Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"
Автор книги: Ася Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Книга Истины
Розовые облачка мягко хрустят под ногами. Опускаюсь, хватаю сахарную взвесь, тяну в рот. Мммм! Мятно-яблочное, неземное, таящее на языке, карамельно-коричной патокой.
Ощущаю чьё-то присутствие рядом.
– Сооолнышко моё… – тембр нежный, пробивающий до глубин, – Соолнышко, люблю тебя!
Трепетное касание рук.
Дрейкор!
Тону в его глазах!
Откуда он вообще тут взялся?!
А впрочем, не важно. Мне сейчас до одури как хорошо.
– И яяя… – блаженно жмурюсь и тянусь к его манящим губам.
Договорить не успеваю. Дрейкор комически разевает рот и орёт во все горло:
– Ааааааааа!!!!
– Что с тобой, милый?! – испуганно пищу и…
открываю глаза.
– Очнулась-таки?! Замечательно! А теперь потрудись-ка объяснить: кто ты такая?!
Рианнон нависла надо мной как коршун над крольчонком. Её глаза угрожающе пылали.
– Я – Киария Ор'…
– Не смей мне лгать! – перебила чертовка. По её раскрасневшемуся лицу и сбивчивому дыханию я поняла, что только что здесь разыгрывались нешуточные дебаты.
– Рианнон, успокойся. Ты пугаешь бедную девочку, – осадила её «гадалка».
– Пугаю?! Я её сейчас ещё не так напугаю! А ну-ка отвечай, паршивка, куда ты дела мою подругу?!
– Никуда я никого не девала! – рыкнула я, соскакивая с места.
Было понятно, что отнекиваться бесполезно. Легенда рассыпалась в прах. Эти двое уже явно знали, что я не та, за кого себя выдаю.
– Это меня «дели»! Причём даже не поинтересовавшись, согласна ли я на эту «жизнь по обмену»! А я не согласная! Я домой хочу! И раз уж мы во всём разобрались, потрудитесь-ка теперь вернуть меня обратно. Ваша магия и этот чокнутый мирок у меня уже вот где стоит! – проорала я, чиркнув ребром ладони по горлу.
– К сожалению… или к счастью… это невозможно, – спокойно ответила «цыганка», – В этом мире нет человека, способного на такое. Дверь между мирами не открывается дважды. Закрывшись раз, она закрывается навеки.
– Что?! – в унисон взвыли мы с Рианнон.
– Ты хочешь сказать, что я здесь… НАВСЕГДА ЗАСТРЯЛА?!!!
– Да. Теперь это твоё тело и твоя жизнь. И лишь тебе решать, как ею распорядиться.
Внутри меня словно петарда взорвалась. Перед глазами замелькали слайды из прошлой, такой понятной и спокойной жизни: друзья, родственники, любимая работа, современная и комфортабельная квартира, Латте по утрам, Коля…
Ри, выпучив глаза, стояла напротив и шумно дышала, то открывая, то закрывая рот.
Нашу нелепую пантомиму прервал оглушительный гвалт снаружи: визги, крики, звуки волочения и ударов.
– Что там ещё? – Рианнон сжалась в пружину, хватаясь за рукоять кинжала.
Ответ прилетел раньше, чем я успела моргнуть: в проёме возник всклокоченный, запыхавшийся и смертельно гордый собой дозорный. Одной рукой он держал копьё, другой тащил за щупальца… моего Филю!
Моего чудесного, милейшего, трепещущего от ужаса прожорку!
– Мы поймали шпиона! – торжествующе выдал дозорный, явно рассчитывая на аплодисменты.
– Какого ещё шпиона?! – взвилась я, – Это же мой цветочек, дубина ты стоеросовая! Немедленно отпусти моего фамильяра, живодёр!
– Фамильяра? – подозрительно прищурилась Рианнон, – Подожди-ка… У Киарии никогда не было фамильяра!
– А у меня есть, – парировала я с вызовом, – И в беде я его не оставлю. Я, знаешь ли, в ответе за тех, кого приручила!
