Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"
Автор книги: Ася Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Под сенью летящей звезды
Карета подалась вперёд и замерла.
Я отодвинула занавеску и выглянула в окно.
Перед моим взором раскинулся широкий, наполненный движением задний двор королевского замка: то и дело в него влетали новые и новые экипажи, конюхи вели под уздцы взмыленных лошадей, носильщики тащили тяжелые дорожные тюки и сундуки, лакеи и посыльные сновали туда-сюда со всевозможными поручениями. У лестницы переговаривалось с пару десятков настороженных стражников.
Вся огромная площадь была под завязку запружена каретами, экипажами и людьми. Солнце играло на камне, знамёна трепетали, как пёстрые языки пламени.
Шум, звон, ржание и беспрестанное мельтешение. Ни дать ни взять муравейник перед ливнем.
Сразу трое подскочили к дверце, распахнули её, и меня, как фарфоровую статуэтку, осторожно сняли с подножки.
Я едва успела коснуться земли, как Дрейкор глухо выдохнул и помрачнел.
– Что здесь происходит? – спросил он, перехватив за локоть пробегающего слугу.
Тот, словно карась на льду, выкатил глаза, раскрыл рот, издал набор согласных «к-х-м-к-х» и сжался, уставившись на чёрную накидку Инквизитора. Кажется, он был готов исповедаться даже в том, чего не совершал, лишь бы его отпустили. Вот только буквы в слова упорно не складывались.
– Ну? – тихо подбодрил его Дрейкор.
– Я… К'сар… – начал лакей и осёкся, словно боялся назвать не то имя, – М-м-мы… то есть…
Договорить он не успел.
Из арки, обрамлённой лазурными флажками, вышли отец, мачеха и Фиоланна.
Астеран держался так, будто аршин проглотил: прямой, горделивый, осанистый – безукоризненная выправка и ни тени волнения на лице. Волосы напомажены, усы залихватски закручены, щеки горят здоровым румянцем, золотые пуговицы на камзоле сверкают как миниатюрные солнца…
Да уж, не так я себе представляла родителя, пекущегося о судьбе пропавшей дочурки…
Мне даже немного обидно стало. Он вообще хоть иногда про Киарию вспоминал?
Ливиана, по надменности лица и пышности одеяний, ничем не уступала мужу: роскошные белокурые волосы уложены в высокую прическу, парчовое изумрудное платье выгодно подчеркивало тонкую талию и горделивый стан. Мужчины то и дело оборачивались, восхищенно пожирая ее глазами.
Перехватив мой растерянный взгляд, она ехидно улыбнулась и чуть заметно кивнула, мол: «Да, всё так, милочка, ты не ошиблась: нам на тебя настолько фиолетово, что даже говорить стыдно»
А Фиоланна… Фиоланна сорвалась с места и с ретивостью юной козочки понеслась ко мне.
– Ки! – одновременно смеясь и рыдая, она вцепилась в меня, как в спасательный буй. Шмыгнула, уткнулась носом в шею, размазывая мокрые дорожки по щекам, затараторила сбивчиво-счастливо, – Ки, ты жива! Я так рада! Так рада!
Я даже не успела взвесить искренние это «обнимашки» или театральные, как получила в лоб ещё один влажный поцелуй и решила, что, конечно же искренние – такой щенячий восторг отыграть просто не реально.
Вот это я понимаю: живой человек – не картинка!
На сердце сразу потеплело.
Всё-таки приятно, когда о тебе так волнуются.
– Я тоже рада тебя видеть, Ланочка, – уткнувшись лбом ей в плечо, выдохнула я, – Ну не плачь, моя хорошая, не плачь. Всё уже позади.
Дрейкор шагнул к отцу и мачехе и поклонился ровно настолько, насколько того требовал этикет.
– Хвала небесам, вы вернулись вовремя, – ответив на приветствие, пробасил Астеран, – Было бы весьма досадно, если бы церемония прошла без вас…
– Объясните, – холодно бросил Дрейкор, – Что здесь происходит?
– Его Величество встревожен всплеском активности Сопротивления, – голос отца стал деловым, как у счетовода, – Узнав о похищении Киарии, он собрал совет и… принял решение ускорить свадьбу принца Рейна с Фиоланной.
