Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"

Автор книги: Ася Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

В сердце ночного кошмара

Я очнулась резко, словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Костёр едва тлел, от него тянуло дымком, вокруг поочерёдно посапывали и похрапывали люди, в призрачном лунном свете вся поляна выглядела удивительно мирно.

Хоть картину пиши!

Снаружи царило спокойствие, а вот внутри… никакого сна, только тяжесть и какое-то странное беспокойство, будто в собственном теле тесно.

– Ну и ладно, – пробормотала я после пары бесполезных попыток устроиться поудобнее, – Раз уж сон не идёт, пойду хоть цветочек выгуляю. Кто знает, когда ещё такой шанс представится?

Филю долго уговаривать не пришлось. Стоило мне открыть дверцу кареты, как он довольно фыркнул и, весело похрюкивая, понёсся к кромке леса.

– Эй, не так быстро, торопыга! – вполголоса окликнула я его, отчаянно стараясь не отставать.

Какой там!

Догнать цветочек было просто нереально. Стоило ему лишь на миг притормозить, как в густой траве мелькнула какая-то шустрая тень, то ли мышь, то ли другой лесной зверёк, и Филя, увлёкшись, рванул следом.

Через несколько секунд его скачущий силуэт уже скрылся за деревьями.

– Эй, ты куда? А я?! Ох и кавалеры нынче пошли: даму одну посреди леса бросают! Хреновый из тебя рыцарь, Филипп. Ой, хреновый! – проворчала я ему вслед, глядя, как хвост-отросток мелькнул напоследок и пропал во мраке.

Лезть за ним в чащу? Ага, щас! Ночь – это, конечно, романтика, но не настолько, чтобы добровольно совать голову в пасть черт знает чему.

Пока мой питомец носился по кустам, я устроилась на пень и решила хоть немного разгрести кашу в голове. Стоило прикрыть глаза и тут же что-то кольнуло. Боковым зрением я успела уловить какое-то движение в лагере.

Ох ты ж… Только не это! Неужели кто-то проснулся? Вот радость-то! Если Дрейкор заметит гуляющего Филю, я понятия не имею, как объясню своему муженьку-ведьмоненавистнику, зачем мне понадобился домашний монстр-крысоед вместо нормальной собачки.

Вопрос лишь один: он меня сразу на костёр отправит или сначала для разнообразия в каталажке помаринует?

Дрожащей рукой я смахнула со лба ледяную испарину и пригляделась внимательнее. Сначала ничего подозрительного не заметила. Даже успела подумать: «Ну привиделось, с кем не бывает?».

Ага, щас!

Стоило выдохнуть, как с противоположной стороны поляны из темноты выскользнули три фигуры и, крадучись, направились прямо к карете.

У меня внутри всё похолодело. Я понимала, что ситуация обязывала срочно будить Дрейкора. Но… страх, что он узнает про Филю, мертвой хваткой вцепился в меня, заглушая голос здравого смысла.

Несколько драгоценных секунд было растрачено на борьбу с самой собой. Благоразумие всё же победило и я уже почти решилась, как вдруг одна из фигур рванула дверцу кареты и вытащила наружу Рианну.

Мою Рианну!

Планка упала: я разъяренной фурией сорвалась с места и кинулась к незваным гостям. Хотела завопить так, чтобы у них уши в трубочки посворачивались, но вместо грозного вопля из груди вылетел лишь жалкий мышиный писк.

Фигура у кареты резко обернулась.

Втянув побольше воздуха, я приготовилась заорать уже как следует, но… ничего не произошло. Горло стянуло так, будто на него железный обруч одели.

Ни звука, ни сипа, полный ноль!

Я хлопала ртом, как карась на берегу, но не могла выдавить ни звука.

Теперь уже все пришельцы смотрели в мою сторону. Один из них поднял руку, и меня накрыло липкое оцепенение.

Я застыла на месте, только глаза метались. Внутри всё клокотало: мысль о том, что меня превратили в живую статую приводила в ярость и я изо всех сил старалась пошевелить хоть чем-то.