Дозорный застыл в растерянности, не понимая, что ему делать дальше.
Филя не упустил удобного случая: извернулся всем телом и лупанул зазевавшегося стражника по лицу. Мужик разжал хватку и взвыл, хватаясь за покрасневшую щеку. Филька же, шмякнувшись на пол, стремглав понесся ко мне. Подбежал, прижался к ногам, дрожа как желе после землетрясения.
– Смотрите, как напугали бедняжку! – негодующе заорала я, глядя на перепуганного питомца, – Он же трясётся весь!
– Отойди, – Рианнон, угрожающе двинувшись в нашу сторону, – Это шпион! Наш лагерь в опасности. Мы должны немедленно устранить угрозу.
На её ладони замерцал мягкий огонёк и тут же полыхнул, как если бы кто-то поднёс свечу к листу бумаги. Пламя дрогнуло, вытянулось, наливаясь плотью – из язычка вырос шар, плотный, как комок расплавленного янтаря.
Филя коротко и жалобно взвыл.
– Ты совсем озверела, что ли?! – заорала я, прыгая между ними. – А ну-ка потуши свою горелку! Он же растение! Он на подсознательном уровне огня боится!
– И не подумаю!
– Ну тогда я сама его потушу! – взревела я, вперевшись в огненно-янтарную сферу.
Что-то во мне потянулось к этому пламени. Тёплая, вязкая как густой мёд сила потекла по пальцам. В центре ладони стало горячо, будто туда положили уголёк; жар не обжигал – он слушался.
Шар Ри колыхнулся, как будто его лизнул сквозняк. Дёрнулся, словно свеча, которую пытаются задуть, но стесняются дунуть в полную мощь.
Я замерла. Страх и восторг смешались, будоража как терпкое, хмельное вино. Я ощущала чистую энергию, разливающуюся по венам. Чужой дар впитывался, поглощался, становился моим.
Рианнон это почувствовала. Я видела, как её зрачки расширились от страха.
Чужой ужас подействовал как пощечина. Дернувшись, я отрываясь от источника кайфа и отпустила. Воздух выскочил из меня, как пробка. Жар потух. Шар на ладони Ри окреп.
– Что ты творишь?! Ты что, пыталась погасить мою силу?!
Она была не так уж далека от истины. Вот только было одно «но»: силу я не гасила, а ЗАБИРАЛА!
– Я… мммм…. – не зная, что ответить, замычала я.
– Девочки! – голос Мэйв мог бы остановить ураган, – Хватит! Вы сейчас пол Убежища разнесёте! Сцепились, как две мартовские кошки. И было бы из-за чего. Давайте просто спросим, чего этот малыш хотел.
– Спросим? – фыркнула Ри. – У цветка?
– У РАЗУМНОГО цветка! – огрызнулась я, – ОН, между прочим, всё понимает. Иногда даже слишком...
Мэйв не стала слушать наши разборки, просто подошла и осторожно положила ладонь на макушку Фили. Тот тут же издал жалобный писк и сжался, будто собрался спрятаться сам в себя.
– Не трогай его!
Мэйв на мгновение вскинула руку, браслеты мелодично зазвенели.
– Не бойся. Я не причиню ему вреда. Так, маленький… спокойно… – проворковала она, закрывая глаза и закивала понимающе, – А, вот оно что. Теперь всё ясно.
– Что ясно? – насторожилась я.
– Он пришёл ради тебя, Кира.
– Ради меня? Я, как бы, и без твоего мозгосчитывания это поняла. Ох, может быть я тоже провидец?
Мой сарказм не достиг цели.
– Всё может быть, Кира, всё может быть. Ну а ты, малыш, что приуныл? Покажи ей, ради чего был весь этот переполох.
Филя завилял зелёным хвостиком, разявил пасть и… выкатил к моим ногам знакомый бордовый том.
– О… – вырывалось у меня. – Это же мой гримуар! Только он… ну… совсем бесполезный. Сломался, видимо. Я его как пресс-папье использовать собиралась.
