Текст книги "Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ)"
Автор книги: Ася Туманова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Право Трёх Лун
Покинув тайный ход, я свернул в Восточное крыло – туда, где находились личные покои короля.
По роду службы мне частенько приходилось видеться с Кайреном Ле'Арданном. Маршрут, запретный для многих смертных, для меня был более чем привычен. Я знал здесь каждый коридор, каждую нишу, каждую щель между камней. Шагал быстро, сапоги глухо отдавались эхом по мрамору.
Наконец, миновав порталы, увешанные гобеленами проходы, я достиг королевских покоев.
Гвардейцы в чёрных латах почтительно поклонились, беспрепятственно пропуская меня вперёд. Массивные, украшенные позолотой двери распахнулись и я, не сбавляя шага, переступил порог.
Аудиенция была назначена внезапно. Без свиты. Без свидетелей. Один на один. И если приватность не была чем-то из ряда вон, то вот срочность вызывала множество вопросов.
Ещё покидая Моргард, я знал, что речь пойдёт не о ведьмах. Не о их преступлениях. Не о сегодняшнем допросе и казни. И вообще не о делах Инквизиции. Если бы аудиенция касалась этого, король распорядился бы, чтобы я захватил с собой кристалл.
Любимая фраза Кайрена: «Доверяй, но проверяй». Он всегда предпочитал выслушав доклад, сверить всё услышанное с показаниями радужного шпиона.
Нет, эта встреча была не связана с работой! Тут было что-то другое…
Но что?
Мысль родилась сама собой: Киария Ор'Ларейн.
Её имя дрогнуло во мне, как звон натянутой струны.
Я очень сильно прокололся с этой девушкой. Обвинения выдвинутые против Киарии были весьма серьезны. Но ещё серьезнее было то, что она происходила из древнего, благородного и очень влиятельного рода и в будущем должна была стать женой Рейна Ле'Арданна.
Отсутствие драконьей крови не мешало Ор'Ларейнам быть на короткой ноге с самим королём. И даже слухи о том, что родная мать Киарии была колдуньей, не пошатнули авторитет её отца. Тем более, что подтвердить правдивость сплетен не представлялось возможным: бедняжка Ирэльтэя скончалась в родах, произведя на свет Киарию.
Спустя два года Астеран Ор'Ларейн вновь женился. Его выбор пал на личную фрейлину и наперсницу королевы – Ливиану Тельвар. Девушку из разорившегося и не особо знатного рода. Благородной крови в Ливиане было ни на грош, а вот амбиций….
Да, эта красотка определенно умела себя подать. А если быть уж совсем точным и отбросить излишние реверансы – продать.
Спустя ещё год Астеран и думать забыл о почившей жене. Новая супруга прочно укрепилась в его доме и сердце. Но даже эта новая любовь и рождение общего ребёнка не заставили Астерана забыть о старшей дочери. Более того: она была и оставалась его любимицей. Его личным сокровищем.
И вот на это сокровище мне и пришлось покуситься.
Но, видят боги, у меня не было иного выбора. Обвинения против девушки казались серьезными и обоснованными. Личная гувернантка девушки заявила, что видела, как Киария практиковала магию. Женщина подверглась испытанию Глаза Тьмы и я не углядел ни единого признака лжи – она действительно видела то, о чём говорила.
Или… её заставили поверить в это…
Киария на допросе отрицала все выдвинутые обвинения. Я задействовал Глаз Тьмы, но столкнулся с непредвиденными сложностями: Киария либо смогла как-то обойти драконью магию, либо действительно была невиновна…
Два свидетельства – оба правдивые, но кардинально противоречащие друг другу. Я не мог отпустить сьеру Ор'Ларейн и не мог наказать гувернантку за клевету.
И тогда мне пришлось пойти на крайние меры.
