Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"
Автор книги: Ася Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Когда цветы оживают
Голова гудела от чехарды мыслей и образов.
Дрейкор Ван'Риальд… Этот мужчина пробуждал во мне леденящий ужас и… куда менее приличную реакцию.
Тело откликалось вопреки разуму.
Я сжала колени вместе, поймав себя на том, что внутренняя дрожь ползёт всё выше. Вспомнилось, как он прижал меня к себе. Его дыхание. Жёсткие очертания того, что он пытался скрыть.
Я тогда ощутила… всё.
И самый ужас заключался в том, что мне это понравилось.
Я, Кира Орлова, современная женщина, с моралью и принципами, с пониманием, что такое “хорошо” и что такое “плохо”, реагировала на совершенно незнакомого мужика, как какая-то ополоумевшая мартовская кошка.
Это было ненормально. И, в моём случае, как минимум странно.
Если бы речь шла о каком-нибудь придворном повесе, а не о грозном ведьмоборце, люто ненавидящем любое проявление магии, я бы решила, что Дрейкор меня околдовал. Но в отношении Верховного Инквизитора такое предположение казалось полным абсурдом.
А кроме того, нужно было быть полной дурой, чтобы не почувствовать, что к'сар Ван'Риальд, мягко говоря, и сам ко мне не равнодушен. И при этом он не меньше меня сопротивлялся этому браку.
Почему? Боялся подмочить репутацию? Глупости! Он не бахвалился, когда говорил, что на это ему абсолютно наплевать. Да и вряд ли нашлись бы желающие покуситься на честь жены Инквизитора. Одно дело – посмеиваться над беззащитной девицей, и совсем другое – над тем, кто с лёгкостью может разом обрубить все сплетни вместе с языками злопыхателей.
Нет, тут было что-то другое…
Может быть, он уже в кого-то влюблён?
От этого предположения меня прямо-таки в дрожь бросило. Яростно скрипнув зубами, я поспешно переключилась на следующий вопрос: «Как быть дальше?»
Дрейкор предлагал неплохое решение. Три месяца с ним и я буду свободна.
Да, я понимала, что свобода эта будет весьма условной: рано или поздно Астеран Ор'Ларейн предпримет очередную попытку выгодно пристроить дочурку. Но, в любом случае, у меня будет время со всем этим разобраться. На худой конец – подразживусь деньгами и улизну из этой золотой клетки.
И Рианну с собой прихвачу. Не хочу, чтобы из-за дружбы со мной она остаток жизни на конюшне проработала.
Девушка я самостоятельная. Справляться с трудностями мне не впервой. Откроем с Риной школу. Или типографию. Или вон, займёмся пошивом, как мэтр Жабьель. Ну а что? Наймем швей и дело в шляпе! У меня из прошлой жизни идей – вагон и маленькая тележка. С голоду уж точно не помрём…
Мечты захватили. Я уже воочию видела своё счастливое и безбедное будущее (Ну это, конечно, если в собственную реальность вернуться не получиться…)
Не знаю, сколько бы ещё я отыгрывала садового истукана, если бы не Фиоланна. Сестричка налетела внезапно, повисла на мне тяжелой грушей и завопила так, что и мёртвый бы пробудился:
– Киария, наконец-то я тебя нашла! Почему ты не откликалась? Что-то случилось? У тебя кровь! Этот ужасный человек тебя обидел?!
Подпрыгнув от неожиданности, я растерянно посмотрела на руку: на белоснежном шёлке отчётливо проступали алые пятна.
– Всё в порядке, Ланочка. Просто я запамятовала, что красота бывает с шипами… Не бери в голову. Проводишь меня до комнаты?
Охая и ахая, Фиоланна послушно взяла меня на буксир и сопроводила в личные покои.
Развязывая ленты ненавистного корсета, она ещё несколько раз пыталась меня разговорить, но я как воды в рот набрала.
Нет, я не встала в позицию «ракушки» – мне реально очень хотелось поделиться своими мыслями и страхами, проговорить всё вслух, посоветоваться, как лучше поступить…
Но… Дрейкор предупредил: никто не должен знать о нашем договоре.
Вот в этом-то и заключалась основная проблема…
С одной стороны, Фиоланна доказала, что ей можно верить. Но с другой… я слишком хорошо помнила, что такое быть влюблённой девочкой.