Книга была вся в слюнях, на корешке отпечатались следы Филькиных зубов. Я уже открыла рот, чтобы выдать приличную тираду про эстетические чувства и уважение к библиотечному фонду, но тут увидела нечто невообразимое.
Прямо у меня на глазах книга стала меняться: тусклая, потёртая кожа налилась цветом и блеском. Из глубины проступили тонкие серебрянные линии – будто виноградные лозы поползли из углов, распуская пружинистые завитки. Узоры сложились в круги, круги – в переплетения, и где-то в глубине, под кожей, шевельнулось мягкое сияние, как свет луны под водой.
Я застыла с открытым ртом – слова будто застряли в горле. В голове глухо стучала одна-единственная мысль: «Она… проснулась!»
Похоже, не только меня поразило происходящее.
– Книга Истины! – выдохнула Мэйв, прикрывая губы дрожащей рукой, – Я думала, что все они давно уничтожены…
– Книга чего?
– Истины! – в её голосе звенело благоговение. – Эти книги показывают прошлое таким, каким оно было на самом деле. Просто подумай о событии – и она сама откроет правду. О, боги, долго объяснять! Открой – и всё поймёшь.
Том оказался неожиданно тёплым. По ладоням пробежала щекочущая дрожь, словно по коже прошли крошечные искры. Обложка едва заметно пульсировала.
Я сжала пальцы, нерешительно потянулась к застёжке…
Щелчок.
Тяжелая крышка мягко распахнулась, и из-под неё хлынул тёплый свет: разлился по пещере, заставляя стены дышать отражениями.
Воздух словно зазвенел.
Страницы ожили…
Чёрное и белое
Книга дрогнула у меня в руках, страницы ожили, и я будто шагнула вглубь самой памяти мира.
* * *
Мир тонул в бесконечных стычках.
Города гибли, договоры рушились, королевства сгорали до тла.
Люди и маги не могли поделить землю, власть, торговые пути и даже само небо.
Но однажды всё изменилось.
В этот мир пришли драконы – беглецы из гибнущего измерения, проложившие путь сквозь разлом между мирами.
Поначалу их страшились, но вскоре перестали видеть в них угрозу. А потом начали прислушиваться.
Драконы принесли с собой силу и мудрость веков, которые помогли остановить безумие, и за несколько лет положили конец вековой вражде.
Так появился Круг Триединства – совет, где люди, маги и драконы впервые правили вместе.
Наступила эпоха равновесия.
Из разрозненных земель выросла единая страна – Эстерион, со столицей Сельварном.
Впервые за столетия жители континента забыли про боль и страх и смогли вздохнуть спокойно.
Эстерион процветал.
Но любая гармония – лишь затишье перед бурей.
Чаще всего миры разрушаются изнутри: не из-за внешних врагов, а из-за желающих получить чуть-чуть больше власти.
Один из драконьих родов, Ле'Арданн, решил, что их место не рядом с людьми и магами, а над ними.
Втайне Ле'Арданны начали поглощать потоки магии из Радужного Сердца – огромного кристалла, который некогда поклялись хранить. В его глубинах заключался источник всего волшебства этого мира.
Магическая подпитка давала свои плоды – сила Ле'Арданнов крепла.
Поначалу им удавалось скрывать следы вмешательства, но однажды, во время обряда контроля, всё сорвалось: Радужное Сердце треснуло, взорвавшись тысячей осколков. Неукротимая волна силы смела большой город и выжгла половину провинции.
Драконы обвинили во всём магов.
И народ, оглушенный обрушившимся на них горем, поверил.
На пепелище Альмариса умирающий архимаг проклял драконье племя:
«Вы предали источник жизни – так пусть сама жизнь отвернётся от вас.
Пусть ваши чады рождаются без песен и света.
Пусть чрево ваших жен остынет, а дыхание дочерей навсегда покинет ваши гнёзда.»
С тех пор у драконьих пар почти не рождались дочери, а со временем дети и вовсе перестали появляться.