– Я так счастлива! – защебетала Фиоланна, но тут же осеклась и опять шмыгнула носом, – Но я, разумеется, думала только о тебе, Ки! Так переживала… Рейн даже сердился немного… Но теперь же всё хорошо, да? Ты в порядке и больше ничто не мешает моему сча…
– Киарии нужен осмотр лекарей, – спокойно перебил её Дрейкор. – И отдых.
– Ох, конечно идите! Какая же я бестолочь… – отлипла от меня сестренка.
– Как ты, доченька? – наконец соизволил поинтересоваться «папаша года».
– Цела, – сдержано отрезала я.
Мне от всей души хотелось послать Астерана Ор'Ларейна с его наигранной заботой ко всем чертям, но на большее меня сейчас не хватило.
– Вот и замечательно! И ещё, – добавил родитель, тут же утратив ко мне всякий интерес, – К'сар Ван'Риальд, Его Величество велел передать, что ждёт Вас у себя. Незамедлительно.
Глаза Дрейкора на мгновение потемнели.
– Позже, – сказал он решительно, – Сначала я должен позаботиться о своей жене.
* * *
В лазарете пахло чистотой и травами – свежими, терпкими, с лёгкими нотами чабреца и мяты. Свет был мягкий, воздух – прохладный и спокойный.
Всё вокруг буквально дышало порядком: каждая вещь на своём месте, каждая мелочь продумана.
Чувствовалось, что здесь работали люди, умеющие исцелять не только тела, но и души.
Меня расспросили, внимательно осмотрели, уложили на кровать, поправили подушки и уверенно сказали, что ночь под наблюдением – не прихоть, а разумная предосторожность.
– Здесь ты в надёжных руках, – Дрейкор наклонившись нежно коснулся губами моей щеки. – Отдохни. Я приду вечером.
– Обещаешь? – как-то совсем по-детски спросила я.
– Обещаю. Поспи. Мы увидимся прежде, чем ты успеешь соскучиться.
Если бы…
Я уже по нему скучала!
Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. С ним я чувствовала себя в безопасности. С ним мне было до странного легко и спокойно.
Потянулись мучительные часы ожидания. От тоски и безделия я уже была готова на стены лезть. Благо в конце-концов лекари сжалились и дали мне успокаивающую настойку...
Очнулась я когда за окнами начал заниматься рассвет.
Дрейкор был рядом. Сидел на стуле у кровати, склонив голову на грудь и спал, как будто вымотался до предела. Его ресницы подрагивали, под глазами залегли глубокие тени.
– Бедняжка… – тихо прошептала я.
Он сразу вздрогнул и поднял голову:
– Киария? Ты проснулась? Как себя чувствуешь?
– Я-то хорошо, – ответила я твёрдо. – Отоспалась на месяц вперёд. А вот ты, похоже, не отдыхал вовсе. Почему не пошёл спать? Или тебе удобнее дремать сидя? – старалась говорить строго, но в голосе всё равно проскользнула тревога.
– Я же обещал, что приду, – мягко улыбнулся он. – Или ты не рада меня видеть?
Его голос в полумраке прозвучал так чувственно и интимно, что я мгновенно вспыхнула.
– Ещё как рада! – пробормотала я, запинаясь, – Но… кхм…
– Вот и отлично, – усмехнулся он. – И раз уж мы оба не спим, может пойдём в наши покои? Я бы не отказался наконец принять горизонтальное положение. Эта койка явно не рассчитана на двоих.
– Ты… предлагаешь?.. – я моргнула, чувствуя, как жар мгновенно добрался до кончиков ушей.
– Я предлагаю провести остаток утра с пользой, – спокойно сказал он. – Мне действительно нужно немного отдохнуть. А ты можешь освежиться и подготовиться к празднику. Свадьба Рейна и Фиоланны назначена на сегодня. День обещает быть долгим.
* * *
Главный Зал сиял торжественным великолепием. Отполированный мраморный пол играл мягкими отблесками золоченных балюстрад. Тонкие резные колонны тянулись вверх, растворяясь в мерцающей небесно-голубой росписи купола.
Свет струился буквально отовсюду: из хрустальных люстр, из высоких витражных окон, отражался от зеркал, позолоты и инкрустированных драгоценными камнями фресок.
