Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"

Автор книги: Ася Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Вызов

Мы выходим из портала в небольшом закоулке, на задворках площади.

Тут, по всей видимости, какое-то время назад, располагался овощной ларёк. Теперь от него остались лишь перекосившийся навес, рассохшийся прилавок, да почерневшие ящики, источающие сладковатый запах гниения. Под ногами хрустит прелая солома, воздух сухой и пыльный.

Люди на площади стоят так тихо, будто бы задержали дыхание. Сгрудились плотно, как овцы в отаре. Никто не разговаривает, не смеётся. Все взгляды устремлены туда, где возвышается помост.

Я чувствую напряжение кожей. Кажется, что сам воздух искрит, как перед грозой.

Мы начинаем осторожно пробираться вперёд. Поначалу не встречаем особого сопротивления, но чем ближе к сцене, тем грубее становятся толчки, тем злее взгляды. Толпа раздражена, напугана и взвинчена. Одни шипят, другие отталкивают нас локтями, но никто не отводит взгляда от возвышенности.

На помосте красуется Рейн.

Корона на его голове сияет, как тысячи солнц. Узурпатор одет вычурно, нарочито богато, словно каждая шёлковая складочка, каждый драгоценный камень в его убранстве, призваны напоминать: он здесь власть.

Рейн говорит громко, нараспев, явно наслаждаясь звучанием собственного голоса.

– Жители Эстериона, – произносит он, разводя руки. – Совсем недавно вы стали свидетелями величайшего предательства, какое только знала наша земля.

Люди глухо откликаются. Кто-то кивает. Кто-то хмурится.

– И вот посмотрите: тот, кому мой покойный отец безраздельно доверял, тот, кого он возвеличил, кого считал своим оружием и опорой, этот подлый изменник явился сюда, бросая вызов самому закону и вашей добродетели. Он – враг нашего народа. Змея, пригретая у трона! Взгляните: он словно бы смеётся над нами. Не верит в торжество правосудия. Но я, да помогут мне боги, восстановлю справедливость! – Рейн театрально указывает в сторону окружённого инквизиторами Дрейкора.

Мой Дракон презрительно морщится. Прямой и неподвижный, он словно бы высечен из камня. На лице – ни тени суеты, ни намёка на страх, лишь холодное омерзение. Брезгливость, как от прикосновения к таракану. И Рейн явно понимает, к кому эта брезгливость относится.

– Стража, – узурпатор яростно пучит глаза и срывается на истеричный визг, – Взять его! Да свершится Королевский суд! Клянусь, он будет быстрым и праведным! И его ведьму мы тоже найдём. И сожжем на этой самой площади! Киария Ван'Риальд, ты следующая! И не надейся, что сможешь прятаться вечно.

У меня сжимаются пальцы.

– Подожди, – шепчет Рианнон, чувствуя, как я напрягаюсь. – Ещё не время.

Я не успеваю ответить. Стража бросается выполнять приказание Рейна, но двое стоящих рядом с Дрейкором инквизиторов шагают им навстречу и начинают обращение.

Трансформация происходит резко, без предупреждения. Воздух трещит, как ткань, разрываемая руками. Кости хрустят. Магия вспыхивает, обжигая кожу. Там, где секунду назад стояли люди, поднимаются драконы – тёмные, мощные и ужасающе прекрасные.

Угрожающе шипя, ящеры заслоняют собой Дрейкора. Щерятся, выпускают клубы дыма, вытянув шипастые, мускулистые шеи. Это ещё не нападение, но они всем своим видом дают понять, что будут защищать Дрейкора до последнего.

Рейн замирает на мгновение и тут же взрывается:

– Бунт! – орёт он, брызгая слюной, – Это бунт! Вы видите? Видите?! Подлые твари предали корону! Но они просчитались! Не думаете, что я позволю этому сброду диктовать мне условия! Я – представитель древнего крылатого рода и законный правитель этих земель. И у меня тоже есть драконы! – Он резко оборачивается к своим инквизиторам, – Покажите им, что бывает с предателями.

