Текст книги "Трель соловья (СИ)"

Автор книги: Ася Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Девушка посмотрела на свое отражение, поправила челку, одернула рубашку, застегнула верхнюю пуговицу и пожала плечами.

– Не так уж все и страшно.

– Не страшно? – грустно повторила Джо. – Мне хочется попросить у дяди Маркуса пистолет и застрелится… или пристрелить тебя, чтобы перестала маяться ерундой. От того ты и грустная… я же это вижу. Ты мне напоминаешь Карстена, на него иногда такое находит… И когда это случается, он даже на человека перестает быть похож – так, механическая игрушка, которая может шевелить ногами и руками, но не более. Знаешь, такие на Архипелаге продаются, которых все пугаются, и дети, и взрослые!

– Мне не хочется сейчас одеваться так, и на это есть причины.

– Какие? Скажи, может быть, я могу помочь? Что угодно, но только умоляю, не превращайся в неживую куклу…

– Да ничего ты не сможешь сделать, – вздохнула Лирен, немного поколебалась и, закрыв дверь и повернувшись к подруге спиной, скинула рубашку. – Видишь?

– Как? – охнула Джоанна. – Откуда у тебя это взялось? Ли!

– Один маг постарался, – уклончиво ответила девушка, стараясь совсем не думать о Дени – но получалось это против ее воли.

– Раз один маг напакостил, второй поможет, правда? Да? – с надеждой спросила хозяйка лавки, осторожно трогая пальцем шрамы. – Ты просила магистра Дерила? Он не откажет…

– В том-то все и дело, что он может оказаться не в силах. – Лирен передернула плечами и оделась, чтобы еще больше не расстраивать впечатлительную подругу. Она и так, казалось, готова была разрыдаться. – Тот маг был достаточно могущественным.

– Наш магистр тоже сильный!

Она покачала головой. Насколько девушка знала, городской маг не был лекарем, как не был и боевым, способным обратить вспять атакующее заклинание, – а значит, и справиться вряд ли сможет.

– Это нечестно, – все-таки зашмыгала носом Джо.

– В жизни вообще мало справедливого.

– Не смей так рассуждать! – воскликнула она, утирая рукавом слезы. – Не смей! Вы будто бы сговорились…

– Я уже не маленькая девочка, чтобы верить в чудеса.

– Да! Ты – старая тетка, разочаровавшаяся в жизни и потерявшая ее смысл! Слышала я уже подобное, – Джо только рукой махнула и вылетела из комнаты, глотая слезы.

«Ну вот, – Лирен опустилась на стул и обхватила голову руками. – Дожила – теперь будут сравнивать с Карстеном. Это раз. Довела девочку до слез – это два. Такое чувство, что единственное оставшееся средство – пойти и утопиться в заливе…»

Первую половину ночи Графиня провела на редкость непродуктивно и бесполезно.

Она просто стояла, скрытая тенью, в коридоре департамента дознания напротив камеры с так глупо попавшимся вором, и молча смотрела на мечущегося мужчину, даже не догадывающегося о чужом присутствии.

Наверное, ей следовало бы как-то помочь члену собственной гильдии.

Наверное, ей следовало бы быть милосердней и лично прикончить неудачника.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, почти сделала шаг на свет – но так и не сказала и не сделала.

Попавшийся не тянет на дно другого. Другой не тянет за руку попавшегося. Каждый сам за себя – простой девиз воровки, который она старательно вбивала в голову всем, кто считал себя частью гильдии. Несогласных не было – с ними разбирались быстро и незаметно.

Обычно в таких случаях, когда кого-то ловили, Графиня всегда перед казнью показывала свое истинное лицо – хотя бы затем, чтобы не давать попавшемуся ложной надежды на спасение. В этот раз она медлила, словно сама ждала чего-то. В итоге так и ушла, ничего не дождавшись и ни на что не решившись – ни на помощь, ни на убийство.

Да и что она могла сказать – попенять за неосмотрительность? Обвинить в самонадеянности или попытке обмануть ее и гильдию?