Всё было продумано до мелочей. Блеск, цвет и форма сливались в безупречное единство, превращая зал в воплощение роскоши и власти.
Белые лилии и орхидеи, ветви жасмина, гирлянды из нежных розовых бутонов, переплетённые с лентами и тончайшими серебряными цепочками источали легкий опьяняющий аромат.
Но больше всего меня впечатлила музыка.
Тихая, но полная силы, она заполняла зал мягким звучанием струн и лёгким переливом флейты. В ней не было ни показной помпезности, ни излишней сдержанности – только тонкая торжественность и тепло.
Мелодия не требовала внимания, но именно она держала всё вокруг в равновесии: слова, шаги, улыбки, ароматы, блеск и свет…
Людской гомон внезапно смолк.
В зал вошли Фиоланна и принц Рейн.
Юная, свежая, в пышном платье цвета топлёного молока, расшитом тончайшей золотой вышивкой, невеста сама напоминала хрупкий цветок, только что распустившийся под утренним солнцем. Её лицо светилось счастьем.
Принц Рейн был красив, но холоден. В безупречности его черт было что-то от мраморной статуи – то же совершенство формы и полное отсутствие тепла.
Свадебный обряд начался.
Торжественный голос служителя наполнил зал, перекрывая дыхание сотен присутствующих. Все вокруг застыли, внимая брачным клятвам Фиоланны и Рейна.
Лезвие серебряного клинка дважды взметнулось в воздух и запястья молодоженов тут же обвили алой шелковой лентой.
Поздравления и овации взорвали толпу.
Лица всех гостей были обращены к молодоженам, но я чувствовала на себе взгляд Дрейкора. Его ладонь поймала и сжала мою.
В этом шумном, переполненном зале существовало невидимое пространство, где были только мы.
Музыка зазвучала громче и ритмичнее. Толпа зашевелилась.
Бал начался.
– Ты позволишь? – тихо произнёс Дрейкор.
Он танцевал безупречно. Его шаги были уверенными. Движения – плавными и легкими, но в них чувствовалась сила.
Он точно знал, как сделать, чтобы мне было легко: сглаживал каждый мой неловкий поворот, подхватывал, прежде чем я успевала оступиться.
Мне казалось, что время растворилось между аккордами, а весь блеск и шум остался где-то далеко-далеко. Было только его тёплое дыхание, прикосновение рук и тот странный покой, от которого внутри становилось жарко.
Оркестр сменил мелодию, но мы продолжили танцевать, вливаясь и растворяясь в новом звучании…
Лишь когда музыка смолкла, я осознала, что стою слишком близко, что его ладонь всё ещё лежит на моей талии, а мой пульс будто вторит ритму прошедшего танца.
Бал незаметно перешёл в пир.
На столах сверкали бокалы с вином и шампанским, серебро поблескивало в свете свечей.
Слуги появлялись бесшумно, подавая всё новые и новые блюда.
Я лишь пригубила из своего бокала. Дрейкор тоже почти не пил. В этом не было необходимости. Мы пьянели не от вина, а от близости друг друга...
Когда за окнами окончательно стемнело, Фиоланну и Рейна, под аплодисменты и звон колокольчиков, проводили к покоям новобрачных.
И едва лишь двери за ними закрылись, как церемониймейстер возгласил:
– На верхние террасы, господа! Нас ждёт салют!
Поток людей устремился вверх. Мы поднялись вместе со всеми и расположились у самых перил. Вокруг нас тут же образовался полукруг пустоты – место, куда люди не решались заходить. Слава Дрейкора делала своё дело.
Честно? Мне это даже понравилось.
Своё личное небо в толпе – роскошь.
Дрейкор встал за моей спиной. Его ладонь лёгким движением нашла мою талию, вторая – укрыла плечи. Я прижалась к нему, млея, как кошка на солнечном подоконнике.
Первый залп распустился в небе россыпью серебристых хризантем. За ним последовали фонтаны зелёного, кисти золотого, шлейфы алого. Небо то темнело, то вспыхивало новыми созвездиями; казалось, кто-то сверху отматывает ленту комет и бросает их в ночь.
– Обалдеть… – прошептала я.