Сначала поддались пальцы ног, потом колени. Совсем чуть-чуть, но это уже был прогресс. Однако развить его мне не дали.

– Это она? – услышала я, – Но как? Магия сна еще ни разу не подводила. Неужели… Да нет, быть такого не может!

– Не отвлекайся! – перебил его второй, – Забираем девчонку и сваливаем! Нужно убираться, пока дракон не проснулся.

И пока я мучительно пыталась выдернуть себя из оцепенения, один из похитителей оказался рядом. Ухватил, перебросил через плечо и… привет, Кира, теперь ты мешок с картошкой.

Я бы взвыла (и взвыла бы знатно), но едва связки наконец-то ожили и из горла сорвался сдавленный писк, чужая, пахнущая табаком и железом ладонь тут же накрыла мой рот.

– Да что тут, чёрт возьми, происходит?! – удивленно прошипел детина.

– Не время, – подал голос до сей поры молчавший третий, сооружая импровизированный кляп из кружевного платка всё ещё спящей Рианны, – Это для вашего же блага, сьера. А теперь погнали отсюда!

Мой похититель не заставил просить себя дважды. Тут же припустил во всю прыть и я, безвольно болтаясь на его плече, могла лишь смотреть, как проблески внезапно вспыхнувшего костра удаляются всё дальше и дальше, мелькая меж стволов смыкающихся вокруг нас деревьев.

А потом ночь разорвал душераздирающий рев. Громогласный, страшный, такой, от которого дрожь пробегает даже по костям. И тут же в небо над поляной взмыл гигантский, шипастый монстр.

– Поплыла кукуха, пусть земля ей будет пухом! – выпучилась я на летающую зверюгу, – Мамочки мои, да это же… ДРАКОН!!!

Ящер застыл в вышине. Его огромные перепончатые крылья распластались, надувшись, как паруса древних величественных кораблей. Лунный свет отражался от чешуйчатой, блестящей как отполированная броня, груди. Она тяжело вздымалась и опадала. Монстр завертел рогатой башкой, сверля пространство пылающими как раскалённые угли глазами.

Шипастый хвост нервно дернулся, рассекая воздух. Шея зверя изогнулась, из ощетинившейся острыми зубами пасти вырвался ещё более жуткий вопль. В этом крике сплелись ярость, отчаяние и боль (так рыдает дикий зверь, оплакивающий потерю детеныша). А в следующий миг в озарившееся багряными всполохами небо, ударил ослепительный столп пламени.

– Быстрее! Сюда, пока он нас не заметил! – прошипел несший меня здоровяк и нырнул в густые заросли под стволом векового дуба.

Остальные последовали за ним. Они успели вовремя: всего лишь за миг до того, как крылатый монстр пронёсся прямо над нашими головами.

Его крылья грохотали, как гром, воздух содрогался, пламя рвало небосвод.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд: зверь то пикировал вниз, то снова взмывал ввысь – искал, метался, но не находил.

Но самое ужасное было ещё впереди.

Дракон зашёл на очередной вираж, снизился и полоснул когтями по кроне укрывавшего нас дерева. Словно бы один исполин собирался подхватить и вырвать другого с корнем.

Я чуть не описалась от ужаса. Казалось, что сама смерть заглянула в мою душу глазами огнедышащей твари.

Мир качнулся, звуки и краски поблекли, а потом всё расплылось, подернувшись липкой, туманной пеленой.

Последнее, что я запомнила: удаляющийся силуэт в огне и дыме и… чёрную, беспроглядную тьму.

Соратница

Сначала пришли звуки.

Равномерное, тягучее кап-кап-кап. Будто кто-то скучающий сидел в темноте и терпеливо отмерял вечность по каплям.

Шорохи, приглушённые голоса, звон железа о железо…

Где-то совсем рядом явно жили люди. Не шумно, осторожно, будто зверь притаившийся в своей норе.

Потом проявились запахи.