А сделать? Открыть камеру не так сложно, как и вывести из департамента, было бы только желание – она могла и охранников обдурить, и легко достать ключи. Вот только желания не было. Потому что нацепить чужую маску большого труда не составляет, особенно когда твоего лица – настоящего, не скрытого тенями, – в глаза никто не видел, но куда сложнее вести себя соответственно взятой роли.

Все равно что стащить стекляшку и хвалиться тем, что обладаешь алмазом…

На улице все оказалось еще хуже – ее ждал незадачливый ученик Тени, который успел прославиться давней своей ошибкой в доме госпожи Варкен. В гильдии об этом забыли быстро, всякое в конце концов бывает, а она помнила. Просто потому, что предпочитала не забывать о том, чего следует ожидать от людей, так или иначе приближенных к ней. Да и осторожность никогда не бывала лишней, как не раз убеждалась воровка еще в бытность свою относительно добропорядочной подданной короны – во всяком случае, в этом королевстве.

Добропорядочным шпиона-«сокола», служащего в «птичнике», можно было назвать с некоторой оглядкой на род его деятельности.

Сказать по правде, Графиня искренне считала парня не то, чтобы совершенно бесталанным, но слишком безалаберным и невнимательным. При должной подготовке и усердии, конечно, вышел бы из него толк – видимо, на то и надеялся вор, когда его к себе брал. Сама бы воровка не рискнула.

– Ну что тебе? – устало спросила она.

– Вы не поможете?

– Моей вины в глупости человеческой нет. Он должен был думать, в чей дом лезет. Чтобы стащить что-то из-под носа сестры градоправителя, надо быть абсолютным мастером, на стороне которого будет удача и нехилая магическая поддержка.

– Вы все прекрасно понимаете и так просто уходите, – скрипнул зубами парень.

– Ты поговорить хочешь или высказать мне свое возмущение? – резко оборвала его Графиня. – Если второе, то я тебя слушать не стану. Если поговорить, то милости прошу в мое убежище. Разговаривать посреди улицы с нервным пацаном я не намерена. А еще ты можешь подумать сам… хотя нет, в таком состоянии ты вряд ли можешь. Во всяком случае, попытайся.

И, не оглядываясь, быстрым шагом заплутала по переулкам, пока не остановилась около давно заброшенного двухэтажного особнячка. Когда-то здесь жила знатная семья, в один прекрасный момент проколовшаяся на чем-то не особо законном, после чего дом был конфискован в пользу города – только вот денег на дорогостоящую реставрацию никто не выделил, и остался особняк стоять заброшенным, привлекая к себе мелкое жулье.

Позже там обосновалась воровка, выгнав всех обитателей и приведя в приемлемое состояние второй этаж.

Она вскарабкалась по так удобно растущему у стены дереву и шмыгнула в окно, с трудом поборов малодушное желание захлопнуть раму. Парень все-таки хотел поговорить, вон, пытается повторить акробатические упражнения…

– Я слушаю, – кивнула ему Графиня, устраиваясь на потертом диванчике. – Не стой у окна, сядь куда-нибудь. Если хочешь, можешь зажечь свечу. Светлячков, уж извини, не держу, слишком привлекают внимание.

– Почему вы не стали помогать?

– Дурацкий вопрос, на который я уже ответила.

– Это не единственная правда.

– То есть? – вскинула бровь воровка. – Удиви-ка меня, поделись своими измышлениями.

– Да пожалуйста, – нахально заявил ученик, устраиваясь на подоконнике. – Вы просто разочароваться не хотите. Привыкли считать лучшим в своей гильдии, а тут такой прокол. Не знаю, может быть, вы придумали что-то вроде того, что Тень куда-то навсегда уехал, а в департаменте сидит кто-то другой. Я бы тоже хотел так считать… А помогли бы – и пришлось бы признать, что вашим домыслам действительность не соответствует.

– Интересно ты мыслишь, в чем-то даже верно, – криво усмехнулась Графиня. – И тогда скажи мне только одну вещь: какого хрена ты ко мне приперся, раз такой умный?

– Потому что это нечестно. Бросать человека только из-за собственных убеждений неправильно.