Чтобы выжить, Небесный Народ стал брать в жёны человеческих женщин, но такие браки редко приносили потомство и каждый сын считался чудом.
Страх перед вымиранием породил фанатичную жестокость.
Ле'Арданны объявили:
“Такова воля богов. Драконицы вознеслись, оставив землю братьям.”
А чтобы больше никто не посмел оспорить их власть, они запретили магию и уничтожили тех, кто напоминал о правде.
Так страх стал законом, а ложь – основой новой веры.
Когда маги поняли, что конец близок, они сотворили семь Книг Истины – не из бумаги и чернил, а из самой памяти мира – и укрыли их в разных уголках Эстериона.
Каждая показывала прошлое таким, каким оно было на самом деле: без прикрас и лжи.
Узнав об этом, Ле'Арданны начали охоту за магическими фолиантами и сожгли их все.
Все, кроме одной.
Той, что спустя века оказалась у Ор'Ларейнов.
Той, что сейчас лежала на моих коленях…
Маги пали.
Но перед тем, как уйти к праотцам, верховные архимаги провели последний обряд: отпустили свою силу в мир.
Магия, лишённая тел, стала невидимыми искрами – рассеялась по ветру, растворилась в каплях дождя и в самом дыхании людей.
С тех пор дар спит почти в каждом человеке и иногда пробуждается в детях самых обычных родителей.
Так мир не утратил магию – он просто спрятал её в себе.
Но чтобы она окончательно окрепла, должны соединяться те, в ком она живёт.
Именно этого и боятся драконы.
Именно поэтому браки между носителями дара запрещены, а тех, в ком магия проснулась, ждёт либо смерть, либо Острова Отверженных.
* * *
Страницы вновь дрогнули, сцена сменилась:
Серый горизонт. Скалы.
Соленый ветер, отчаянные крики, звон цепей.
Острова Отверженных.
Изможденные люди, гнущиеся под тяжестью ноши, понуро тащат руду.
Имиритовые ошейники глушат силу.
Мужчины и женщины без имён, без права любить, без права рожать. Истощенные дети, с потухшими, старческими лицами…
Запертая в них магия гаснет медленно, вместе с дыханием.
Я смотрела и внутри всё холодело.
Инквизиция не защищала, не охраняла порядок: она хоронила людей заживо. Только не в земле, а в бездонном чреве имиритовых рудников…
* * *
Свет смягчается, становится ласковым и тёплым.
Утопающая в зелени долина, золото солнечных лучей, заливистый звонкий смех.
Вардария.
Женщина с ребёнком пропалывает грядку с целебными травами,
Старик учит мальчика зажигать свет на ладони.
Любовь. Покой. Счастье.
Магия – не преступление. Она естественна, как само дыхание.
– Вот она, разница между свободой и драконьим «порядком», – подумала я, – Там – жизнь, здесь – страх и ненависть.
* * *
Не давая мне опомниться, мир вспыхивает снова.
Огромный замок – мрамор, канделябры, полумрак.
Показная холодная роскошь, в которой нет ни тепла, ни света.
Родовой дом семьи Ван'Риальдов.
Отец Дрейкора: Ралвер Ван'Риальд – статный красавец с ледяным, безжалостным взглядом. Верховный Инквизитор, представитель древнего драконьего рода, служившего Ле'Арданнам ещё с первых времён.
Жесткий, истово преданный властителям, ненавидящий магов и слепо верующий в “чистоту крови”.
Мать Дрейкора – миловидная робкая женщина, ласковая и тихая, как гладь озерной воды.
После рождения сына в Мириэль проснулся дар целительницы.
Она скрывала и глушила его, но магия всегда ищет выход.
Ищет и находит.
Сначала Мириэль лечила бедняков из окрестных деревень.
После: стала помогать беглым магам.
Она укрывала их в подземельях Ван'Каэра: залечивала их раны и недуги, давала временное пристанище и еду.
Пока муж истязал невинных, она согревала страждущих.
Это длилось три года, а потом Ралвер узнал.
Он пришёл в её покои ночью, грубо стащил с постели и бросил к ногам жены головы тех, кого она прятала в подземелье.