Совсем скоро принц Рейн станет её мужем и кто даст гарантию, что однажды, в порыве нежности или страсти, она, без задней мысли, не раскроет ему нашу с Инквизитором тайну?..
Нет. Сестричка явно была не лучшим кандидатом для откровений.
Отчаявшись вытянуть из меня хоть что-то, Фиоланна горестно вздохнула и удалилась.
А я осталась одна.
Настолько одна, что даже книжка под матрасом начинала казаться вполне себе подходящим собеседником.
Накинув халатик я вытащила её и уселась за стол.
Открыла и скептически присвистнула.
Первую страницу украшали каракули, достойные то ли кайла кроманьонца, то ли кисти вдохновлённого трёхлетки: примитивный кособокий человечек в кружевных трусах и майке, расшитой узорами и бантиками. Ну да, шедевр – прямиком в Третьяковку.
Второй листок испещряли замалёванные и размазанные надписи – свидетельства моей неудачной попытки рукописного блогерства. Первая из них была перечёркнута до такой степени, что страница местами просвечивала.
Третьему листу повезло ещё меньше: после экспериментов со свечкой уголок страницы обуглился и испуганно свернулся в рулетик. Мда. Огненное посвящение бесспорно вышло зрелищным, но не слишком удачным...
Простите, Людмила Сергеевна! Эх, не зря Вы мне, в своё время, по чистописанию пары ставили…
Тоскливо вздохнув, я перелистнула ещё пару страниц, пока, наконец, не дошла до девственно-чистого листа. Обмакнула перо в чернильницу, закусила губу, нахмурилась, сосредоточилась и…
Тонкая резная палочка проскользнула меж пальцев, металлический наконечник противно хрустнул о бумагу. Секунда и в самом центре страницы расплылось чёрное, медузоподобное пятно.
Я выругалась. Платок, которым Дрейкор перевязал мне рану, мешал держать инструмент. Сдёрнув повязку, я с раздражением отшвырнула её в сторону. Снова макнула перо, решительно сжала его и… взвыла похлеще собаки Баскервилей.
Крупная алая капля колёсиком скатилась вниз к острию, смешалась с красителем и смачно плюхнулась на бумагу.
Рядом с чернильной «медузой» тут же горделиво присоседился кроваво-нуаровский кляксозавр.
Вот же чёртовы розы! Какого лешего эта ранка никак не затягивается?!
Не оставалось ничего другого, как признать, что все мои сегодняшние начиная были обречены на фиаско.
Злобно зашипев я с силой захлопнула книгу и, вернув её под матрас, плюхнулась на кровать, провалившись в состояние «ни то ни сё».
Полежала пять минут пялясь в потолок, в надежде найти в трещинах ответ на извечный вопрос: «Что делать?»
Ответ не пришёл. Но вместо него появилось стойкое ощущение, что надо чем-то срочно заняться, пока я окончательно не свихнулась.
Я встала, походила кругами по комнате, вышла на террасу, поглазела вниз, подёргала занавески, посчитала гвоздики на балконной решётке… Потом снова зашла. Посидела, постояла, в душе не зная, что предпринять дальше. И тут мой взгляд зацепился за кадку с этим… растением.
Мухоловка-переросток. Зловещая, мясистая, с отростками-щупальцами и листочками, похожими на лапки неведомой зверушки. Что-то среднее между тропическим монстром и зелёным пылесборником. Уж не знаю, кто и зачем это чудо сюда водрузил, но сделано это было явно не с эстетической целью.
Шипастую «макушку» цветка покрывал весьма заметный слой пыли. Судя по всему за травяным питомцем давно никто не ухаживал. И не мудрено: на него смотреть-то было жутковато, ни то что трогать.
– Ну что, дружок, гляжу и тебя жизнь не радует? – проворчала я, подступая к кадке с тряпочкой.
Растение настороженно качнулось.
– Просто сквозняк…
«Или оно живое и готовится к побегу» – пропищал внутренний голос.
– Так, стоп, это уже паранойя! – подбодрила я себя, – А ну-ка соберись! Ещё не хватало, чтобы ты от комнатных растений шарахалась!
Глубоко вдохнув я наклонилась и мазанула тряпкой по ярко-зелёной «головке» цветка. Один из листочков подозрительно дёрнулся, будто хотел шлёпнуть меня по руке.