Сторонники Рейна тоже начинают обращаться. Один за другим сбрасывают они человеческие личины, оглашая площадь жутким, леденящим сердце ревом.

Вот тогда-то и начинается паника. Люди кричат. Кто-то бросается бежать, сшибая соседей. Кто-то падает и исчезает под ногами толпы. Волны тел мечутся туда-сюда, воздух наполняется криками, плачем, запахом страха и смерти.

– Кира! – кричит Рианнон.

Мы хватаемся за руки, но людское море уже тащит нас друг от друга. Чужие плечи, чужие локти, чужие спины действуют как таран. Я чувствую: ещё миг и нас разнесёт в разные стороны.

Рианнон рывком притягивает меня ближе и всовывает в мою руку свою наплечную сумку.

– Держи.

И в ту же секунду её ладонь выскальзывает из моих пальцев. Ри оттесняют назад, всё дальше и дальше от меня. Толпа смыкается и предводительница Сопротивления исчезает в ней, как песчинка среди бескрайних барханов пустыни.

– Ри! – кричу я, но мой голос тонет в общем рёве.

Я прижимаю сумку к груди, машинально заглядываю внутрь и сердце падает.

Книга Истины!

Но почему Рианнон решила вернуть её мне?

На раздумия времени не останется. Я должна как можно скорее добраться до Дрейкора. Должна помочь ему всем, чем только смогу.

Стискивая зубы, я начинаю пробиваться сквозь беснующееся людское море. Не выбирая дороги, не извиняясь, не останавливаясь. Меня толкают, на меня кричат, но я упорно пру к цели. Наступаю на ноги, луплю локтями и сама ору – отчаянно, по звериному. От меня шарахаются, как от полоумной. Хотя почему «как»? Мне кажется, что в этот миг данное предположение не так уж далеко от истины.

И сквозь рёв драконов слышу его голос. Он перекрывает всё.

– Остановитесь! – кричит Дрейкор, – Мы давали клятву оберегать, а не убивать людей! Мы в ответе за них! Не допустите кровопролития! Рейн Ле'Арданн, – его голос наполнен решимостью и нескрываемым гневом, – Тиран, узурпатор и отцеубийца, по древнему праву драконов я вызываю тебя на честный поединок!

Площадь замирает на вдохе.

– Твои обвинения беспочвенны, червь. Предатель не имеет права бросать вызов королю, – отвечает Рейн холодно, с презрительной усмешкой. – Ты утратил честь. Ты утратил имя. Ты недостоин даже произносить древние слова.

Я понимаю: если сейчас ничего не сделать – начнётся бойня.

Толпа отшатывается назад, освобождая пространство перед помостом. И я вываливаюсь туда: падаю, но тут же поднимаюсь и трясу вынутой из сумки Книгой.

– Стойте! Не верьте Рейну! Вы должны знать правду! Он преступник! Все его слова – ложь! Я могу доказать это.

Я воплю что есть мочи, но кажется меня абсолютно никто не слушает.

И тут Книга Истины вырывается из моих рук, взмывает вверх, раскрывается, и над площадью вспыхивает яркий, холодный, ослепляющий свет.

Магический фолиант зависает высоко, недосягаемо, но зримо. И над ним, отражаясь в небе, словно выпускаемые из проектора кадры кино-фильма, начинают разворачиваться образы:

Спальня.

Ночь.

Король и королева на царском ложе.

Склонившийся над ними Рейн, с зажатым в руке кинжалом…

Люди ахают. Кто-то закрывает рот ладонями. Кто-то падает на колени.

Картинки сменяют одна другую. Показывают события не плавно, а резко, фрагментами, но ясно. Слишком ясно.

– Не верьте ей! – визжит Рейн. – Это колдовство! Ведьмин обман! Ливиана, сделай что-нибудь!

Ливиана бросает быстрый взгляд на Рейна и убедившись, что верно истолковала его приказ, поднимается со скамьи для знати. Астеран Ор'Ларейн задаёт ей какой-то вопрос, но она раздражённо шикает на него и простирает в мою сторону руки.

Её кисти выписывают замысловатые пассы, творя неведомую мне магию. Я не знаю, в чем суть дара этой твари, но уверена, что ничего хорошего меня не ждёт.