Мириэль не кричала, боясь разбудить сына. Но Дрейкор всё равно проснулся.
Ралвер, не обращая внимания на перепуганного малыша, жестоко избил жену.
– Подлая тварь! – орал он, – Ты осквернила мой род! Ты попрала мою честь! Но я не допущу, чтобы кто-то узнал, что я делил кров и постель с мерзкой ведьмой!
Он ударил её кинжалом прямо в сердце.
Пламя свечей окрасилось кровью.
Чтобы замести следы, убийца обратился в крылатого зверя и поджёг покои супруги.
Он собирался сжечь и “осквернённого магией” сына.
Но перепуганный, уже не способный плакать малыш обернулся маленьким абсидиановым дракончиком.
Отец застыл, не сводя пылающих глаз с жалкого, трясущегося комочка.
Что-то шевельнулось в его чёрном сердце и он не смог убить.
Ралвер вынес сына из огня, дав себе слова вырастить из него достойного представителя рода Ван'Риальд.
Комната Мириэль пылала. Пламя пожирало драгоценные шелка, мебель и самою хозяйку покоев.
А на узком карнизе за окном притаилась трясущаяся от рыданий пятилетняя девочка…
* * *
Смена картины:
Юный Дрейкор в мантии Инквизитора.
Ещё не Верховный, но уже полноправный член ордена.
Выслеживание, поимка, допросы.
Старики, женщины, младенцы...
Иногда, при вынесении приговора его сердце сжимается, но он душит в себе проблески жалости.
– Все они – скверна! – думает он, – Такие же, как и те, что убили мою мать.
* * *
Спустя годы взрослый Дрейкор в одеянии Верховного Инквизитора. Холодный, сдержанный, непреклонный.
Теперь он карает самых злых и испорченных. Тех, на чьей совести кровь и отнятые жизни невинных.
Умудренный годами службы, он знает, что истинные чудовища частенько скрываются под личиной беззащитности и красоты.
Он не ведает пощады и никогда не ошибается.
Ссылки, казни – всё это давно уже превратилось в повседневную рутину.
В его душе больше нет места сомнениям: он искренне верит, что защищает добро.
* * *
Мой взгляд туманится от слёз.
Показ окончен.
На страницах Книги проступает пурпурная надпись, словно капли крови складываются в строчки:
«Нет чёрного и белого.
Не все драконы – чудовища.
Не все маги – святые.
Мир сложен.
В каждом племени есть и свет, и тьма.»
* * *
Свечение гаснет.
Тишина закладывает уши.
Моргнув, я понимаю, что книга закрыта.
Рядом спят Рианнон и Мэйв.
У моих ног мирно посапывает Филя, время от времени фыркая, словно ругается во сне.
Я провожу ладонью по обложке фолианта. Он тёплый, словно бы живой.
– Спасибо тебе! Теперь я понимаю, зачем существует Сопротивление. Не ради власти или мести, а ради памяти и самой жизни.
Я поднимаюсь, осторожно прижимая Книгу к груди:
– Пора домой, Киария. Пора показать это Дрейкору. Пусть тоже немного… просветится.
Я знаю, что пойду на всё, чтобы вытянуть его из этого запутанного клубка жестокости и лжи.
Мне страшно и отчаянно хочется, чтобы всё увиденное оказалось ночным кошмаром…
Но это не сон и назад, в неведение, мне уже не вернуться.
Признание
– Нет, Мэйв, мы не можем её отпустить! – голос Рианнон разрезал воздух, как меч.
– Простите, кого это «её»? – уточнила я, сложив руки на груди. – Если речь обо мне, то я, между прочим, девочка свободная. Хочу – ухожу. Хочу – возвращаюсь. Так что поумерь-ка свои рабовладельческие замашки. Я – не твоя собственность!
Ри взвизгнула:
– Да, ты – не моя собственность! Ты шибанутая на всю голову идиотка! Нет, ну надо же додуматься – решить отдать единственную уцелевшую Книгу Истины Верховному, мать его, Инквизитору! Ты вообще понимаешь, что он с ней сделает?!