Последняя серия: громокипящее, оглушающее, ослепительное великолепие.
Небо не просто зажглось – оно взорвалось водопадом искр, и на миг стало светло, как днём.
– Ой! – я невольно ойкнула, повернулась и утонула в глубине восторженных серых глаз.
– Почему ты не смотришь в небо? Это же так красиво! – удивленно выдохнула я.
– Я любуюсь самым прекрасным зрелищем в мире, – сказал он просто и наклонившись легко коснулся губами моих губ.
Поцелуй был коротким и невинным, но у меня аж дыхание перехватило.
Поспешно отвернувшись я успела увидеть, как в последней вспышке света по небу пролетела звезда.
– Загадай желание! Быстрее!
– Уже, – откликнулся он.
– И что же ты загадал?
– Я обязательно удовлетворю твоё любопытство, милая. Но не здесь… – ответил он и подхватил меня на руки.
Сжигая грани
Спальня утопала в теплой, бархатной полутьме. Дверь за спиной мягко притворилась. Королевский двор, музыка и прочая надоедливая суета остались снаружи, как сон, который забывается на рассвете.
Дрейкор бережно опустил меня на пуховый ковёр и мы замерли друг напротив друга. В его затуманенном, лихорадочном от страсти взгляде сквозило неприкрытое желание. Тело мгновенно откликнулось россыпью покалывающих искорок, мурашки пробежали вдоль позвоночника, растворяясь щекочущим жаром в затылке.
– Так что ты загадал? – спросила я, попытавшись скрыть смущение.
– Чтобы ты всегда была рядом, – хрипло ответил он.
Бум! Сердце ухнуло и сорвалось в чечётку.
– А как же наш договор? «Право Трёх Лун», помнишь? Три месяца и фью – развод и смена фамилий…
Он наклонился, и тени на его лице стали глубже, а голос – ниже и горячее.
– К чёрту «Право Трёх Лун»! К чёрту три месяца! Если ты согласна, если твои чувства ко мне не мимолетны… то… наивысшим счастьем для меня будет, если ты станешь моей женой по-настоящему.
Воздух стал сладким, как спелая груша. Я молчала. Не из-за сомнений, а от крышесносной, оглушающей полноты.
В эту секунду я ясно поняла: жажда вернуться домой, туда, в мою настоящую жизнь, растворилась как утренний туман.
Всё былое враз стало второстепенным и неважным: Коля, друзья, карьера, комфорт и привычность цивилизованного мира… Оставалось только одно: быть рядом с этим мужчиной. Здесь. Сейчас. Завтра. Всегда. Столько, сколько отпущено…
Это… это было ошеломительно.
Дрейкор, неверно прочитав паузу, отстранился и торопливо произнес:
– Я не давлю. Если ты не готова, не уверена – я буду ждать столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты скажешь. Я…
– Да! – Голос дрогнул, но я не отвела взгляда. – Да. Не надо ждать. Я согласна.
Мы не сговариваясь потянулись друг к другу, как два язычка занявшегося пламени, решившие наконец-то воссоединиться в едином, мощном порыве.
Его губы были терпкими и настойчивыми; мои – нетерпеливыми и благодарными.
Его ловкие, сильные пальцы сноровисто расшнуровали тесемки моего платья и ткань с тихим шелестом сползла вниз и легла мягкими шелковыми барханами у самых лодыжек.
Я осталась в одном белье и вдруг притихла, невольно смутившись: Дрейкор стоял и смотрел на меня не говоря ни слова.
Вот же!.. А вдруг шедевр мэтра Жабьеля – слишком большое откровение для местных парней?! У них же наверняка даже «ночные бабочки» в бабушкиных рейтузах ходят!
– Всё так плохо? – мой голос предательски сорвался.
– Ты прекрасна! – из его груди вырвался низкий утробный звук, похожий на едва сдерживаемый рык.
Он налетел на меня подобно урагану. Через мгновение лазурные тряпочки вспорхнули ввысь и приземлились точнехонько на кадку с зубастиком.
– В яблочко! Теперь животинка точно подглядывать не сможет, – успела подумать я, прежде чем мозг окончательно отключился.
