Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"

Автор книги: Ася Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Ася Туманова
Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Коля, мартышка и грёбаный Бали

Если бы мне кто-то за неделю до этого сказал, что моя жизнь полетит под откос из-за какой-то там мартышки, я бы, наверное, вежливо усмехнулась и пошла дальше.

Мартышки – милые вертлявые существа, с бездонными глазами и гибкими хвостами. От них не ждёшь разрушения личной жизни. Они ассоциируются с фото на фоне джунглей, бананами и смешными видео.

Но вот, пожалуйста: мне мартышка попалась судьбоносная.

Началось, правда, не с неё.

Началось с меня.

И с того, что я, впервые за два года, сказала себе: «Хватит!»

Хватит быть хорошей, надёжной, удобной. Хватит жить по графику, в котором отпуск – роскошь, а выходной – миф. Хватит игнорировать собственные желания.

Когда ты два года подряд не позволяешь себе расслабиться, твой мозг перестаёт верить, что отдых вообще существует. Он считает это выдумкой. Как фей. единорогов. Или верность после тридцати…

Меня зовут Кира Орлова. Мне тридцать. Я редактор крупного цифрового агентства в Москве – тот человек, который превращает чужие сырые мысли в законченные тексты, находит формулировки, подбирает тон.

Я работаю много. Таскаю ноутбук даже в отпуск. Ну, в гипотетический отпуск... Потому что за последние два года я никуда не уезжала. Всё время что-то мешало. Горящие сроки, смена команды, дедлайны, запуск проекта. Ну и ипотека, конечно давила. Куда уж без неё...

Зато мой муж… отдыхал регулярно.

Коленька.

Коля был красив. Из тех, кто без труда сводит женщин с ума одним взглядом. У него был идеальный пресс, ровный загар, белоснежная улыбка и бицепсы, на которые я когда-то искренне запала.

Он был старше на год. Я влюбилась в него, когда мне было двадцать. Тогда он представлялся воплощением силы и уверенности.

Сейчас же, спустя десять лет брака, он казался… мебелью. Эстетичной. Дорогой. Роскошной. Но, по большей части, бесполезной.

Он то «искал себя», то «отдыхал после токсичной работы», то «вкладывался в личностный рост». И всё это время уверенно сидел у меня на шее – стильно, удобно и без намерения слазить.

Но он был харизматичен. Улыбался так, что официантки забывали про счёт, а я – про здравый смысл. И пусть я сама тянула ипотеку, страховку, счета и даже последние три похода в кино, я… не хотела всего этого замечать.

Я была уставшей тридцатилетней женщиной, которая наконец решила: пора. Всё! Стоп! Довольно! Нужно пожить для себя. Пусть недолго – хотя бы две недели. Без утренних совещаний, правок в два часа ночи и кофе на голодный желудок.

Я позволила себе роскошь. Солнце. Океан. Бали.

На Бали я ехала ради себя. Потому что заслужила. Хотела просто попробовать жизнь как на красивой открытке. Погулять по рисовым террасам, сфоткаться с мартышкой в Лесу Обезьян, забраться на вулкан, искупаться в водопадах и – да, была такая мечта – провести ночь на обзорной экскурсии, где показывают светящиеся пляжи. Фосфоресценция планктона. Волны, как будто с волшебной пылью…

Что-то во всём этом для меня было сказочным, сакральным – эдаким воплощением детской мечты.

Этот отпуск мы придумали в честь круглой даты – десятилетия нашего брака. Хотя, если быть точной, придумала его я. Коля просто великодушно согласился лететь.

Я оплатила всё сама. Подобрала тур. Купила страховки. Даже заказала Коленьке новую доску. Он сиял, когда мы садились в самолёт. А я… я надеялась... Как последняя дура надеялась, что, может быть, мы и правда перезапустимся. Что смена картинки, океан и тропическое тепло отогреют не только тело, но и отношения.

Мы прилетели в понедельник. Влажный воздух обволакивал, пахло морем и манго. В первый день я просто смотрела. На пальмы, на рыб в фонтане у отеля, на улыбки местных жителей.

Коля – на девушек в купальниках.