На лице мачехи: ярость и страх. Не холодный расчёт, не маска. Живой страх человека, у которого рушится весь тщательно выстроенный мир. И сейчас, прилюдно показав, что обладает искрой, она сжигает все мосты к отступлению, и прекрасно понимает это. Теперь её единственная надежда – Рейн. Если он проиграет, она разделит его участь.

Я внутренне напрягаюсь: что я могу противопоставить силе отчаявшейся стервы?

Сбежать через портал, бросив Дрейкора на произвол судьбы? Покопаться в её мыслях напоследок? Или Светлячка ей в морду зафендюрить?

Ммм… все варианты – огонь. Даже не знаю, который выбрать…

Ведьма бьёт первой.

Магия врезается в меня, как смертоносное цунами. Воздух со свистом вырывается из лёгких, мир темнеет. Я чувствую, как сила давит, корёжит, пытается сломать, смять, вытолкнуть меня из собственного тела.

Но самое ужасное в том, что я каким-то невообразимым образом понимаю: если продолжу сопротивляться – погибну.

И тогда я делаю единственное возможное: перестаю бороться.

На мгновение закрываю глаза. Глубоко вдыхаю, расслабляюсь на сколько можно, снимаю щиты и… впускаю в себя яростную, клокочущую тьму.

Магия Ливианы вливается в меня ревущим потоком. Жгучая, чужая, отчаянная – она торжествует, предвкушая падение жертвы. Сейчас она насытится, напьется крови, выжмет все жизненные соки и испепелит оболочку. Сейчас…

И в этот миг я впиваюсь в неё мертвой хваткой.

Ливиана осознает, что что-то пошло не по-плану. Пытается было отозвать силу, но я держу крепко и тяну, тяну, тяну её в себя. Глубже, дальше, до самого дна…

– Неплохая попытка! Но что ты скажешь на это, мерзкая девчонка?! – Ведьма хохочет и выкручивает новый магический пасс.

Меня пронзает острой, непереносимой болью. Словно тысячи игл одновременно вонзаются в тело изнутри. В глазах темнеет. Ещё мгновение и я просто не выдержу: упаду, закручусь в предсмертной агонии.

И тут, из под завешанной бархатом скамьи, с отчаянным верещанием выныривает… Филя. Отважный цветочек высоко подпрыгивает и смыкает зубастую пасть на запястье моей мучительницы.

Ведьма вскрикивает и на мгновение теряет контроль.

Эта секундная передышка – всё, что мне нужно.

Шипя, как разъяренная змея, она отбрасывает Зубастика в сторону и опять переключается на меня. Но это уже не имеет никакого значения: её сила уходит. Вся.

Я выпиваю её без остатка. Наполняюсь ей, как кувшин водой, по самое горлышко, и плотно запечатываю крышку.

Лицо Ливианы перекашивается от неподдельного ужаса. Она пошатывается, смотрит на меня пусто, по-звериному, а потом срывается с места и бежит прочь. Даже не обернувшись на испуганно кричащую дочку и ошалевшего мужа, ловко соскальзывает с трибуны и, в мгновение ока, растворяется в толпе.

Практически никто не замечает побега ведьмы.

Книга всё ещё висит над головами людей.

Образы продолжают сменяться, раскрывая всё более и более мерзкие тайны престолонаследника.

И в рядах сторонников Рейна начинается волнение.

Один из носителей драконьей крови склоняет голову.

Другой отступает.

Третий разворачивается и переходит на сторону Дрейкора...

Даже знать возбуждается и начинает перешёптывается.

Рейн стоит неподвижно.

Видимо до него наконец доходит степень нависшей над ним угрозы.

Он хмурится, медленно поднимает взгляд на Дрейкора и…

Принимает вызов.

Последняя битва

Драконы, инквизиция и стражники расступаются, словно по команде выстраиваясь в круг.

Посреди огромного помоста образуется пустота, выжженное пространство, в центр которого медленно выходят Дрейкор и Рейн.