– Так, прекращай-ка меня пугать! – отдернув руку я покосилась в сторону балконного выхода. Шторки чуть заметно трепыхались и это немного успокоило, – Сиди смирно. Без вот этих вот манипуляций, ясно? Я тебе тут СПА-процедуры устраиваю, между прочим!
Хотела было продолжить, и тут в дверь постучали. Взвизгнув от неожиданности, я отскочила на пару шагов от кадки.
Цветок оставался недвижимым.
«Ну точно клиника! Совсем ты, Кира, ку-ку…»
– Да! – смахнув со лба ледяную испарину, я попытаясь придать голосу бодрый и жизнерадостный тон, – Войдите!
Щёлкнула ручка, дверь приоткрылась, и в комнату всунулся тонкий, веснушчатый нос посыльного мальчишки. На сей раз в руках у пацана была круглая коробка с золотистым тиснением и лентой, перевязанной бантом.
– Сьера Киария? Я… эм… вам посылка. От мэтра Жабьеля.
Я аж подпрыгнула от радости:
– Бельё пришло?!
Мальчик смутился и сделал вид, что осматривает посылку.
– Э-э-э… ну… вроде как… оно… того… – он протянул коробку, – Сказали, что срочно. Лично в руки.
– Ладно, забей! Лично в руки – так лично в руки. Молодец, порадовал. Хвалю! – торжественно произнесла я, забирая посылку, – Передам отцу, чтобы тебе премию выписали.
Мальчик расплылся в блаженной улыбке и вприпрыжку выскочил в коридор.
Закрыв за посыльным дверь, я с шумом плюхнулась на кровать и скинула крышку с коробки.
На фоне сегодняшних потрясений, пара кружевных комплектов в белоснежном, сливочном и небесно-голубом оттенках казались манной небесной. Всё было выполнено идеально – с бантиками, ленточками и тонкой ручной вышивкой. Да, может, здесь никто и не носил такое, но, чёрт возьми, это было так красиво! Даже для моего родного мира.
– Вот это я понимаю терапия! – восхищенно пробормотала я и начала выкладывать комплекты на кровать.
Под одеждой, на самом дне, лежал тонкий, золочёный конверт и пузатый, затянутый переливчатой лентой мешочек.
– Так, а это что? Бонус за покупку? – удивленно вскинув брови я вскрыла письмо.
«Сьера Киария,
С глубочайшим уважением сообщаю, что исполнение Вашего заказа доставило мне необычайное удовольствие.
Признаюсь, изначально идея показалась мне несколько… пикантной. Однако, признаю: результат превзошёл все ожидания.
Один из комплектов увидела моя старая подруга, сэра Глория Кляпшлюппен. Она была столь очарована и заинтригованна, что попросила срочно сшить ей подобный. Я взял на себя смелость и выполнил её просьбу. И вот сегодня она оформила аналогичный заказ для семи своих дочерей и четверых племянниц.
Сэра Кляпшлюппен необычайно довольна данным предметом гардероба. Давно мне не приходилось слышать столь восторженных отзывов (А я, на минуточку, лучший портной в королевстве).
Так вот, сия госпожа намеренна рекомендовать эти вещицы всем своим родственницам и подругам (отмечу, что последних у неё неимоверное множество). Так что данное ночное бельё обещает стать писком следующего сезона и я решил подстраховаться и организовать отдельную линию по пошиву этого замечательного новшества.
В знак своей признательности, передаю Вам часть дохода от уже выполненных заказов, а также прошу позволения продолжить выпуск этих моделей под брендом «Портняжий Дом Жабьеля».
Со своей стороны обязуюсь указать в каталоге, что дизайн разработан по благословению благородной сьеры Ор'Ларейн, а так же назначить Вам стойкий «авторский» процент отчислений с выполненных заказов.
Надеюсь получить ответ во время примерки свадебного платья, которую я запланировал провести уже через два дня.
Кланяюсь и уповаю на Ваше согласие.
С преданностью и признательностью,
Ваш мэтр Жабьель.»
Я уставилась на письмо, моргнула, перечитала. Подцепила и взвесила на ладони весьма увесистый мешочек. Ослабила тесёмку и с любопытством заглянула внутрь: бархатный кошель был под завязку набит золотыми монетками.
– Ух ты! Ай-да молодец Жабьель! Такими темпами мне и трёх месяцев высиживать с Инквизитором не придётся…
На душе вдруг стало так легко, что аж есть захотелось.