– Конечно, – пожала я плечами. – Откроет и узнает правду.
– Ага. А потом закроет и бросит в огонь. Вместе с тобой!
Ри буквально кипела.
– Драконы не допустят, чтобы мир узнал об их преступлениях!
– Глупости, – отмахнулась я, – Дрейкор не такой. Он всё поймёт правильно.
– Откуда ты это знаешь?!
– Чувствую.
– Нет, Мэйв, ты слышишь?! Она чувствует! – Ри развернулась к ведьме, хлопнув себя по лбу– Эта Книга – наш единственный шанс на победу! Тысячи жизней зависят от этого фолианта. Неужели ты думаешь, что мы станем рисковать столь ценным артефактом ради безумной блажи влюблённой девчонки?!
Я было открыла рот, чтобы возмутиться, что вовсе я не влюбленная, и уж подавно не «девчонка», но Мэйв среагировала раньше:
– Станем, Рианнон. Ещё как станем. Наш единственный шанс – не книга, а сама Кира. И мы этот шанс не упустим.
Ри застыла.
– Что?!
– Что слышала, милая. Мы не только прислушаемся к её воле, но и устроим так, чтобы Верховный Инквизитор как можно скорее нашёл свою обожаемую жену.
– Чтооо?!!!
– Просто успокойся и посмотри, – Мэйв приподняла мой рукав и показала спрятанную под тканью татуху: чёрного и белого драконов, слившихся в небесном танце.
Ри осела, словно резиновый мячик из которого в один момент выкачали весь воздух:
– О, боги! Это же та самая метка из древних пророчеств, да? А… А… А у него тоже такая?
Мэйв улыбнулась уголком губ:
– А ты как думаешь? Принимаешь, что это значит?
– «Пара, что свергнет царей и вернёт миру равновесие…», – прошептала Ри, падая на колени, и тут же завопила, в лучших традициях оголтелого фанатика, – Небеса даровали нам надежду! Светлый час близок! Неужели?! О боги, благодарю вас, благодарю!
– Провидение мудрее нас, – мягко сказала Мэйв, – Так не станем же ему перечить. То, что сейчас кажется огромной глупостью, в итоге может обернуться важной ступенькой к победе.
Ри продолжала верещать, славя неизвестных мне божеств, об имена которых можно было язык поломать. В её глазах плескались ужас, восторг и благоговение одновременно. И это офигенно пугало. Что за секта Божественной Татуировки тут вырисовывалась?
– Вообще не понимаю о чём вы… Татуха конечно красивая, не спорю. Но к чему так драматизировать-то?
– Этого она тебе не показала, да? – Мэйв закусила пухлую губку, кивнула на фолиант, звякнула браслетами и уставилась куда-то поверх моего левого уха, – Что ж, видимо всему своё время. Рассказывать долго. А пока: не забивай свою прелестную головку, деточка. Просто как-нибудь загляни в Книгу. Там ты найдёшь ответы на все свои вопросы.
– Угу, обязательно загляну, на досуге, – пробормотала я, ошалело глядя на бьющуюся в экстазе Ри, – А сейчас мне нужно к Дрейкору. И поскорее!
– Конечно-конечно. Рианнон всё организует в лучшем виде, – кивнула ведьма, – Но береги книгу, дитя. Не спеши. Найди подходящий момент для откровений. И не дай ему сжечь её… пока не откроет.
* * *
Воздух был упоительно пьянящим: настоящий, живой, пахнущий ветром, травой и солнцем. Я дышала и никак не могла надышаться. После подземелий казалось, что даже свет имеет сладкий карамельный вкус.
Едва мои провожатые скрылись из вида, я присела на ствол поваленного дерева и стала ждать.
Книга Истины лежала на коленях. Незадолго до нашего выхода она опять преобразилась в потертый, потрепанный жизнью «недодневник». Но я знала, что это всего лишь маскировка: в нужный момент она проявит свою силу.