Рейн улыбается. Не широкой улыбкой победителя, а кривой, натянутой, почти судорожной. На его лице – злость и отчаянная жажда удержать корону любой ценой.

– Дрейкор Ван'Риальд, по древнему праву, я принимаю твой вызов, – повторяет он громко, чтобы слышали все, – Мы будем сражаться, пока в живых не останется лишь один из нас. И да помогут небеса сильнейшему.

Вероломный отцеубийца говорит ещё что-то – формулы, слова, которые должны звучать величественно, но в его голосе дрожит то, что он не может спрятать: страх. Не столько перед предстоящей битвой, как перед тем, что власть ускользает.

Дрейкор оборачивается и, впервые за всё это время, смотрит на меня. В этом взгляде столько всего, что дыхание перехватывает.

Его губы шевелятся беззвучно: «Люблю тебя…»

Я холодею. Мне кажется, что он прощается и держусь из последних сил, чтобы не сорваться. Всё внутри меня вопит: «Не смей! Давай сбежим в Вардарию. Что нам до других, пока мы вместе?!»

Усилием воли подавляю малодушие и вместо этих трусливых, эгоистичных слов, шепчу ответное признание. Потому что просто не могу иначе: если поддамся порыву – предам Дрейкора, саму его любовь, его веру.

Возможно это наши последние мгновения вместе. И я должна, обязана его поддержать…

Он ласкает меня взглядом, потом кивает и отворачивается.

Два дракона обращаются одновременно.

Воздух гудит. Земля дрожит. Оглушительный рёв проникает в самые глубины так, что сердце спотыкается.

Чёрная чешуя Дрейкора вспыхивает на свету, бликует, как отполированное железо. Его крылья раскрываются – огромные, тяжёлые, способные своей тенью накрыть пол площади. Он поднимает голову и трубный рык прокатывается над городом, как приговор тирану, как манифест истинной справедливости.

Рейн – иной.

Его драконья форма будто нарочито вычурна, слишком острая, слишком демонстративная: шипы, гребни, блеск золотой чешуи, отражающей всполохи вырывающегося из пасти огня. Он выглядит как корона, превращённая в зверя.

Не сговариваясь, оба ящера взмывают в небо.

Две огромные фигуры поднимаются над помостом. Сначала медленно, почти величественно, затем всё быстрее и быстрее. Крылья расправляются, закрывая свет, и площадь на мгновение погружается в тень.

Я задираю голову, неотрывно следя, как они набирают высоту. Дрейкор взлетает ровно и легко, будто само небо принимает его. Рейн уходит вверх резче, его золотая чешуя вспыхивает на солнце и тут же растворяется в ярком свете.

Для меня всё вокруг будто исчезает. Остаётся только небо и два дракона, стремительно уходящие туда, где решится всё.

Первый обмен ударов происходит так быстро, что я не успеваю вдохнуть.

Они сцепляются когтями. Перекатываются в воздухе: гигантские и величественные, как две ожившие скалы.

Чешуя скрежещет о чешую. Потоки пламени вырываются из оскаленных пастей. Драконий огонь ослепляет, словно соревнуется в яркости с самим солнцем.

Практически сразу становится понятно, что Дрейкор сильнее. Его движения более быстрые, точные и яростные – в них нет показухи. Он сражается как тот, кто защищает саму жизнь, а не трон.

Рейн понимает это. Увиливает, пятится в небе. Отступает, делает круг, пытается зайти сбоку и снова получает удар. Чёрное крыло Дрейкора режет воздух, как клинок; когти проходят по боку Рейна, оставляя глубокую рваную борозду. Золотой дракон визжит и орошает площадь кровавыми брызгами.

Толпа ревёт. Кто-то кричит от восторга, кто-то от ужаса. Я не слышу отдельных голосов, только единый многоголосый вой.

И тогда узурпатор делает то, что свойственно любому трусу, когда он проигрывает – прикрывается слабыми.

Он резко уходит вниз, туда, где сгрудились беззащитные люди. Пролетает над самыми головами подданных и выпускает столб драконьего огня.