– А знаешь, я бы взяла тебя к себе в ученики, – задумчиво произнесла она, цапая с полки бутылку и наливая из нее в бокал. – Хотя бы затем, чтобы выбить из тебя вот эту дурь про честно-нечестно. Думать ты уже почти научился, а в добро и сказки до сих пор веришь… Только я не лучший учитель, уж извини, к тому же мне не обуза нужна, а тот, кто сможет помочь с уродами, не пожелавшими представиться гильдии, но снующими в городе. Был бы ты из городской знати…

– Это не так.

– Вижу. А Тень… Не из знати, но занимал какое-то высокое положение, – тоскливо вздохнула воровка. – Не знаю, какое, но это же заметно…

Парень задал еще пару вопросов и ушел, обиженно сопя, а она так и осталась сидеть, тупо глядя в закрытое окно, покрытое узорами инея.

Рассуждая о своем учителе, он был бы прав, если бы не одно но – воришка не видел то, что лежало буквально на поверхности. Тыкать его носом в это Графиня не собиралась: в своей слепоте он был виноват сам.

Да и интересно ей было посмотреть на то, как вернувшийся в город Тень обнаружит, что верный ученик успел его давно похоронить.

Почти все утро Джоанна ходила насупленная и старательно избегала встречи с подругой. Лирен и сама не рвалась к общению, закрывшись в комнате и в очередной раз разбираясь с перечнем доходов и расходов лавки за текущий месяц.

Приободрилась Джо только тогда, когда к ней зашла первая посетительница, озаботившаяся подбором наряда перед грядущими праздниками. К большому удивлению выглянувшей в зал девушки, это оказалась та самая певица, которая выступала в «Северной пристани». Хозяйка лавки суетилась вокруг нее, что-то быстро рассказывая, и даже не заметила, как Лирен тихонько выскочила на улицу, прихватив с собой корзинку и собираясь поискать отсутствующего на работе Глена и зайти на рынок.

Нашелся парень быстро – он сидел на скамейке на одной из аллеек, припорошенный снегом, и курил, что было на него не похоже – до этого он несколько раз выражал свое отношение к курению в ее присутствии, Лирен это хорошо помнила. Девушка села рядом, осторожно пристроив полную корзину на свободном краю, и потормошила не обращающего на нее внимания Глена.

– Ты почему здесь?

– А где я еще должен быть? – буркнул он, растирая ногой окурок.

– На работе.

– Джо что, без меня не справится?

– Ну что ты, конечно справится, – ласково, как маленькому ребенку, сказала Лирен. – Только за твое присутствие в положенное время она платит тебе деньги, и подобное пренебрежение с твоей стороны просто некрасиво.

– Думаете, ее обрадует моя кислая рожа?

– А ты возьми себя в руки и приведи свою рожу в приличный вид, который не будет огорчать Джоанну.

– Ну нет у меня настроения изображать перед ней веселого парня, нету! – воскликнул Глен и достал еще одну сигарету.

– Что у тебя случилось? – терпеливо спросила девушка, рукой разгоняя дым.

– Не у меня, – мрачно ответил он, затягиваясь. – Вообще.

– Рассказывай, – велела Лирен, совсем осторожно воздействуя на него. Просто чтобы был более откровенным, чтобы рядом с Джо был веселый человек, не обремененный грузом нерадостных мыслей.

Она же как лучше хотела. И не собиралась даже расспрашивать парня о том, о чем он не хотел бы говорить… Только вот промахнулась. Перестаралась. Разучилась контролировать свою силу.

– Я не понимаю наши законы, – неохотно начал Глен, через силу выдавливая слова. Действительно ведь не хотел – но не мог он бороться с влиянием «соловья». – Они не более, чем варварство. Казнить человека… Причем за что-то… не особо страшное. Я понимаю, одно дело – маньяки, дезертиры, пираты, они уже конченные люди. А все остальные должны иметь шанс на то, чтобы исправиться. Разве справедливо, что человека официально, с разрешения короля, убивают только за то, кем он является, а не за то, что он совершил? И ладно бы только законы – гораздо хуже друзья, коллеги, которые готовы бросить в беде только из-за того, что боятся разрушить собственные представления. Им не человек нужен! Только они сами…

– Ты о ком? – осторожно уточнила Лирен.

