, как плохо зажившая рана. Я вспоминала не того человека, которого когда‑то ненавидела всем сердцем, а растерянного мужчину у фонтана перед игровой. Его глаза, в которых причудливо переплелись страх и надежда, до сих пор стояли перед моим внутренним взором. Этот образ врезался в память навсегда.
***
Тот рабочий день выдался особенно тяжёлым. Гора проблем с поставкой, нервные звонки, крики. Но мы справились. Вместе с Игорем.
В лифте мы молчали, прислонившись к стенкам. Усталые, но довольные выполненной работой.
Войдя в квартиру, я вдохнула знакомый, наш запах. Смесь моего цветочного аромата и его строгого одеколона. Запах дома. Запах безопасности.
– Может, заварить чай? – предложил Игорь, небрежно сбрасывая пиджак на кресло.
– С удовольствием, – простонала я, с облегчением сбрасывая туфли и опускаясь на диван. Каждая мышца гудела от усталости.
Игорь вернулся с двумя чашками, опустился рядом на диван. Горячий чай обжёг горло, разлился приятным теплом внутри.
– Ты сегодня была просто великолепна, – произнёс он, устремив на меня свой полный восхищения взгляд. – Как ты поставила на место того наглеца‑поставщика… Спокойно и холодно. Я смотрел на тебя и не мог оторваться.
Его похвала согрела моё сердце даже сильнее, чем чай. В его словах звучала искренняя гордость, и это наполняло меня необычайной радостью.
– Просто опыт, – улыбнулась я, отводя взгляд.
– Нет, не просто опыт, – возразил Игорь, взяв мою руку. – Это твой характер. Сильный, красивый. То, как ты умеешь стоять за себя, но при этом сохраняешь достоинство… Это редкое качество.
Никто никогда раньше не говорил мне таких слов, не видел во мне эту сторону. В его глазах я словно становилась сильнее, увереннее в себе.
Его рука двинулась медленно, почти невесомо, и тёплые, чуть шершавые пальцы коснулись моей щеки.
В его глазах я увидела спокойное, глубокое желание. Этот взгляд обещал нежность и заботу.
Наши взгляды встретились, и в этот момент что‑то неуловимо изменилось. Словно невидимая пружина внутри меня натянулась до предела и вдруг лопнула с тихим щелчком.
Стена, которую я так старательно возводила вокруг своего сердца, начала рушиться. Не от пылких признаний или страстных объятий – нет. От простого, искреннего восхищения в его глазах. От того, как он смотрел на меня, не через призму моего прошлого, а как на отдельную, уникальную личность.
Мои губы сами потянулись к нему.
Медленно, бережно я исследовала его губы, позволяя себе раствориться в этом моменте. Игорь ответил с той же неторопливой, глубокой страстью. Его руки скользили по моей спине, притягивая всё ближе, даря ощущение защищённости.
Постепенно мы опустились на мягкий ковёр, не прерывая поцелуя. В этих ласках не было места торопливости и жадности, только внимательное изучение друг друга, трепетное отношение к каждому моему движению, каждому вздоху.
Его руки снимали с меня одежду, как оболочку чего‑то драгоценного. Каждое прикосновение было наполнено трепетом и благоговением. Его губы выжигали по моей коже карту нового мира. От шеи к ключицам, ниже, исследуя каждый сантиметр.
Моё тело, привыкшее к грубой торопливости, оттаивало под этой почтительной нежностью. Незнакомая волна чувственности разливалась внутри, пробуждая давно забытые ощущения.
Мы двигались в едином ритме, где каждый вздох, каждое прикосновение были наполнены глубоким смыслом. В этом танце не было «я» и «ты». Было только «мы».
Я смотрела в его глаза – тёмные, бездонные – и видела в них только своё отражение. Не тени прошлого, не призрака будущего. Только настоящее, только здесь и сейчас. Только мы вдвоём, слившиеся в единое целое.
Наслаждение нарастало медленно, словно волна, которая постепенно накрывает с головой. Оно заполняло каждую клеточку моего тела, пока не взорвалось ослепительной вспышкой, сметающей всё на своём пути. Я крикнула, содрогаясь в сладких судорогах, теряя границы.
Его стон, глухой и сдавленный, стал финальным аккордом.
Мы лежали на ковре, переплетённые в темноте, тяжело дыша после пережитого. Его рука покоилась на моём животе, даря тепло.
– Ты… в порядке? – его голос был хриплым от страсти и нежности.
– Лучше не бывает, – прошептала я, прижимаясь к нему ближе. И это была абсолютная, кристально чистая правда. В этот момент я чувствовала себя живой, как никогда, настоящей, любимой.
Игорь повернулся на бок, опёрся на локоть и посмотрел на меня своим глубоким, проникновенным взглядом. Эти глаза когда‑то пугали меня своей серьёзностью, но теперь я видела в них только искренность и заботу.
– Я не обещаю тебе страстей и бурь, Ань. Но я обещаю, что каждый день буду стараться делать тебя счастливее.