Я чувствую жар прежде, чем вижу само пламя. Волосы на руках встают дыбом. Лицо обжигает. Люди орут. Кто-то приседает, кто-то прикрывает собой детей и близких, кто-то бросается бежать...

Но бежать некуда.

Разве способен простой смертный опередить огненную стихию?

Мамочки дорогие, да мы же сейчас все в головешки обратимся!

Непроизвольно вскидываю руки, чтобы заслониться от адского пламени…

И в этот момент над нашими головами вспыхивает купол: полупрозрачная радужная муть, дрожащая, как натянутая до предела плёнка. Он накрывает практически всю площадь, кроме помоста и трибуны знати. Это не классовое разделение, не каприз и не злая воля – судя по всему там просто нет тех, кто бы поддерживал защиту, вносил свою лепту в поток тянущейся из разных точек площади силы.

Я замечаю Мэйв. Она стоит чуть в стороне от меня. Её ноги широко расставлены, дрожащие руки подняты вверх, белое, как мел лицо искажено в мученической гримасе. По вискам течёт пот, на губах алеет кровь. Я понимаю, что она держит основу магического купола.

Озираюсь.

Вокруг, в толпе – другие. Я вижу руки, вытянутые к небу. Вижу, как люди с закрытыми глазами отдают последние крупицы силы. Вижу, как один падает на колени, второй хватается за грудь, третий теряет сознание и оседает, как тряпичная кукла.

Но магический пузырь выдерживает. Пламя расползается по нему, шипит, мечется, как зверь, пойманный в силки. Запах горелого воздуха забивает горло. Но люди под куполом живы и это главное.

Дрейкор видит, что сделал Рейн. Я даже не знаю, как это возможно – улавливать выражение человеческих эмоций в драконьей морде. Но я ясно различаю в ней: ярость, презрение и решимость.

Чёрный дракон камнем ныряет следом за Рейном, не давая ему зайти на новый вираж и снова наносит удар. Бьет когтями по боку, туда, где уже зияет открытая рана. Рейн взвывает так, что у меня внутри всё сжимается. Его кровь брызжет на купол, расплываясь по нему тёмно-алыми дымящимися пятнами.

Мне страшно. Но вместе с тем напряжение немного отступает.

И ежу понятно, кто победит в этой схватке.

Я было выдыхаю с облегчением и в этот миг Рейн совершает ещё один отчаянный манёвр.

Пикирует вниз, к помосту, на секунду зависает над трибуной знати, прямо над тем местом где стоит окаменевшая от ужаса Фиоланна.

Маленькая, оцепеневшая. Бледное, задранное к небу лицо; расширенные глаза; губы, дрожащие без звука. Она даже не пытается увернуться, когда Рейн подхватывает её, и поднимает в воздух.

Он взмывает с ней к самым облакам, обхватив когтями хрупкое, безвольное тельце и ревёт надрывно, истерично:

– Не приближайся, Ван'Риальд! Иначе сестричка твоей ненаглядной ведьмы полетит вниз! Жизнь за жизнь! Отпусти меня и никто не пострадает.

Дрейкор притормаживает. Теперь он летит чуть в стороне от Рейна: слишком близко, чтобы не слышать чужое дыхание, но слишком далеко, чтобы схватить.

Рейн, видя нерешительность противника, воспревает духом. В его движениях появляется гадкая уверенность и наглость: он нашёл рычаг. Теперь он знает, что Дрейкору не наплевать на судьбу Фиоланны.

И это плохо. Ой как плохо!

Неотрывно слежу за каждым движением Рейна. Уверена, что мерзавец не применёт воспользоваться внезапно появившимся преимуществом. Как пить дать выкинет какую-нибудь гадость!

К сожалению я не ошибаюсь.

Золотая тварь зависает в воздухе, наклоняет морду, с минуту вглядываясь в обсидианового противника, потом щерится и бросает лениво:

– Впрочем… к чему тянуть? Раз уж она тебе так нужна… Лови. – Он разжимает когти. И Фиоланна… моя маленькая, вечно восторженная, непосредственная Фиоланна… камнем падает вниз.

Время ломается.