В первый же вечер он ушёл в бар. «Познакомиться с серферами». Вернулся ближе к двум – пьяный, довольный, с коктейлем в пластиковом стакане. Я промолчала.

На второй день Коленька записался в серф-школу.

– Это будет круто, – сиял он. – Я всю жизнь мечтал. У них такой инструктор – Рахул. Или Раджул. Он как Будда, только с прессом!

Не удосужившись поинтересоваться моими планами, муженёк прихватил свой новый сёрф и ушёл кататься.

А я в гордом одиночестве поплелась на завтрак. Потом бродила по пляжу, пока он носился по волнам. И знаете, это было… не так уж и плохо. Мне не нужно было никуда бежать. Не нужно было всё успевать и кому-то угождать.

Я просто… жила.

На третий день я купила билет на ночную экскурсию: на пляж Джимбаран, где вода светится в темноте, если её потревожить. Пляж с фосфоресцирующим планктоном. Мечта.

Коля ухмыльнулся:

– В шесть вечера выезд? Я, может, не поеду. Хочется просто отдохнуть.

– Я купила два билета.

– Ну… посмотрим.

Он вернулся в номер в четыре часа дня, уставший, в соляных разводах на коже.

– Плохо мне… – застонал, падая на диван. – Кажется, отравился.

Я нахмурилась.

– Серьёзно?

– Ага. Я не поеду, – заявил Коля, драматично прижав ладонь ко лбу. – Меня тошнит, голова болит, живот крутит. Я, видимо, не то съел. В туалет бегаю… ужас. Эта лапша… она была подозрительной. Или арбуз? Да! Точно! Арбуз! А может и то и другое...

Он бледно улыбнулся, не поднимаясь с дивана, рядом с которым валялась его новая доска.

Я не знала, верить или нет. Он выглядел довольно… живым. Но что мне было делать? Броситься на него с кулаками?

– Коля… – начала было я.

Но он уже стонал:

– Боже, я разваливаюсь. Мне нужно поспать или просто умру. Ты езжай одна, правда. Я не хочу портить тебе вечер. Развейся. Исполни мечту.

Я понимала, что он симулирует, но ничего не сказала. Не хотелось омрачать отпуск ссорой.

В назначенное время переоделась, собрала рюкзак и ушла, не попрощавшись.

Автобус был маленький, прохладный. Люди – четыре пары, одна семья с ребёнком, две девушки-туристки и я. Гид рассказывал про легенды острова, про древних духов воды, про то, как важно уважать природу. Я слушала, будто растворяясь в его голосе.

Злость утихала вместе с закатом – гид оказался весёлым, автобус бодро тарахтел, группа попалась нормальная.

Через пол часа мы остановились. «Пятиминутный привал», – сказал гид, указывая на уличное кафе. Я вышла и огляделась. На придорожном столбе висели красивые фонари: розовые, округлые, почти как в японской манге. На фоне – тропический лес.

Захотелось сделать фото.

Я достала телефон. Навела камеру. И…

– ЫЫК!

Я не знаю, как описать этот звук. Это был не крик и даже не визг, а скорее, победный вопль. А в следующее мгновение я почувствовала удар: лёгкий, безболезненный щелчок по запястью.

Мартышка. Настоящая, живая, с выпученными глазами и ощеренной пастью, выскочила откуда-то сбоку, высоко подпрыгнула, схватила мой телефон и – дьявол в мехах! – с прыткостью победителя Олимпиады унеслась в заросли.

– Эй! Вернись! – заорала я, и прежде чем осознала весь идиотизм происходящего, уже гналась за приматом по тропинке в джунглях – в сандалиях, в съехавшем на бок платке и с рюкзаком на одном плече.

Мартышка, не обращая внимания на мои истошные вопли, перескакивала с ветки на ветку, зажав телефон в зубах (Кто бы знал, как быстро бегают мартышки с гаджетами!) Я бежала за ней с криками на русском, английском и на том ломаном «балийском», который успела выучить за два дня.

Я звала, умоляла, но, кажется, она меня просто заблокировала.