– Да о гильдии, – с жутковатой простотой ответил парень, будто говорил о чем-то обыденном. Как пьяный. – Вы еще на площади не были? На той, где виселица, недалеко от департамента… Украсили новым висельником, сволочи. И Графиня – сволочь. Не сочла своим долгом, ручки замарать побоялась, представления разрушить… А это мой учитель, показавший, как по тени ходить и с замками разбираться…

– Хватит. Я поняла, Глен, – попросила девушка. – Задвинь эти мысли подальше, все хорошо. А теперь улыбнись, возьми корзинку и иди к Джоанне, а то еще потеряет.

– Конечно, – резко заулыбался он, выбрасывая окурок и вставая на ноги. На его лице растеклось блаженное спокойствие, Глен даже начал насвистывать какую-то бодрую мелодию… только вот звучала она на редкость фальшиво, а глаза все равно остались грустными – заставить думать можно было что угодно, но правдой оно от этого ни становилось, ни ощущалось.

Сама Лирен почти бегом направилась в сторону нужной площади, поскальзываясь на затянувшем булыжную мостовую льду и отгоняя от себя ненужные мысли.

«О великая Май Ше! – судорожно вздохнула она, замерев в нескольких метрах от зловещего постамента и с ужасом разглядывая плетенную ленточку, обхватывающую лоб покойника. – Не может быть…»

А вокруг сновали люди, с интересом останавливаясь напротив места казни и что-то возбужденно обсуждая. Девушке это казалось чем-то неправильным, некрасивым, ужасным – и в этом она была полностью согласна с Гленом.

«Да какая мне разница? – без особой уверенности подумала Лирен, обхватывая себя руками, чтобы унять дрожь. – Какое мое дело? Подумаешь… Чем еще могло все закончиться для вора? А Глен, значит, его учеником был… Покровительница, зачем, зачем я с ним так поступила? Я не должна была тянуть из него признания, не мои это дела… Это запрещено! Какая же я дура, – она с силой закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Взгляд ее остановился на вывеске с гербом департамента дознания, рядом с которым красовался герб городской стражи. От пришедшей в голову идеи Лирен совершенно забыла, что собиралась разрыдаться, – ее пробило на истеричный смех. – А почему нет? Почему нет, раз я это могу? Пусть хоть кому-то мой голос принесет пользу – все равно Маркусу теперь наверняка понадобиться помощь. Кажется, он тут всерьез и надолго».

Глава 8

Тиса оказалась девушкой милой и терпеливой и без особого труда выдержала устроенные Джоанной опрос и снятие мерок. А в полный восторг хозяйку лавки привело ее решение купить отвергнутую Лирен блузку, выставленную на продажу.

Позже за певицей зашел ее друг, показавшийся Джо неплохим парнем. Он не стал никого торопить, уселся на стоящий посреди зала стул и рассказал пару забавных историй, из-за чего Джоанна едва не вогнала в Тису несколько булавок и сильно смутилась. Девушка звонко рассмеялась, потерла уколотое место и пригласила как-нибудь заглянуть в таверну на их выступление, как раз с ними заключили постоянный контракт…

И все было замечательно, пока не явился подозрительно веселый Глен, нагруженный корзиной с продуктами. Он жизнерадостно поприветствовал хозяйку и выскочил во дворик.

Джо с беспокойством покосилась на захлопнувшуюся дверь, торопливо сложила одежду и протянула клиентке:

– Спасибо за покупку! Я обязательно приду на ваше выступление.

– У тебя что-то случилось? – участливо спросила Тиса, укладывая покупку в сумку.

– Нет, – вздохнула Джоанна. – Просто я за него переживаю…

– Тогда не будем отвлекать, – понимающе улыбнулся Рейсон, обнимая за талию подругу. – Пойдем, милая.