От жадных касаний его рук тело вспыхнуло и зазвенело, как натянутая струна. Подрагивая от чувственного напряжения, я торопливо стянула с Дрейкора рубашку и простонала восхищенно.
Он был прекрасен!
Не просто красив, а совершенен до безумия.
Широкие плечи, рельефная грудь, жёсткие, будто высеченные из камня кубики пресса. Я не удержалась, коснулась их, и кожа под моими ладонями вспыхнула жаром. Мой взгляд скользнул ниже…
Когда наши обнажённые тела соприкоснулись, мощный разряд пробежал по коже, вспыхнул сверхновой в груди и выжег всё лишнее. Сердце сорвалось с ритма, а колени едва не подогнулись, но Дрейкор удержал – крепко, властно, не давая упасть в это безумие одной.
Он дышал неровно, порывисто. Его губы почти касались моих, и я ощутила, как в его дыхании перемешались нетерпение и голод. Между нами не осталось воздуха – только чистое первородное пламя, испепеляющее изнутри.
Дальше мир стал состоять из вереницы маленьких вечностей. Слившись в страстном поцелуе мы рухнули на постель. Его руки жадно ласкали моё тело; мои пальцы скользили по его плечам, коготки непроизвольно впивались в спину.
Он был одновременно осторожным и сильным, нетерпеливым и бережным, как человек, который долго ждал и наконец получил то, о чём мечтал всем сердцем.
Когда грань наконец сгорела, я не почувствовала боли.
– Киааария… – его хрипловатый стон, потонул в моём иступленном вскрике.
Сильный, напористый, но чуткий и нежный, Дрейкор доводил меня до экстаза. Распаленная его лаской, обезумевшая от страсти, я откликалась, отдаваясь этому мужчине без остатка. Он точно знал как и что делать, чтобы вознести меня до высочайшего пика наслаждения.
Мы финишировали вместе. Чувственное удовольствие преодолело порог возможного и взорвалось, рассыпавшись водопадом обжигающе-сладких искр.
Ошеломленные, счастливые, переполненные глубиной пережитого, мы обессиленно откинулись на скомканные простыни, но спустя пару мгновений вновь потянулись друг к другу.
В нашей ненасытности не было и тени стыда – жадность к счастью не грех, если в ней никого не обкрадываешь.
Мы искали общий ритм и находили; теряли и тут же возвращали, как двое музыкантов, которым достаточно взгляда, чтобы понять, куда дальше ведёт мелодия...
Позже мы лежали тесно прильнув друг к другу. Его сердце билось тихо и ровно, грудь равномерно вздымалась под моей щекой.
Страсть улеглась, накрыв нас волной расслабленной неги и умиротворяющего покоя.
– Люблю, – прошептал он полусонно.
– И я тебя…
Так хотелось просто закрыть глаза и утонуть в пуховой мягкости сна, но оставалось ещё одно дело, которое я должна была завершить сегодня.
Дождавшись, когда Дрейкор уснёт, я тихо выбралась из супружеского ложа и осторожно приподняла крышку неразобранного дорожного сундука. Пальцы, пробились сквозь стопки вещей и нащупали тёплую кожу обложки. Книга Истины. За эти два дня я так и не смогла показать её Дрейкору.
– Завтра утром, – прошептала я, кладя Книгу на прикроватный столик. – Если отложу ещё раз – не решусь вовсе…
Кровавая западня
Ещё не рассвело.
Пахло теплым дыханием камина и чем-то уютным, успокаивающе-домашним.
Может быть драконом, который наконец-то позволил себе выспаться?
Я улыбнулась и почти уплыла обратно в сон, когда вдруг почувствовала лёгкое, но вполне себе ощутимое поглаживание по ноге.
Ага, вот значит что меня разбудило! Вернее: «кто».
Не муж, а клокочущий вулкан, честное слово! После нашего «звёздного марафона» ещё и пары часов не прошло, а он вон: опять готов «к бою».
– А ты неутомим, любимый, – промурлыкала я, поворачиваясь к коварному «домогатору».
Дрейкор спал.
Глубоко и спокойно. Широкая грудь мерно вздымалась, на губах играла мягкая тень улыбки, но он, без всяких сомнений, сейчас находился в мире грёз и не имел никакого отношения к моему пробуждению…
Прикосновение повторилось. Теперь это было настойчивое щекотание в районе пятки. Я приподнялась и увидела на коврике… Филю.