Вдохновлённая перспективой сколотить собственный капитал и свалить в светлое далёко я решительно дёрнула за шнурок колокольчика.
Ужин подали почти сразу.
– Посуду заберете завтра. До утра меня никто не должен беспокоить, – спровадила я служанок и не торопясь приступила к еде.
С наслаждением уписав все принесённые вкусности, почистила зубы, нацепила небесно-голубые трусы и майку и, мурча от удовольствия, забралась в постель.
Мир снова заиграл яркими красками. На душе было спокойно и легко. Сладко зевнув я задула свечу, потянулась, перевернулась на живот и мягко погрузилась в радужные и радостные сны.
* * *
Разбудил меня шорох.
Где-то в районе ног что-то явственно… шевелилось.
– Крыса! – пронеслось в голове, – Или что похуже! Ой, мамочки, да оно ж с собаку размером!
Сердце застучало где-то в глотке.
Что-то мягко шлёпнуло по оголенной пятке. Я завизжала, подскочила и, не найдя ничего лучше, схватила подушку и зарядила её туда, откуда, по моим ощущениям, должно было полезть Неизвестное Зло.
То ли ночной пришелец не ожидал нападения, то ли подушка попала точно в цель, но «Нечто» жалобно пискнуло и сочно шмякнулось на пол.
И тут же послышался удаляющийся топот. Тёмная, едва различимая тень неслась к дверям. И ничего крысиного в ней как-то не прослеживалось.
Я замерла. Потом метнулась, пытаясь нащупать шнурок звонка. Не вышло.
Паника накрыла, облепила, как мокрым покрывалом.
– Свет бы сейчас… хоть огонёчек… – проскулила я вслух.
В воздухе прямо передо мной тут же вспыхнула крохотная искра. Я отшатнулась, но искра не исчезла. Наоборот – она начала увеличиваться и раскручиваться, словно фейерверк-шутиха в замедленной съёмке: провернулась на пару оборотов и сложилась в аккуратный, ровный и тёплый шарик, парящий в воздухе, как миниатюрное солнце.
Выпучив глаза и разявив рот, я ошалело пялилась на карманное светило.
Снова послышался шорох. В мягком свете огонька я заметила движение у шкафа. И, боже милостивый, я увидела его...
Цветок!
Тот самый, что до сей поры мирно обитал в кадке у стены.
И самое ужасное было в том, что он… Ползал!!!
Он передвигался, как паук, перебирая по полу гибкими, лианоподобрыми отростками. Замер, завидев огонёк и мою гримасу в стиле «Ещё шаг и испепелю нафиг!», а потом дрогнул, разявил пасть и ощерился частоколом заостренных, хищных зубов.
Я заорала. Цветок пошатнулся, метнулся с отчаянным писком и притаился за креслом.
– Поганец! – взвизгнула я, – А ну стоять! Я тебя вижу! – и… вооружившись подушкой ринулась следом.
Он увернулся в последний момент и панически заметался по комнате.
Страх отступил. Я ощущала себя кошкой, загоняющей мышь и даже на мгновение не задумалась над тем, что будет, когда я «её» поймаю.
Наше «счастливое» воссоединение случилось круге так на пятом-шестом. Он поднажал и вырвался далеко вперёд, а я не придумала ничего лучшего, чем развернуться на сто восемьдесят градусов и очертя голову ломануться ему навстречу…
Бум!
Отлетев в разные стороны, мы приземлились на пол и уставились друг на друга.
Да-да, у этого крипового чуда-юда имелись глаза!!!
– Ты… – начала я и осеклась. – Ты живой?!
Цветок жалобно прижался к полу. Не как монстр, а как моська перед волкодавом.
И тут меня осенило.
– Так ты… ты не хотел нападать? Ты меня тоже боишься?!
Он не ответил (Что было с его стороны весьма разумно), припал к полу, зажмурился и робко завилял задним отростком-хвостом.
Я замерла. Потом медленно, как приручающий ежа натуралист, потянулась вперёд.
Он сжался ещё сильнее, жалобно запищал, прикрыв мордаху щупальцами-лапками.
– Эй… тсс. Успокойся, я не кусаюсь. Надеюсь ты – тоже… – я подползла ещё ближе и не оставляя себе шанса передумать, осторожно погладила монстрика по макушке.