Кадка с Филей стояла подле ног. Зубастый питомец усиленно притворялся обычным цветком. Даже покачивался в такт ветру.
Вот же артисты!
– Ну что, Филя, не дрейфь: живы будем – не помрём, – вздохнула я. – Главное не высовывайся. И если я ошиблась – незаметно уноси ноги. Уверена, что Рианнон поможет тебе уплыть в Вардарию. Там безопасно – я сама видела. Найдёшь себе молоденькую ведьмочку – заживёшь лучше прежнего…
Он фыркнул, явно недовольный постановкой вопроса и в этот момент небо над поляной загудело.
Воздух задрожал.
Я подняла голову и сердце камнем ухнуло вниз.
Чёрный, блестящий, как обсидиан, дракон вспарывал облака и солнечные блики скользили по его широко раскинутым крыльям.
Заметив меня, зверь громко взревел и спикировал вниз. В этом крике звучала не угроза, а радость и облегчение.
Ветер, вырвавшийся из-под его крыльев, сорвал листву с ближайших ветвей и закружил её в воздушном «водовороте».
Не отрывая от меня пылающего взгляда, дракон удивительно мягко коснулся земли. Его тело словно бы затуманилось, подернулось зыбкой рябью. А потом…
Метаморфоза произошла столь стремительно, что я даже ойкнуть не успела. Огнедышащий гигант принял человеческий облик.
Дрейкор стоял передо мной – осунувшийся, бледный, небритый. Но в глазах его лучилось такое счастье, что у меня внутри всё сжалось и безумно захотелось сказать какую-нибудь глупость.
Соскочив со ствола я нервно затеребила потертую кожу фолианта. Ладошки мгновенно взмокли, щеки пылали от смущения.
«Так, Кира, соберись! Не ляпни лишнего. Дыши! А ну-ка: раз, два…»
Досчитать я не успела.
– Живая! Хвала небесам, ты живая! – в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, Дрейкор заключил меня в крепкие объятия, прижал к груди и прошептал в волосы, – Я уже думал, что потерял тебя. Навсегда…
Голова кружилась. Я млела от его тепла, его запаха. Всё казалось каким-то сказочным, нереальным.
А потом он нашел мои губы. Прильнул к ним: сначала осторожно, будто боясь спугнуть, но с каждой секундой поцелуй становился всё более глубоким и страстным.
Мир исчез. Остались только мы и этот до невозможности прекрасный миг.
– Ты в порядке? Они не причинили тебе вреда? – Отстранившись, Дрейкор ласково провёл ладонями по моему лицу.
Я сглотнула.
Я должна была рассказать ему всё: про Книгу, про Сопротивление, про истину и ложь… Но он смотрел на меня так, что слова застряли где-то между дыханием и сердцем.
– Нет, но… – прошептала я. – Я просто… Мне нужно…
Дальше слова не лезли. Я замычала что-то нечленораздельное, пытаясь заполнить неловкую паузу.
– Конечно! Тебе нужен осмотр лекарей. И побыстрее. Мы незамедлительно возвращаемся в столицу!
– В столицу? – шумный королевский двор совсем не вязался с моими планами, – Но…
– Даже не спорь! Я не вижу физических повреждений, но эти твари хитры и чёрт знает на что способны. Я должен убедиться, что твоей жизни ничего не угрожает. За эти дни я понял кое-что важное… – он склонился, не отводя от меня лихорадочного взгляда, – Я люблю тебя, Киария. И больше никогда не потеряю!
Мир будто перевернулся.
Все мои остроумные реплики и логичные доводы в один миг растаяли, как дым.
Его поцелуй был горячим, властным, чуть безрассудным – реальность закружилась, теряя опору. Каждое прикосновение отзывалось во мне волной жара, сладкой и обжигающей, словно вспышки молний под кожей.
Когда он наконец отпустил, я хотела сказать: «Подожди, ты должен узнать кое-что важное…», но вместо этого сорвалось совсем иное:
– Дрейкор… я… Кажется, я тоже тебя люблю.