– Это же айфон! Понимаешь ты, скотина?! Айфон! Дорогой! И он мне очень нужен! Верни!.. Чёрт, ну пожалуйста!

Мартышка бросила на меня презрительный взгляд, оскалилась насмешливо и ушуршала в листву.

А я… я осталась – потная, уставшая, вся в пыли…

Отравление йогой

– Да чтоб ты подавилась моим экраном! – выдохнула я и понимая, что проиграла краснозадой в одни ворота, понуро побрела назад.

Когда вернулась на место привала, экскурсию уже отменили. Что-то случилось с автобусом. Гид как раз раздавал извинения и обещания вернуть деньги.

Я уже даже не злилась. Мне было ну вот совсем пофиг. Все мысли занимал утраченный гаджет. В нём осталось всё: важные контакты, заметки по работе, дорогие сердцу фото и видео...

Проклиная на чем свет стоит хвостатого вора, я загрузилась в такси и, нахохлившись словно чумная птица, угрюмо пялилась на проплывающие за окном пейзажи, сочиняя гневную речь на тему «никогда больше не притворяйся умирающим, если не хочешь стать вдовцом».

Яркие краски уже не радовали. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно.

В отель мы приехали ближе к девяти. Я поднялась на свой этаж. В коридоре было тихо. Свет приглушён, мягкий ковролин под ногами поглощал звук шагов.

Я достала ключ-карту, открыла дверь в наш с Коленькой номер и на секунду почувствовала облегчение. Всё казалось обычным: шторы наполовину задёрнуты, кондиционер гудит, чемоданы в углу.

– Коля?..

Ответа не было.

Я сделала пару шагов, на ходу скидывая босоножки. Свет не горел – только лёгкий розоватый отсвет от лампы на балконе.

И тут я услышала.

Смех. Хриплый, с придыханием. И… шлёпающий звук. Как будто кто-то хлопает по подушке. Или…

Я застыла.

– О, да… – женский голос. Высокий. С акцентом.

Я медленно пошла вперёд, словно в замедленной съёмке. Открытая дверь в спальню распахнулась и мир, как говорится, рухнул.

На белоснежных простынях выгибалась йогиня. Та самая, что вела утренние практики на пляже. Её белый топ сейчас валялся на полу, впрочем как и вся прочая одежда. Коля пристроился сзади. Без шорт. В позиции «я просветлённый, принимаю поток».

Он двигался. Размеренно. Глубоко. С шумом.

Я стояла в дверях. Липкая от жары. С грязью на ногах. Босиком, одной рукой сжимая ремешок рюкзака, другой – бессознательно отгоняя комара.

Пульс ушёл в пятки. Мир сузился до точки, где Коля, которого я кормила, поила и любила десять лет, трахал постороннюю женщину в нашем номере. В нашей постели. На наших простынях.

Они не торопились. Она хихикала. Он рычал.

Мерзавцы так увлеклись, что даже не сразу меня заметили.

– Коленька, – произнесла я тихо. – Ты выздоровел?

Они вздрогнули. Йогиня вскрикнула, хватаясь за простыню. Коля повернулся и моментально прервал свою «херопрактику», накрыв причинное место подушкой.

Я молча смотрела.

И вдруг всё стало невыносимо смешно. И больно. Одновременно.

– Ну что ж, – сказала я, – Рада, что тебе полегчало. Арбуз, говоришь, не пошёл?

Он покраснел.

– Это… это не то, что ты думаешь!

– Правда? – я склонила голову, – А что тогда? Медитация глубокого проникновения?

Йогиня попыталась встать, запуталась в простыне и кулем упала обратно на постель.

– Прости… – пробормотал Коля. – Я… Я просто… Ты ушла…

– Да, я ушла. На экскурсию. Потому что ты изображал умирающего от лапши. Не забыл?

Йогиня нервно хохотнула, Коля вздрогнул, а я зябко поежилась и подошла ближе…

Шавасана с полным погружением

Меня так и подмывало вцепиться в разноцветные пакли сексапильной гуру. Ух, я бы ей волосенки-то до последнего повыдергивала!