Я судорожно втягиваю воздух. Кто-то рядом со мной душераздирающе вскрикивает. Я чувствую, как моё сердце бьётся так сильно, что больно и понимаю, что этот крик был моим…

Дрейкор совершает бросок. Смертельный, безумный, невозможный. Он ныряет вслед за девушкой, догоняя её на какой-то запредельной скорости. В последний миг раскрывает крылья и… успевает поймать.

И именно в это мгновение Рейн атакует. Он уходит в штопор и со всего маха врезается в Дрейкора сверху.

Когти золотого дракона вспарывают обсидиановое крыло. Оно провисает – изломанное, разорванное, неспособное удерживать вес тела. Воздух взрывается кровавым дождём.

Я вижу это и внутри меня тоже что-то взрывается.

Дрейкор заваливается на бок и начинает терять высоту. Он не кричит, лишь отчаянно пытается удержать Фиоланну и хоть немного замедлить падение.

Рейн описывает полукруг и разворачивается, готовясь нанести ещё один удар.

И я с леденящей ясностью понимаю, что этот удар будет последним. Ещё несколько секунд и…

Нет!

Я закрываю глаза и делаю невозможное: ищу Рейна магически. Тянусь к нему, как к узлу силы, как к вожделенному колдовскому источнику. Внутри меня уже нет прежней уверенности, нет прежней лёгкости, но есть отчаяние и безмерная любовь. И они сильнее и точнее любого заклинания.

Внезапно искра Рейна откликается. Я чувствую магию: чужую, звериную, грубую… первородную. И осознание: чтобы её забрать, нужно отдать всё, что имею.

Во мне вспыхивает страх. Нет, не смерти. Тут нечто другое.

Перед внутренним взором всплывают образы мамы, отца, любимых друзей и подружек, коллег... всех тех, кто был близок мне в прошлой жизни. Даже вероломный Васька затесался в общую когорту, будь он неладен!

Я понимаю, что если сейчас отдам свою силу – дороги назад не будет. Придется распрощаться с магией порталов и я останусь запертой здесь, в этом мире. Навсегда.

Одинокая слезинка скатывается по щеке. Но я не сомневаюсь больше ни секунды. Если не откажусь от прошлого – Дрейкор умрёт прямо сейчас, на моих глазах.

Огни внутри меня начинают гаснуть. Как будто кто-то безжалостный, один за другим, тушит маячки, на которых держалась моя возможность менять мир вокруг.

Сначала распадается в прах магия порталов. Потом – магия света. Сила Ливианы, – тяжёлая, чуждая, злобно-колючая, – испаряется с каким-то стервозным шипением, будто в последний раз пытается вцепиться в меня оскаленными клыками. Телепатия тоже исчезает, и вдруг я остаюсь одна.

Пространство внутри становится глухим и тёмным.

Отданы последние крохи всех даров, которые я собирала, как заядлый коллекционер собирает редкие монетки. Остается лишь страшная, ледяная пустота. Не просто «нет магии», а ощущение, будто с ней выжгли целую часть меня.

А потом эту пустоту начинает заполнять нечто другое...

Оно просачивается сначала тоненькой, почти незаметной струйкой, но тут же усиливается, превращается в ревущий поток. Огненная, дикая, живая сила. Древняя – старее самой земли. Она льётся так, будто прорвало плотину.

Я не тяну её – она идёт сама. Сама ищет место, сама заполняет пустоты. Не «ложится» поверх, как было с силой Ливианой. Входит глубже. Проникает в вены, в дыхание, в каждую клеточку тела.

Меняет. Переплавляет. Перекраивает под себя.

Я наполняюсь ею. Присваиваю. Становлюсь носителем.

Нет, не носителем! Полноправным хозяином!

Крик Рейна разрывает небо – нечеловеческий звук, полный смертельного ужаса и боли.

Драконья форма дёргается, искривляется, ломается. Шипы, крылья, щетинистая броня – всё молниеносно рушится, разлетаясь по ветру золотой, искрящейся пылью.

На месте гордого властелина неба остается лишь маленький, беспомощный человечек.