Джо быстро закрыла за ними дверь, повернула ключ в замке и, накинув первый попавшийся плащ, вышла во двор. В лицо ей сразу же прилетел снежок – Глен сидел прямо на земле в небольшом сугробе, обложив себя уже слепленными комками снега.

– Все в порядке? – Джо стерла с лица снег и села на край стоящей рядом скамеечки.

– Ничего особенного, – беззаботно отозвался парень. – На площади казнили Тень, а я поболтал Лирен. Знаешь, она как-то умеет вытягивать из людей информацию. Просто сказала – и я все выложил. Интересно, да?

– И ты так просто об этом говоришь? Глен…

– Да все в порядке, чего ты переживаешь?

– За тебя, балбес, переживаю, – прошептала Джо и перебралась поближе к нему. – Прости, но я не могу смотреть, как ты себя ведешь настолько странно.

И залепила пощечину.

– За что? – обиженно спросил парень, прижимая к щеке снежок.

– Прости. – Она зажмурилась и замахнулась второй раз.

На третий раз Глен перехватил ее руку, больно сжав запястье. Джоанна пискнула и попыталась вырваться, но несмотря на всю свою тщедушность, парень все же был намного сильнее хрупкой девчонки.

– Я же говорю, Лирен как-то воздействовала на меня, – простонал он, выпуская подругу и с откровенным ужасом глядя на нее. – Велела быть веселым… с этим невозможно бороться.

– Бедный, – сочувственно прошептала Джо, обнимая его. – Что ты ей рассказал?

– Да все, в принципе… Достаточно, чтобы за мной сейчас приперся этот новый капитан стражи.

– Она не побежит в департамент, – уверенно заявила Джоанна, отстраняясь и вставая на ноги. – Пожалуйста, пошли в дом, а то очень холодно.

– Да с чего ты это взяла? – буркнул Глен, нехотя направляясь за ней.

– Потому что я ее знаю… О боги, ну что ты делаешь?

– Не понятно разве? – мрачно отозвался парень, аккуратно бумкаясь лбом о дверной косяк. – А какая она хорошая я уже видел.

– Давай я с ней поговорю? – предложила Джо, пытаясь оттащить его от двери.

– О да, я представляю, – с убийственным сарказмом ответил он. – «Дорогая подруга, тот юноша, которого я недавно наняла, – вор из нашей местной гильдии. Но ты не говори об этом своему приятелю-стражнику, я очень прошу».

– Я не думаю, что ее это действительно заинтересует, – покачала головой Джоанна. – Будто должны ее волновать проблемы нашего правосудия, когда собственных полно… Я если заинтересует, то я действительно так и скажу! Ой, ты же принес продукты? Пойдем, я что-нибудь приготовлю, пока никому не понадобилась… И ты не расстраивайся, Глен. Я знаю, что с тобой все у нас будет хорошо. Ты же мне веришь, правда?

Новый день по количеству неприятностей решил не остывать от предыдущего и для разгону порадовал Маркуса найденным в городском парке трупом. Он был аккуратно пристроен под лавочкой и присыпан снегом, и вряд ли бы кто его до весны нашел – а там бы и Карстен вернулся, и разгребать бы пришлось ему, – если бы не случайность в виде двух подростков, гоняющихся прямо с утра за сбежавшим щенком.

Ко всему прочему Дерил категорически отказался поработать с телом, подсунув вместо себя неторопливого мага, подрабатывающего в морге при больнице.

И теперь Маркус нервно расхаживал по кабинету, дожидаясь отчета и пытаясь придумать, что ему делать с единственным выжившим после нападения на Анну, сидевшим в допросной. Говорить он отказался наотрез, только твердил что-то о коварной совратительнице – но делу это помогало мало.

– Кого еще принесло? – страдальчески поморщился мужчина, когда в дверь робко постучали.

– Ты не занят?

– Лирен? – удивился он. – Не говори, что у тебя тоже что-то случилось.

– Нет, я к тебе по противоположному поводу, – успокоила его девушка, снимая плащ и устраиваясь в кресле. – Тебе помощь не нужна?

– Извини, но… в каком смысле? – осторожно уточнил Маркус.