Драконий источник уже много лет стоял запечатанным. Служители Лунного культа боялись, что ведьмы осквернят собой кристальную чистоту магических вод. А отец нынешнего короля Кайрена – Варкен Второй Просветленный – был истовым почитателем Луариэль. Молчаливые Лунные сестры убедили его закрыть доступ к источнику. Прибегать к его помощи подобало лишь в самом крайнем случае.
И, в нынешних обстоятельствах, этот случай настал. Благородная знатная девушка, невеста единственного законного наследника престола, обвиняемая в страшнейшем из преступлений– чем не повод.
Сёстры легко согласились с моими доводами. Но было ещё кое-что, что несказанно меня тревожило: сама процедура обряда предполагала, что девушку придётся прилюдно обнажить, окунуть в ледяную купель, а потом осмотреть на глазах не менее ста свидетелей…
И вот тут-то я допустил непростительный промах – пошел ва-банк. И как оказалось зря. Девица, хоть и подтвердила свою невиновность, оказалась безнадежно опозоренной в глазах вековой знати.
Пытаясь защитить корону, я нанес смертельное оскорбление Астерану Ор'Ларейну. И видимо теперь пришел мой черед расплачиваться за ошибку…
Королевские покои (по-крайней мере та их часть, где Кайрен Ле'Арданн имел привычку принимать избранных посетителей) представляли из себя просторную залу с окнами в полный рост. Мебель из дорогих сортов дерева, но предельно простая, без лишних изгибов и резьбы. Да и вся обстановка – скорее аскетичная, нежели роскошная. Единственное послабление – мягкие кожаные диваны и кресла. Ну и конечно же легендарные светильники: на равном расстоянии друг от друга, с высокого потолка свисали цепи, удерживающие прозрачно-янтарные стеклянные кубы, с тлеющим магическим светом внутри. Пол – белый мрамор, прожжённый в углу от давнего взрыва – память о мятеже магов и колдунов. Его не стали чинить. Король любил подобные напоминания…
Король Кайрен Ле'Арданн стоял у окна, заложив руки за спину. Его драконья суть ощущалась, как жар – давящий, древний, безжалостный. Он был не просто правителем. Он был самой плотью и духом закона. Плащ цвета охры струился за ним, будто кровавый поток по скале.
– К'сар Инквизитор, – голос был как удар клинка по металлу.
– Ваше Величество, – я поклонился.
Это была формальность, не более. Я никогда не унижался, – даже перед особами королевской крови. Благо мой титул позволял такого рода вольности…
– Ты пришёл быстро. Это хорошо. Надеюсь, ты так же быстро осознаешь, в какую ситуацию себя загнал.
Я молчал. Король не любил когда его перебивали.
– Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?
– Догадываюсь.
Он повернулся. Его глаза были янтарные, неестественно яркие. Как у дракона, увидевшего кровь.
– Девушка, чью честь ты поставил под сомнение, оказалась невиновной. Её имя уничтожено. Род опорочен. И ты, Дрейкор… ты обязан за это ответить.
– Я действовал по уставу. Мне надлежало найти метку и я приложил для этого все усилия…
– Не сомневаюсь – разве что слепой не заметил твоего рвения... – Голос правителя стал мягче, а значит опаснее, – Ты снял с неё платье, Дрейкор. Ты при всех… касался её обнаженного тела... Ты отнял у неё честь и имя. И теперь ты вернёшь всё с лихвой. Смоешь позор несчастной девушки своей фамилией. Ты женишься на Киарии Ор'Ларейн.
Слова упали, как гильотина. Я был готов к тому, что он заставит меня на коленях вымаливать прощение у своего опозоренного и негодующего друга. Готов был к прелюдному наказанию, к отставке, даже к ссылке… Но… Женитьба?! Такого я себе даже в страшном кошмаре представить не мог.
– Нет. – Я не повысил голос, но одни боги ведали, каких усилий мне это стоило, – Просто… я не могу. Нет.
Король подошёл ближе. Его глаза пылали.