Влажный камень, затхлость земли, копоть, вонь подгорелого мяса, аромат свежесваренного супа и ещё тонкая горечь травы, будто её недавно сушили прямо здесь.

Нос предательски защекотало, и я чихнула: звонко, без всякой царственной грации, так, что эхо прокатилось по стенам. Наверное со стороны это прозвучало не очень прилично.

– Ну и ладно, аристократка из меня всё равно как из козы дирижёр… – пробормотала я и распахнула глаза.

Визуал не внес ясности.

Низкий потолок, грубые стены, подсвеченные пятнами жёлтого света. Несколько глиняных чаш с маслом горели неровно, и их отсветы тянули тени по стенам, заставляя их извиваться и корчиться так, словно сама пещера дышала, набирая воздух в каменные лёгкие.

Я моргнула, пытаясь понять, где оказалась. Ничего путного в голову не приходило. Одно было ясно – гостиничный номер «люкс» мне снова не перепал…

– Где я, мать его?!

– В безопасности, – раздался до боли знакомый голос, – Добро пожаловать в наш дом, Киария. Хорошо что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться.

Я повернула голову и зависла. Мать честная, это ещё что за фокусы?!

Клетушка, в которой я очутилась, судя по всему была ответвлением от большой пещеры.

Обстановка здесь царила более чем скромная: толстый соломенный матрас (на котором я собственно говоря и очнулась), отхожее ведро, рукомойник, лавка с деревянной лоханью, полотенцем и мылом… На стоящем в углу грубо сколоченном столе подсвечник, стопка каких-то бумаг, перо с чернильницей, глиняная миска и большая оловянная кружка.

Аскетизм во плоти!

Вход в «келью» закрывала грубая домотканая холстина. И вот у этой импровизированной двери и стояла… РИАННА!!!

– Боженьки ты мои, что эти гады с тобой сделали?! – завопила я, залихватски подпрыгнув на пятой точке.

И было от чего.

Эта версия Рианны совсем не походила на ту, что таскала подносы и заливалась смехом из-за каждой ерунды. Мою привычную, милую, нелепую и вечно восторженную подружку было не узнать. Вместо неё передо мной стояла… чертова амазонка.

В кожаных, точно подогнанных брюках, в куртке с перевязью, увешанной всевозможными оружейными прилудами, в обтягивающих голень замшевых сапожках на мягкой подошве и с туго заплетённой косой, перекинутой через плечо.

Но больше всего поражал её взгляд. Холодный, цепкий, пробирающий до костей, я бы даже сказала – рентгеновский. Такой, от которого любой честной разбойник пристыжено снял бы шляпу и побежал немедленно сдаваться властям.

Нет! Это была совершенно другая девушка. И дело заключалось вовсе не в колдовстве и ни в этих странных переодевашках. То как она держалась, то как смотрела на меня, говорило о многом.

Я прищурилась.

– Если это розыгрыш, то ты слишком заморочилась с реквизитом. Хотя о чём это я?! Ради смеха подруг не похищают, не обставляют мебелью забытые богом пещеры и… не запускают в небо чертовых монстров. Та огнедышащая тварь тоже ваших рук дело? Кто вы такие вообще? Кто ТЫ такая?!! И куда, мать твою за ногу, вы меня притащили?!

– Меня зовут Рианнон. И мне очень жаль, что ты не помнишь меня настоящую. Но я уверена, что это поправимо. Мы поможем тебе, – спокойно ответила она, – Не стоит бояться. Мы не враги. Ты находишься под защитой Сопротивления. И я – лидер этой ячейки. И твоя давняя подруга. Настоящая, не по легенде.

– А дракон?!

– Всё так плохо, да? Ты даже этого не помнишь? Ох, – грустная улыбка озарила лицо амазонки, – Это же твой муж, Киария. Тот дракон – это и есть Дрейкор, главный Инквизитор королевства.

Я уставилась на неё, как на полоумную.

– Ты совсем ку-ку что ли?! Да, Дрейкора называют драконом, но это же не более чем метафора. Ведь так же? Или…

– Та зверюга в небе походила на метафору?