– Я же «соловей», – просто ответила она. – Со всем вытекающим из этого.

– Ты что, хочешь?..

– За этим и пришла.

– Я слышал, вам это запрещено, – без особой уверенности сказал мужчина, припоминая все, что слышал о «птичнике» от знакомых. В основном, конечно, от Карстена слышал – и характеристика эта была исключительно матерная. – Ну то есть… для допроса и приказов, и всего такого. Тем более ты сама говорила, что больше не хочешь иметь с этим всем дела, пока валялась в больнице.

– С «птичником», дипломатической службой и прочими государственными организациями, – уточнила Лирен и грустно добавила: – А от дара отказаться нельзя – если им не пользоваться, он начинает давить, подчиняя себе, и риск сорваться и причинить вред невинному человеку возрастает во много раз. Лучше я направлю эту энергию на тех, кого ты держишь в клетках, им уже все равно – к тому же действительно поможет тебе.

– Послушай, это безумно заманчивое предложение, – честно сказал мужчина, даже не думая. – В допросной сидит один козел, с которым я ничего не могу сделать. Но…

– Но?

– Тебе-то самой ничего из-за этого не будет?

– Нет.

Прозвучало это на редкость неубедительно, но мужчина не стал вдаваться в подробности и допытываться, какие демоны притащили ее в департамент. Душа так пожелала – вот и пришла, а причины… Маркус слишком устал от всего этого безобразия, чтобы рыться еще и в них и так наивно отказываться от добровольного помощника. Особенно от такого, которому не требовалось ни угроз, ни физической силы для того, чтобы выжать нужные сведенья.

– Хорошо, – сдался он. – У меня там как раз сидит один… Говорит, что из столичной гвардии, при этом вместе с другими такими гвардейцами пытались убить женщину с ребенком. Самого этого факта уже достаточно, чтобы он остаток жизни провел у нас, но мне нужно знать, на кой хрен им это понадобилось. Сама потерпевшая очень боится повторения, но тоже как воды в рот набрала.

– Из гвардии, говоришь? – задумчиво переспросила Лирен. – Вы у него амулетов никаких не находили?

– А то как же, – хмыкнул мужчина, протягивая ей деревянную коробку. – Хорошенько был увешан. Дерил смог определить штуки три, относительно одного предположил, по последнему, вот этому кристаллу в оправе, ничего не сказал.

Девушка подцепила двумя пальцами серебряную цепочку и покачала кулоном перед глазами, после чего сложила ладони лодочкой, опустила туда амулет и, поднеся к губам, что-то тихо прошептала. К чему-то прислушавшись, протянула его обратно Маркусу.

– Они действительно из столичной гвардии, причем служат какому-то дворянскому дому, а не короне. Посмотри, на креплении есть герб… только я никак не могу вспомнить, чей он. И ты бы надел амулет, он тебя защитит от… хм… меня. Его… наниматель явно очень богатый и влиятельный человек, раз может позволить себе меры безопасности на уровне генералов армии его величества.

– Ладно. Только помоги застегнуть, у меня пальцы под такую мелкую гадость не гнутся. И пошли тогда сразу к этому, чего сидеть-то… Да что вам всем от меня сегодня надо? – рыкнул мужчина в сторону открывшейся двери. Гонец из больницы ойкнул, отступил назад и, протянув дрожащей рукой тоненькую папку, поспешил удалиться. Маркус пробежался взглядом по заголовку и бросил ее на стол. – Отчет о вскрытии. Потом гляну, пошли.

Алекс стоял, закутавшись в теплую куртку и шерстяной плед, на палубе несущегося к горизонту корабля и с почти детским восторгом смотрел на бьющие в борт волны Незамерзающего пролива. Его воображение живо дорисовало плещущихся в ледяной воде русалок из древних легенд и полузатонувшие останки брига.

– Местные красоты не могут не вдохновлять, – поделился он ценным наблюдением с подошедшим приятелем, с которым успел познакомиться незадолго до отбытия из порта Таркешши. Как его звать, парень за прошедшие недели, конечно, не запомнил – ему вообще туго давались иностранные имена, особенно труднопроизносимые северян, больше похожие на хаотичный набор звуков. – Такая бы отличная песня вышла, про русалок и погибших моряков… Особенно если добавить нежный женский вокал, как думаешь?