На ощупь он оказался неожиданно приятным: нежно-бархатным, практически плюшевым. По ощущениям один в один как сфинкс – моя почти сбывшаяся заветная мечта. Собиралась завести «лысика» сразу после возвращения с Бали… Не срослось. И вот теперь…
Да уж, ничего не скажешь: мечты сбываются.
– Мааленький, а ты же совсем не злой, да? – проворковала я, почесав «зеленушку» за «ушком».
«Маленький» немного расслабился, приоткрыл глазки-бусинки и робко заурчал, откликаясь на ласку. Ну в точности как самый натуральный котейка!
– Хороший мой! Слаааденький, – у меня аж слёзы на глазах от умиления выступили, – И вовсе ты не страшный, а очень даже миленький, – я вообще не понимала почему, но меня просто пёрло, – Ты оставайся, а? Будем жить вместе. Не против, если я тебя Филей звать буду?
– Уф-уф, – шипастенький активно закивал, подтверждая, что не против.
Я покосилась на зависший в воздухе огонёк и напрягла извилины, вспоминая всё, что когда-либо слышала и читала о колдовстве и магии.
– А знаешь, я кажется поняла. Эта Киария и правда была ведьмой. Не знаю, что конкретно она со мной сотворила и как в этот мир вытянула, но похоже, что теперь все её силы – мои. Перешли по наследству, так сказать, в довесок к этому идеальному телу… А ты, видимо её фамильяр, да?
Цветочек не ответил, лишь вперился в меня влюбленным взглядом.
– Ой, – спохватилась я, – Ты прости, если испачкаю немного. Уколола руку – до сих пор кровит…
– Вьють, – сочувственно просвистела неведома зверушка, а потом раскрыла зубастую пасть, высунула длинный розовый язычок-лепесток и смачно лизнула мой палец.
Ранку весьма ощутимо припекло.
– Ой! – взвизгнула я, – Ты что творишь-то?! Больно же!
Однако больно уже не было. Более того, рана начала затягиваться буквально на глазах. Через минуту я в изумлении пялилась на ровную, идеально гладкую кожу – даже намёка на шрам не осталось.
Монстрик вытянул один листик и осторожно коснулся моей ноги.
– Вррр? Фьить-фьить, – зелёная мясистая мордочка ткнулась в ладонь.
– Да, малыш, это действительно очень помогло. Спасибо!
Я вздохнула, ласково потрепав шипастика за пупырчатую щёчку.
– Что ж, цветочек… Добро пожаловать в клуб анонимных волшебников. С меня – кормление и тряпочка, с тебя – не жрать меня во сне и сохранять полную конфиденциальность. Для всех кроме меня ты должен и дальше оставаться обычным растением. Договорились?
Зверский аппетит, шепот золота и смех гадюки
Я открыла глаза, сладко потянулась и тут же застыла, огорошенная внезапной и не очень приятной мыслью. А что если всё случившееся было просто сном?
Немного пугающим, но таким волшебным и красочным сном, в котором цветы оживают, носятся как угорелые, виляют хвостами, облизывают и залечивают твои раны. Сном, где по одному мановению руки в воздухе возникает огонёк, разгоняющий ночную мглу, а вместе с ней и все внутренние страхи и сомнения. Сном, после которого просыпаешься со сладким послевкусием и щемящим чувством сожаления, что сказка, увы, закончилась.
– О нет! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – вскочив как ужаленная, я ломанулась к кадке, – Пожалуйста, только не это!
Цветок был на месте. Всё такой же игольчатый, мясистый и… абсолютно недвижимый. Обычное растение в кадке – ни единого намёка на магию.
– Филя… – упавшим голосом проблеяла я, – Филечка, миленький, ты меня слышишь?
Тишина.
Сердце мучительно сжалось, сбиваясь с ритма. Я уже думала, что меня кондрашка ударит, и в этот момент он… встрепенулся. Приоткрыл один глазик, потом другой. Состроил хитрую мордочку. Раззявил пасть, высунул розовый язык, сочно облизнулся и задышал часто, порывисто, как пёс на жаре.
– О, малыш, ты здесь… – Я облегчённо выдохнула и уселась рядом, прямо на ковёр. – А я уж подумала, что мне всё это приснилось. Или крыша поехала. Или и то, и другое.