Скажу честно: я опешила. Услышанное просто не укладывалось в голове. Мозг упорно отказывался принимать происходящее. Почувствовав, что вот вот кукарекнусь, я решила не испытывать судьбу и обратиться к более безопасной для рассудка теме.

Отложу шоковую терапию на потом: глядишь, и с драконом разберемся.

– Значит, всё это время… – я медленно выдохнула. – Я была слепой идиоткой?

– Нет, – мягко возразила она, подходя ближе – Ты была моей союзницей, родным человеком, практически сестрой...

Я нервно усмехнулась.

– Союзницей? Когда, прости? Всё, что я помню – это как ты бегала по дому и верещала на все лады «ой, сьера, ой, сьера». А ведь я спрашивала тебя, общались ли мы раньше, но ты упорно всё отрицала.

– Потому что иначе мы бы погибли. А вместе с нами погибло бы и наше дело, – её голос был твёрд, как сталь. – Да, под крышей твоего дома мы выглядели всего лишь как хозяйская дочь и простая прислуга, но за его стенами становились теми, кто спасает жизни. Я укрывала нуждающихся, снабжала их деньгами на дорогу, чистыми документами и легендой. Ты умело прятала их магию, гасила их дары так, что «одарённые» проходили досмотры незамеченными и садились на корабли, как самые обычные люди. Уже за морем, в безопасности, их искра возгоралась вновь. Твоё умение, твоя магия – они уникальны. Ни до, ни после мне не встречался никто владеющий подобным даром. Сотни обязаны тебе свободой и самим своим существованием. Нам обеим. Мы были не просто подругами – мы были оружием одного боя, двумя половинами единого выбора.

Я сглотнула.

Мелькнула картинка: руки, сложенные в замок, свет чужой магии, вплетающийся в мою кожу, бегущий по венам, растворяющийся во мне, но не гаснущий. Слёзы благодарности на чужих лицах. И… чёрт, сердце ёкнуло.

Это были не мои воспоминания, но всё же… МОИ!

– А потом?.. – выдавила я.

Рианнон отвела взгляд.

– Потом на тебя донесли. Был допрос и обряд выявления ведьмы. После него ты изменилась. Вела себя так, словно бы не узнавала меня или перестала доверять нам. Будто бы кто-то забрал часть твоей души, твою силу и память.

Я хмыкнула.

А эта Киария была той ещё штучкой! Ловко придуманно: наворотить дел и улизнуть из-под носа инквизиции оставив меня разгребать всё это дерьмо. Ну уж нет, я на такое не подписывалась!

– Нуууу… – философски протянула я, пятясь к «дверям», – Амнезия – вещь серьезная. Тут уж ничего не попишешь. Вот всё, что я сейчас умею.

Я щелканула пальцами. Светлячок радостно вспыхнул на моей ладони.

– Сама видишь: толку от меня теперь никакого, так что... – я потушила огонёк и, наморщив лоб, скороговоркой выдала все известные мне лозунги, – Да здравствует революция! Но пасаран! Ни шагу назад! Короче… удачи вам. А я, пожалуй, пошла….

У Рианны аж глаз задергался.

– Куда?!

– К мужу. Там от меня будет куда больше проку. Успокою благоверного, пока он пол леса не сжёг… Ээээ… не подскажешь, а где тут выход?

– Подожди! Ты не можешь просто так взять и уйти! Находиться рядом с Инквизитором опасно. Это игры с огнём. Ты же сама видела: он не человек – чудовище.

Отчего-то мне стало так обидно за Дрейкора, что прямо-таки руки зачесались отвесить ей хорошенького тумака.

– Значит он, получается, чудовище, а вы все «рыцари в белых доспехах»?! Вы себя героями считаете? А как же его мать? Вероломно убить невинную женщину и покушаться на жизнь четырехлетнего ребёнка – только конченные отморозки способны на такое! Вы называете себя добром, но поступаете хуже, чем инквизиторы.