Поймав мой взгляд зубастик торопливо отдернул щупальце, подпрыгнул, размахивая листиками, словно сигнальными флажками, и заскулил тихо, едва слышно.
Всё его растительное тельце буквально излучало тревогу. Бусинки глазок заметались, словно бы кричали:: «Ну что ты лежишь? Пошли! Сейчас же!»
– Ты чего, цветочек? – прошептала я, опасаясь разбудить Дрейкора, – Ну же, перестань! Поговорим утром. Иди в кадку и чтобы, пока Дрейкор здесь, у тебя ни листочка не дрогнуло, понял?
Филя меня не послушал. Замотав шипастой башкой, закрутился как волчок, показывая на дверь.
– Что там? – пробормотала я выбираясь из-под пуховой мягкости одеяла, – Ладно-ладно, не шуми, сейчас посмотрю.
Накинув халат, я бросила быстрый взгляд на Дрейкора и, стараясь не скрипнуть половицами, прокралась к двери.
Коридор встретил меня холодом камня и тусклым лунным светом.
Дворец словно вымер. Ни шагов, ни отблесков факелов, ни сонных стражников.
Филя проскользнул мимо и стрелой понесся прочь, в сгущающуюся тьму галереи. Чертыхнувшись, я запахнула халат и бросилась в догонку.
Коридоры тянулись один за другим: пустые, бесконечные, с портретами мрачных предков, которые, казалось, следили за каждым моим движением.
Я пыталась запомнить дорогу, но тщетно. Через пару поворотов уже не понимала, где восток, где запад – ориентиры полностью сбились. Каменный плиты холодили босые ступни, сердце ухало от быстрого бега и леденящей угрозы разоблачения.
Филя мчался впереди, и только изредка оборачивался, проверяя, не отстала ли.
– Если он ведёт меня в кладовую за булочками, клянусь, я его в собственном горшке зажарю! – прорычала я ускоряясь.
Поворот, подъем, ещё поворот. Камень под ногами сменился мягкой пуховостью ковра. Филя ещё раз обернулся и резко остановился у больших двустворчатых дверей.
Я даже не представляла куда мы попали пока не увидела украшающий створы барельеф – коронованного дракона с когтистыми, широко расправленными крыльями. Сомнений не оставалось – мы находились перед входом в Королевскую спальню.
Сердце тут же пошло вразнос.
– Цветочек, – прошептала я, ощущая, как по спине пробегает липкий холодок, – Зачем ты меня сюда привёл?
В коридоре не было ни души. Ни караула, ни даже дежурных пажей.
Слишком тихо, слишком пусто для апартаментов такого уровня. Было в этом что-то неестественное, неправильное.
– Что здесь происходит? – Задрожав я попятилась, в памяти невольно всплыли картинки из фильмов ужасов. И тут из-за дверей донёсся приглушённый звук: то ли стон, то ли хрип.
Я замерла прислушиваясь. Волосы на затылке встали дыбом, колени предательски подогнулись.
Пронзительный, полный ужаса и боли крик прорезал воздух. Даже массивные двери не смогли заглушить звучащее в нём отчаяние.
У меня в голове словно тумблер повернули. Осторожность и страх отступили. Кто-то нуждался в помощи. Здесь и сейчас. Немедленно!
Не думая о последствиях я рванула вперёд, толкнула створку и влетела в комнату…
Всё произошло в один миг. Я успела только вдохнуть и воздух комом застрял в груди.
На широкой кровати лежал король Кайрен. Его ночная рубаха насквозь промокла, словно густое и тёмное вино пролилось на белоснежный шёлк.
Принц Рейн стоял на коленях над телом отца. В его руке мерцал кинжал. Алые капли соскальзывали с отточенного лезвия тяжело падая на смятые простыни. У меня не было ни единого сомнения в том, чья это кровь.
На полу, чуть поодаль, распростёрлась королева Селена. Бледная и неподвижная. Её глаза были закрыты и я не могла понять, жива ли она.
Мозг отказывался принимать увиденное.