– Стоп, Кира! Даже не вздумай опускаться до их уровня! – рыкнула на себя, сжала кулаки и до боли всадила ногти в ладони, – Так, виду не подавай. Притворись, что хочешь взять что-то из шкафа.

Помогло. Боль отрезвила.

Закусив губу и высоко вздернув нос, я с достоинством королевы продефилировала мимо. Сдернула с вешалки Колину рубашку и набросила себе на плечи.

Вероятно вид у меня был самый что ни на есть воинственный, так как Коля замер и резко отпрянул, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Просто… уточняю: ты, после моего отъезда, ещё долго при смерти лежал? Или сразу поскакал за помощью наставницы? Сколько это всё у вас длится?

– Кира…

– Сколько, Коля? Как давно ты прорабатываешь эту…? – я кивнула в сторону выпучившей глаза йогини, – Сколько времени это гадство продолжается? Признавайся! Ты сразу, с самолёта, в шавасану упал?

– Кирочка, это ничего не значит…

– Конечно, – я усмехнулась. – Это просто случайность. Споткнулся, промахнулся и случайно оказался у неё в…

Я обернулась к девушке.

– А ты, случаем, не целительница? Излечиваешь страждущих через… глубокие духовные проникновения?

Она что-то пробормотала по-английски, сгребая в охапку нижнее бельё.

Коля соскочил с кровати, сделал шаг ко мне. Я подняла ладонь.

– Не надо! Даже не вздумай ко мне прикасаться!

Он остановился и отвёл взгляд. Я почувствовала, как руки дрожат. Но я не хотела плакать. Нет! Только не при этих! Ни за что на свете!

– Я… я думал, что ты приедешь позже!

– Вот значит как? Ну это многое объясняет, – хмыкнула я и продолжила, с тем спокойствием, которое предшествует урагану, – Коленька, ты не переживай – у тебя ещё будет уйма времени, чтобы объясниться. Особенно перед своей новой гуру. А я… я, пожалуй, пойду подумать. Куда-нибудь подальше отсюда.

Он застыл. Я посмотрела на него. На это тело, которым он так гордился. На лицо, которое раньше казалось мне таким родным.

И вдруг – всё. Ничего не осталось: только пустота.

Я вышла, не хлопнув дверью (Это было бы слишком банально). Я просто закрыла её: медленно, плотно...

Окончательно.

Спустилась босиком по лестнице.

У ресепшена было пусто. Я пошла мимо, по направлению к пляжу. К тёплой, солёной ночи. К шуму волн…

Асфальт был тёплым от дневного солнца, но я едва это чувствовала. Внутри было пусто. Словно что-то выжгло все эмоции, оставив только звонкую тишину.

Я не плакала. Хотя где-то в груди уже собиралось тугая и хриплая горечь. Но пока слёз не было. Пока были только шаги: один за другим, как на автомате.

До пляжа было минут семь. Я шла, как во сне. Проходила мимо кафе, где смеялись парочки, мимо лавки с кокосами, мимо женщины с крошечной собачкой, которая, на миг, бросила взгляд на моё лицо и тут же поспешно отвернулась.

Я вышла на песок. Ближе к воде он был прохладный, будто ночь уже начала утюжить берег.

Волны шептали, звали.

Я стояла и тупо глядела на океан.

Что делать? Вернуться? Кричать? Устроить истерику? Запереться в номере, собрать вещи и улететь первым же рейсом?

Нет!

Я просто… вошла в воду.

Платье прилипло к ногам. Лёгкая ткань колыхалась, как водоросли. Я ступала медленно. Заходила всё глубже и глубже: по щиколотку, по колено, по бёдра...

Вода обнимала меня. Ласково слизывала с тела пот, пыль и грязь.

Я закрыла глаза.

Не знаю, что конкретно надеялась почувствовать. Возможно боль... Или ясность мысли... Или, может быть, просто хотела, чтобы океан смыл всё:

Меня. Его. Десять безвозвратно потерянных лет. Иллюзии и осколки разбитой мечты.

– Урод, – прошептала я. – Красивый, лживый, пустой урод!

Я поплыла.

Медленно, неторопливо, бесцельно. Просто хотелось отвлечься, уйти подальше от берега, от отеля, от реальности, где всё развалилось за одну ночь.