Моя шпилька достигла цели: непрошибаемая Рианнон побелела так, словно её в отбеливателе выстирали. А когда наконец заговорила, голос её был уже не железом – пеплом:

– Это ложь…

– Да что ты?! – я сжала кулаки. – Ну конечно же! Очень удобная побасёнка: мы – белые и пушистые, а он – палач. Так? Только вот Дрейкор самолично рассказал мне о вашем преступлении. И он не врал! Я ему верю. Он был там и видел на что способно Сопротивление!

– Это – ложь! – повторила она и подняла на меня глаза. В них стояла такая боль, которая обычно живёт очень долго, годами врастая в душу и в кости. – Я тоже там была… И я помню запах горелого шёлка. И вопли людей, перекрываемые гулом пламени. И то, как дым режет горло, когда сама пытаешься не закричать.

Я застыла. Пещера на миг сузилась до круга света между нами.

– Говори! – сказала я. Получилось резче, чем хотелось.

Рианнон глубоко вдохнула (медленно, как ныряльщица перед заходом в ледяную воду) и заговорила тихо, но слова были остры, как иглы.

Мята и яблоки с корицей

Уйти мне, разумеется, не позволили.

Не вышло ни в первый день, ни во второй, ни в третий…

Жилось, правда, неплохо: ну по меркам подземелья, естественно. Ри (так здесь называли Рианнон) проявляла образцовое гостеприимство: улыбки, забота, сносная еда…

Атаманша даже собственную «келью» отдала в моё личное пользование:

«Обживайся, будь как дома!»

Легко сказать!

Домом эту нору могла назвать разве что престарелая землеройка…

Я тосковала по теплому солнцу, по воздуху, который не пах пылью и тушёной репой, но больше всего по ясному, голубому небу. Вечный полумрак пещеры изрядно давил на психику.

Но стоило лишь заикнуться о прогулке на поверхность и на меня смотрели так, будто я предложила устроить пикник на виселице.

Зато, в виде компенсации за принудительный «отдых», Ри усиленно принялась развлекать меня разговорами и воспоминаниями о прошлом. Складывалось впечатление, что липовая горничная всё же испытывала некоторую вину, за то что столько времени водила за нос свою «амнезийную» подружку.

В иной ситуации я бы, пожалуй, даже оценила её словоохотливость: сведения, которыми она делилась, были чертовски полезны для поддержания моей легенды и при этом весьма занимательны. Но я ловила себя на том, что слушаю вполуха. Мысли то и дело возвращались к рассказу о матери Дрейкора. Эта история засела в голове, как заноза, не давая сосредоточиться ни на еде, ни на разговорах, ни на плане побега.

Бедняга Дрейкор!

Топливом для терзающей его ненависти служила страшная, преступная лож.

Как же мне хотелось поделиться с ним тем, о чем я узнала!

– Ри, позволь мне вернуться к мужу, – то и дело уговаривала я бунтарку, – Я должна открыть ему правду. Когда он узнает, он поймёт, что магия – не априори зло.

Но Рианнон оставалась несгибаемой, как стальная арматура:

– Поймёт? – фыркала она. – Да с чего ты вообще взяла, что он тебе поверит?! Этот человек вырос на крови и страхе. Он – истинный сын своего отца, Киария. На его совести слишком много поломанных судеб. Забудь об этом. Это не просто глупо – это самоубийственно!

За этими препираниями минула неделя. Однажды утром я проснулась от того, что кто-то осторожно дотронулся до моего плеча.

– Вставай, Киария, – голос Рианнон вибрировал от едва сдерживаемых эмоций, – Она только что прибыла и ждёт тебя!

– Кто? – непонимающе пискнула я продирая глаза.

– Пойдем! Скоро сама всё узнаешь.

* * *

Лагерь жил своей жизнью.

Люди, мужчины и женщины, старики и дети, лежали на застеленных звериными шкурами матрасах, сидели у палаток и каменных ниш, сновали туда-сюда, как муравьи в муравейнике. Кто-то чинил оружие, кто-то помешивал в котле подозрительно пахнущую бурду, кто-то тихо шептал молитвы.