– Ты. Женишься. На. Ней. – произнес он отрывисто, разделяя каждое слово, – Через две недели состоится закрытая свадьба. Без особых пышности. Без песен и уличных гуляний. Но! С большим количеством особо приглашенных гостей. На ней будут присутствовать все те, кто стал свидетелем падения Киарии. Ты искупишь свою вину – это не обсуждается!
Я стиснул зубы. Ощущение было такое, будто в меня вогнали раскаленную пику.
– Я не могу. Я дал обет. Я служу закону и Великой Инквизиции. Женитьба – не мой путь.
Король медленно подошёл ближе. В каждом его шаге была непреложная власть.
– Ты служишь мне! – взревел он, и я, впервые за долгое время, увидел в нём пламя. Настоящее. Разгорающееся зарево драконьего гнева.
Воздух в комнате казался наэлектризованным. Стены словно сдвинулись, сомкнувшись вокруг нас двоих. Повисла напряженная тишина. В ноздри ударил запах озона и пепла.
И в этот миг, против воли, в памяти всплыли воспоминания.
Тело под руками. Горячее. Мягкое. Живое.
Пальцы касаются изгибов, скользят по рёбрам, прижимаются к бёдрам.
Грудь под ладонью отзывается дрожью, соски твердеют, выступают бесстыдными вишенками.
Я чувствую, как она отзывается на мои прикосновения, как отвечает. Как её дыхание сбивается. Как в ней просыпается страсть и желание большего…
И я сам словно бы просыпаюсь. Согреваюсь ею, выныриваю из долгого ледяного сна…
Встряхиваю головой, рывком отгоняя незваные образы. Удаётся с трудом.
– Ваше Величество… Я… – мой голос готов был сорваться, но я не допустил этого, – Прошу вас, найдите иное решение. Я не создан для брака.
– Ты создан для долга, – Голос Кайрена Ле'Арданна похолодел. От недавнего жара не осталось и следа – он затух задушенный мертвой безразличной мерзлотой, – И сейчас твой долг состоит в том, – Спокойно продолжил король, – Чтобы защитить честь рода Ор'Ларейн, которую ты сам же и растоптал. Женись или я отниму у тебя всё: полномочия, имя, титул… И волю.
Удар был точным. Я ни на секунду не усомнился, что, в случае неповиновения, он не колеблясь реализует свою угрозу.
Я выпрямился.
– Хорошо, я подчинюсь и выполню Ваше повеление, мой король. Но прошу… позволить мне воспользоваться древним правом рода Ван'Риальд.
Ле'Арданн сузил глаза.
– Ты говоришь о Праве Трёх Лун?
– Да. – Я сделал шаг вперёд. – Три месяца. Если, в течении этого времени, между супругами не будет близости – союз может быть расторгнут. По праву крови. По древнему закону драконов.
Долгое молчание. Ветер за окнами хлестнул по стеклу.
– Это забытая статья, – сказал он наконец.
– Но не отменённая.
– Ты играешь с огнём, Дрейкор.
– Я с ним родился.
Он выдохнул. Повернулся обратно к окну.
– Ладно. Но её родителям – ни слова. Ни намёка. И пусть будет видимость… полноценной супружеской жизни: проводи с ней время, гуляй, принимай пищу, почаще выводи свою супругу в люди и… как минимум три-четыре дня в неделю спи с ней в одной постели. Ни у кого не должно возникнуть сомнений в том, что это был не договорной брак. Иначе ты пожалеешь.
– Я понял.
– И ещё, запомни: если тебе удастся реализовать задуманное – виновным, в любом случае, будешь ты. Тебе придётся признать свою мужскую несостоятельность. Девица Ор'Ларейн не несёт ответственности за твои причуды. Я думаю, что после вашего расставания её отец обеспечит ей достойное будущее. Она опять станет чистой и непорочной невестой на выданье. Долго в девах не засидится.
Я поклонился. Резко. Слишком резко.
– Иди. И завтра же познакомься с невестой поближе. У тебя мало времени. Советую… понравиться ей.
Он махнул рукой – знак, что аудиенция окончена. Я поклонился и направился к выходу.