Вода была неожиданно тёплой, ласковой, как будто хотела утешить.

Сделав пару-тройку гребков, я перевернулась на спину. Лежала и глядела в небо. Надо мной, как россыпь соли, серебрились первые звёзды. Горизонт алел тонкой кроваво-розовой полосой – последние секунды заката. Красиво. До боли.

Я закрыла глаза. Вдохнула глубоко, пытаясь вытеснить разъедающую боль красотой и ароматами окружающего рая.

И вдруг…

Что-то явственно коснулось моей лодыжки.

Я вздрогнула. Сердце сбилось. Повернула голову – никого. Пусто. Только мягкие волны и сгущающаяся темнота.

Воспаленное воображение тут же подкинуло картинку выступающего из воды треугольного плавника. Зябко поежась я решила, что с водными процедурами на сегодня пора заканчивать. Я конечно расстроенна, но не до такой степени, чтобы акул прикармливать.

Перевернувшись на живот я активно заработала руками, направляясь в сторону берега.

И тут меня коснулись снова.

И, на этот раз, не просто коснулись. Схватили!

Пальцы, – холодные, влажные – сжались, как тиски на лодыжках.

Мозг взорвался паникой.

Я хотела закричать, но воздуха не хватало – горло перекрыл мучительный спазм.

– Ииии, – сипло выдохнула я, но тут же попыталась найти рациональное объяснение происходящему, – Не ссы, Кира и не придумывай ерунды. Это обычные водоросли. Просто слишком плотные. По ощущениям ну совсем, как… Человеческая кожа? Да, похоже, но… но… О боже, да кого я обманываю?! Ежу же понятно, что это… руки!

Я взвизгнула и рефлекторно дёрнула ногами. Ничего. Захват стал только крепче.

И тут в голове всплыли обрывки всего, что я когда-то читала, слышала, смотрела.

«Оно» Стивена Кинга. Русалки, утаскивающие мужчин на дно. Разлагающиеся живые мертвецы, бредущие в водных глубинах. Женщины-призраки с чёрными волосами. Утопленники, возвращающиеся за живыми. Сказки, в которых океан – живая тварь. Хищник.

Я захрипела, захлебнулась. Вода рванулась в носоглотку.

– Нет! – выкрикнула я. – Нет, нет, нет!

Отчаянно забила руками по поверхности. Пыталась вырваться. Царапала ногтями о воду. В животе всё сжалось, дыхание перехватило.

В нескольких метрах был пляж. И там… парочка. Молодожены или свежеиспеченные возлюбленные. Он в шортах, она в лёгком платье. Они самозабвенно целовались, не замечая ничего вокруг. Ни моих судорог, ни хрипов, ни того, как я борюсь за жизнь.

Я собралась и завопила изо всех сил:

– ПОМОГИТЕ!

Но изо рта вырвался только сдавленный, захлёбывающийся хрип.

Руки – или то, что ими казалось – дёрнули меня вниз. Я как поплавок резко ушла под воду. Голова погрузилась полностью, волосы всплыли вокруг, как тина.

Я билась. Выгибалась. Пыталась всплыть. Но меня тянуло вниз. Всё сильнее, всё глубже...

Грудь сдавило. В ушах стоял противный, режущий звон. Паника в животе налилась чугунной тяжестью.

– Я умираю, – отчетливо подумала я.

Последнее, что увидела, – узкая кровавая полоска неба. Как порез. Как рассечённая плоть.

И целующихся. Всё так же: рядом, но, вместе с тем, беспредельно далеко.

В голове вспыхнули картинки: мама, Москва, окно в квартире, коллеги. Коля. Йогиня. Кровать. Его взгляд.

Всё исчезало, теряло смысл, растворяясь в пурпурном мареве.

Мир померк. Вода стала ледяной. Руки безвольно повисли. Воспоминания, чувства – исчезли в беспроглядной тьме.

И я тоже… просто исчезла.

Извините, вы меня не туда разбудили…

Сначала было… тепло.