Филя фыркнул и начал выбираться из кадки.
– Тихо-тихо, не спеши! Сиди, как мы договаривались, – запальчиво осадила его я, – Сейчас не время: в любой момент кто-нибудь может войти. Вот дождемся завтрака, спровадим всех посторонних и тогда уже пообщаемся вдоволь. Хорошо? Ну вот и славно. Надеюсь, ты любишь пирожные?..
* * *
Филя пирожные не просто любил – он их обожал. Едва я посадила его на стол, как он тут же приговорил клубничное, малиновое, два бисквитика с вишней и один эклер с воздушным заварным кремом.
Затем, без единого намёка на стыд, сожрал мой тост с сыром, пять кусков ветчины и пару яиц вместе с кожурой. Напоследок схрумкал последнее яблоко, предварительно аккуратно перекусив его зубами пополам (!), и, когда я уже хотела пожаловаться на несправедливость, сыто икнув отвалился от подноса и попытался лизнуть мой локоть.
Я решительно поднялась.
– Ну уж нет, дружочек, так дело не пойдёт! Я конечно понимаю, что мы в ответе за тех, кого приручили и всё такое, но… Что-то уж больно ты прожорливый. Давай-ка немножечко аппетит-то поумерь. Ты же мне совсем ничего не оставил! А я, между прочим, тоже не святым духом питаюсь.
Филя состроил физиономию обиженного щенка.
– Ну ладно-ладно, не дуйся, – рассмеялась я, похлопав его по макушке, – Просто запомни: впредь делим всё съестное строго пополам.
– Вррр, врррр! – радостно закивал шипастик…
А уже в обед, без какого-либо смущения, схомячил весь мой стейк.
Целиком! Прямо с косточкой!
Я не шучу: он хрустнул ею с таким аппетитом и лёгкостью, что мне невольно представилось, как его челюсти перекусывают чью-нибудь бедренную кость. Принца, например... Или мачехи…
Да ну нафиг! Вот уж никому такого не пожелаю! Бррр…
– Ты ужасен, – проворчала я поежившись, – Прелестный, милый, восхитительный, но абсолютно ужасный и дикий. Надо будет на досуге заняться твоим воспитанием, а то ты даже меня немного пугаешь…
Филя проигнорировал мою отповедь, блаженно прищурился, выдохнул и проворным колобком скатился на пол. Там в одно мгновение проглотил остатки сочащегося подливой мяса, забрался обратно в кадку, закрыл глазки и довольно засопел.
– Ну какая же ты всё-таки уси-пусечка! – окончательно растаяв, умилилась я.
Филька было муркнул, но вдруг замолчал и перестал проявлять какие-либо признаки разумной жизни.
Видимо слух у моего цветочка был на порядок лучше человеческого – буквально через миг дверь распахнулась и в комнату вошел никто иной, как Астеран Ор'Ларейн. Беспардонно, без стука и предупреждения, даже не подозревая, что был в паре секунд от инфаркта.
Не удосужившись извиниться за столь резкое вторжение, он окинул меня с ног до головы въедливым, сканирующим взглядом, будто проверял, не отращиваю ли я хвост или лишнюю голову, и спросил с нажимом:
– Как ты, Киария?
– Хорошо. Очень даже! – Я одарила его самой искренней из всех своих фальшивых улыбок. – Я так рада тебя видеть, папочка! Как раз собиралась сообщить тебе кон-что важное. Я тут подумала и поняла, что ты был абсолютно прав. К'сар Ван'Риальд идеально мне подходит. Лучшего мужа и не пожелаешь.
Подготовившийся к словесной битве отец, захлебнулся воздухом, помалиновел и удивленно вскинул брови.
– То есть ты говоришь, что согласна добровольно выйти за Дрейкора Ван'Риальда? После всех устроенных тобою сцен?! С чего бы это?
– Ну, видишь ли… После нашей с ним последней встречи, я пришла к заключению, что он красив – тут уж не поспоришь, что есть то есть. Немногословен – это большой плюс: ненавижу мужчин, болтающих больше чем я. Богат, но не прижимист – значит будет баловать свою супругу (то бишь меня) частыми и дорогими подарками. И ещё… он… с ним… как бы это сказать… – Я чуть было не ляпнула, что в ближайшие три месяца моей девичей чести ничего не будет угрожать, но вовремя прикусила язычок, – Ещё он производит впечатление очень серьёзного и надёжного мужчины. Такого, с которым – как за каменной стеной.