– Хорошая идея, – одобрил приятель. – Я, правда, не могу представить ничего из этого.

– А ты вообще про русалок слышал? – весело поинтересовался Алекс, опираясь руками о борт.

– Да, знакомый маг рассказывал. Их истребили лет триста назад, а до этого русалкам даже удалось добиться своего признания в качестве независимого и самобытного народа, подлежащего международной охране.

– У вас есть маги? – неподдельно удивился парень. – Ничего себе! Я всегда подозревал, что у вас на континенте все не так. У нас-то только гадалки, и то толку от них не больше, чем от… я даже не знаю, с кем сравнить. Не больше, чем от ведьм.

– А на Архипелаге как?

– От острова зависит. В основном – толпы ученых и куча машин, назначение примерно половины из которых никто не знает.

– И что, совсем без магов?

Алекс пожал плечами и замысловато пошевелил пальцами в воздухе. Концы шарфа, обмотанного вокруг его шеи, всколыхнулись и заплясали, повинуясь движению рук.

– Интересный ты человек, – хмыкнул приятель. – Нет ничего удивительного в том, что ты – музыкант, ходящий по тени. Но ходящий по тени маг?

– Да, я разноплановая личность, – невесело отозвался парень, опуская руки. – Только я не полноценный, только петь хорошо и умею, ну и на флейте. Колдовать только так, фокусы мелкие, и ничего с этим не сделаешь – я спрашивал у магов в Таркешше, затем туда и ездил. Правда, если меня хорошенько напугать, то я могу что-нибудь сломать, непроизвольный выброс силы или что-то подобное. А по тени ты сам видел, как я хожу.

– Ничего, – ободряюще хлопнул его по плечу мужчина. – Вот это как раз поправимо. Хочешь, научу? Некоторые этому и без врожденного дара учатся, так почему бы и тебе не попробовать?

– Это было бы прекрасно.

– Только когда на землю сойдем, а то как-то на корабле прыгать – не лучшая идея, – предупредил он, направляясь в помещение. – Смотри, не простынь, а то петь не сможешь.

– Между прочим, на северных островах архипелага считается, что мужчине не подобает обладать звонким голосом. Вот звучный и выразительный – другое дело, – гордо произнес Алекс ему в след, но шарфом получше все-таки обмотался. – Тем более, я все равно уже безнадежно охрип.

«Потерпевший: мужчина сорока лет. Не местный. Наличие татуировки на запястье дает основание предполагать, что принадлежал к общине наемников, существующей в Линте. Иных примет, которые могут быть использованы для уточнения личности, не обнаружено. Для получения более подробных сведений рекомендую обратиться к некроманту.

Магический анализ показал наличие в крови жертвы редкого яда, встречающегося в основном на юго-восточном побережье континента. В подтверждение этой догадки идет дротик, происходящий из тех же мест и найденный в шее убитого (прилагается к отчету). Попытки установить личность человека, последним державшего в руках, не увенчались успехом. Убийцей были использованы зачарованные перчатки из кожи пустынной ящерки, позволяющие скрыть следы хозяина, пригодные для изучения при помощи магии и последних достижений химиков с Архипелага.

Исходя из этого считаю нецелесообразным дальнейшее проведение исследования».

– И это все? – поинтересовался Маркус у сидящего напротив мага, на всякий случай перетряхивая папку. Оттуда выпали два рисунка – татуировка жертвы и примерный набросок перчаток убийцы – и краткая справка по ядам, применяемым на востоке. – А дротик где?

– Какие-то нынче пошли пугливые гонцы, вы не находите? – флегматично отозвался пухлый мужчина, навевающий воспоминания о плюшевых медвежатах, и выложил на стол мешочек из плотной кожи.

– А на место не ходили, как я просил?