Двери не просто открылись – они будто отпрянули от меня, как от прокажённого.
Я сжал кулаки и, не оглядываясь, шагнул за порог.
Ноги будто налились свинцом, но я двигался вперёд почти не ощущая собственных шагов. Просторные коридоры Восточного крыла сжимались надо мной, как каменные рёбра. Арки вырастали одна за другой, будто пасти чудовищ: готовые сомкнуться, перемолоть, проглотить... Живое пламя в лампах дрожало, отражая ту зыбкую ярость, что поднималась во мне.
Дракон внутри рычал.
«Познакомься с невестой», – сказал он. Будто я не знал, кого мне велели взять в жёны.
Я миновал зал Соглашений, спустился в нижний коридор, прошёл мимо гобеленов посвященных восстанию ведьм: сцены древних сражений, драконы и маги, пламя и кровь…
Поднялся наверх, свернул в Западное крыло – туда, где камень был темнее, а тишина глубже, чем во всём остальном дворце.
Там не было суеты, не толпились вельможи и приближённые.
Мои покои располагались у стены, выходившей к горам. Здесь всегда было прохладно и тихо. Звуки столицы не доходили до этих стен. Тишина смывала всё лишнее – шум, тревогу, посторонние мысли. Все мысли… кроме одной.
Я захлопнул за собой дверь. Сбросил перчатки и плащ. Подошёл к столу, облокотился, и только тогда понял, как сильно дрожат руки. В висках пульсировало. Сердце гремело в груди.
Жениться? На ней?!
На той, чья кожа всё ещё живёт в моей памяти?
На той, от одного прикосновения к которой моё тело… забывало, кто я...
Я сжал кулаки. Закрыл глаза. Вдохнул.
Нет. Прочь, наваждение, прочь!
Если я не коснусь её, если не возьму в течение трёх месяцев, я смогу расторгнуть этот брак.
Право Трёх Лун – старая лазейка. Забытая. Почти миф. Но она существует.
Три месяца без консумации и я свободен.
Я справлюсь!
Я всегда и со всем справлялся!
Я рухнул на стул, как подкошенный. Вдохнул, выдохнул. Уперся пальцами в виски. Но от этого не стало легче.
Я буквально увидел её. Здесь, в моей комнате, в моей… постели.
Её волосы рассыпаны по подушке. Её дыхание – прерывистое. Её бедро прижимается к моему боку. Её пальцы цепляются за мои.
Она дрожит, когда я скольжу губами по её шее. Выгибается, не прячась, не скрывая своей страсти...
Мои пальцы сжались. Внутри всё вспыхнуло. Сердце застучало в горле.
Я сжал челюсть. Открыл глаза. Образ не исчез…
Горячая, бархатная кожа. Её грудь у моего рта. Её живот дрожит от каждого моего касания. Голос сбивчивый, прерывистый, почти стон…
Я застонал. В груди полыхал пожар. В животе – боль желания.
Я едва не прижал руку к паху, чтобы…
Нет!
Что есть силы ударил кулаком по дереву. Стол дрогнул.
«Ты – не зверь! Не похотливое животное. Ты – закон!»
Я резко встал. Подошёл к окну. Распахнул его настежь. Вдохнул полной грудью свежий насыщенный горными ароматами воздух.
Три месяца. Три месяца без consummatio. Только спать рядом. Только смотреть. Только слышать, как она дышит... Как зовёт меня по имени...
О, боги!
Что, если я сорвусь?
Что, если не удержусь и коснусь её?
В этот момент сознание сотрясла мысль – до ужаса простая и страшная:
«А вдруг через три месяца я не захочу расторгать этот брак?..»
В этот момент я ненавидел и себя и её. Я не должен был чувствовать, то что чувствую. Не должен был её желать. Но… пока выходило как-то не очень.
– Чёрт бы тебя побрал, Киария, – прошептал я, уткнувшись лбом в холодный гранит оконного проёма. – Почему именно ты?!