– Эээ… – родитель замялся, не смея поверить в столь быстрое перевоплощение вольнолюбивой бунтарки в покорную жертву домостроя. – Допустим… кхм… Деточка, – настороженно произнес он, явно ожидая какого-то подвоха, – И чего же ты хочешь взамен?
– Ничего сверхъестественного. Может уже снимешь с меня свои ограничения? Я же без соглядатаев по дому пройтись не могу. Не хочу, чтобы последние дни под отчей крышей запомнились мне этим. Я не собираюсь сбегать, честно. Только позволь мне беспрепятственно наслаждаться прогулками на свежем воздухе и общением с любимой подружкой...
– Подружкой?..
– Ну да. С Рианной. Моей бывшей служанкой. Я так скучаю по ней!
Он помедлил. Почесал затылок, видимо прикидывая все «за» и «против» и наконец изрёк:
– Ладно, твоя взяла. Признаюсь, воспитатель из меня никудышный. Все эти ограничения мне и самому особой радости не доставляли. Но пожалуйста, доченька, не обмани моего доверия. И запомни: всё что я делаю – это только ради тебя…
С этой минуты я ни на миг не оставалась одна. Проводила дни с Рианной, Фиоланной или Филей, участвовала в бесконечных репетиция брачной церемонии или свадебного танца, а по ночам…
По ночам был Светлячок.
Я научилась в совершенстве управлять им.
Стоило мне лишь захотеть и маленькое солнышко тут же послушно вспыхивало на ладошке – поднималось в воздух, плавало под потолком, ныряло под мебель, высвечивая самые тёмные углы, или играло с Филей в догонялки.
Я назвала эту игру “Поймай свет” и Филя, едва услышав заветные слова, с азартом включился в озорную забаву: носился за Светлячком как заведенный, повизгивая щелкал мясистыми челюстями и бешено вилял отростком-хвостом.
Это было странно, но уморительно весело.
И, во всех смыслах этого слова, волшебно.
Я решительно не понимала, почему местные аборигены так боятся и ненавидят магию.
Неужели Киария должна была поплатиться жизнью за столь невинные радости? Из-за безобидного солнышка-светлячка, игр с фамильяром и тёплого света над ладонью?
Это казалось не просто несправедливым…
Это было чудовищно жестоким!
* * *
Время текло в каком-то странном, переливчатом ритме.
На третий день приехал мэтр Жабьель.
Без фанфар, без свиты помощниц и без излишней театральщины.
– Рад приветствовать Вас, несравненная сьера Киария, – Мэтр влетел в гостиную с широченной улыбкой, – У нас по плану финальная примерка. Надеюсь, Вы не поправились? А впрочем, не важно: если что, мы всё подгоним и доведём до идеала – для этого я, собственно, и здесь. Ох, знали бы Вы, как же мне не терпеться представить Вам свой последний шедевр! Уверен, Вы будете довольны. Даже королева не надевала ничего подобного в день своей свадьбы!
Мэтр не лгал.
Платье было…
Ну, в общем, я поняла, почему в некоторых культурах жениху не показывают невесту до самого венчания – узрев подобное великолепие «несчастный» бы просто ослеп.
Это было самое красивое платье, из всех, что мне довелось видеть в этой жизни. И в той, к слову, тоже.
Расшитое переливающимися на свету серебряными нитями, оно буквально поражало воображение: казалось, что тончайший иней лёг поверх кремовой, как топлёные сливки, ткани. Лёгкое, как облачко, но с характером поистине королевского наряда. По спадающему к самому полу подолу шла россыпь бриллиантовой крошки, искрящейся застывшими капельками росы. Длинные и облегающие рукава доходили до запястий, но при этом не стягивали и не давили, а лишь мягко обнимали кожу: ажурная, нежная как шелк и приятная как хлопок ткань была удивительно эластичной.
Но поразило меня не это…
– Вы… – я смотрела на Жабьеля как на святого. – Вы сделали его без корсета?!
– Разумеется, – Он поклонился так, что позвоночник хрустнул, – Ваша фигура идеальна. А этот фасон способен держать форму без всяких дополнительных усилий и приспособлений. Я поставил себе цель сделать всё, чтобы Вам было комфортно, легко и свободно. Как истинной королеве этой свадьбы.