– Обижаете, капитан, все сделал в лучшем виде – насколько это вообще возможно в такой безнадежной ситуации. Собрал остатки информации со всего, чего смог, и даже примерно восстановил картинку. Только лица не просите, это невозможно, сами понимаете.

Он несколько раз резво взмахнул руками перед грудью и быстро разве их в стороны, сжав пальцы. В образовавшейся мутной сфере замелькал лица, и маг, недовольно хекнув, провел ладонями по поверхности, словно стирая пыль.

Изображение сразу стало четче, позволяя разглядеть и парк, и жертву, и подкрадывающейся к ней клочок тумана в форме человека, облаченный в сапоги, перчатки и бандану.

– Что это? – поинтересовался Маркус, оторопело разглядывая нечто, как раз в этот момент доставшее откуда-то из-за спины трубку.

– А это так выглядит обладатель чудных аксессуаров, – охотно пояснил маг. – Полный комплект, даже голову накрыл – волосы бы было видно, а это и длина, и цвет, и прическа… Профи работает.

Убийца тем временем закончил с дротиком, подошел к телу и, оглядевшись, принялся запихивать под лавочку, под которой несчастный и был обнаружен. Мимо, как по заказу, никто не проходил – хотя обычно любителей погулять по ночному парку хватало, – и злоумышленник, благополучно разобравшись со своим делом, скрылся.

– Хотя бы пол определить можно?

– Нет. Размер ноги не самый маленький и не самый большой, так что в равной мере может принадлежать как женщине, так и мужчине. Про сами сапоги я говорить не буду, они являются универсальными и вряд ли различаются по полу. Единственное, о чем я могу догадаться, это рост – немного выше вас – и примерная комплекция – человек достаточно крепенький, но, опять же, сравнивая с вами – несколько меньше.

– И что нам дает информация о том, что с потерпевшим разобрался некто среднего роста с плотным телосложением? – поинтересовался у пустой папки Маркус. – А только то, что где-то в городе разгуливает профессиональный наемный убийца. Надеюсь хоть, не из Братства мечей, а то попали мы все…

– Вы капитан, вам и разбираться, – заметил маг. – А теперь могу ли я идти?

– Конечно, – вздохнул мужчина, отодвигая в сторону бумаги. Сейчас ему хотелось поразмышлять над чем-нибудь… не сказать, чтобы более приятным, но не менее занимательным так точно.

Например, о неожиданном счастье в лице бывшей сотрудницы «птичника», которая на добровольных началах вызвалась пару раз в неделю помогать с допросами.

Лирен умела работать с людьми, умела задавать правильные вопросы – в этом Маркус не сомневался и без того, и допрос послужил лишним доказательством его предположений. Она оказалась поистине незаменимым человеком, в несколько слов запугав храброго воина до того состояния, когда он с радостью был готов признаться во всем, что успел совершить в своей грешной жизни, а заодно и в том, о чем даже помыслить не мог.

И не успел он даже толком обрадоваться, как сама же девушка вернула его с небес на землю, с едва слышимой обидой в голосе задав всего лишь один вопрос.

«Почему ты не сказал, что в город вернулся Карстен?»

И так посмотрела, будто бы сожалела о своем совете надеть амулет, лишив себя возможности без особых сложностей узнать у него все, что хотела. И только закончившаяся беседа с подозреваемым выглядела не иначе, как демонстрация силы.

«О чем это она? – нахмурился Маркус, постукивая по столу пальцами. – С чего взяла, что Карстен в городе? Не я, так Дерил бы это знал. К чему вообще этот интерес? Сама же всего несколько месяцев назад говорила, что не собирается хорошо относиться к человеку, который имеет какие-то предрассудки относительно дара – а теперь обижается. Что-то заставило поменять мнение?»

На глаза попалась записка от Ниры о воре, которым занималась лично она.

– Ну и зачем мне это? – тоскливо спросил у пустоты мужчина, пробегая взглядом по тексту, и усмехнулся. – Нихрена ж себе… Эти слепые кретины действительно верят, что им удалось поймать Тень? Извини, Нира, но не тебе этим заниматься… Но веришь – и верь. Зачем же расстраивать женщину такими мелочами?