Ветер сорвался с карниза и ударил в лицо.
Ответа не было.
Гримуар, панталоны и булочки…
Проснулась я злая, как коза в репейнике.
А ведь всё почти располагало к миру и покою – постель удобная, воздух утренне-сладкий, за окном птички поют… вот только в бок что-то безжалостно впивалось. Прямо-таки физически настаивало на внимании. Как будто бы учуяло, что у меня сегодня намечалось хорошее настроение и решило это срочно исправить…
Я попыталась перевернуться, подтянуть одеяло и снова провалиться в сладкую дрему, но не вышло. Назойливое нечто под матрасом не сдавалось и упорно давило, словно напоминало: «Эй, я здесь! Удели мне внимание!».
– Ну вот и сказочка про принцессу на горошине подъехала, – буркнула я и тяжело вздохнула.
Сон окончательно сбежал, прихватив с собой последние остатки терпения.
Ну и чёрт с ним! Я и так проспала всю ночь как убитая. Даже не шевельнулась.
Хотя… почему как?
С учётом того, что последнее, что я помню из прежней жизни – это, как меня под водой кто-то вежливо, но настойчиво цапнул за лодыжки и потянул вниз… вполне возможно, что «убитая» – это вовсе не образное выражение.
Ладно, могло быть и хуже. Например, если бы я очнулась не в кровати, а в гробу… Или на дне морском с акулой под боком... Или… в клетке с табличкой «Особо опасная ведьма! Приговорена к сожжению.»…
Брррр!
Я резко села. В голове слегка зазвенело.
Матрас с тихим вздохом просел, и я, порывшись под ним, наконец-то выудила источник ночного дискомфорта – тот самый загадочный артефакт в переплёте. Таинственную книгу.
Я планировала открыть её в полночь и как следует покопаться: поискать шифры, тайные знаки, заговоры и вообще всё, что может быть в гримуаре любой мало-мальски уважающей себя колдуньи. Но после ужина, который мне принесли прямо в комнату (тут, кстати, кормят очень плотно и вкусно) и горячей ванны с лавандой, меня так разморило, что я рухнула без задних лапок и практически сразу отрубилась.
Стоит ли говорить, что в полночь ни о каких изысканиях уже и речи не шло. Я дрыхла как мёртвая. Ну или в самом деле мёртвая и спала... Кто ж теперь разберёт?..
В общем, в отличии от пробуждения, с вечера меня практически ничего не беспокоило. Только вот с одеждой вышел стратегический просчёт. Она-то, по сути, и стала отправной точкой и предвестником утренних мучений…
После вечерних омовений мне предложили ночную сорочку. Причём не что-то милое и невесомо-соблазнительное, как показывают в фильмах про викторианскую любовь, а самую что ни на есть сорочку-монстра: молочно-белую, с воротником под уши, рукавами в пол и подолом до щиколоток, который запутывался вокруг ног так, будто хотел сковать меня навеки.
Напялив этот тряпичный доспех я попыталась приноровиться и устроиться поудобнее, однако довольно быстро поняла, что если ад существует, то его официальная форма – именно эта.
После череды безрадостных, а главное – абсолютно бесполезных метаний, я психанула, стащила с себя это фэшн-проклятье и осталась в одних панталонах.
Да-да, не в сексуальных трусиках а'ля Анжелика, а в плотных бесформенных бабских панталонах, с резинкой на ляжках. Спасибо, хоть кружев не было! На сорочке эти самые украшательства прямо-таки впивались в кожу…
Казалось бы: заслужила сладкий сон и покой? Ага, как же! Теперь наверное синяк на пол корпуса будет…
Откинув волосы с лица и почесав пострадавший бок, я осмотрелась, потянулась и пробормотала:
– Так, сеанс саможалости завершён. Пора переходить к следующему пункту – еде.