Он падает вереща и смешно дрыгая руками и ногами, словно пытается ухватиться за воздух, и… с глухим стуком приземляется на грязные камни брусчатки.

Всё кончено. После такого не выживают. Чудовище мёртво. Но его смерть не приносит облегчения. Я не испытываю радости победы. Напротив – задыхаюсь от ужаса. Потому что Дрейкор…

Дрейкор тоже падает.

Он плотнее прижимает Фиоланну к груди, прикрывает её второй лапой, и как-то умудряется развернуть тело так, чтобы она оказалась сверху, а не под ним.

Площадь содрогается от чудовищного удара. В воздух взметается облако пыли. Дракон дёргается и гулко стонет, бессильно распластав по земле рваные, изломанные крылья. Его форма начинает таять, расплываться, вибрировать, принимая человеческие очертания…

Фиоланна истерично визжит, отползая в сторону и тут же замолкает, захлебнувшись собственным криком.

А я…

Сбрасывая оцепенение я срываюсь с места. Добегаю и падаю на колени рядом с неподвижным телом возлюбленного.

Его кожа холодная и бледная. Веки опущены. Из уголка посеревших губ сочится ярко-алая струйка крови.

Кровь вообще повсюду: на камнях, на лице, на шее, на одежде...

– Дрейкор… – шепчу как молитву, прижимаясь ухом к его груди. – Пожалуйста, родной… очнись… посмотри на меня…

Как в бреду пытаюсь сообразить, что делать дальше. Какую первую помощь нужно оказать?

Мысли путаются. Руки трясутся.

– Нет! Нет, пожалуйста… Не оставляй меня… Я не выдержу… Я не смогу без тебя жить! – Моё отчаяние доходит до точки, за которой уже нет слов.

Мир взрывается болью: драконья сила беснуется и рвётся наружу.

Я успеваю вскочить и отойти на несколько шагов, и сгибаюсь пополам, скрученная жесточайшей судорогой.

Мои кости словно ломают изнутри. Огненная вспышка разрывает грудь. Позвоночник выгибается под невозможным углом. Вся кожа горит так, словно бы на неё вылили ведро расплавленного металла.

Я кричу. Но крик выходит не человеческим, не моим. В этом измученном теле уже практически ничего моего не осталось…

Я чувствую, как руки удлиняются, как пальцы становятся когтями. Как лопатки раздвигаются, будто кто-то разрывает меня пополам, чтобы выпустить наружу крылья. Я падаю на колени – не от слабости, от того, что тело перестаёт быть прежним.

Боль прошивает каждую клетку. Но я с удивлением понимаю, что в ней есть что-то… приятное, очищающее… Она сжигает всё лишнее, ненужное.

Я больше не пустая.

Драконья сила заполняет меня до краёв. Она горит в груди; бьется, как второе сердце. И тогда боль уходит, уступая место ярости; горю, ставшему силой.

Кости заканчивают свой страшный танец. Кожа натягивается, уплотняется, превращаясь в чешую – белую, ослепительную, как первый снег. Крылья распахиваются – огромные, сияющие, будто сотканные из чистого воздуха и света.

Мой рёв разносится над площадью, и воздух дрожит.

Толпа снова кричит. Но теперь её крик другой: не панический, а наполненный наивысшим благоговением и восторгом.

Люди падают на колени. Кто-то шепчет молитвы. Кто-то рыдает.

«Белая драконица! Смотрите!»

«О, Боги, пророчество сбылось!»

Мне нет дела до этих криков.

К чертям их пророчество, если оно куплено такой ценой!

Я приближаюсь к Дрейкору. Склоняюсь: медленно, осторожно, словно боясь, что от моего дыхания он исчезнет.

– Вернись! Я отдам всё, только бы ты вернулся…

Его веки чуть заметно дрожат. Он открывает глаза и смотрит на меня. Затуманенный взгляд проясняется. Непонимание сменяется узнаванием и тихой, почти невозможной нежностью.

Он улыбается едва заметной, слабой, но настоящей улыбкой и шепчет так тихо, что я слышу его слова не ушами, а самим сердцем:

– Ты прекрасна, моя звезда…