Я застыла. Каждая клетка тела вопила, что нужно бежать, но ноги не слушались.
Рейн медленно обернулся. Его глаза блестели – холодно, отстранённо, без тени паники.
А ещё он… улыбался.
Не так, как улыбаются те, кто рад видеть знакомого, нет. Эта улыбка принадлежала человеку, который уже всё рассчитал.
Я сделала шаг назад.
И ещё один.
Хотела добежать до двери, но створки за моей спиной захлопнулись сами собой, с тяжёлым, безжалостным звуком. В ушах зазвенело.
– Не так быстро, милая, – услышала я знакомый, до дрожи ненавистный голос.
Ливиана!
Безупречно спокойная, как будто участвовала в утреннем приёме, а не в кровавой бойне.
– Не торопись. Всё самое интересное только начинается, – промурлыкала она с лёгкой, почти приветственной улыбкой.
От её тихого голоса внутри что-то оборвалось.
«Беги!» – отчаянно заверещало подсознание. Но прежде чем я успела сделать хоть шаг, Рейн с грациозностью хищного зверя метнулся ко мне. Цепкие пальцы сомкнулись на запястьях, вывернули их – жёстко, до боли. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но он дёрнул сильнее и потянул меня к кровати.
– Пусти!
– С удовольствием, – хохотнул Рейн и без особых усилий швырнул меня на постель.
Холодная, липкая жижа коснулась ладоней. Меня передёрнуло от ужаса и отвращения. Рейн тут же навалился сверху. Перевернул на спину, оседлал, перехватил запястья, впечатывая мои руки в забрызганную кровью подушку.
– Отпусти, подонок! – прорычала я отчаянно извиваясь.
– А я смотрю ты не из робких. Горяча кобылка! Интересно, какова на вкус? – он наклонился, влажно облизал мою щеку и тихо прохрипел на ухо, – Ммм, слаадкая. Так бы и съел! Обязательно распробую тебя, но позже. А сейчас… Ливиана, ты готова? – рявкнул отстраняясь.
– Да, мой король. – Мачеха, не моргнув, перешагнула через тело Селены, приблизилась, подняла кинжал и разжав мои пальцы, вложила в них холодное, липкое от крови оружие.
Это было плохо. Очень плохо!
Я обвела комнату затравленным взглядом и только сейчас заметила замершего у дверей Филю. Он весь дрожал, то ли от страха, то ли от отчаяния.
– Цветочек, беги! – крикнула, срываясь на хрип. – Приведи Дрейкора! Быстрее! Помоги мне!
Он шевельнулся, но Ливиана мгновенно уловила движение.
– А ну-ка угомонись, чудовище! Даже не вздумай поднимать шум. К ноге!
Она вскинула руку. Воздух между ней и Филей словно бы натянулся тонкой, невидимой нитью. Монстрик дёрнулся – резко, болезненно, как зверёк, пойманный за ошейник. Потом опустил листики и… послушно пополз к ногам ведьмы.
– Что ты с ним сделала?! – выдохнула я, едва узнавая свой голос.
– О, неужели ты правда так ничего и не поняла? – её улыбка была мягкой, почти материнской. – Он – мой. Всегда был моим. Всё это время он шпионил за тобой. Был моими глазами и ушами.
– Нет! Это ложь! Цветочек, скажи что это неправда!
Филя поднял голову.
На миг мне показалось, что он вот-вот заговорит, но он лишь дрогнул и посмотрел на меня… виновато.
Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается.
– Пошёл прочь! Стража не должна тебя видеть. И не вздумай чудить, иначе пожалеешь, – Ливиана подняла ногу и пнула сжавшегося в комочек фамильяра.
Зубастик медленно пополз к двери, ссутулившись, будто даже стебли потеряли силу. На пороге он обернулся и в этом коротком взгляде было всё: страх, стыд и мольба о прощении.
Горечь обиды сдавила горло. Я отвернулась, а в следующее мгновение поняла, что осталась один на один с кровью, предательством и двумя осатаневшими безумцами.
Рейн всё ещё сжимал мои запястья. Его пальцы будто вплавились в кожу.
– Она точно не проснётся? – невозмутимо спросил он, бросив безучастный взгляд на неподвижное тело матери.