Я чуть не расплакалась. И не потому, что платье было чудесное. А потому что впервые за всё это время кто-то в этом мире допустил, что «комфорт» и «женщина» могут существовать в одном предложении.
– Как вам? – спросил Жабьель, деликатно поправляя шлейф.
– Вы просто чудо! И… – расчувствовавшись, я шмыгнула носом, – Настоящий волшебник!
– О, я знаю, – приосанился Жабьель – Но благодарю, что произнесли это вслух. Так платье Вам понравилось?
– Понравилось?! Да оно великолепное! – Вскричала я. – Просто идеальное! Спасибо!
Мэтр расплылся в довольной улыбке и тут же резко перешёл к делу:
– Отлично! Я рад. А теперь позволю себе вернуться к своему последнему письму. Насчёт эксклюзивных прав. Вы успели всё обдумать?
– Да, – кивнула я. – Я согласна на Ваши условия.
– О! Превосходно! – Он прижал руки к груди, как актёр на премьере, – В таком случае я буду пересылать авторские проценты Вашему отцу. Как мы и условились…
– Нет, – погасив улыбку прервала его я, – О нашей с Вами сделке никто не должен знать. Вообще никто! И уж тем паче мои отец или муж. Эти деньги должны передаваться лично мне. В условиях максимальной секретности. Так же, как и в прошлый раз. Вы меня поняли, мэтр? Это мои деньги. Мои и ни чьи другие...
– Как скажете, – Он едва не поперхнулся, но, видимо, решил не спорить, – И как же Вы изволите их получать? Курьером?
– Нет, не только. Вам придётся озадачиться и открыть счёт на моё имя. Большую часть средств Вы будете переводить туда. Скажем процентов семьдесят… А остальное… остальное Вы будете отправлять мне наличными. Раз в месяц.
– Мм… Вы хотите, чтобы я…?
– Я хочу, чтобы Вы организовали всё наилучшим образом. Так, чтобы ни у кого и тени подозрения не возникло. Наличные могут доставляться мне в коробке с приятными презентами от моего давнего друга, мэтра Жабьеля. Например с комплектом сорочек или с набором новых носовых платков… Проявите фантазию, милый компаньон. Уверена, что у Вас всё получится.
– Это… – Он моргнул, – Но… Ваш будущий муж... кхм… К'сар Инквизитор…
– Мой будущий муж непременно отметит Вашу преданность и щедрость. Можете в этом даже не сомневаться.
Жабьель помялся и как-то неуверенно кивнул. Потом откашлялся и кивнул уже более решительно.
– Хорошо, сьера, я согласен. Ради Вас я готов пойти на любые риски. Вы – моя муза! Моё вдохновение! Мой…
– Гений чистой красоты?
– Что? Ах, да-да, именно это я и хотел сказать. Богиня! Песня! Сказка! Ох, где же он?! А, вот, нашёл! – Не прерывая потока сладкоречивых излияний, мэтр Жабьель порылся в своём внушительном саквояже и выудил на свет уже знакомый мне толстенький бархатный мешочек, – Это Вам, сьера. Так сказать аванс за предстоящие заказы...
После ухода Жабьеля я ещё долго стояла перед зеркалом и смотрела на себя мечтательно улыбаясь.
Я больше не ощущала себя ни жертвой, ни игрушкой, ни узницей.
Я была той, кем сама выбрала быть: самодостаточной, независимой и состоятельной девушкой, с грандиозными планами на будущее.
* * *
Оставшиеся дни сложились в светлую, сумбурную мозаику.
За всё это время я ни разу не пересеклась с мачехой, что меня несказанно радовало: эта женщина прочему-то дико раздражала и бесила.
Может быть она тоже это понимала и намеренно избегала наших с ней встреч?
Я уж было обрадовалась, что Ливиана решила игнорировать меня до самой церемонии, но накануне свадьбы она, как ни в чём не бывало, вошла в мою комнату.
– Киария, твоё преданное уже упаковано. Если хочешь, можешь добавить что-то своё – утром слуги загрузят сундуки в карету. Инквизитор сообщил, что после свадьбы вы поселитесь в его покоях во дворце. А затем, через пару дней, отправитесь в родовой замок Ван'Риальдов. Так что это твоя последняя ночь в нашем доме. Собери всё необходимое – другого шанса не будет.