Невзирая на плотный ужин, есть хотелось неимоверно. Мысли о яйцах с мягким желточком и булочках с тёплым сливочным маслом сделали своё дело: я ухватилась за шнурок для вызова прислуги и решительно дернула его вниз. Колокольчик за дверью пронзительно зазвенел.
Через пару минут в дверь постучали.
– Сьера Кира? Вы звали? Можно?
О, знакомый голос! Та юркая девчонка-тараторка, что помогала мне в купальне…
– Заходи! – крикнула я, тут же прижав к груди книгу, потому что, ну… верхней одежды на мне по-прежнему не наблюдалось.
В комнату впорхнула конопатая вихревая комета в юбке: на голове тугой пучок, отчего-то сместившийся немного набок; на лице выражение полной боеготовности.
Притормозив посреди залы, она схватилась за подол и сделала неловкий реверанс.
– Доброе утро, сьера Кира! Мне Вас будить рано не велено было, но раз Вы уже… Ой! – Она взглянула на меня и залилась пунцовой краской, – А… А где Ваша ночная рубаха?
– Да ладно тебе, я и без неё неплохо спала, – отмахнулась я, ткнув пальцем в валяющуюся на полу мерзость, – У меня с этой вашей «рубахой» отношения совсем не заладились… В общем, забирай эту дрянь себе. Не станешь носить – сожги, пусти на тряпки или отдай бездомным. Делай что хочешь, но чтобы я этого в своем гардеробе больше не видела.
Рианна тут же зарделась ещё сильнее:
– Это была самая мягкая из тех, что в лавандах хранились... Остальные тоже с кружевами и батистом, но эта красивее всех! На ней вон даже пуговички с жемчугом…
– Да хоть с бриллиантами! Я к ней и пальцем не притронусь! И даже не пытайся её вернуть. Больше я эту дрянь и под пытками не надену! Мне в ней было жарко, тесно, и, я подозреваю, что моя шея выросла сантиметров на пять… от удушья.
Рианна хихикнула, прикрывая рот рукой и, рассыпаясь в благодарностях, бережно подхватила с пола ненавистную мне тряпку.
– Тогда давайте я принесу Вам платье…
– Если скажешь, что опять с корсетом, я сию же секунду выпрыгну с балкона.
Она округлила глаза, поёжилась, кивнула и молча исчезла за дверью.
Минут через пять вернулась с… (О, чудо!) с шелковым, восхитительно красивым нежно-лиловым халатом-кимоно!
Не скрывая своего восторга, я с радостным писком приняла его из рук девушки.
Ну наконец-то хоть что-то человеческое в этом безумном мире!
Лёгкий, прохладный, с изысканным принтом из птиц и странных цветов, халат казался невесомым и таким… желанным.
– Его привезли из-за моря. Надевать можно только в комнате, на людях – ни-ни, – видя мой щенячий восторг пояснила Рианна.
– Договорились, – протянула я, накидывая халат на плечи, – На людях я и в Москве по улицам в халате предпочитала не ходить... хотя… вот в этом было бы не стыдно и на работе появиться.
Она явно не поняла ни слова, но особо напрягаться не стала и снова хихикнула.
– Я так рада, что угодила Вам, сьера! Сейчас ещё и завтрак принесу! Вам поставить у окна или…
– Лучше туда, – я показала на кругленький столик у стены, – Неси скорее и побольше!
Завтрак прибыл с размахом.
Кувшин молока, свежие ароматные булочки, яйца всмятку, фруктовая тарелка и пять офигительно вкусных по виду пирожных.
– А ты что стоишь? – спросила я, нацелившись на булку с изюмом, – Садись давай.
– Что? Я? – растерянно пролепетала девушка.
– Ты, ты. Садись, говорю. По глазам же вижу, что голодная. Вас здесь принципиально не кормят или это просто ты ещё позавтракать не успела?
Рианна закусила губу.
– Не успела. Меня с утра к пекарю и в фермерскую лавку послали… за этим вот всем.