Даже не так: был жар. Он лизнул кожу, будто огонь коснулся изнутри, но потом резко отступил, оставив после себя пустоту и леденящее ничто. Всё растворилось: звуки, свет, память. Я не чувствовала себя. Только всепоглощающий холод. И тьму.

Я не знала, где нахожусь. Тело словно не принадлежало мне, оно было тяжёлым, неподвижным, как будто налитое свинцом. Где-то в глубине затылка пульсировал тупой, отрывистый гул.

Холод. Он вгрызался в меня, как тысячи крохотных лезвий. Я ощущала, как ледяные капли стекали по коже, будто у самой души отнимали тепло.

Где-то далеко, как сквозь вату, раздался голос. Мужской. Резкий, глубокий, словно обёрнутый бархатом.

– Вытащить!

Рывок. Меня потянули вверх. Я не могла пошевелиться, не могла поднять веки. Только чувствовала, как мокрая кожа касается осклизлой, холодной стены. Узкое, замкнутое пространство. Камень и вода. Колодец?

Связанные запястья болезненно тянуло. Хотелось закричать – но даже горло было не моё.

И вдруг – тепло. Касание.

Грубое, властное, неосторожное. Не ветер. Не воображение. Рука. Настоящая, живая, сильная. Сухие, горячие пальцы обхватили мои запястья, чуть сжали, будто проверяя пульс, и я, почти машинально, ответила неконтролируемой дрожью.

Обжигающие ладони подхватили меня под спину и колени, подняли без усилия. Мужчина, не обращая внимания на воду, прижал моё закостеневшее тело к груди и понёс прочь, подальше от ледяного мрака.

Мысль всплыла медленно, как пузырь со дна: я жива.

Я безуспешно попыталась открыть глаза. Веки налились свинцом, тело словно заковали в сонный панцирь. Я не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова. Но прикосновение чужих рук ощущалось отчётливо – живое, тёплое, реальное до дрожи.

Я чувствовала, как он сжимает меня в объятиях – слишком крепко, чтобы это можно было назвать формальностью. А через мгновение меня осторожно опустили на что-то твёрдое, шероховатое. Скамья? Камень? Холодный, сырой, как сама реальность, в которую я только что рухнула.

– Сейчас я её осмотрю, – произнёс тот же голос, – Метка может быть внешне не видна, но вполне определима на ощупь.

Его голос скользнул по нервам, как смычок по туго натянутой струне. Густой, глубокий, будто тёмное вино: терпкий, обжигающий, с горько-пьянящим послевкусием. От его звучания меж лопаток прошёл тонкий, холодный ток.

Мой спаситель наклонился, придвинулся ближе. Я ощутила его запах. Древесный, горьковато-дымный, с примесью тёплого железа и чего-то тревожно-пряного. Пахло мужчиной. Неведомым, диким, как лесной зверь, как что-то, от чего стоит бежать… но вместо этого хочется дотронуться.

Я чуть дёрнулась – внутренне, не телом – тело по-прежнему оставалось неподвижным, но где-то внутри меня пронёсся всполох.

Мужские ладони огладили шею, коснулись ключиц. Тёплые, большие, крепкие – они заскользили ниже, дошли до груди, задержались ощупывая: нежно, но требовательно. Неторопливо, взвешенно, со знанием дела, пальцы заскользили по коже, и я вдруг ощутила, как изнутри вверх поднимается волна чего-то жаркого, беспокойного.

Я не могла пошевелиться. Но тело уже не слушалось разума.

Грудь отзывалась на эту странную ласку острой, пульсирующей чувствительностью. Кажется что мой мучитель тоже чувствовал это, потому что вновь и вновь касался тех же точек – каждый раз чуть сильнее, грубее, напористее.

Мои соски напряглись. Острые, упругие, вызывающе затвердевшие. Я бы сжалась в комочек, если бы могла. Прикрылась бы, заслонилась от этой сладкой пытки. Но всё, что мне оставалось: чувствовать.

Пальцы скользнули по рёбрам и двинулись вниз, к животу. Его движения стали осторожными, почти нежными. Но в них чувствовалось что-то… хищное и пугающе неравнодушное.