Одежда у них была кто во что горазд: у кого-то поношенные сапоги с дырками, у кого-то дорогие камзолы, ещё вчера явно украшавшие приёмы в приличных домах. И никакого социального неравенства при этом. Все жили как одна большая семья…

Ну да, конечно: в подземелье, где крысы равноправно делят хлеб с людьми, глупо мериться гербами.

Но самыми примечательными были глаза. У всех одинаковые: настороженные, уставшие и какие-то выгоревшие. Глаза тех, кто даже спрятавшись под землёй, каждую секунду ждёт нападения.

– Как давно они здесь? – спросила я вполголоса.

– В Убежище? По-разному. Кто-то дольше, кто-то меньше. Те, кого удаётся переправить за море, уходят, но их место тут же занимают другие. К сожалению, после того, что с тобой приключилось, наш лагерь переполнился и мы уже не можем давать приют всем нуждающимся. Но ничего, – сказала Ри с уверенностью начальника лагеря «Артек», – Совсем скоро всё вернётся на круги своя.

Я послушно кивнула, хотя в душе всё пошло юзом. Ох, нутром чую – дело нечисто! С чего это она так сияет и куда, простите, мы с таким энтузиазмом топаем?

Впрочем, гадать долго не пришлось: поравнявшись с одной из вырубленных в камне «келий», Ри решительно отдёрнула занавеску и ловко впихнула меня внутрь, так, что моя макушка едва не поздоровалась с низко нависающим потолком дверного проёма.

Посреди чуть освещенной клетушки, стояла женщина, словно бы сошедшая с рекламного плаката предприимчивой гадалки.

У неё была эффектная и чересчур яркая для подземелья внешность: чёрные волосы струились по плечам, смеющиеся глаза мерцали живым огнём, многочисленные браслеты позвякивали на тонких, изящных запястьях, на груди, россыпью золотых и серебряных монет поблескивали манисты, а пёстрая юбка будто бы впитала в себя обрывки чужих историй, тайн и приключений.

– Присаживайся, дитя, – мягко произнесла она, указывая на застланную шкурами лежанку.

Я покосилась на Ри, потом на женщину, потом снова на Ри.

– Простите, а что вообще происходит?

– Это Мэйв, – торжественно произнесла Ри, как будто представляла главного хэдлайнера рок-фестиваля, – Мэйв – великая целительница и врачеватель душ. Ради тебя она приплыла из самой Вардарии!

«Цыганка» кивнула и похлопала когтистой лапкой по краю кушетки:

– Киария, приляг и расслабься. Я сошью оборванные нити, залатаю прорехи и починю твою память. Не бойся, больно не будет...

Мамочки родные, да они же меня сейчас рассекретят!

– Что Вы сделаете?! – Я взвыла, как ужаленная. – Нет-нет-нет, не надо мне ничего сшивать! С детства иглы на дух не переношу! А память? Ну её к чёрту! Я прекрасно проживу и без флешбеков!

– Киария, не глупи, – устало отрезала Ри, – Это необходимо.

– Необходимо кому?! – пискнула я, отступая к стене. – Мне – нет! Моей психике – тем более!

Но спорить было бесполезно. Колдунья двигалась слишком быстро для всех своих браслетов и юбок. Прежде чем я успела сориентироваться и рвануть к дверям, она подлетела ко мне и положила ладонь на мой лоб.

Мир дернулся.

Воздух вдруг стал густым, как мед.

Происходило что-то странное: как будто кто-то в один момент завернул в вату все образы и звуки и утащил их куда-то далеко-далеко.

Я безвольно осела на тюфяк, как кукла с перерезанными нитями.

Осталось только ощущение тепла и покоя.

И аромат – нежный и уютный запах мяты и яблок с корицей.

Я успела подумать, что колдовство пахнет весьма аппетитно.

А потом всё растворилось.