– Ну, раз ты это всё сама добыла, то и поесть заслужила. Негласное правило всех охотников и собирателей, вот! – глубокомысленно изрекла я, назидательно подняв палец. – Так что право первого укуса предоставляю тебе. Не ломайся, налетай скорее, а то ещё чуть-чуть и я начну от голода грызть тарелку.
– Но… нельзя же! – попыталась возразить Рианна.
– Кто тебе такую глупость сказал?! У меня можно всё! В пределах разумного, конечно…
Она покраснела до кончиков ушей и продолжила отнекиваться, но я была неумолима: безапелляционно поставила перед ней чашку с молоком и огляделась, ища во что бы налить себе.
Заприметила на прикроватной тумбочке стакан с недопитой водой. Подошла и опустошила его, вылив содержимое в кадку с колюче-несуразным растением, подозрительно напоминающим помесь папоротника, репейника и мухоловки-переростка…
Ни дать ни взять ожившая иллюстрация ко «Дню триффидов». Надеюсь, что дальше внешнего сходства дело не зайдёт. Мне только травяных монстриков в своей комнате не хватало...
Ой! А это что там у него? Глазки, что ли?!
Чем больше я смотрела на это чудо-юдо, тем менее уверенной была, что оно мне не подмигнуло...
Да ну нафиг! Бред, не иначе! Отчаянно тряхнув головой я машинально потрогала лоб и пожав плечами направилась к столу.
Чего только не примерещится после пережитых потрясений. Как бы реально кукухой не потечь…
Через пару минут мы с Рианной уже вовсю уничтожали мой завтрак.
Первый укус дался ей тяжело – потом пошло бодрее. Щебетать она начала где-то на середине второго пирожного.
– А ты у меня раньше работала? – спросила я между делом, – Что-то память у меня, кхм, как решето.
– Да, сьера. Я помогала Вам с платьями и утренним моционом. Приносила завтрак. Иногда сопровождала в саду. Вы обычно со мной не разговаривали…
Я приподняла бровь.
– Серьезно? Досадное упущение. Ну ничего, это мы мигом исправим. Я, знаешь ли, тут обнаружила, что поговорить страсть как люблю. Ещё со слезами меня-прежнюю вспоминать будешь.
Я жевала булочку, она – пирожное, и в комнате царила уютная, почти домашняя атмосфера.
– Ах да! Чуть не забыла… – уписывая нежнейшую выпечку пробубнила я, – А вот эту книгу ты у меня раньше видела?
Рианна тут же побледнела.
– Нет. Никогда, сьера.
– Правда? – прищурилась я. – Не врёшь?
Рианна так отчаянно замотала головой, что я на секунду испугалась, как бы она себе шею не повредила.
– Ну и ладно, – проворчала я, – И всё равно всё это крайне странно. Смысл хранить и оберегать книгу, в которой нет ни единой записи?
– Не знаю, сьера…
– Вот и я тоже. Пока что… Но зуб даю: не успокоюсь пока не выясню.
Я положила книгу на стол, открыла, осмотрела, повертела так и этак – по-прежнему пусто. Вздохнула, наклонилась и, недолго думая, лизнула страницу.
Рианна поперхнулась булочкой.
– Сьера?!
– Что? – я пожала плечами. – Вдруг тут чернила от слюны активируются. Ну или написано было карамелью...
Однако карамелью тут даже не пахло. Во рту стало противно, шершаво и сухо, как будто лизнула картонную коробку из-под старой поношенной обуви.
Я скорчила рожицу и торопливо сплюнула в платок.
– Угу. Бумага. Ещё и пропитана какой-то дрянью. Надеюсь не ядовитой. На вкус – редкостная гадость! Письмена смотрю тоже не проступают…. – с видом заправского сыщика я подвела итог проделанной работе, – Это фиаско, Рианна. Причём полное. Но… попробовать стоило.
Рианна сидела с глазами по пять копеек.
Я покосилась на неё и добавила:
– Успокойся, тебя я облизывать не стану. Я может и сумасшедшая, но не буйная…