Ливиана кивнула с удовлетворённой уверенностью:
– Мои чары крепки. Вдовствующая королева будет спать столько, сколько Вы пожелаете.
Рейн усмехнулся. На его лице мелькнуло то ли облегчение, то ли предвкушение:
– В таком случае: пора.
Я сжалась, подумав, что он собирается прикончить меня прямо сейчас, но Ливиана вдруг истошно взвыла и выдала такое, от чего у меня челюсть отвисла.
В одно мгновение её лицо преобразилось: исчезло ледяное спокойствие, губы дрогнули, глаза расширились, по щекам побежали потоки слёз.
– Стража! – заверещала она так, что воздух задрожал и ломанулась прочь из комнаты, – Стража, скорее! Сюда, сюда! Ведьма! В королевских покоях ведьма! Она убила его Величество! Король Кайрен мёртв!
Мой мозг не успел даже оформить мысль. Всё происходило слишком быстро. Вопли Ливианы отдалились, потом ненадолго замерли и сменились таким воем и шумом, что у меня поджилки задрожали.
К причитаниям мачехи присоединились горестные крики других людей. Из коридора донесся грохот сапог, лязг метала, кто-то крикнул «Открывай!», дверь распахнулась и в комнату ввалились вооружённые стражники.
Ввалились и замерли.
Ну а что, я их прекрасно понимала – зрелище было то ещё:
Жена самого Верховного Инквизитора лежала на кровати, в тонком ночном халате, с ног до головы перепачканная чужой кровью, с орудием убийства в руке. Сиятельный наследник престола, со взглядом, полным «ужаса» и «праведного гнева» как заправский наездник восседал сверху. Рядом остывал свеженький венценосный труп. А королева восковой куклой «грела» прикроватный коврик.
Увидев такое волей-неволей окаменеешь.
– Взять её! – сурово рявкнул Рейн. – Эта ведьма только что убила вашего короля и околдовала мою несчастную мать!
– Это не правда, – сипло всхлипнула я, – Послушайте! Убийца не я, а он!
Но меня конечно же никто не слушал.
Один из солдат перехватил мои руки, второй вырвал кинжал. Рейн незаметно ущипнув меня за бедро сноровисто отвалился в сторону.
Меня жёстко встряхнули, подняли, заломили локти. Боль полоснула запястья, халат распахнулся и сполз с плеча. Я задыхалась от смеси ужаса и унижения.
Ливиана стояла позади стражников, вся в слезах, бледная, с дрожащими губами. Роль страдающей свекрови она исполняла безупречно. Я бы даже поаплодировала, если бы могла пошевелить руками. Наши взгляды пересеклись и, на долю секунды, маска пала: за слезами мелькнула хищная, холодная улыбка. Она ликовала.
Меня выволокли наружу, где уже собралась весьма внушительная толпа. Всё вокруг расплывалось, словно бы воздух враз стал вязким и густым. Сознание воспринимало лишь обрывки фраз: «Ведьма», «убийца», «ересь» – одно обвинение страшнее другого. Кто-то кричал о покушении. Кто-то уже шептал о казни.
Мысли путались, не желая складываться во что-то внятное:
«Дрейкор спит…
Когда он проснётся и увидит моё отсутствие, то сразу бросится искать…
Он найдёт меня! Обязательно найдёт и…
Ох, а что если не успеет? Или поверит им, а не мне?!»
Нутро обожгло холодом. Под ложечкой неприятно заныло. Мягкость ковра сменилась грубыми гранитными плитами. Стражники тащили меня через галерею, потом резко свернули в едва заметный проход в стене и потащили под уклон, вниз.
Где-то вдали тревожно загромыхал колокол.
Я шла спотыкаясь, с вывернутыми за спину руками, со стянутыми ремнём запястьями, полуослепшая от непрерывного потока слёз, шепча как молитву: «Боже, если ты существуешь, пожалуйста, пусть всё это окажется сном!».
Но чем дальше мы уходили от королевских покоев, чем тише становился дворец, чем плотнее сгущалась тьма, тем отчётливее я понимала, что весь этот кошмар происходит наяву.
Я попала в ловушку.
В кровавую западню, в которую шагнула сама и из которой мне, похоже, уже не суждено было выбраться...