Где-то на краю сознания я пыталась остановить – нет, не его, – себя. Свою реакцию. Но было поздно. Я ощущала, как низ живота наливается тяжестью, как там, внутри, зарождается пульсация: влажная, голодная, зовущая.

Я не знала, кто он.

Не помнила, кто я.

Но моему телу были не важны такие мелочи – оно жаждало этой ласки, этих прикосновений.

Сердце замерло, когда он коснулся внутренней стороны бедра. Бессовестно, напористо, нагло развёл мои ноги.

У меня перехватило дыхание.

Я почувствовала, как что-то внизу вспыхивает жаром. Пульсация. Влажность. Желание. Тело как чужое, парализованное, но оно… хотело его. Я хотела его!

Он продолжал с той опасной деликатностью, от которой перехватывало дыхание. Пальцы скользнули меж моих разведенных ног и затаились в преддверии самого уязвимого, трепетного места.

В глубине меня всё отозвалось, полыхнуло и взорвалось ослепительным каскадом искр.

И в этот миг он замер.

Я ощутила, как мужчина напрягся, как сбилось его дыхание.

Чёрт возьми, он чувствовал то же, что и я!

Он знал!

Оглушенная этим откровением, я не могла выдохнуть ровно.

Пальцы опять пришли в движение. Они двигались медленно, почти обнимая кожу.

Я едва не застонала.

Какой странный, волнующий сон…

Никогда прежде мне не снилось ничего подобного.

Он осторожно перевернул меня на живот. Холод камня обжёг грудь, когда соски коснулись шершавой поверхности – дыхание перехватило. Но уже в следующую секунду холод отступил: внутри вспыхнул огонь, жадный и неудержимый.

Мягко, но уверенно мой неведомый мучитель провёл рукой вдоль позвоночника. Затем склонился ближе, навис надо мной – так близко, что его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло мне щеку. Губы почти коснулись уха… По шее пробежала дрожь, тело откликнулось мгновенно – я изогнулась, едва заметно, без слов умоляя о продолжении.

Он отстранился – лишь на миг – и переместил ладони ниже. Пальцы вжались в округлую плоть, крепко, с властной уверенностью. Затем с неохотной медлительностью отпустили, скользнули вверх, к талии. Его руки легли на поясницу и надавили – твёрдо, требовательно. Я выгнулась, подчиняясь его воле. Без раздумий, подалась назад и оттопырила таз – нарочито, вызывающе, как самка, что больше не стесняется своей нужды. Я не просто позволяла – я предлагала себя. Открыто. Жадно. До дрожи в животе и перехваченного горла.

Я не могла это остановить. Моё тело будто отделилось от воли – жило собственной жизнью, ведомой только желанием. Оно хотело его. До дрожи, до безумия, до потери рассудка.

Жар разгорался между ног, влажность напоминала о себе с каждым движением. Это было не просто влечение – это было что-то на грани боли, рвущейся наружу.

Он тоже был на пределе. Я чувствовала, как подрагивают его пальцы, как сбивается дыхание. Он жаждал не меньше, чем я.

Щёки пылали – от стыда и распаляющей страсти. От этого переполняющего ощущения, слишком дикого, слишком неправильного… и, вместе с тем, невыносимо сладкого.

Я горела. И он горел. Мы были в одном костре, пожираемые общим пламенем.

Казалось, ещё мгновение – и я закричу. Не от боли, а от невыносимого томления. От того как он дразнит, медлит, доводит до точки, но не даёт того, чего жаждет моё разгоряченное тело.

– Возьми меня… Сейчас… Умоляю… – мольба вспыхнула в голове, такая отчаянная, что почти сорвалась с губ.

– Ну что? Нашёл что-нибудь? – раздался голос. Мужской. Властный. Чужой. Он врезался в пространство, как ледяной клин, разбивая всё – жар, нарастающее безумие, нас...

Волшебные, автору до безумия нужна ваша поддержка🫶

Доброе слово, подписочка, лайк – кому чего не жалко;)

А если всё и сразу, то +100 к карме😁

Взамен море эмоций, приключение, любовь, юмор и магия😘

Скучно не будет, обещаю🩷